Жанр: История
тамплиеры 2. Великий магистр
... шагу. С минуты на минуту должна была обрушиться горящая крыша и
погрести под обломками попавших в западню прихожан...
Зегенгейм шагнул в самую гущу драки, пробираясь к дверям, уворачиваясь от
ударов, наносимых в кромешном дыму. Прямо перед собой он увидел застывшее,
искаженное в какой-то нечеловеческой гримасе лицо Робера де Фабро, его сжатые губы,
полные дьявольского наслаждения глаза; руки рыцаря крепко держали металлические
кольца в створах ворот. Оторвать его от этих колец было невозможно. Каждая лишняя
секунда промедления грозила смертью. Зегенгейм не стал более раздумывать, он
выхватил меч и ударил им по левой кисти барона Робера де Фабро. Рука его плетью
повисла вдоль тела, а пальцы отрубленной кисти продолжали сжимать кольцо, словно
зубы мертвой собаки. И - странно, но ничто не отразилось на лице мрачного рыцаря,
будто бы он и не почувствовал боли. Людвиг приналег на левую створку ворот, она
открылась, освобождая дорогу к свету и воздуху. Задыхающиеся, обезумевшие от ужаса и
страданий люди посыпались наружу, падая и отползая подальше от горящего храма.
Людвиг сделал несколько шагов вперед, закачался и его, теряющего сознание, подхватили
чьи-то услужливые руки.
Вино, выпитое султаном Юсуфом, графиней де Монморанси и князем Гораджичем
было отравлено. Это был яд из сока листьев растения, произрастающего в горных районах
Сенегала, вызывающий быструю смерть. Но он не мог подействовать на самого султана,
который давно приучил свой организм к нему, принимая микроскопическими дозами и
увеличивая их в течении десяти лет. Боязнь смерти от отравления была в крови всех
предков правителя Магриба. Султан Юсуф всегда возил яд с собой, зная, что в дороге
может случиться всякое... Но, надумав умертвить обоих рыцарей, он не мог предполагать,
что Катрин де Монморанси, которую он хотел увезти с собой, сделает
непредусмотренный им шаг - возьмет рюмку рыцаря и выпьет ее вместо него. Теперь,
раз Аллах распорядился именно так, ему нечего было больше здесь делать. Живым не
место среди мертвых.
- Так будь же ничьей... - тихо произнес он и встал с кресла. За окнами
поднималось красное зарево.
- Что это? - спросила Катрин де Монморанси, бледнея. - Пожар?
- Да, очевидно, - промолвил султан, в последний раз вглядываясь в ее лицо. -
Прощайте, графиня. Мы больше никогда не увидимся.
Катрин протянула ему руку, но тело ее качнулось, она сделала неровный шаг и
схватилась за спинку кресла. Грудь тяжело вздымалась, дышать становилось все труднее.
Встревоженные рыцари встали рядом с ней, а султан Юсуф уже шел к двери, не обращая
внимания на финальный акт трагедии.
- Вино... отравлено... - прошептала Катрин; глаза ее исказились болью, а губы
свела судорога. - Все... кончено... Так трудно жить... трудно.
Взгляд графини скользнул по лицам тамплиеров; она слабо улыбнулась им, пытаясь
сказать еще что-то, может быть, самое важное, но не смогла более ничего выговорить.
Глаза ее закрылись и она повисла на руках Гуго де Пейна. Гораджич, выхватив меч,
кинулся на уходящих султана и евнухов.
