Жанр: История
История России с древнейших времен
... Аппельдерн, неся огонь в
руке, первый начинает взбираться на вал, за ним следует слуга его Петр
Ore, и оба беспрепятственно достигают стены; увидав это, остальные ратники
бросаются за ними, каждый спешит, чтоб взойти первому в крепость,
но кто взошел первый - осталось неизвестным; одни поднимали друг друга
на стены, другие ворвались сквозь отверстие, сделанное недавно самими
осажденными для пропуска раскаленных колес; за немцами ворвались летты и
ливы и началась резня: никому не было пощады, русские долго еще бились
внутри стен, наконец были истреблены; немцы окружили отовсюду крепость и
не позволили никому спастись бегством. Из всех мужчин, находившихся в
городе, оставили в живых только одного, слугу князя суздальского: ему
дали лошадь и отправили в Новгород донести своим о судьбе Юрьева, и новгородский
летописец записал: "Того же лета убиша князя Вячка немцы в
Гюргеве, а город взяша".
Что же новгородцы? Перенесли спокойно уничтожение русских владений в
Чудской земле? Следующий рассказ летописца всего лучше покажет нам, имели
ли возможность новгородцы предпринять что-нибудь решительное. В 1228
году князь Переяславля Залесского, Ярослав Всеволодович, призванный княжить
в Новгород, отправился с посадником и тысяцким во Псков. Псковичи,
узнавши, что идет к ним князь, затворились в городе и не пустили его к
себе: пронеслась весть во Псков, что Ярослав везет с собою оковы, хочет
ковать лучших мужей. Ярослав возвратился в Новгород, созвал вече на владычнем
дворе и объявил гражданам, что не мыслил никакого зла на псковичей:
"Я, говорил он, вез к ним не оковы, а дары в коробьях, ткани, овощи,
а они меня обесчестили", - и много жаловался на них новгородцам.
Скоро после этого он привел полки из Переяславля, с тем чтобы идти на
Ригу. Псковичи, узнавши об этом, заключили отдельный мир с немцами, дали
им 40 человек в заложники с условием, чтоб они помогли им в случае войны
с новгородцами. Но последние также заподозрили Ярослава, стали говорить:
"Князь-то нас зовет на Ригу, а сам хочет идти на Псков". Ярослав опять
послал сказать псковичам: "Ступайте со мною в поход: зла на вас не думал
никакого, а тех мне выдайте, кто наговорил вам на меня?" Псковичи велели
отвечать ему: "Тебе князь, кланяемся и вам, братья новгородцы, но в поход
нейдем и братьи своей не выдаем, а с рижанами мы помирились; вы к
Колываню (Ревелю) ходили, взяли серебро и возвратились, ничего не сделавши,
города не взявши, также и у Кеси (Вендена), и у Медвежьей Головы
(Оденпе), и за то нашу братью немцы побили на озере, а других в плен
взяли; немцев только вы раздразнили, да сами ушли прочь, а мы поплатились.
А теперь на нас что ли идти вздумали? Так мы против вас с святой
богородицей и с поклоном: лучше вы нас перебейте, а жен и детей наших в
полон возьмите, чем поганые; на том вам и кланяемся". Новгородцы сказали
тогда князю: "Мы без своей братьи, без псковичей, нейдем на Ригу, а тебе,
князь, кланяемся"; много уговаривал их Ярослав, но все понапрасну,
тогда он отпустил свои полки назад в Переяславль. Можно ли было при таких
отношениях успешно бороться с немцами?
На север от Финского залива новгородцы ходили на чудское племя - ямь;
походы эти имели такой же характер, как и походы на эстов: так, в 1188
ходили на ямь новгородские молодцы с каким-то Вышатою Васильевичем и
пришли домой по здорову, добывши полона. В 1191 году ходили новгородцы
вместе с корелою на ямь, землю ее повоевали и пожгли и скот перебили. В
1227 году князь Ярослав Всеволодович пошел с новгородцами на ямь, землю
всю повоевали, полона привели без числа, но в следующем году ямь захотела
отомстить за опустошение своей земли, пришла Ладожским озером на судах
и стала опустошать новгородские владения, новгородцы, услыхавши о
набеге, сели на суда и поплыли Волховом к Ладоге, но ладожане с своим
посадником Владиславом не стали дожидаться их, погнались на лодках за
ямью, настигли и вступили в битву, которую прекратила ночь; ночью ямь
прислала просить мира, но ладожане не согласились; тогда финны, перебивши
пленников и побросавши лодки, побежали в лес, где большая часть их
была истреблена корелою; что же делали в это время новгородцы? Они стояли
на Неве, да вече творили, хотели убить одного из своих, какого-то Судимира,
да князь скрыл его в своей лодье, потом возвратились домой, ничего
не сделавши.
