Жанр: История
Гибель Столыпина
...оны в связи с обороной всего государства; затем
необходимо переустройство морского ведомства, наконец, необходимо
представление на
суд законодательного собрания финансовой программы судостроения, и
только после этого уже можно будет приступить к постройке линейных кораблей,
к воссозданию флота.
Эти положения были тут подкреплены беспощадной логикой блестящих речей
целого ряда ораторов. Вопрос этот совершенно исчерпан: для Государственной
думы безусловно ясно, что после того страшного урока, который получило
морское ведомсгво, необходимо переустроить это министерство, необходимо
положить конец и неустройствам в нем, и злоупотреблениям: необходимо
обновить самый дух ведомства, и нельзя строить новый флот, не имея полной
программы судостроения. Под всеми этими положениями я готов подписаться. Я
иду далее. Я уверен, что ответственные представители флота, отвечающие перед
Государем Императором за морское дело, не будут этих положений отвергать.
Но, господа, именно для ответственных лиц выводы из этих положений не
так просты. Я приглашаю вас на время, на короткое время, отказаться от того
чувства возмущения, которое владеет вами, о котором только что говорил член
Государственной думы Гучков *. Забудьте, господа, забудьте ту жгучую боль,
которую испытывает каждый русский, когда касается вопроса о русском флоте, и
последуйте за мной в область бесстрастного разрешения вопроса, в пределах
одной государственной пользы и государственной необходимости.
Позвольте мне для этого вернуться к тому сравнению, к которому я прибег
в начале моей речи, и сопоставьте положение правительства с положением
полководца на следующий день после поражения. В таком положении первая
задача лица, власть имеющего, разрешить вопрос о том, как же быть с
остатками, с обломками разбитой неприятелем силы. Это задача правительства,
задача морского ведомства. Вторая задача — как реорганизовать то ведомство,
которое не оказалось на высоте положения, и как возобновлять разрушенную
силу, в данном случае — какие строить суда. Это задача специальных
технических органов, которая должна быть разрешена после утверждения ее
выводов Верховной Властью. Наконец, третья задача — как организовать
морскую оборону в связи с обороной государства. Это задача правительства,
которая может быть вырешена после разрешения двух /первых/ задач.
Если следовать за комиссией государственной оборо-
ны, то, конечно, все эти три задачи можно решить только одновременно и
независимо от вопроса об организации министерства, о затрате колоссальных
сумм на воссоздание всего нашего флота, невозможно и требовать каких-либо
ассигнований на устройство наших расстроенных морских сил, для придания им
какого-либо боевого значения. Но правительство, господа, должно смотреть на
дело иначе: правительство имеет дело с живым организмом — флотом, с живыми
людьми; оно имеет еще одну капитальную задачу: на нем лежит обязанность
оградить государство, во всякую данную минуту, от всяких случайностей.
Поэтому правительство должно было прежде всего осмотреться и незамедлительно
решить вопрос, как же быть с остатками, с обломками нашего флота.
Я не буду, господа, вводить вас в специальные вопросы, я нахожу, что в
таком собрании не могут быть разрешены вопросы о том или другом типе котлов
или двигателей, на которых останавливался член Государственной думы Марков*;
я буду приводить вам простые данные, понятные, по-моему, как для обывателя,
в положении члена Государственной думы, так и для штатского министра, не
носящего кортика. Если взять кавалерийскую часть, то для вас станет понятно,
что она может иметь силу только, если она вся посажена на одинаковых коней,
одинакового хода, так как иначе вся часть должна будет равняться по
отстающим; вся часть, все всадники должны быть одинаково вооружены
одинаковыми винтовками, так как иначе часть пуль не будет долетать, огонь
этой части не будет действителен; вся часть должна быть одинаково снаряжена,
все всадники должны быть одеты в одинаковые мундиры защитного цвета, иначе
часть всадников будет более уязвима, чем другая.
