Жанр: История
Колесница гелиоса
...ва передвигающий ноги Демарх.
- Что это значит, Эвдем? - увидев вельможу, гневно закричал Артемидор. - По какому
праву ты врываешься в мою лавку и направляешь оружие на моих друзей?!
- По праву начальника следствия! - властным голосом отозвался Эвдем, тщетно
выглядывая в разношерстной толпе своих рабов. - И по праву человека, которому
небезразлична судьба нынешнего правителя Пергама!
- Бывшего начальника! - с усмешкой поправил Артемидор и успокаивающе подмигнул
своим друзьям: - А насчет права человека, кстати, тоже бывшего, расскажешь Харону дня
через два после того, как я напишу жалобу Атталу. Да-да! - повысил он голос. - Я напишу
царю о том, как ты помешал нашей беседе, какую новую статую изваять, чтобы усладить его
взор!
Эвдем метнул на Артемидора яростный взгляд, и этим только раззадорил его.
- А, кстати, Эвдем, - улыбаясь, спросил купец, - как тебе нравится моя Селена, может,
именно ее мне подарить царю? Мне очень интересно знать твое мнение, ведь когда-то ты был
очень близок к Атталу!
- Меня больше интересует, - справившись с собой, спокойно возразил Эвдем, - что
делают в твоей мастерской мои беглые рабы?
- Твои рабы? - деланно удивился Артемидор.
- Демарх! - вместо ответа приказал Эвдем. - Иди ко мне.
Демарх, ощущая на себе прожигающие взгляды своих друзей, покорно сделал несколько
шагов. Остановился.
- Где они? - резко спросил вельможа.
- Вон, господин... - упавшим голосом ответил Демарх, показывая рукой на стоящих в
углу Лада и Эвбулида. - Но все остальные, господин, только обсуждали статую...
Но Эвдем уже не слушал своего агента.
Увидев своих рабов среди враждебных ему людей, он побагровел от ярости и закричал,
обращаясь к Ладу:
- Неблагодарная тварь! Я сделал тебя управляющим, дал подобающее имя, а ты... Взять
его! И этого тоже! - кивнул он на Эвбулида.
Кабир, ошеломленно глядевший до этого на Демарха, кинулся на выручку рабам. Следом
за ним - ремесленники, крестьяне, но Артемидор властным голосом остановил их:
- Стойте! Разве вы не видите, что они только и ждут от нас этого! Нет! - крикнул он
Эвдему. - Мы не будем нарушать закон и защищать твоих рабов. Забирай их.
- Артемидор! - в отчаянии вскричал Эвбулид, видя, как в грудь его уперлось сразу
несколько остриев мечей.
- Молчи! - шепнул купец. - Надо смириться. Пока... Ты понял меня?
Эвбулид понял, опустил руки. И только собрался сказать Ладу, что еще не все потеряно,
как сколот по своему распорядился своей судьбой. Он вырвал из рук одного из воинов меч и
бросился с ним на Эвдема, крича:
- Сейчас ты узнаешь, пес, как отнимать имя у человека!
Но убить Эвдема Ладу не удалось. Расторопные охранники вельможи навалились на него,
повалили на пол и принялись избивать ногами.
- Протасий! - невозмутимым голосом позвал Эвдем.
- Здесь я, господин! - подскочил к нему евнух.
- Достаточно пока с него.
- Слушаюсь, господин, - поклонился Протасий и закричал: - Эй, вы! Оставьте его...
- Сегодня же выжечь у обоих беглецов по клейму на лбу, - тихо сказал евнуху
Эвдем. - Этого, - указал он на Эвбулида, - отправить на рудники. А этого, - палец,
украшенный перстнями, уперся в поднявшегося Лада, - ко мне в подвалы. Там мы продолжим
нашу беседу.
Вельможа ненавидящим взглядом обвел заговорщиков и остановил глаза на хозяине
лавки:
- Ты же, Артемидор, готовься ответить главному судье, почему именно в твою
мастерскую зашли, в поисках убежища, беглые рабы!
- А куда же им еще было идти, Эвдем? - притворно удивился купец и, явно обращаясь к
Ладу, чтобы тот запомнил каждое его слово, пояснил: - Ведь твой управляющий -
прекрасная натура для моей новой статуи Геракла, которой я собрался порадовать нашего
обожаемого царя! Вот я и пообещал заплатить пару драхм за то, чтобы он попозировал мне. И
все остальные, - он обвел рукой заговорщиков, - готовы поклясться, что все было именно
так, и мы восторгались новой натурой и любовались Селеной.
- Ну что ж, любуйтесь! - процедил сквозь зубы Эвдем и мрачно посоветовал: - Только
спешите, потому что скоро каждый из вас станет прекрасной натурой для царского палача! И
тогда уже я, в свою очередь, с удовольствием посмотрю на групповую статую безголовых
заговорщиков!
- Дались тебе заговорщики, Эвдем, что с тобой? - изумился Артемидор. - О чем ты?!