- А-а! Убийца! Получай же, что ты заслужил! - в ярости закричал он, пронзая
мечом бросившегося навстречу евнуха. Султан Юсуф встал около открытой двери, глядя
на мертвую Катрин де Монморанси, которую де Пейн бережно положил на ковер. Князь
Гораджич сражался с тремя евнухами, пытаясь пробиться к султану, но силы уже
оставляли его; смертельная темнота начинала застилать зрение. Он разрубил еще одного
алжирца и ранил в плечо третьего, но по лестнице уже бежали остальные слуги. Тем
временем султану Юсуфу пришлось обнажить меч против напавшего на него Гуго де
Пейна, дравшегося ожесточенно и молча, - он понял, кто перед ним, и какую роль он,
султан, сыграл в его жизни. Это был поединок отложенный временем на пятнадцать лет,
но который все равно должен был произойти - если не на земле то в ином мире. Смерть
Катрин свела их лицом к лицу, и один из них должен был умереть... Краем глаза де Пейн
увидел, как упал, выронив из ослабевших рук меч, князь Гораджич, и с удвоенной
яростью накинулся на человека, укравшего его любовь, изменившего его судьбу. Клинок
мессира, как Божье возмездие, мелькнул перед лицом султана и наполовину вошел в
живот, окрасив кровью пышные одежды. Гуго с силой вытащил меч, отступил на
несколько шагов назад и отбил атаку трех слуг бросившихся на помощь своему хозяину.
Но было уже поздно. Султан истекал кровью, придерживая рукой рану и вываливающиеся
внутренности. В комнату ворвались еще пятеро алжирцев, в ужасе замерев при виде
шатающегося султана Юсуфа ибн-Ташфина, могущественного правителя Магриба,
принявшего столь страшную и неожиданную смерть в центре Иерусалима. Они готовы
были разорвать рыцаря, осмелившегося поднять руку на их владыку.
- Остановитесь! - крикнул султан Юсуф, глядя с каким-то удивлением на
мессира. Но в его глазах не было ненависти, лишь сожаление и печаль. - Остановитесь!
- повторил он, и слуги опустили мечи, повернувшись к нему лицом. - Я не хочу здесь
умирать, увезите меня отсюда... Никто не должен знать, что здесь произошло, - речь его
прерывалась, а в горле пузырилась густая кровь. - Султан уходит... по воле Аллаха, а не
от руки... неверного...
Взгляд его еще раз задержался на суровом лице де Пейна, чей меч был выставлен в
его сторону, как неумолимое жало змеи.
- Ваше... имя? - через силу спросил султан Юсуф.
- Гуго де Пейн, - промолвил мессир глухим голосом.
- Я... знал... - голова султана склонилась на грудь; тотчас же слуги и евнухи
подхватили его под руки и, не оглядываясь на рыцаря, торопливо понесли вниз, стремясь
выполнить последнюю волю своего правителя. Через минуту под окнами раздался топот
копыт.
Гуго де Пейн подошел к неподвижно лежащему на полу Милану Гораджичу и
опустился перед ним на колени. Сердце сербского князя, вечного странника и искателя
приключений не билось...
Глава VIII
КОГДА СОДРОГАЮТСЯ ИМПЕРИИ...
Такая мощь - и прах такой! Глядим,
Как град, что мир топтал неудержимо
И все крушил, как зверь несокрушимый,
Сам в прах затоптан временем глухим...
Ален Шартье
Маркиз де Сетина и Андре де Монбар очнулись в кромешной темноте, на зная,
сколько прошло времени с тех пор, как они оба потеряли сознание. Оба тамплиера
чувствовали себя так, словно сражались с целым войском или несколько часов таскали
тяжелые камни. С трудом зажегши факел, они огляделись. Тот же узкий, наклонный
коридор, пропитанные плесенью пол и стены, сломанный меч маркиза, но - никаких
следов присутствия посторонних, неведомых существ со страшными когтями, никаких
ран на теле...
- Что же это было? - спросил Монбар. - Мне чудились ползущие на нас твари...
кто-то же бросил меня на стену?
- А мой меч? И зеленые глаза, эти красные огоньки из темноты? Кто-то играет с
нами в скверные игры, - добавил маркиз. - Если только мы оба с вами не впали в
состояние гипноза. Так бывает, Восток - таит много загадок. Я знаю, что существует
подземный газ, способный вызвать подобное нарушение психики, когда сражаешься с
воображаемыми врагами и принимаешь собственную тень за исчадие ада!
- В таком случае хорошо, что мы не напали друг на друга, - заметил Монбар. -
Однако, нам надо как-то выбираться отсюда. Путь назад отрезан завалом. Пойдемте
вперед - и будь что будет...