Были также столкновения у новгородцев с финскими племенами и за Волоком,
в области Северной Двины и далее на восток: под 1187 годом встречаем
известие, что новгородские сборщики даней (ясака) были перебиты в Печоре
и за Волоком, погибло их человек сто; восстание, как видно, было в
разных местах в одно время. В 1193 году новгородцы пошли ратью за Урал,
в Югру, с воеводою Ядреем; пришли в Югру, взяли один город, потом осадили
другой и стояли под ним пять недель; осажденные стали подсылать к ним
обманом, говорили: "Мы копим серебро, соболей и разное другое добро, зачем
же вы хотите погубить своих смердов и свои дани?" Но вместо серебра
и соболей они копили войско да сносились с изменником новгородским, каким-то
Савкою, который держал перевет к югорскому князю. Когда войско
было собрано, то осажденные послали сказать новгородскому воеводе, чтоб
приходил к ним в город с 12 лучшими людьми за данью; тот, ничего не подозревая,
пошел и был убит вместе с товарищами, потом было приманено в
город еще тридцать человек, потом еще пятьдесят. Изменник Савка сказал
при этом князю югорскому: "Если, князь, не убьешь Якова Прокшинича и
пустишь его в Новгород живого, то он опять приведет сюда войско и опустошит
твою землю, вели убить его", и Яков был убит, сказавши перед смертию
Савке: "Брат! Судит тебя бог и св. София, что подумал на свою
братью; станешь ты с нами перед богом и отдашь ответ за кровь нашу". Наконец
осажденные, истребивши лучших людей, ударили на остальных, полумертвых
от голода, и большую часть их истребили; спаслось только 80 человек,
которые с великою нуждою добрались до Новгорода. Приход их, разумеется,
должен был произвести сильное волнение, когда узнали, что беда
приключилась от измены; сами путники убили троих граждан, обвиняя их в
злом умысле на свою братью, другие обвиненные откупились деньгами; летописец
говорит, что одному богу известно, кто тут был прав, кто виноват.
Из этих, хотя очень редких, известий летописи, мы можем составить себе
понятие об отношениях Новгорода к его Заволоцким владениям, к тамошнему
финскому народонаселению: ходили отряды так называемых данников
(сборщиков дани) собирать ясак с туземцев серебром и мехами, иногда эти
данники встречали сопротивление, были истребляемы вдруг в разных местах;
неизвестно поход Ядрея был ли попыткою взять ясак с племен, еще до сих
пор его не плативших, или с старых плательщиков, отказавшихся на этот
раз платить; слова князька "Мы копим серебро... зачем вы хотите губить
своих смердов" могут указывать на последнее. Но если новгородские данники
не всегда были счастливы в своих заволоцких походах, то новгородским
выходцам, принужденным оставить по разным причинам родную землю, удалось
в последней четверти XII века утвердиться в стороне Прикамской на берегах
реки Вятки, где они основали независимую общину, ставшую на северо-востоке
притоном всех беглецов, подобно южному Берладу и Тмутараканю.
Если новгородцы боролись с финскими племенами за Волоком, в нынешней
Финляндии и Эстонии - там для того, чтоб сбирать с них богатый ясак серебром
и мехами, здесь - частию также для добычи, частию для защиты
собственных владений, опустошаемых дикарями, то северные, суздальские
князья, повинуясь природным указаниям, распространяли свои владения вниз
по Волге, причем постоянно должны были бороться с болгарами, мордвою и
другими инородцами. Зимою 1172 года Андрей Боголюбский отправил на болгар
сына своего Мстислава, с которым должны были соединиться сыновья муромского
и рязанского князей; поход этот, говорит летописец, не нравился
всем людям, потому что не время воевать зимою болгар, и полки шли очень
медленно и неохотно; при устье Оки соединенные князья две неделя дожидались
разных людей и решились, наконец, ехать с одною передовою дружиною,
в которой всем распоряжался тогда воевода Борис Жидиславич. Русские неожиданно
въехали в поганую землю, взяли шесть сел да седьмой город, мужчин
перебили, женщин и детей побрали в плен; болгары, услыхав, что
князья пришли с небольшою дружиною, собрали шесть тысяч человек рати и
погнались за русскими, но, не дошедши до них 20 верст, возвратились. Наши,
говорит летописец, прославили бога, потому что, очевидно, спасла их
от неминуемой беды святая богородица и христианская молитва.
