Жанр: История
Двести лет вместе (1795 - 1995).
...таких] еврейских школ", где преподавались бы какие-либо языки, кроме
еврейского105. Они признавали только хедер (начальную школу на еврейском
языке) и ешибот (повышенную, для углубления знаний по Талмуду); существовал
свой ешибот "почти в каждой крупной общине"106. Еврейская масса в России
находилась как бы в состоянии заколоженном, из которого не могла выйти сама.
Но вот из ее среды выступали и первые просветители, однако бессильные
что-либо сдвинуть без поддержки российских властей. Это, во-первых,
Исаак-Бер Левинзон, ученый, поживший и в Галиции, в соприкосновении там с
деятелями Гаскалы, считавший не только раввинат, но и хасидов виновниками
многих народных бед. Опираясь на Талмуд же и раввинскую литературу, он
доказывал в своей книге "Поучение Израилю", что никак не запрещено еврею
знать иноплеменные языки, а особенно государственный где живут, столь
необходимый в личной и общественной жизни; что знакомство со светскими
науками тоже не угрожает опасностью религиозно-национальному чувству; и что
преобладание торговых занятий противоречит и Торе, и разуму, а необходимо
развивать производительный труд. — Но для издания этой книги Левинзону
пришлось использовать субсидию от министерства просвещения, да он и убежден
был, что культурная реформа в еврействе не может осуществиться без поддержки
высших властей107. Это, затем, варшавский учитель Гезеановский, который в
докладной записке властям, наоборот, не опирался на Талмуд, а решительно
выступил против него, приписывая кагалу и раввинату тот "духовн[ый]
засто[й], в котором народ словно окаменел"; что только умалением их власти
может быть введена светская школа; меламедов (учителей в хедерах) проверять
и допускать к преподаванию только пригодных педагогически и морально;
устранить кагал от финансового управления; и повысить допустимый брачный
возраст.
Еще ранее их обоих уже упомянутый Гиллер Маркевич в докладной записке
министру финансов также писал, что для спасения еврейского народа от
духовного и экономического упадка надо уничтожить кагалы; надо обучать
евреев языкам, организовать их фабричный труд, но и — разрешить свободно
торговать по всей стране и пользоваться услугами христиан.
А позже, уже в 30-х годах, во многом то же повторил и Литман Фейгин,
черниговский купец, крупный поставщик, повторил более настойчиво, через
Бенкендорфа и в руки Николая I (Фейгин пользовался поддержкой в
бюрократических кругах). Он — защищал Талмуд, но винил меламедов, что они
""последние невежды"... преподают богословие, "основанное на фанатизме"", и
"внушают детям презрение к прочим наукам, а также ненависть к иноверцам". Он
тоже считал необходимым упразднить кагалы. (Гессен, последовательный враг
кагальной системы, выражает, что кагал "своим деспотизмом" вызывал "туп[ое]
озлобление" в еврейском народе108.)
Однако еще долог и долог был путь для прорыва светского образования в
еврейскую среду. Исключением были пока только Вильна, где под влиянием
связей с Германией укрепилась группа интеллигентов-"маскилим", да Одесса --
молодая столица Новороссии, со многими еврейскими выходцами из Галиции
(проницаемость границ), но населенная и пестротой национальностей, полная
торговым движением, — здесь кагал не чувствовал себя сильным, а
интеллигенция, напротив, ощущала себя независимой и культурно (и в одежде,
во внешнем виде) сливалась с окружающим населением109. Хотя даже
"большинство одесских евреев противилось учреждению школы"
общеобразовательной110. — во многом усилиями местной администрации в 30-х
годах и в Одессе и в Кишиневе возникли светские частные еврейские школы и
имели успех111.
А дальше, через XIX век, этот порыв и прорыв российского еврейства к
образованию все нарастал и имел исторические последствия и для России и для
всего человечества в XX веке. Российское еврейство большой концентрацией
воли сумело выбраться из этого опасно-закоснелого состояния, подняться в
рост к живой и многообразной жизни. Уже к середине XIX века зримо проступили
близкое возрождение и расцвет российского еврейства — движение
всеисторического масштаба, еще никем тогда не прозреваемого.