Это все применимо и к флоту. Отдельные корабли, и это было уже указано,
не могут иметь никакой силы, если они будут механически соединены в отряды:
в этом случае каждое отдельное, более быстроходное судно должно будет
равняться по наиболее тихоходному во всей эскадре, должно будет стрелять на
такое расстояние, на которое будут долетать снаряды наихудше вооруженных
судов, наконец, вся эскадра станет более уязвимой, если часть ее будет хуже
других бронирована. Такое сборище судов будет никуда не годным сбродом; это
будет отряд, неспособный не только на оперирование, но и на маневрирование.
Для того чтобы маневрировать, нужно иметь, по крайней мере, несколько судов
одного типа, несколько
линейных кораблей, несколько бронированных крейсеров, несколько простых
крейсеров, несколько миноносцев; между тем остатки наших судов не могут
составить ни одной эскадры: эти остатки напоминают собой ту разношерстную
кавалерию, о которой я только что упомянул, посаженную на разных коней,
вооруженную разным оружием, обмундированную кто в кирасу, кто в китель, кто
в мундир.
И вот перед правительством встал вопрос: что же — ожидать разрешения
общих вопросов или остановиться на задаче использования остатков наших
морских сил путем некоторого их пополнения и придания им хоть некоторого
боевого значения? Правительство хорошо понимало, что ждать незамедлительного
разрешения общих вопросов невозможно. Общая оборона государства — дело
весьма сложное, затрагивающее интересы всех почти ведомств. Тут замешано не
одно только Морское или Военное министерство. В ряды мер по обороне должно
быть введено и ведомство путей сообщения, так как тут важна постройка
стратегических железных дорог, и ведомство переселенческое, так как должен
быть создан на Дальнем Востоке оплот из живых людей, и Министерство
внутренних дел, так как кроме железных дорог для защиты страны нужны
грунтовые дороги, нужны почты и телеграфы, затронуто Министерство торговли,
так как необходимо учесть и значение торгового флота.
Дело разрослось в вопрос громадного государственного значения,
рассматривавшийся Советом министров, на журнале которого от 2 марта Государь
Император положил такого рода резолюцию: "Общий план обороны государства
должен быть выработан короткий и ясный на одно или два десятилетия, по его
утверждении он должен неуклонно и последовательно быть приводим в
исполнение".
Что же касается переустройства морского ведомства, то, несмотря на
полное напряженно сил этого министерства, нельзя было требовать от него
излишней, в ущерб качеству работы, спешности, излишней торопливости, в
которой нас, правительство, только что в другой области так упорно обвиняли.
Вам известно, господа, что со времени окончания войны в морском ведомстве
были произведены спешные работы. С тех пор Государем Императором было
утверждено образование должности помощника морского министра, что сияло с
морского министра целый ряд хозяйственных забот. Был образован Морской гене-
ральный штаб, было установлено новое, автономное устройство
судостроительных заводов. Наконец, в самое последнее время, придана новая
организация высшему командованию флотом. Об этих реформах мною упоминалось в
комиссии государственной обороны, и если беспристрастно судить, то нужно
признать, что за последнее время больше сделано в этой области, чем за целое
десятилетие.
Много, господа, и осталось сделать, и многое еще будет совершено. Но
нет, нет, господа, той волшебной палочки, от соприкосновения которой в один
миг может переустроиться целое учреждение. Поэтому, если ожидать
окончательного переустройства ведомства, если ожидать ассигнования
колоссальных сумм на приведение в исполнение полной программы судостроения,
то в деле приведения в порядок обломков нашего флота, наших морских сил,
расстроенных последней войной, пришлось бы примириться с довольно
продолжительной остановкой.
К чему же, господа, привела бы такая остановка? На этом не могло не
остановить своего внимания правительство. Вникните, господа, в этот вопрос и
вы. Первым последствием такой остановки, о которой красноречиво говорили
некоторые из предыдущих ораторов, было бы, несомненно, расстройство наших
заводов, на которое я указывал в комиссии государственной обороны и на что
мне обстоятельно никто не возразил То, что в других государствах
оберегается, бережно наращивается, развивается технический опыт, знание,
сознание людей, поставленных на это дело, все то, что нельзя купить за
деньги, все то, что создается только в целый ряд лет, в целую эпоху, все это
должно пойти на убыль, все это должно прийти в расстройство.