В 1184 году Всеволод III вздумал пойти на болгар и послал просить помощи
у киевского князя Святослава Всеволодовича; тот отправил к нему сына
Владимира, велел сказать северному князю: "Дай бог, брат и сын, повоевать
нам в наше время с погаными". С осьмью князьями выступил Всеволод
в поход водою по Оке и Волге; вышедши на берег, великий князь оставил у
лодок белозерский полк с двумя воеводами - Фомою Лясковичем и Дорожаем и
пошел с остальным войском на конях к Великому городу Серебряных болгар,
отправя вперед сторожевой отряд. Сторожа увидали в поле войско и подумали
сначала, что это болгары, но оказалось, что то были половцы; пять человек
из них приехали к Всеволоду, ударили перед ним челом и сказали:
"Кланяются тебе, князь, половцы ямяковские, пришли мы также воевать болгар".
Всеволод, подумавши с князьями и дружиною, привел половцев к присяге
по их обычаю и пошел с ними вместе к Великому городу, приблизившись
к которому стал думать с дружиною; в это время племянник его Изяслав
Глебович, схватив копье, помчался с своею дружиною к городу, подле которого
пешие болгары устроили себе укрепление; Изяслав выбил их отсюда и
проскакал к самым городским воротам, но здесь изломал свое копье, получил
рану стрелою сквозь броню под самое сердце и полумертвый принесен
был в стан. А между тем белозерский полк, оставленный при лодках, выдержал
нападение от болгар, приплывших Волгою из разных городов в числе
6000 человек, и обратил их в бегство, причем перетонуло их больше тысячи
человек. Всеволод стоял еще 10 дней под Великим Городом, но видя, что
племянник изнемогает, а болгары просят мира, отправился назад к своим
лодкам, где Изяслав и умер; великий князь после этого возвратился во
Владимир, пославши конницу на мордву.
В 1186 году Всеволод посылал опять воевод своих с городчанами на болгар,
- русские взяли много сел и возвратились с полоном. После того при
Всеволоде не встречаем больше известий о походах на болгар; по смерти
его усобица между его сыновьями долго не давала русским возможности обратить
внимание на соседние народы, пользуясь тем болгары предприняли
наступательное движение и взяли Устюг в 1217 году. Только в 1220 году
великий князь Юрий Всеволодович собрался послать сильную рать на болгар:
он послал брата своего Святослава, князя юрьевского, и с ним полки свои
под начальством воеводы Еремея Глебовича; Ярослав Всеволодович переяславский
послал также свои полки; племяннику Васильку Константиновичу великий
князь велел послать полки из Ростова и из Устюга на верх Камы; муромский
князь Давыд послал сына своего Святослава, Юрий - Олега, и все
снялись на устье Оки, откуда поплыли на лодках вниз по Волге и высадились
на берег против города Ошела. Святослав выстроил войско: ростовский
полк поставил по правую руку, переяславский - по левую, а сам стал с муромскими
князьями посередине и в таком порядке двинулся к лесу, оставив
один полк у лодок. Прошедши лес, русские полки вышли на поле к городу;
здесь были они встречены болгарскою конницею, которая, постоявши немного,
пустила в наших по стреле и помчалась к городу; Святослав двинулся
за нею и осадил Ошел. Около города был сделан острог, огороженный крепким
дубовым тыном, за острогом были еще два укрепления и между ними вал:
по этому валу бегали осажденные и бились с русскими. Князь Святослав,
подошедши к городу, отрядил наперед людей с огнем и топорами, а за ними
стрельцов и копейников; русские подсекли тын, разорили и два других укрепления
и зажгли их, потом зажгли и самый город, но тут поднялся противный
ветер и понес клубы дыма на русские полки; дым, в котором нельзя
было различить человека, зной и пуще всего безводие заставили осаждающих
отступить от города. Когда они отдохнули от трудов, то Святослав сказал:
"Пойдем теперь за ветром на другую сторону города!" Полки встали и пошли,
и когда были у городских ворот, то князь сказал им: "Братья и дружина!