1. Ю. Гессен*. История еврейского народа в России: В 2-х т, т. 1, Л.
1925, с. 149.
2. М. Ковалевский. Равноправие евреев и его враги // Щит*: Литературный
сборник / Под ред. Л. Андреева, М. Горького и Ф. Сологуба. 3-е изд., доп.,
М.: Русское Общество для изучения еврейской жизни, 1916, с. 117.
3. Ю. Гессен*, т. 1, с. 148-158; Еврейская Энциклопедия (далее — ЕЭ):
В 16-ти т. СПб.: Общество для Научных Еврейских Изданий, изд-во
Брокгауз-Ефрон, 1906-1913, т. 1, с. 799-800.
4. ЕЭ, т. 13, с. 615.
5. Ю. Гессен*, т. 1, с. 158-159.
6. ЕЭ*, т. 3, с. 79.
7. Ю. Гессен, т. 1, с. 128.
8. В. Н. Никитин. Евреи земледельцы: Историческое, законодательное,
административное и бытовое положение колоний со времени их возникновения до
наших дней. 1807-1887. * СПб., 1887, с. 6-7.
9. Кн. Н. Н. Голицын. История русского законодательства о евреях. СПб.,
1886, т. 1: 1649-1825, с. 430.
10. Голицын, т. 1, с. 439-440.
11. Там же.
12. ЕЭ, т. 3, с. 79.
13. [Г. Р.] Державин. Соч.: В 9-ти т. / С объяснительными примечаниями
Я. Грота. 2-е Академическое изд. СПб., 1864-1883, т. VI, 1876, с. 761-762.
14. Ю. Гессен*, т. 1, с. 163-165.
15. ЕЭ*, т. 1, с. 801.
16. Там же.
17. Ю. Гессен, т. 1, с. 163-167.
18. ЕЭ, т. 5, с. 859.
19. С. Познер. Евреи Литвы и Белоруссии 125 лет тому назад // [Сб.]
Еврейский мир: Ежегодник на 1939 г. (далее — ЕМ-1). Париж: Объединение
русско-еврейской интеллигенции, с. 60, 65-66.
20. Краткая Еврейская Энциклопедия* (далее — КЕЭ): 1976 — ...
[продолж. изд.], т. 7, Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин,
1994, с. 309-311.
21. См.: Русская воля, Пд., 1917, 22 апр., с. 3.
22. Ю. Гессен, т. 1, с. 222-223.
23. ЕЭ*, т. 3, с. 80-81.
24. ЕЭ, т. 5, с. 609, 621.
25. Там же, с. 612.
26. ЕЭ, т. 11, с. 492.
27. В. В. Шульгин. "Что нам в них не нравится...": Об Антисемитизме в
России. Париж, 1929, с. 129.
28. ЕЭ*, т. 3, с. 81.
29. ЕЭ*, т. 3, с. 81.
30. Там же*, с. 82; см. также: Ю. Гессен, т. 1, с. 185, 187.
31. П. И. Пестель. Русская правда. СПб.: Культура, 1906, гл. 2, § 14.
с. 50-52.
32. ЕЭ*, т. 11, с. 493.
33. ЕЭ*, т. 1, с. 804.
34. ЕЭ, т. 11, с. 493.
35. ЕЭ*, т. 1, с. 804.
36. ЕЭ, т. 11, с. 493.
37. Ю. Гессен*, т. 1, с. 206-207.
38. ЕЭ, т. 11, с. 493.
39. КЕЭ, т. 7, с. 313; Ковалевский // Щит, с. 117.
40. ЕЭ, т. l, c. 805.
41. ЕЭ, т. 12, с. 599.
42. Никитин, с. 6-7.
43. Там же, с. 7, 58, 154.
44. И. Оршанский. Евреи в России: Очерки и исследования. Вып. 1. СПб.,
1872, с. 174-175.
45. Никитин, с. 3, 128.
46. Там же*, с. 7, 13, 16, 19, 58.
47. Никитин*, с. 14, 15, 17, 19, 24, 50.
48. Там же, с. 26, 28, 41, 43-44, 47, 50, 52, 62-63, 142.
49. Там же*, с. 72.