Член Государственной думы Львов говорил * о том, что не было бы беды,
если бы наши заводы сократили несколько свою работу; но, господа, другие
страны находят, что национальное судостроительство является плодом усилий
целых поколений, результатом национального порыва, который достижим только с
громадным напряжением сил. Всякий регресс, всякий шаг назад в этой области
уже ведет к расстройству этого дела. Морской министр в комиссии приводил
цифры, говорил о том, что для поддержания наших заводов на теперешнем уровне
нам нужно заказов на 22 миллиона рублей в год. В настоящее время заводы
имеют заказов только на 11 миллионов рублей и то только на один год. Вторым
послед-
ствием остановки была бы необходимость обучать личный состав на тех
отдельных разношерстных судах, о которых я вам говорил.
Член Государственной думы Бабянский доказывал вчера *, что можно
обучать личный состав и нижних чинов, и офицеров на тех двух броненосцах,
которые имеются в Балтийском море. Но, господа, судите сами, какое же
возможно эскадренное учение, какая же возможна стрельба, какое возможно
эскадренное маневрирование без эскадры. Возможно ли обучение, воспитание
механиков, раз мы не имеем усовершенствованных механизмов? Нас, с одной
стороны, упрекали в том, что морское ведомство заказывало такие суда, как
"Рюрик", которые являлись отсталыми; с другой стороны, град упреков был
обращен на нас за то, что мы хотим заказывать суда новейшего устройства, как
тут насмешливо было сказано, "сверх-корабли" — "дредноуты". Но третье
последствие остановки в устройстве наших морских сил было бы длительное
беспомощное положение России в отношении морской обороны. Несмотря на полное
наше миролюбие, я думаю, что такая беспомощность не соответствует мировому
положению России.
Вот, господа, те доводы, которые побудили нас испрашивать у вас не
утверждения полной программы кораблестроения, а временно, до установления
плана общей обороны государства, постройки только четырех броненосцев в
течение четырех лет для того, чтобы несколько пополнить расстроенные ряды
нашего флота и придать им некоторый боевой смысл. Я старался обрисовать вам,
господа, что выигрывает государство принятием правительственного
предложения; я должен при этом еще упомянуть, что постройка этих 4
броненосцев не идет вразрез ни с одной из программ судостроения. Эти 4
броненосца входят во все программы. Они будут служить для осуществления
любой из них, хотя бы на первом плане была поставлена программа укрепления
наших морских сил на Дальнем Востоке. Таким образом от принятия
правительственного предложения не может последовать для государства никакого
ущерба.
Останавливаясь на том, что может побудить Государственную думу отказать
правительству в ничтожной, сравнительно с общим нашим бюджетом, сумме в 11
250 000 рублей, надо прийти к логическому выводу, что здесь, как и говорил
член Государственной думы Гучков, надо искать мотивов симптоматичного,
педагогиче-
ского свойства. Очевидно, большинство Государственной думы хочет
хирургическим образом избавить морское ведомство от одержимой им болезни.
Большинство Думы полагает, что после нанесенного ему удара, после того шока,
который ему готовится, Морское министерство станет на новый путь
плодотворной работы.
Я думаю, что это не так. Я думаю, что, кроме того реального ущерба, о
котором я упоминал, вы нанесете флоту еще громадный нравственный ущерб. Вы,
господа, верите в силу реорганизации учреждения. Несмотря на то, что,
независимо от готовящегося вами удара, ведомство это будет реорганизовано,
нельзя все же не признать, что главная сила не в учреждении, а в людях.