Сегодня предстоит нам или добро или зло, так пойдемте скорее!" И сам
князь поскакал впереди всех к городу, за ним остальное войско, подсекли
тын и оплоты и зажгли их, потом зажгли город со всех сторон, причем
встала сильная буря, так что страшно было смотреть, а в городе раздавался
громкий вопль; князь болгарский успел убежать на лошадях с малою дружиною,
а которые болгары выбежали пешком, тех всех русские перебили, жен
и детей в плен побрали, другие болгары сгорели в городе, а иные перебили
сперва своих жен и детей, а потом и сами себя лишили жизни; некоторые из
русских ратников осмелились войти в город за добычею, но едва убежали от
пламени, а иные так и сгорели. Пожегши город, Святослав пошел назад к
лодкам; когда он пришел к ним, то поднялась сильная буря с дождем, так
что с трудом можно было удержать лодки у берега; потом буря начала стихать,
и Святослав, переночевавши тут и пообедавши на другой день, поплыл
назад вверх по Волге.
Между тем болгары из Великого и других городов, услыхавши об истреблении
Ошела, собрались с князьями своими и пришли к берегу; Святослав
знал о приближении врагов и велел своим приготовиться к битве: пошли
полк за полком, били в бубны, играли в трубы и сопели, а князь шел сзади
всех. Болгары, подошедши к берегу, увидали между русскими своих пленников
- кто отца, кто сына и дочь, кто братьев и сестер - и стали вопить,
кивая головами и закрывая глаза, но напасть на русских не посмели, и
Святослав благополучно достиг устья Камы, где соединился с ростовским и
устюжским полками, бывшими под начальством воеводы Воислава Добрынича.
Ростовцы и устюжане пришли с большою добычею, потому что воевали вниз по
Каме, взяли много городов и сел. С устья Камы пошли все к Городцу, здесь
вышли на берег и отправились на конях к Владимиру. Князь Юрий встретил
брата у Боголюбова и задал ему и всему войску большой пир: пировали три
дня, причем Святослав и все войско получили богатые подарки. Следствием
Святославова похода было то, что на ту же зиму болгарские послы явились
к великому князю с просьбою о мире, но Юрий сначала не согласился на мир
и послал собирать войско, хотел сам теперь идти в поход и действительно
выступил к Городцу; на дороге встретили его новые послы от болгар с челобитьем,
но он и тех не послушал; наконец, уже в Городец пришли к нему
еще послы с дарами и с выгодными условиями, на которые великий князь и
согласился: заключен был мир по-прежнему, как было при отце и дяде Юрия.
После этого удачного похода на болгар Юрий решился укрепить за Русью
важное место при устье Оки в Волгу, где привыкли собираться суздальские
и муромские войска: здесь в 1221 году заложен был Нижний Новгород. Он
был основан на земле мордвы, с которою, следовательно, необходимо должна
была возникнуть борьба; в 1226 году великий князь посылал братьев своих
Святослава и Ивана на мордву, которую они победили и взяли несколько
сел. В 1228 году в сентябре Юрий послал было на мордву племянника Василька
Константиновича ростовского с воеводою своим, известным Еремеем
Глебовичем, но возвратил их за непогодою, потому что лили дожди день и
ночь, а зимою в генваре месяце отправился в поход сам с братом Ярославом,
племянниками Константиновичами и муромским князем Юрием; русские
вошли в землю мордовского князя Пургаса, пожгли и потравили хлеб, перебили
скот, а пленников отправили домой; мордва скрылась в лесах и твердях,
а которые не успели спрятаться, тех перебила младшая дружина Юриева.
Видя успех Юрьевой дружины, младшая дружина Ярославова и Константиновичей
тайком отправилась на другой день в дремучий лес на поиски за
мордвою; мордва дала им зайти в глубину леса, потом окружила их и одних
истребила на месте, других поволокла в свой укрепления и там перебила.
Между тем болгарский князь пришел было на Пуреша, присяжного князька
Юрьева, но услыхав, что великий князь жжет села мордовские, побежал
ночью назад, а Юрий с братьею и со всеми полками возвратился домой по
здорову. Вообще, несмотря на всю медленность, недружность наступательного
движения Руси на финские племена, последним не было возможности с успехом
противиться ей, потому что Русь мимо всех препятствий к государственному
развитию все шла вперед по пути этого развития, тогда как
финские племена оставались и теперь на той же ступени, на какой славянские
племена дреговичи, северяне, вятичи находились в половине IX века,
жили особными и потому бессильными племенами, которые, раздробляясь,
враждовали друг с другом. Местное предание очень верно указывает на причину
подчинения финских племен Руси: на месте Нижнего Новгорода, говорит
оно, жил некогда Мордвин Скворец, друг Соловья Разбойника, у него было
18 жен и 70 сыновей. Чародей Дятел предсказал ему, что если дети его будут
жить мирно, то останутся владетелями отцовского наследия, а если
поссорятся, то будут покорены русскими; потомки Скворца начали враждовать
между собою, и Андрей Боголюбский изгнал их с устья Оки.