50. Там же, с. 24, 37-40, 47-50, 53-54, 61, 65, 72-73, 97.
51. Никитин, с. 29, 37-38.
52. Там же, с. 29, 49, 67, 73, 89, 189.
53. Там же*, с. 87-88.
54. Никитин*, с. 64, 78-81, 85, 92-97, 112, 116-117, 142-145.
55. Там же, с. 79, 92. 131, 142, 146-149.
56. Там же*, с. 36, 106, 145.
57. Там же, с. хiii, 95, 109, 144, 505.
58. Никитин, с. 99-102, 105, 146.
59. Там же*, с. 103-104.
60. Там же, с. 141.
61. Оршанский, с. 170, 173-174.
62. Никитин, с. 114.
63. Там же*, с. 135.
64. Никитин, с. 118.
65. Там же*, с. 110, 120-129, 132, 144, 471.
66. Там же, с. 138, 156.
67. Ю. Гессен, т. 1, с. 205-206.
68. Там же, с. 176-181; ЕЭ, т. 7, с. 103-104.
69. Ю. Гессен, т. 1, с. 180, 192-194.
70. КЕЭ, т. 4, с. 582-586; Ю. Гессен, т. 1, с. 183.
71. Ю. Гессен*, т. 1, с. 211-212.
72. Пестель, с. 52-53.
73. Ю. Гессен*, т. 2, 1927, с. 18.
74. Ю. Гессен, т. 1, с. 169-170.
75. Там же, с. 51; ЕЭ, т. 15, с. 491.
76. См.: Ю. Гессен, т. 1, с. 171-173.
77. Ю. Гессен*, т. 2, с. 11-13.
78. Ю. Гессен, т. 1, с. 195.
79. Там же, с. 173-175.
80. Там же*, с. 191-192.
81. Там же, с. 209.
82. Там же, с. 178.
83. Оршанский, с. 32.
84. Ю. Гессен, т. 1, с. 178-179, 184, 186.
85. Ю. Гессен, т. 2, с. 62-63.
86. Ю. Гессен*, т. 1, с. 171-172.
87. Ю. Гессен, т. 2, с. 56.
88. Ю. Гессен, т. 1, с. 210.
89. Там же, с. 170-171; ЕЭ, т. 10, с. 855-857.
90. Ю. Гессен, т. 1, с. 190, 208.
91. Б.-Ц. Динур. Религиозно-национальный облик русского еврейства //
[Сб.] Книга о русском еврействе: От 1860-х годов до Революции 1917г. (далее
— КРЕ-1). Нью-Йорк: Союз Русских Евреев, 1960, с. 318.
92. Познер // ЕМ -1, с. 61, 63-64.
93. Дижур // КРЕ-1, с. 311-313.
94. Там же, с. 318.
95. Ю. Марк. Литература на идиш в России // КРЕ-1, с. 520.
96. ЕЭ, т. 6. с. 192.
97. Там же, с. 191-192.
98. И. Кисин. Размышления о русском еврействе и его литературе //
Еврейский мир: Сб. II. Нью-Йорк: Союз русских евреев в Нью-Йорке, 1944, с.
171.
99. ЕЭ, т. 6, с. 192-193.
100. Динур // КРЕ-1, с. 314.
101. Ю. Гессен, т. 1, с. 160.
102. Там же, с. 190.
103. Ю. Гессен, т. 2, с. 1.
104. И. М. Троцкий. Евреи в русской школе // КРЕ -1, с. 350.
105. Ю. Гессен*, т. 1, с. 188-189.
106. Динур // КРЕ-1, с. 315.
107. Ю. Гессен, т. 2, с. 4-7.
108. Ю. Гессен, т. 2, с. 8-10; ЕЭ, т. 15. с. 198.
109. Ю. Гессен, т. 2, с. 2-3.
110. ЕЭ. т. 11, с. 713.
111. И. Троцкий // КРЕ-1, с. 351.
Глава 3 — ПРИ НИКОЛАЕ I.
Николай I был по отношению к российским евреям весьма энергичен.
Источники отмечают, что при нем была издана половина всех законодательных
актов о евреях, совершенных от Алексея Михайловича и до смерти Александра
II, притом Государь сам вникал в это законодательство и руководил им1.