Людей, господа, мало во всех учреждениях, мало их и в морском ведомстве, и,
может быть, еще меньше потому, что, как указывал член Государственной думы
Капустин *, лучшие, быть может, силы фронта лежат теперь на дне океана. Но
как-никак, а те лица, те новые люди, которые поставлены во главе
ответственных частей флота, должны же чувствовать, должны сознавать, какая
колоссальная задача возложена на них, какая их тяготит ответственность! И не
думаете ли вы, что ваш отказ в кредитах переложит эту ответственность с них
на вас?
Вы говорите, господа, что вы отказываете в кредите только на несколько
месяцев, — но так ли это? Вы ждете реорганизации ведомства? Реорганизовать
ведомство можно в несколько месяцев — но можно ли в тот же короткий срок
дождаться результатов реформы? Чем через несколько месяцев может похвалиться
перед вами морское ведомство? Работой ли заводов, расстроенных тем, что им
не будут даны заказы, личным ли составом, обескураженным неопределенностью
своего положения? Нет, господа, я лично уверен, что и через несколько
месяцев вы найдете, что еще не наступил момент для ассигнования средств на
судостроительство.
Господа, ваши нападки, ваши разоблачения сослужили громадную услугу
флоту, они принесли и громадную пользу государству; более того, я уверен,
что при наличии Государственной думы невозможны уже те злоупотребления,
которые были раньше.
(Продолжительные рукоплескания.) Господа, я пойду
дальше, я скажу, что, быть может, морское ведомство еще не доказало того,
что в настоящую минуту возможно доверить ему те сотни миллионов, которые
необходимы на выполнение общей программы нового судостроения. Но, господа,
не лишайте
же морское ведомство возможности доказать вам это, не расстраивайте это
ведомство в корне. Ведь, господа, во всех ведомствах есть неустройства.
Нельзя же преграждать учреждениям и людям возможность доказывать желание
улучшить положение, нельзя всех поголовно считать "рабами лукавыми".
Да, господа, для "лукавых рабов" нет лучшего разрешения вопроса, чем
предлагаемый вами. Ведь они, на основании вашего решения, могут предаться
пол-ному ничегонеделанию.
(Смех слева.) Ведь, господа, для лукавых рабов
ваше решение будет мягкой подушкой для сладкого сна.
(Смех слева.) Господа,
нельзя наказывать гимназиста, срезавшегося на экзамене, лишением его учебных
книг, учебных пособий.
(Смех слева; возгласы справа: браво.) А вы делаете
нечто подобное с флотом
(рукоплескания справа и в центре)... и, может быть,
делаете худшее.
Вы хирурги, собравшиеся вокруг одурманенного больного. Больной этот --
флот, ошеломленный вашей критикой. Вы, господа, взяли ланцеты и режете его,
потрошите его внутренности, но одна неловкость, одно неосторожное движение,
и вы уже будете не оперировать больного, а анатомировать труп. Господа! Я
верю, что ваше решение, каково бы оно ни было, будет продиктовано вам
велением вашей совести и тем чистым патриотизмом, о котором говорил тут член
Государственной думы Пуришкевич *, — этим и ничем более. Вы станете выше
партийных расчетов, выше фракционной тактики. Не сетуйте, господа, если и
правительство высказало вам свое мнение прямо и определенно.
Я уверен, что всякая заминка в деле флота будет для него гибельной,
нельзя на полном ходу останавливать или давать задний ход машине — это
ведет к ее поломке. Господа, в деле воссоздания нашего морского могущества,
нашей морской мощи может быть только один лозунг, один пароль, и этот пароль
— "вперед".