Оба рыцаря осторожно двинулись дальше, с тревогой всматриваясь в неведомую
пустоту и прислушиваясь к каждому шороху. Коридор уходил глубоко вниз и они шли
уже достаточно долго, а конца его все не было видно.
- Вам не кажется, что мы скоро пройдем всю толщу земли насквозь и вынырнем на
поверхность где-нибудь в Индии? - невесело пошутил Андре де Монбар.
- У нас нет иного выхода, - отозвался маркиз. - Чувствуете? Кажется, повеяло
свежим воздухом?
- Да, несомненно, - согласился Андре. - Пламя качнулось.
Он сделал несколько шагов вперед, и маркиз едва успел схватить его за руку,
поскольку земля под ним разверзлась. Барахтавшегося в пустоте Монбара крепко держал
маркиз, уперевшись ногами в края колодца. Наконец, с трудом ему удалось вытащить
Монбара обратно. Слава Богу, остался цел единственный факел! Колодец, находившийся
на их пути был неширок, около полутора метров, но глубина его была неизвестна - огонь
не мог осветить дна, а звук брошенных камней достиг их ушей лишь через несколько
десятков секунд. И именно отсюда веяло свежим воздухом и прохладой.
- Что это за дыра на тот свет? - произнес, отдышавшись, Монбар.
- Без веревки мы не спустимся. Вернемся сюда в другой раз, - маркиз легко
перепрыгнул через колодец. - Похоже на то, что мы проходим гору, на которой стоит
наш Тампль и дворец Бодуэна. Если выход из этого коридора все же есть, то мы вылезем
где-нибудь за стенами Иерусалима. Мне кажется мы попали в подземный ход, которым
пользовались древние жрецы и сам царь Соломон, чтобы незаметно покидать Храм. А
может быть, его вырыли в позднее время?
- Вы считаете, что по этим камням ступала нога Соломона? - удивился Монбар,
почтительно замерев на месте.
- Да. Видите надписи на стенах? - Сетина поднес факел к покрытому плесенью
потолку. Странные иероглифы проступали на камнях, полустертые временем и сыростью.
- Это каббалистические знаки и символы, - пояснил маркиз. - Они несут
таинственный, мистический смысл, постичь который могут лишь посвященные в святая
святых Соломонова Храма. Позднее я вернусь сюда, попробую разобраться. Подобные
знаки я видел в архивах Цезарии.
Тамплиеры двинулась дальше. Коридор изогнулся, а через некоторое время они
уперлись в гранитную глыбу, закупоривающую проход.
- Все! - с огорчением произнес маркиз. - Приехали. Теперь мы в ловушке. Разве
что прыгать вниз, в колодец...
- Подождите, - Монбар осветил факелом каменную глыбу; пламя качнулось в его
сторону. - Видите? Через щели проходит воздух. Значит, там - полое пространство, и
- выход, - он нагнулся и стал внимательно осматривать пол, ощупывая каждый
сантиметр. Потом точно так же стал осматривать стены. Наконец, рука его наткнулась на
впадину, в которую как раз проходила человеческая кисть. Он ощупал отверстие изнутри,
обнаружив удлиненный рычаг, и потянул его на себя. Тотчас же каменная глыба со
скрежетом начала поворачиваться вокруг своей оси.
- Скорее! - крикнул маркиз. - Проскочим!
Они бросились в образовавшийся проход, успев вовремя - прежде чем глыба вновь
замкнула выход из коридора. Тамплиеры оказались на площадке с высоким потолком и
круглой, как блин. То, что они увидели вокруг себя, повергло бы в ужас даже человека с
самыми крепкими нервами. Весь земляной пол под их ногами был усеян костьми и
черепами; казалось, они лежали здесь в несколько слоев, хрустя и рассыпаясь на части,
лишь только тамплиеры встали на эту груду человеческих скелетов.
- Час от часу не легче! - прошептал маркиз де Сетина, испуганно озираясь. -
Немудрено, что души этих несчастных блуждают по подземному коридору, нагоняя
страх!..