- Пойдем, господин, - шепнул вельможе Протасий. - Все равно на этот раз мы ничего
с ними не сделаем...
Эвдем махнул рукой и, сопровождаемый угрюмыми охранниками, вышел из мастерской.
Демарх замешкался, не зная, как ему поступить. Шагнул было вперед, потом одумавшись
- назад... Он не сделал даже попытки защититься, когда Кабир, поднял выроненный Ладом
меч и по самую рукоять вонзил острое лезвие в его грудь.
- Вот тебе, жалкий изменник! - прокричал носильщик. - Получай свое!
Демарх пошатнулся, прислонился спиной к стене и, не переставая глядеть на Кабира, стал
медленно сползать на пол. Дотронувшись ладонью до груди, он ощутил липкое тепло и
развязал слабеющими пальцами пояс, чтобы легче было дышать. Мешочек с золотыми
монетами Луция, звякнув, упал к его ногам.
- А вот и деньги, которые он получил за свое предательство! - развязав мешочек,
показал всем его содержимое Кабир.
- Нет... - деревенеющими губами возразил Демарх. - Это золото мне дали, чтобы я
нанял убийц... и они убили Аристоника... Но я отдаю его на оружие... которое поможет вам...
Я не...
Голова Демарха упала на грудь, и он медленно повалился на усеянный мраморной
крошкой пол.
Взяв из рук Кабира мешочек, Аристоник несколько секунд разглядывал его, наконец,
глухо проронил:
- Быть может, мы лишили жизни того, кто только что спас наше государство Солнца. -
Он поднял глаза на притихших заговорщиков, нашел Артемидора: - Узнай, где жил этот
несчастный, и немедленно вывези его семью в безопасное место. И используй все свои связи,
чтобы вызволить Эвбулида и перевести его во дворец.
- А может, мне пойти на службу к царю? - предложил Прот.
Аристоник бросил на него уничтожающий взгляд и сказал:
- А ты, раб, державший у себя после собственного освобождения рабов, слишком долго
ехал к нам, чтобы предупредить об опасности. Иначе бы тебе давно стало известно, что мой
брат не допускает к себе пергамцев. И знай, если его завещание уйдет в Рим, тебе не будет
места в нашем государстве Солнца!
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1. Дорога в Аид
Получив приказ от Эвдема, Протасий без промедления принялся исполнять его. Он погнал
пленников в ближайшую кузницу и там, показав кузнецу - пожилому вольноотпущеннику -
драхму, попросил срочно поставить на лоб каждому по клейму.
- Срочно не получится! - узнав, чьи это рабы, покачал головой кузнец. - У меня нет
готового клейма с именем твоего господина, который так любит римлян!
- Тогда ставь любое! - пропуская мимо ушей угрозу, зазвучавшую в голосе кузнеца,
разрешил евнух и, по своему обыкновению хихикнув, подмигнул: - Все равно им отсюда
прямая дорога в Аид!
- Куда? - не понял вольноотпущенник.
- В Аид! - охотно повторил Протасий. - Одного я погоню из твоей кузницы на пытку,
а другого - в серебряный рудник!
- За что он вас так? - не обращая внимания на евнуха, Сочувственно обратился к
пленникам кузнец.
- За встречу с Аристоником! - через силу усмехнулся Эвбулид.
Лад своим невозмутимым голосом подтвердил:
- И за то, что нам по душе пришелся бог, который ездит на конях по небу и дарит людям
свет. Как там его, Эвбулид?
- Гелиос! - подсказал грек.
Кузнец сразу изменился в лице и дал знак своему подручному как следует раздуть пламя в
горне.
Когда оно загудело так, что стоящий у входа евнух и охранники не могли расслышать ни
слова, спросил:
- Неужели они захватили и Аристоника?!
- Нет! - быстро ответил Эвбулид. - Пока только нас. Но Пергам в опасности. Иди
скорее к купцу Артемидору и скажи ему, куда гонят меня и Лада!
- Эй! - заволновался Протасий, прикрываясь пухлой рукой от доходившего до него
жара. - О чем вы там шепчетесь? Я же сказал, ставь им первое попавшееся клеймо, да поживее
- мне некогда!
- Шел бы ты лучше отсюда! - доставая из горна щипцы, посоветовал
вольноотпущенник. - Нет у меня такого клейма!
- Что? - не понял Протасий.
- А то, что я не стану клеймить этих рабов! - закричал кузнец. - Тебя могу! -
пообещал он, размахивая добела раскаленными щипцами перед лицом отпрянувшего евнуха. -
И господина твоего, эту римскую подстилку, тоже! Бесплатно!
- Да я тебя за такие слова... - продолжая пятиться, пропищал Протасий и закричал,
оказавшись на пороге: - Охрана, взять этого негодяя!
Но наемные воины, всегда преданные и исполнительные, на этот раз не изъявили ни
малейшего желания выполнять приказ евнуха.