В еврейской историографии устойчиво утвердилось, что его политика была
исключительно жестокой и мрачной. Однако личное вмешательство Николая I
сказывалось далеко не всегда вредно для евреев. Так, одно из ближайших дел
по доставшемуся ему наследству было возобновленное Александром I перед самой
его смертью (уже по пути в Таганрог) "Велижское дело" — обвинение местных
евреев в ритуальном убийстве христианского мальчика. Оно затем потянулось 10
лет. И, пишет Еврейская энциклопедия, "несомненно, что оправдательным
приговор[ом]... евреи были обязаны в значительной степени Государю,
добивавшемуся правды, несмотря на противодействие со стороны лиц, которым он
доверял". И еще в другом известном деле, связанном с обвинением евреев
("мстиславльское буйство"), "Государь охотно шел навстречу правде; в минуту
гнева наложивший кару на местное еврейское население, он не отказался от
признания своей ошибки"2. Постановляя оправдательный вердикт по велижскому
делу, Николай написал, что делает это "по неясности законных доводов,
другого решения последовать не может", но прибавил: "внутреннего убеждения,
что убийство евреями произведено не было, не имею и иметь не могу.
Неоднократные примеры подобных умерщвлений с теми же признаками", но всегда
недостатком доказательств, наводят его на подозрение, что существует среди
евреев какая-то изуверская секта, "к несчастью и среди нас, христиан,
существуют иногда такие секты, которые не менее ужасны и непонятны"3.
"Николай I и многие его приближенные продолжали считать, что некоторые
группы евреев практикуют ритуальные убийства"4. И "благодаря тому, что в
течение ряда лет Государь находился под тяжелым впечатлением кровавого
навета... в нем утвердилось предубеждение, будто еврейское вероучение
представляет опасность для христианского населения"5.
Опасность Николай видел в том, что евреи будут обращать христиан в
иудейскую веру. С XVIII в. еще сохранялась память о громком случае обращения
в еврейство капитана императорской службы Возницына. В России "со 2-й
половины 18 в. группы "жидовствующих" получают весьма широкое
распространение". В 1823 министр внутренних дел докладывал о "широко[м]
распространении ереси "жидовствующих"' в России, оценивая число ее
приверженцев в 20 тыс. чел.". Начались преследования, под которыми "многие
сектанты формально возвратились в лоно православной церкви, продолжая,
однако, тайно соблюдать обычаи своих сект"6.
"Все это привело к тому, что законодательство о евреях в эпоху Николая
I получило... религиозную окраску"7, и это наложило отпечаток на решения и
действия Николая I относительно евреев, как и на настойчивый его мотив в
запрете евреям пользоваться христианской прислугой, в частности
христианками-кормилицами, ибо "служба у евреев оскорбляет и ослабляет в
женщинах христианскую веру". (Но несмотря и на повторные запреты — эти
распоряжения никогда "не осуществлялись полностью... услужение
продолжалось")8.
И первая энергичная мера относительно евреев, которою Николай занялся
от начала царствования, — уравнять евреев с русским населением в несении
всех государственных повинностей, а именно: привлечь их и ко всеобщей личной
рекрутской повинности, которой они не знали от самого присоединения к
России, евреи-мещане заменяли рекрута уплатой 500 рублей9, — эта мера
движима была не одним государственным соображением уравнения тягот населения
(подати все равно затяжно не уплачивались еврейскими общинами, а еще
перетекали в Россию евреи из Галиции, где они подлежали воинской
повинности). Не только тем, что рекрутская повинность "уменьшит число
евреев, не занимавшихся производительным трудом" (а в солдаты брали тогда на
25 лет), но и мыслью, что оторванность рекрута от густой еврейской среды
будет способствовать приобщению его к общегосударственному порядку жизни, а
то и к православию10. — Именно развитие этих соображений и привело к
значительному утягощению для евреев вводимой повинности — постепенно
расширяя и численность призываемых, и их возраст к более раннему.