(Рукоплескания справа и в центре.) РЕЧЬ О ПОСТРОЙКЕ АМУРСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ, ПРОИЗНЕСЕННАЯ В
ГОСУДАРСТВЕННОМ СОВЕТЕ 31 МАЯ 1908 ГОДА
Вопрос о постройке Амурской железной дороги настолько исчерпан, что я
не позволю себе утомлять внимание Государственного совета положительной
стороной этого дела. Я в Государственной думе приводил доказательства в
пользу постройки этой железной дороги. Против этого говорили многие члены
Государственной думы, а здесь члены Государственного совета. Я полагаю, что
у г.г. членов Государственного совета сложилось совершенно определенное
мнение как за, так и против приведенных доводов и решение их зависит в
настоящее время от того субъективного впечатления, в которое вылилась в их
глазах вся совокупность аргументаций как сторонников, так и противников
этого предприятия. Если я все же несколько неожиданно для самого себя
вступил сегодня на эту кафедру, то только для того, чтобы внести самые
краткие поправки к тем доказательствам, которые были приведены противниками
этой дороги. Мне кажется, что это будет способствовать выяснению вопроса, а
следовательно, и более безошибочному его разрешению.
Я с самого начала должен упомянуть, что правительство с полнейшим
уважением и серьезностью отнеслось к доводам противников железной дороги,
понимая всю тяжесть ответственности, которую чувствуют при разрешении этого
важного дела г.г. члены этого высокого учреждения, ответственности, быть
может, двойной, так как Верхняя палата призвана высказать свой взгляд по
существу вопроса, считаясь с уже принятым решением Государственной думы.
Поправки свои я разобью по категориям соответственно доводам
противников.
Мне кажется, что самый главный и самый сильный довод — это довод
финансового свойства, но на нем подробно остановился министр финансов. Я
полагаю, что он вас убедил, что Россия не дошла еще до такого положения,
чтобы отказываться от защиты интересов, которые для нее являются жизненными.
К чему же, поэтому, сведен весь вопрос? К тому: не есть ли постройка
железной дороги просто плод правительственного легкомыслия. Нужно ли
направлять финансовые силы государственного казначейства и экономические
силы страны именно в
этом направлении? Может быть, существуют какие-либо другие нужды, более
важные и настоятельные.
Хотя вопрос финансовый очень подробно был разъяснен министром финансов,
я не могу не отметить, что и мне несколько странными показались как будто бы
преувеличенные расчеты, которые были приведены противниками железной дороги.
Сначала стоимость дороги исчислялась в 300 миллионов рублей, затем эта цифра
возросла до 500 миллионов и, наконец, до 800 миллионов. Были приняты в
расчет и дальневосточные крепости, и Китайская дорога, и усиление
Уссурийской железной дороги. К этому были прибавлены расходы по
восстановлению материальной части войск, и цифра возросла уже до 1100
миллионов рублей. Сюда затем были почему-то отнесены и убытки по Китайской
восточной дороге. В конце концов, цифра вышла настолько колоссальной, что
предприятие Амурской железной дороги могло показаться уже и совершенно
нелепым.
Я не буду возражать ни против необходимости дальневосточных крепостей,
ни против второй колеи Сибирской железной дороги, ни против усиления
Уссурийской железной дороги — все это необходимо. Но мне кажется, что эти
потребности отнюдь не вытекают из предположений правительства по постройке
Амурской железной дороги. Я понимаю довод оппозиции о необходимости
располагать расходы по степени их важности, но для меня несомненно, что
постройка Амурской железной дороги не увеличит, а уменьшит расходы по другим
предприятиям. Ведь несомненно, что при наличности Амурской железной дороги
придется Дальний Восток снабжать меньшим количеством войска, а
следовательно, придется строить меньшее количество казарм; что касается
второй колеи Сибирской железной дороги, то никто и не спорит против
необходимости проведения этой колеи, но странно при этом оспаривать
потребность в продолжении этой второй колеи, каковой и является Амурская
железная дорога.
Что касается защиты Китайской восточной железной дороги и тех денег,
которые она стоит, то это к данному вопросу как будто и совершенно уже не
относится. Таким путем можно дойти до совершенной нелепости. Можно,
например, на Амурский счет отнести и второй мост на Волге; а при большом
напряжении изобретательности — и Охтенский мост в Петербурге. Во всяком
случае в конце концов ясно, что и с финансовой стороны, как
выразился министр финансов, это предприятие не есть нелепость — это
предприятие для государства посильное. Вместе с тем, так как в дело это
введен принцип известного рода постепенности, то очевидно, что всякое
ассигнование на дорогу будет разрешаться в соответствии с другими
культурными нуждами страны.