- Боюсь, что в скором времени, мы увеличим их число, - добавил Андре де
Монбар. - Кажется, отсюда нет выхода.
- Выход есть всегда, - поправил его маркиз. - Посмотрите наверх.
Там, на потолке виднелось небольшое отверстие, куда вполне мог бы пролезть
человек. Но добраться до него было не просто.
- Что ж, - произнес Сатина. - Пусть черепа послужат живым еще раз, - и он
начал подгребать скелеты к центру площадки. Монбар принялся помогать ему. Скоро под
самым отверстием высилась целая гора из человеческих останков. Маркиз взобрался на
эту ужасную пирамиду, просунул руки в отверстие и подтянулся, исчезнув наверху. За
ним последовал Монбар. Они оказались в небольшой скальной пещере, от которой
расходилось несколько туннелей.
- Пойдемте направо! - предложил маркиз. - Мне кажется, что это следы чьих-то
ног...
- Естественно, - согласился Монбар, всматриваясь в пол. Не сами же скелеты
пришли и свалились в эту дыру. Кто-то притащил их сюда. Надеюсь, мы кого-нибудь
встретим.
- В нашем неустойчивом положении встреча подобного рода сулит мало
приятного. Будьте осторожны.
Рыцари двинулись дальше, держась рядом друг с другом. Несколько раз им казалось,
что они слышат впереди чьи-то голоса, и они замирали, но гулкое пространство туннеля
разносило лишь звуки падающих грунтовых вод, да учащенное биение собственных
сердец. И вдруг - где-то далеко впереди - они увидели слабые, колышащиеся огоньки
свечей, которые мерцали и пропадали в темноте. Стараясь не производить лишнего шума,
на цыпочках, рыцари медленно прошли еще несколько десятков метров. Взору их
открылась широкая подземная зала, в которой горели воткнутые в углубления факелы и
свечи в руках собравшихся здесь людей. Благоразумие остановило тамплиеров; они
прижались к стенам туннеля, скрываясь в тени. Маркиз сделал предостерегающий жест
Монбару и указал рукой на огромный стол, стоящий посреди залы: на нем лежало
обнаженное женское тело, привязанное веревками к воткнутым кольям. За столом
высился черный деревянный трон с изображением трех мертвых голов на спинке; ножки
трона изображали вставших на задние лапы собак; а само место занимал неподвижный
мужчина в просторном кроваво-красном плаще и такого же цвета маске. Впрочем, все
присутствующие здесь люди были в масках, и одежда их не отличалась разнообразием
лишь черный и красный цвета преобладали в ней. Маркиз насчитал тридцать три
человека, включая сидящего на троне. Все они заунывно читали какую-то непонятную,
прерывающуюся резкими возгласами песнь, в которой отчетливо произносилось лишь
одно слово: "Абуфихамет!"
- Арабское значение дьявола... - прошептал маркиз де Сетина Монбару. Глаза
обоих тамплиеров расширились от ужаса.
- Мы попали в какую то сатанинскую секту, - добавил он, сжимая плечо Монбара.
- Ради Бога, ни звука - иначе мы погибли...
Человек, сидящий на троне взмахнул рукой, на которой сверкнул изумрудный
перстень необычайной величины, и песнь мгновенно смолкла.
- Слушайте Тафура! Слушайте Тафура! - закричали собравшиеся.
Только сейчас тамплиеры разглядели, что все их пальцы оканчивались длинными
изогнутыми когтями, отливающими металлическим блеском.
- Владыка наш жаждет крови! - громким голосом произнес Тафур. - Нашими
устами мы утолим его жажду! Приготовьте чашу.
Из толпы тотчас же вышли двое людей: один держал круглый золотой сосуд, а
другой - серпообразный нож. Лежащая на столе женщина, увидев приближающихся к
ней палачей, забилась в истерике, ее визг напоминал смертельный вой животного,
чувствующего топор мясника. Слушать ее крики было невозможно... Человек с чашей
придержал ее голову, а второй - сделал надрез на шее в месте артерии. Густая кровь
потекла в подставленную чашу. Тело несчастной несколько раз дернулось, затем она
затихла... Отрадная чаша была поднесена сначала Тафуру, сделавшему несколько
глубоких глотков; затем пошла по кругу, и каждый прикладывался к жертвенной крови.