Нельзя сказать, чтобы указ о еврейском рекрутстве Николаю удалось
ввести без сопротивления. Напротив, сразу обнаружилась медлительность во
всех звеньях исполнения. В совете министров шли споры, этично ли принять
такую меру "к ограничению многолюдства евреев", "по признанному неприличию
брать людьми за деньги", как выразился министр финансов Е. Ф. Канкрин.
Кагалы прилагали все возможные старания, чтоб оградить еврейское население
от этой грозящей меры или как-то отсрочить ее. И когда раздраженный
медлительностью Николай повелел в кратчайший срок представить ему
окончательный доклад — "это распоряжение побудило, как видно, кагалы
напрячь свою закулисную работу, чтобы задержать ход дела. И, как кажется, им
удалось склонить кое-кого из чиновников на свою сторону". И... — "доклад не
дошел по назначению". В самой верхушке имперского аппарата "этот
таинственный эпизод", заключает Ю. И. Гессен, "вряд ли [произошел] без
участия кагала". Доклад так не нашелся и позже, и Николай, не дождавшись
его, своим указом ввел рекрутчину для евреев в 182711. (А с 1836 --
равенство в получении орденов отличившимися евреями-солдатами12.)
От рекрутства полностью освобождались "купцы всех гильдий, жители
сельскохозяйственных колоний, цеховые мастера, механики на фабриках, раввины
и все евреи, имевшие среднее или высшее образование"13. От того последовало
стремление многих евреев-мещан постараться перевестись в купцы — а
мещанское общество препятствовало уходу своих сочленов, "ибо это истощало
податные и рекрутские силы общины". Купцы же старались уменьшить свою
материальную ответственность за податные; уплаты мещан. Это обострило
отношения между еврейским купечеством и еврейским мещанством — а "в ту
пору: купечество, размножившееся и разбогатевшее, имело уже прочные связи в
столичных кругах". Гродненский кагал возбудил ходатайство в Петербург о
разделении еврейского народа на 4 "класса" — купцов, мещан, ремесленников и
земледельцев, и чтобы каждый класс не отвечал за другой14. (В этой идее,
поданной в начале 30-х годов от самих же кагалов, можно увидеть толчок к
будущему николаевскому "разбору" 1840 года, столь угрозно воспринятому
евреями.)
Проведение рекрутского набора в этой, для правительства безучетной и
бесконтурной, еврейской массе было поручено — кагалам же. А кагал
"обруши[л] всю тяжесть рекрутчины на спины неимущих", так как "уход из
общины беднейших членов представлялся желательным, напротив, убыль
состоятельных лиц — грозила общим разорением". И многие кагалы
ходатайствовали перед губернскими властями (но получали отказы) о праве "не
считаться с правилами об очередях", чтобы можно было сдавать
""праздношатающихся", не платящих податей, нетерпимых за производимые
беспорядки", с тем, чтобы "хозяева... несущие по обществу все тягости, [не]
отдавали рекрут[ов] из своих семейств", — но и тем самым кагалы получали бы
средство против членов общины15.
Однако при введении среди евреев регулярной рекрутской повинности --
подлежащие призыву мужчины стали утекать и не давались в полном числе. А тут
еще обнаружилось, что даже со значительным снижением требуемой с еврейских
обществ денежной подати она все равно продолжала поступать с большими
недоимками. И в 1829 Николай I согласился с гродненским ходатайством, чтобы
в некоторых губерниях брали еврейских рекрутов сверх разверстки, в покрытие
податных недоимок. ("В 1830 был принят сенатский указ, по которому при
призыве дополнительного рекрута-взрослого с кагала списывалась 1 тыс.
рублей, ребенка — 500 рублей"16.) Правда, по причине чрезмерной в том
ретивости губернаторов, мера была вскоре остановлена, — хотя и сами
"еврейские общества стали просить правительство брать рекрут[ов] в погашение
недоимок". В правительственных кругах "это предложение было встречено
несочувственно, так как легко было предвидеть, что [оно] откроет перед
кагалами новое поле для злоупотреблений"17. — Однако идея как бы зрела с
обеих сторон.
Об усилении рекрутской повинности для евреев сравнительно с остальным
населением Гессен пишет, что это было "кричащ[ей] аномали[ей]" в российском
законодательстве, ибо вообще в России "законодательство о евреях было чуждо
тенденции возлагать на них большие повинности, чем на остальных
подданных"18.