Не таковы были отношения Руси к западным ее диким соседям - литовцам,
которых набеги становятся все сильнее и дружнее; в 1190 году Рюрик Ростиславич,
будучи еще князем белгородским, по родству своему с князьями
пинскими, которые должны были особенно терпеть от Литвы, предпринял было
поход на нее, но не мог дойти до земли Литовской, потому что сделалось
тепло и снег растаял, а в этой болотистой стране только и можно было воевать
в сильные холода. Счастливее был зять его, знаменитый Роман волынский,
о поведении которого относительно пленных литвы и ятвягов уже
было упомянуто; в 1196 году, по словам летописи, Роман ходил на ятвягов
отмщеваться, потому что они воевали его волость; когда Роман вошел в их
землю, то они не могли стать против его силы и бежали в свои тверди, а
Роман пожег их волость и, отомстившись, возвратился домой. Усобицы, возникшие
на Волыни по смерти Романа Великого, дали ятвягам и литве возможность
опустошать эту страну: под 1205 годом читаем известие, что литва и
ятвяги повоевали землю от Турийского до Червеня, бились у самых ворот
Червенских; беда была в земле Владимирской от воеванья литовского и ятвяжского,
говорит летописец. В 1215 году литовские князья, числом 21,
дали мир вдове Романовой, которая немедленно употребила их против поляков.
В 1227 году ятвяги пришли было воевать около Бреста, но потерпели
поражение от Даниила Романовича. Северо-западные русские границы не были
также безопасны от литвы: в 1183 году бились псковичи с литвою и много
потерпели зла от нее. В 1200 году литовцы опустошили берега Ловати, новгородцы
погнались за ними и обратили их в бегство, убивши 80 человек и
отнявши добычу. В тот же год воевода великолуцкий Нездила Пехчинич ходил
с небольшою дружиною на летголу, застал неприятелей спящими, убил 40 человек,
а жен и детей увел в плен. Под 1210 годом упоминается снова о набеге
литовском на Новгородскую область; в 1213 году литовцы пожгли
Псков; в 1217 литва опять воевала по Шелони; в 1225 около Торопца; в
1224 пришла к Русе: посадник Федор выехал было против нее, но был побежден;
в 1225 литовцы, в числе 7000, страшно опустошили села около Торжка,
не дошедши до города только трех верст, побили много купцов, попленили и
Торопецкую волость всю; князь Ярослав Всеволодович нагнал их близь Усвята,
разбил, истребил 2000 человек, отнял добычу, из русских пал здесь
торопецкий князь Давыд - сын Мстислава Храброго.
На юге и юго-востоке продолжалась прежняя борьба с степняками или половцами.
Когда Андрей Боголюбский посадил брата своего Глеба в Киеве, то
в русских пределах явилось множество половцев; одна половина их вошла в
пределы Переяславского княжества, а другая - Киевского, и обе послали к
Глебу с такими речами: "Бог и князь Андрей посадили тебя на твоей отчине
и дедине в Киеве, а мы хотим урядиться с тобою обо всем, после чего мы
присягнем тебе, а ты нам, чтоб вы нас не боялись, а мы вас". Глеб отвечал:
"Я готов идти к вам на сходку" и стал думать с дружиною, к каким
половцам идти прежде? Решили, что лучше идти сперва к Переяславлю, потому
что князь тамошний, Владимир Глебович, был тогда мал, всего 12 лет.
Глеб и пошел на сходку к переяславским половцам, а другим русским (т.е.
киевским) послал сказать: "Подождите меня здесь: теперь я еду к Переяславлю,
и когда умирюсь с теми половцами, то приду и к вам на мир". Но
киевские половцы, услыхав, что Глеб пошел на ту сторону Днепра, начали
рассуждать: "Глеб-то поехал на ту сторону, к тем половцам, и там долго
пробудет, а к нам не поехал, так мы пойдем на Киев, возьмем села и пойдем
домой с добычею".