На этом придется остановиться несколько дольше.
Один из членов Государственного совета очень образно разъяснил, каким
образом государственный корабль перегружается, каким образом он ушел в море
ниже ватерлинии, вследствие чего появляется уже страх, что корабль может
перевернуться. Мне кажется, что после того несчастья, которое мы пережили,
после ужасной войны, которая потрясла весь государственный организм до самых
основ, нам придется еще долго тратить деньги и испрашивать ассигнования
двоякого рода: на меры культурных начинаний и на меры восстановления
физической мощи страны. Ведь вам, несомненно, долго еще после окончания
постройки Амурской железной дороги придется одновременно ассигновывать
большие средства, с одной стороны на усиление армии, может быть, на
устройство крепостей, на сооружение стратегических дорог, а с другой стороны
на школы, на землеустройство, на переселение, на улучшение административного
устройства.
Таким образом эти расходы пойдут по двум параллельным руслам. Мне
кажется, что мудрость решающей инстанции будет заключаться в том, чтобы
наметить в каждой из этих областей расходов то, что окажется нужным
поставить в первую голову на первое место, и на этом уже остановиться и
добиться определенного результата, добиться выполнения намеченной задачи.
Поэтому если признать, что в ряде параллельных мер меры по обороне
государства должны начаться с постройки Амурской дороги так же, как меры по
внутреннему переустройству должны начаться с того или другого культурного
мероприятия, то и к той и к другой мере должен быть приложен принцип
безостановочного действия, принцип полного государственного напряжения. В
просторечье это называется — принатужиться.
Вот это, господа, и вызвало недоразумение, так как это напряжение в
одном направлении всех государственных сил квалифицируется оппозицией как
поспешность, торопливость правительства. Мне кажется, что тут торопливости
нельзя видеть никакой, так как с самого начала правительство всегда
указывало, что дозирование
расходов на Амурскую дорогу и постепенность их ассигнования будут
зависеть от законодательных учреждений, которые будут рассматривать эти
вопросы в порядке сметных назначений. Несомненно, что законодательные
учреждения учтут, насколько могут быть напряжены финансовые силы страны,
насколько может быть натянута струна.
Указание члена Государственного совета Стаховича * на то, что мы
совершенно забываем другие насущные, культурные нужды государства, и другие
вызывающие недоразумения упреки оппозиции должны отпасть еще и по другим
причинам. Для внесения их надлежит обратиться к другим нападкам на
нецелесообразность того, что некоторые называют здесь Амурской авантюрой.
Оппозиция, видимо, употребила здесь стратегический или скорее тактический
прием, все мотивы правительства были расчленены на отдельные части и затем
была сделана попытка разбить эти расчлененные мотивы, каждый в отдельности.
Между тем, нигде, быть может, более, чем в данном деле, в деле Амурской
железной дороги, не соединены так гармонично совершенно разнообразные
интересы, военный, политический и экономический.
Быть может, если мотивы правительства брать в отдельности, то можно еще
доказывать, что постройка Амурской дороги несвоевременна, но если взять все
эти мотивы в совокупности, то для России представляется неизбежным задачу
эту осилить. Рассматривая мнение 10 членов Государственного совета, вставших
в оппозицию к этому делу, я, к изумлению своему, нашел некоторые мотивы для
меня непонятные. Так, например, говоря о чрезвычайной стоимости этого
сооружения, приводят такой мотив: до сооружения Амурской железной дороги
план защиты дальневосточной нашей окраины мог быть комбинирован так или
иначе, но вопрос о сооружении крепостей остается открытым.
Несомненно, господа, это призыв к полной бездеятельности. В порядке
сокращения расходов это, безусловно, способ дешевый, но точно так же самым
дешевым способом жизни было бы ничего не есть, не одеватьс
...Закладка в соц.сетях