- Она мертва! - произнес тот, кто держал в руках нож.
- Слава Сатане! - отозвался Тафур. - Теперь она готова стать его невестой. Кто
будет проводником его желания?
- Я! Я! - раздалось несколько голосов.
- Не медлите! - сурово крикнул Тафур. И сразу же некоторые из толпы стали
сбрасывать с себя одежду. Смотреть на то, что происходило - было невыносимо; Монбар
и маркиз де Сетина отпрянули вглубь туннеля. Совокупление с мертвой началось...
- Вырежьте сердце! - кричал Тафур. - Ешьте его! Дайте, дайте мне кусочек
сердца! Пейте кровь! Кусайте ее печень!.. - руки Тафура, поднятые над головой
тряслись, - и на его пальцах были такие же металлические когти. Пламя свечей металось
над терзаемым трупом, животные утробные звуки неслись из толпы сатанистов. Монбар
покачнулся, из-под ног посыпались камни...
И мгновенно наступила тишина, головы в красных масках, с которых, казалось,
капает кровь, повернулись в сторону туннеля, где прятались тамплиеры.
- Среди нас посторонние! - воззвал Тафур. - Убейте их! И озверевшая, безумная
толпа бросилась к туннелю... Монбар и маркиз понеслись прочь. Они добежали до той
пещеры, где находилось отверстие в полу (теперь они поняли его страшное
предназначение), свернули в один из туннелей, слыша позади себя топот ног. В этом
коридоре было несколько выходов, и они наугад помчались к одному из них. Петляя по
проходам, они наконец-то оторвались от преследователей и замерли в каком-то
небольшом отсеке. Монбар потушил факел.
- Они потеряли нас, - прошептал маркиз, сердце которого готово было выскочить
из груди.
- Мы сами потерялись, - поправил его Андре де Монбар. - Теперь мне кажется,
что мы никогда отсюда не выберемся...
Два дня разбирали место пожарища, ища под обуглившимися обломками трупы
несчастных. Более ста человек заживо сгорело в храме и не все они были православной
веры. Трагедия унесла жизни многих католиков, мусульман, иудеев, пришедших на
открытие новой церкви. Погибла сама герцогиня Гертруда, и король Бодуэн I,
опечаленный смертью сестры, объявил во всем Иерусалиме недельный траур.
Специальная комиссия, назначенная Государственным Советом, занималась причинами
возгорания в храме; были опрошены десятки свидетелей, оставшихся в живых... Версия о
поджоге не вызывала сомнений. Фуше Шартрский утверждал, что пожар начался от
брошенной на свечи розовой накидки, которую держала в руках рыжеволосая женщина,
стоявшая рядом с князем Васильком. К сожалению, самого русича опросить было уже
нельзя: его обгоревший труп был найден одним из последних. Имелось и другое мнение, и
его придерживался чудом выбравшийся из пожарища Ренэ Алансон, что храм подожгли
тамплиеры: о том же ходили и многочисленные слухи, распространяемые иоаннитами и
агентами Бера; некоторые прямо ссылались на то, что видели самого мессира Гуго де
Пейна и его рыцарей, разбрасывавших огонь внутри храма. Эту чудовищную ложь тотчас
же опровергли многочисленные свидетели, но косвенные улики против тамплиеров
продолжали накапливаться.
Сказать истинную правду мог только Рудольф Бломберг, знавший о заговоре барона
Жирара и графа де Жизора, но и он, к величайшему несчастью, погиб во время пожара.
Обвинить обоих великих магистров двух Орденов оказалось невозможно. Был взят под
стражу и заключен в тюрьму рыцарь Робер де Фабро с отсеченной кистью - роль его в
панике и давке в храме вызывала большие подозрения: случайно ли он мешал выходу
людей или пытался открыть заклинившиеся двери, как он утверждал сам? В самом Тампле
также появился начальник тюрьмы Мон-Плеси барон Рошпор и начальник королевской
разведки барон Глобшток, которые по законам иерусалимского королевства должны были
задержать кого-либо из принадлежащих к организации тамплиеров, до окончания
следствия и выводов Государственной комиссии. Превентивный арест одного из членов
Ордена был простой формальностью и помешать этому было нельзя, несмотря на все
заслуги Гуго де Пейна и других рыцарей перед Бодуэном I.