И, действительно, отправились воевать киевские волости, жители которых,
не ожидая нападения, не успели убежать, были все перехватаны и
вместе со стадами погнаны в степи. Глеб возвращался от Переяславля и хотел
было отправиться к Корсуню, где стояли прежде половцы, как дали ему
знать, что варвары, не дождавшись съезда, поехали воевать и воюют. Глеб
хотел немедленно сам гнаться за ними, но берендеи схватили за повод его
коня и сказали: "Князь не езди! Тебе пристойно только ездить в большом
полку, когда соберется вся братья, а теперь пошли кого-нибудь из князей
да с ним отряд, из нас, берендеев".
Глеб послушался и отправил брата своего Михаила с сотнею переяславцев
и с 1500 берендеев; Михаил перенял у половцев дорогу, напал без вести на
сторожей их, которых было 300 человек, и одних перебил, а других взял в
плен; когда у этих начали спрашивать, много ли ваших назади, и они отвечали,
что много, тысяч семь, то русские стали думать: "Половцев назади
много, а нас мало, если оставим пленников в живых, то во время битвы они
будут нам первые враги" - и перебили их всех; потом пошли на других половцев,
разбили их, добычу отняли и опять спросили у пленников: "Много
ли еще ваших назади?", те отвечали: "Теперь великий полк идет". Русские
дождались и великого полка и поехали против него: у поганых было 900 копий,
а у русских только 90. Переяславцы хотели было ехать наперед с князем
Михаилом, но берендеи опять схватили у Михаила коня за повод и сказали:
"Вам не след ехать наперед, потому что вы наш город (защита), а
мы, стрельцы, пойдем наперед". Битва была злая, князь Михаил получил три
раны, наконец, половцы побежали, причем полторы тысячи их попалось нашим
в плен. Зимою 1174 года половцы снова явились на Киевской стороне и взяли
множество сел, больной Глеб выслал против них торков и берендеев под
начальством братьев своих Михаила и Всеволода, которые нагнали и разбили
половцев за рекою Бугом, причем отполонили 400 человек своих.
По смерти Глеба, в княжение Романа Ростиславича в Киеве, летописец
упоминает о половецких набегах на пограничные земли по реке Роси, но гораздо
замечательнее шла борьба с варварами по ту сторону Днепра, где северский
князь Игорь Святославич пошел на половцев в степи за Ворсклу.
Узнавши на дороге, что два хана, Кобяк и Кончак, отправились пустошить
Переяславскую волость, Игорь погнался за ними, принудил бежать и отнял
всю добычу: так счастливо начал борьбу свою с половцами Игорь Святославич,
которому суждено было приобрести такую знаменитость от несчастного
похода своего на них. В 1179 году Кончак много зла наделал христианам у
Переяславля, в 1184 году - новое известие о нашествии Кончака. До сих
пор усобицы между Мономаховичами и Ольговичами на юге не давали князьям
возможности отплачивать половцам походами в степи, но теперь с окончательным
утверждением Святослава Всеволодовича в Киеве усобицы прекратились,
и начинается ряд степных походов. Уже в 1184 году, после нашествия
Кончака, князь Святослав, посоветовавшись с сватом своим Рюриком, пошел
на половцев и стал у Ольжич, ожидая Ярослава Всеволодовича из Чернигова;
Ярослав приехал и сказал им: "Теперь, братья, не ходите, но лучше назначим
срок и пойдем, даст бог, на лето". Старшие князья послушались и
возвратились, приказавши вместо себя идти в степь младшим: Святослав
отправил Игоря Святославича северского, а Рюрик - Владимира Глебовича
переяславского. Но эти младшие - Мономахович Владимир и Ольгович Игорь
сейчас же начали спор за старшинство и поссорились: Владимир стал проситься
у Игоря ехать напереди, а Игорь не пустил его, тогда Владимир
рассердился и вместо половцев пошел на северские города, где взял
большую добычу; Игорь один с своими Ольговичами отправился на половцев и
принудил их бежать, но далеко не мог идти за ними, потому что от дождя
вода поднялась в реках.
Старшие князья Святослав и Рюрик исполнили свое обещание, летом повестили
поход на половцев, собрали князей - переяславского, волынских,
смоленских, туровских, взяли вспомогательный галицкий отряд и пошли вниз
по Днепру. Черниговские отказались идти вместе, они послали сказать Святославу
Всеволодовичу: "Далеко нам идти вниз Днепром, не можем своих земель
оставить пустыми, но если пойдешь на Переяславль, то сойдемся с тобою
на Суле". Святославу не понравилось это неп
...Поділитися у соцмережах