А прямолинейный ум Николая I, склонный к начертанию легко
проглядываемых перспектив (как, по легенде, и железная дорога
Петербург--Москва проведена линейкою), все в том же настоянии
преобразовывать обособленных евреев в обычных российских подданных, а если
удалось бы — то и в православных, — продолжил идею еврейского рекрутства в
идею еврейских кантонистов. "Кантонисты" (название с 1805) был институт
содержания несовершеннолетних солдатских сыновей (в облегчение 25-летней
службы отцов), он продолжал "военно-сиротские отделения", созданные при
Петре, — своего рода школы, содержимые государством и дающие воспитанникам
знания для Дальнейшей технической службы в армии (что теперь показалось
чиновному мышлению вполне пригодным и для еврейских мальчиков, желательным
— для раннего и долгого их отрыва от еврейского окружения). Имея в виду
путь через кантонисты, указом 1827 года "еврейским обществами было
предоставлено по своему усмотрению сдавать вместо одного взрослого — одного
малолетнего", с 12 лет19 (то есть еще не брачного еврейского возраста).
Новая Еврейская энциклопедия называет эту меру "самым тяжелым ударом". Но
разрешено — вовсе не значило обязательного призыва от 12-летнего возраста,
это именно не было "введение[м] рекрутской повинности для еврейских
мальчиков"20, как неверно пишет Энциклопедия и как утвердилось в литературе
о евреях в России, затем и в общественной памяти. Кагалы нашли такую замену
удобной для себя и пользовались ею, широко сдавая — "сирот, детей вдов
(порой в обход закона — единственных сыновей), бедняков" — часто "в счет
семьи богача"21.
Дальше, с 18 лет, кантонисты переходили в обычную солдатскую службу,
столь долголетнюю тогда, — но не следует забывать, что она не была
чисто-казарменной, солдаты женились, жили с семьями, приобретали и иные
занятия, а по окончании воинской службы, где оно застанет, получали право на
оседлость во внутренних губерниях Империи. Однако, несомненно, для
солдат-евреев, сохраняющих верность иудейскому вероисповеданию, его обрядам,
мучительно было нарушение субботы и законов о пище.
Евреям же малолетним, попавшим в кантонисты, оторванным от родной
среды, разумеется, нелегко было устоять под давлением воспитателей (еще и
наградами заинтересованных в успешном обращении воспитанников), при уроках,
кроме русской грамоты и счета, — "закона Божьего", при наградах и самим
обратившимся, и при обиде подростков на свою общину, сдавшую их в рекруты.
Но в противовес выстаивали упорство еврейского характера и природная
верность своей религии с малолетства. — Нечего и говорить, что такие меры
обращения в христианство были нехристианскими, да и не вели к цели. Однако и
рассказы о жестоко насильственных обращениях в православие, с угрозами
смерти кантонисту, и даже с массовым потоплением в реке отказавшихся
креститься, — рассказы, получившие хождение в публичности последующих
десятилетий, — принадлежат к числу выдумок. Как пишет старая Еврейская
энциклопедия, эта "народная легенда" о якобы потоплении нескольких сотен
евреев-кантонистов родилась из сообщения немецкой газеты, "что когда однажды
800 кантонистов были погнаны в воду для крещения, двое из них утопились"22.
По статистическим данным военно-учетного архива Главного штаба23, в
1847-1854, годах наибольшего набора евреев-кантонистов, они составляли в
среднем 2,4% ото всех кантонистов в России, то есть доля их не превышала
пропорциональной доли еврейского населения в стране, даже по заниженным
кагалами данным для тогдашних переписей.
Очевидно, был расчет и самим крестившимся, позже, в оправдание перед
соплеменниками, преувеличить степень испытанного ими насилия при обращении в
христианство, тем более, что после перехода они получали некоторые льготы по
службе. Впрочем, "многие из обращенных кантонистов [оставались] втайне
верными прежней религии, а некоторые позже вновь перешли в еврейство"24.