Но в Тампле явившихся баронов ждало иное горе... Траурные флаги над стенами
возвещали о том, что и здесь поселилась смерть. Трагическая гибель князя Милана
Гораджича и графини Катрин де Монморанси потрясла всех. Их кончина не укладывалась
в сознании, в нее отказывались верить. Но трупы обоих влюбленных, так и не испытавших
совместного счастья, лежали в гробах, приготовленных для погребения... Лица их,
просветленные смертью, были открыты и чуть повернуты друг к другу. День и ночь возле
них дежурили де Пейн, Бизоль и Зегенгейм; приходили многие рыцари и простые люди,
знавшие Милана Гораджича. В углу комнаты молчаливо стоял Джан, лицо которого
превратилось в застывшую желтую маску. Рыдали слуги, любившие веселый,
неунывающий нрав сербского князя, его справедливый характер. Слезы катились и по
лицу Бизоля де Сент-Омера, не стеснявшегося их. Он вспоминал юность Катрин, ее
горькую и печальную судьбу, вспоминал силу и разнообразные способности князя, его
шутки, заразительный смех, какую-то беспечную открытость всем ветрам и непогоде.
Человек, обошедший все страны мира, умер в один час с обретенной перед смертью
любовью... Тяжело страдал Гуго де Пейн; его горький взгляд, обращенный внутрь, порой
останавливался на лицах умерших и в нем сквозило сомнение: не его ли вина в
случившейся трагедии? Мог ли он сберечь их от гибели? Мрачные мысли роились и в
голове Людвига фон Зегенгейма, чьи волосы были опалены пожаром в храме. Он
понимал, что смерть вырвала пока что одного рыцаря из их рядов, но вряд ли она
насытится и успокоится на этой жертве. Как и Гуго, его беспокоило странное
исчезновение маркиза де Сетина и Андре де Монбара. В тот трагический день, 21
сентября, произошли подземные толчки, которые разрушили и засыпали входы в
некоторые подвальные коридоры, где могли находиться и их друзья. Работы по расчистке
туннелей продолжались целые сутки, но пока не было обнаружено никаких следов
тамплиеров, И было бесконечно жаль, что на похоронах не будут присутствовать
отсутствующие Мондидье, Норфолк и Тропези. А погребение князя Гораджича и Катрин
де Монморанси, которых было решено похоронить в одной могиле, было назначено на
следующий день, когда жители Иерусалима прощались с погибшими во время пожарища,
среди коих также были друзья тамплиеров - благородный князь Василько Ростиславич и
гессенский барон Рудольф Бломберг, так и не успевший вступить в Орден.
Когда смущенные горем Глобшток и Рошпор сказали о цели своего визита, де Пейн
не стал возражать.
- Кого из нас вы хотите забрать? - только и спросил он.
- Кого вы изволите выбрать сами, - замялся Рошпор. - Это всего лишь пустая
формальность. И разумеется, после погребения, - поспешно добавил он.
- Надо и мне как-нибудь посидеть в вашей тюрьме, - сказал Бизоль, у которого в
горле стоял ком. - Ждите меня послезавтра.
Бароны поспешно откланялись, торопясь покинуть печальное место...
Лишь вечером в Тампль вернулись обсыпанные землей, в порванной одежде маркиз
де Сетина и Андре де Монбар, выбравшиеся из подземных лабиринтов лишь за стенами
Иерусалима. Блуждая там несколько дней, без еды и питья, они чудом наткнулись на
проход, который и вывел их к свету. Волосы обоих за это время значительно поседели.
Выслушав трагические известия, они рассказали и о своих приключениях в подземелье.