В последние годы Александра I, после новой волны белорусского голода
(1822), послан был туда в командировку еще один сенатор, и он вернулся с тем
же выводом, что и Державин за четверть века перед ним. Тогда учрежденный в
1823 из четырех министров "Еврейский комитет" предложил заняться вопросом:
"на каком основании удобнее и полезнее было бы учредить пребывание [евреев]
в государстве" и "начертать вообще все, что может принадлежать к лучшему
устройству гражданского положения сего народа". Затем они убедились, что
поставленная задача им не по силам, и в 1825 "Еврейский комитет" из
министров был заменен "директорским комитетом" (пятым по счету) — из
директоров департаментов, которые и занялись разработкой проблемы в течение
еще 8 лет25.
Николай I в нетерпении обгонял работы комитета своими решениями. Так
ввел он рекрутскую повинность для евреев. Так — назначил новый трехгодичный
срок выселения евреев из. деревень западных губерний, дабы пресечь их винный
промысел, — но мера тормозилась, останавливалась, затем отменялась, как и у
его предшественника. — Позже был запрет евреям, содержащим корчмы и
харчевни, самим в них проживать и лично заниматься распивочной продажей
спиртных напитков, — однако не состоялось и это26.
Была попытка запретить евреям и другой значительный промысел их --
При всей настойчивой энергии Николая I неуспехи в преобразовании
еврейской жизни сопутствовали ему во многих направлениях и во все его
царствование.
Так было и с еврейским земледелием.
В "Уставе рекрутской повинности и военной службы евреев" 1827 г. было
оговорено для евреев-земледельцев, "переселенны[х]... на особые земли", --
освобождение их и их детей от рекрутской повинности на 50 лет (исчисляя срок
льготы — от реального начала "упражнения в хлебопашестве"). И как только
этот устав огласился — в колонии вернулись из самовольных отлучек больше
евреев, чем считалось в отлучках36.
К 1829 были разработаны и более подробные "правила [для]
евреев-земледельцев": и отпуск в мещане при уплате всех долгов; и разрешение
отлучек до 3-х месяцев для заработков в сроки, свободные от полевых работ; и
наказания для самовольных отлучников; и награды для отличившихся хозяев. В.
Н. Никитин признает: при сопоставлении строгих обязанностей, налагаемых на
евреев-земледельцев, "с правами и преимуществами, данными исключительно
евреям, [и] с теми, какими пользовались прочие податные сословия, — нельзя
не признать, что правительство очень благоволило к ним [евреям]"37.
И вот, с 1829 по 1833 "евреи усердствовали в качестве землепашцев,
судьба награждала их урожаями, они были довольны начальством, оно — ими, и
общее благополучие нарушалось лишь мелкими случайными явлениями". (После
турецкой войны 1829 года — еврейским поселенцам, как и всем колонистам,
"простили всю недоимку в податях... за "тягост[и], какие они несли от
следования... войск""). Но вот, по донесению Попечительного комитета,
"неурожай 1833 г., сделав невозможным удерживать их [евреев] в колониях,
открыл многим из них, не имевшим доброй воли и желания упражняться в
сельских занятиях, — средство не сеять ничего, или весьма мало, сбывать
скот, бродяжничать, домогаться пособия и не платить податей". В 1834 они,
случалось, "выданный им хлеб — продавали, а скот — резали, и так поступали
даже и те, которые не имели в том существенной необходимости", а местное
начальство, по затруднениям в надзоре, не в состоянии было предупредить
"множеств[о] пронырливых изворотов со стороны поселенцев". — Неурожаи же у
евреев "случались чаще, нежели у прочих поселян, потому что, кроме
незначительных посевов, они обрабатывали землю беспорядочно и
несвоевременно", действовал "переходящий от одного поколения к другому
навык... евреев к легким промыслам, беззаботливости и небрежности в надзоре
за скотом"38.
Кажется: 30-летнего злосчастного опыта с еврейским хлебопашеством (еще
и на фоне опыта мирового) было уже достаточно для российского правительства,
чтобы откинуть эти пустые попытки и траты? Нет! Не доходили до Николая I эти
унылые донесения? скрашивались министрами? или неутомимая энергия и
нес
...Закладка в соц.сетях