Обессиленные и измученные, они тем не менее не легли спать, всю ночь пробыв у тел
Милана Гораджича и Катрин де Монморанси, отдавая им последнюю дань памяти...
Сразу же после похорон, не дожидаясь окончания расследования Государственной
комиссии, Гуго де Пейн с баронессой Левенкур отбыли из Иерусалима. Путь их лежал в
Константинополь. В этот же день, по дороге к Египту в страшных мучениях от раны в
развороченном животе скончался правитель Магриба султан Юсуф ибн-Ташфин, чья
смерть позднее была объявлена в Алжире как случившаяся от лихорадки...
В стороне от дороги, ведущей из Триполи, возле ярко горящего костра сидело
несколько рыцарей в белых плащах с вышитыми на них восьмиконечными крестами и
вели неторопливую беседу. Другие рыцари и оруженосцы спали тут же, рядышком, попоходному
положив под голову седла, охапки сена или просто железные панцири.
Разговор вращался вокруг одноглазого рыцаря и его приключений, чье единственное око
зорко поглядывало по сторонам.
- Так что же это было за облако, которое тебя похитило? - спросил Жак Греналь,
скрывая под пышными усами усмешку.
- Я вам так скажу: вовсе это было не облако, а какая-то дьявольская машина, -
отозвался Роже де Мондидье, выдержав паузу, как хороший актер. - Когда я метнул в это
облако копье меня словно молния поразила... А очнулся я ... высоко над землей.
- "Не может быть! - воскликнул один из слушателей.
- Может, - успокоил его Роже. - Там были такие окошечки, через которые я
смотрел на проплывающие внизу реки и горы. Я даже видел два войска, сражающихся у
Син-аль-Набра. А возле меня стояли какие-то маленькие существа с ручками и ножками,
одетые в блестящие доспехи... С усиками на макушке.
- А рогов не было? - улыбнулся Греналь.
- Зачем мне врать? - обиделся Роже. - И говорили они со мной на чистейшем
французском языке. Долго мы так летели, пока земля не осталась далеко внизу. И похожа
она, земля наша, скажу я вам, на кочан капусты, плавающий в густом сиропе.
- Чушь! - неосторожно выкрикнул один из слушателей, но быстренько прикусил
язык, увидев кулак Греналя.
- Любопытные это были существа, - продолжил Роже. - Все их интересовало:
как мы живем, зачем воюем, почему говорим так, а не этак... В конце концов, они мне
надоели со своими расспросами, и я предложил им сыграть в кости. Вы знаете что я не
расстаюсь с ними, и они не раз спасали мою жизнь. Так вот. Если эти сукины дети и были
посланцами дьявола, то видно плохо он их обучил играть в кости! Я выиграл у них
вчистую... Даже жалко стало, глядя на их забавные рожицы.
- А на что играли?
- На щелчки по носу. Короче, время пролетело незаметно, и очутились мы на...
Луне.
- Да быть того не может! - вновь воскликнул самый недоверчивый.
Роже де Мондидье даже не удостоил его взглядом.
- Луна - место не самое примечательное, - заявил он. - Этакая захудалая
провинция, вроде Мертвого моря. Надели мне на голову какой-то прозрачный мешок, а
иначе бы я задохнулся, поскольку там нет воздуха. Мне предлагали остаться с ними
навсегда, обещая отправить на дальнюю звезду - Сириус, но я отказался. Что подумает
моя милая Жанетта, если я не вернусь к ней в Труа? Она сочтет меня самым последним
обманщиком, а я, да будет вам известно, никогда не лгу! И этим забавным дьяволятам
ничего не оставалось, как отправить меня обратно, на то же самое место. Только они
немного не рассчитали, и я приземлился в нескольких десятках километрах от Син-альНабра.
- Чудеса! - произнес один из слушателей. - Чего только не бывает в этом
подлунном мире.
- Чего в нем не бывает - так этого и не бывает, - строго заметил Роже. - А что
может быть - то и случается. Вот так.
В это время лошадь в стороне тревожно всхрапнула, а на дороге послышались
испуганные голоса и крик часового.
- Кого там черти несут? - приподнял г
...Закладка в соц.сетях