Ставшие свидетелями разговора Эвдема с купцом Артемидором и этой перебранки
кузнеца с Протасием, они стояли, переминаясь с ноги на ногу. Наконец, их командир
примирительно заметил евнуху:
- Да будет тебе, Протасий, пойдем отсюда! Не видишь разве - устал человек, вот и
сболтнул сгоряча...
- Устал? Сгоряча?! - возмутился управляющий. - Это же бунт! Я б его раньше за
такие слова...
- Это тебе не раньше! Теперь Пергам совсем иной! - запальчиво выкрикнул молодой
воин с бойкими глазами.
Командир оттеснил его рукой в сторону и сказал:
- Не обижайся на Зоила, Протасий. Он недавно в моем отряде. Мастерскую его отца за
долги римскому ростовщику описали астиномы, и таких у меня не меньше половины.
- Лучше бы я стал простым носильщиком, чем попал в твой отряд! - не унимался
молодой воин. - Что толку теперь служить в наемном войске, когда нас перестали считать за
людей! Раньше каждому воину давали поместье - по сто плетров необработанной земли и по
десять плетров виноградников! А тем, кто пролил свою кровь, даровалась ателия ! Теперь же
отбирают последнее и наказывают, словно раба, плетьми! За что ж нам тогда проливать свою
кровь и кровь наших братьев?!
- Зоил! - прикрикнул на воина командир и развел руками перед ошеломленным
Протасием. - Ну что мне прикажешь делать, если это действительно так? Никогда в Пергаме
так не унижали и не обделяли наемников, как сейчас, да и сам Пергам за последний год
действительно не узнать. Раньше хоть одна чернь поднимала голову, а сейчас уже и купечество
с ремесленниками готовы к открытому бунту. Волнуется даже армия! С каждым днем мне все
больше кажется, что наше царство переворачивается кверх ногами. И я вместе со всеми...
Пойдем лучше в другую кузницу! - предложил он. - А то мы сейчас и не такое услышим...
Но и в другой, и третьей кузнице пергамцы, словно сговорившись, отказывались клеймить
беглых рабов Эвдема. Тогда Протасий разделил отряд на две части и, приказав командиру
доставить под охраной Лада во дворец вельможи, сам - с большей половиной повел Эвбулида
на рудник.
Место, где добывали серебро для звонких пергамских монет, женских украшений и
прекрасной дворцовой посуды, оказалось огромным подземным городом.
Темные штольни, словно следы оспы, избороздили бескрайнее - насколько хватало
взгляда у Эвбулида - пространство. На многие десятки стадиев уходил этот рудник в стороны
и наверх, в горы. И из каждой такой штольни то и дело выползали рабы с корзинами и
плетенными из кожи мешками.
Эвбулид вздрогнул, увидев, что вместо одной такой корзины с кусками руды наверх
вытащили мертвое тело.
У дальней штольни началось какое-то движение.
Прищурившись, чтобы лучше видеть, Эвбулид различил выползшего из-под земли раба, к
которому бежали надсмотрщики. Что стало дальше с несчастным, он так и не узнал. Протасий,
проведя его по узкой тропинке между острых глыб, остановился у небольшого домика на самом
краю обрыва.
Дверь открылась. Из домика, потягиваясь со сна, вышел неприветливый перс с черной
неряшливой бородой.
- Еще одного привел? - зевая, спросил он.
- Да, Эвдем велел мне сдать его тебе в аренду! - подтолкнул грека вперед Протасий.
Перс подошел к Эвбулиду, вяло потрогал его руки, потрепал за шею и снова зевнул:
- За такого дам в день полобола!
- Полобола?! - возмутился евнух. - Да он же проживет у тебя не больше полумесяца.
Что мне, прикажешь нести своему господину жалкую драхму?!
- Полдрахмы, - возразил перс, заглядывая в рот Эвбулиду. - Он не протянет у меня и
недели!
- Тем более! Уж лучше бы я убил его по дороге, чем тащиться сюда!..
- Ну, хорошо! - махнул рукой перс и протянул Протасию родосскую драхму. - Больше
разговоров... Деньги можешь взять вперед.
Эвбулид взглянул на перса, на Протасия, потом на мелкую серебряную монету, в которую
только что оценили его жизнь и вздрогнул, услышав вежливый отказ евнуха.
- Оставь эту драхму себе! - предложил Протасий персу. - Пусть кузнец, который
будет заковывать этого Афинея, поставит ему на лоб клеймо.
- А это еще зачем? - удивился перс. - С клеймом ему подыхать под землей или без -
какая разница?
- Он - беглый раб, и таков приказ моего господина! - убежденно ответил Протасий.
Перс недоуменно хмыкнул и повел Эвбулида к домику с дымящейся трубой.
Евнух засеменил следом за ними.
В кузнице знакомо гудел горн, обнаженные рабы выковывали на наковальне грубые,
тяжелые оковы.
Перс что-то сказал на ухо кузнецу. Тот удивленно оглянулся на Протасия, на Эвбулида.
Затем взял из кучи готовых оков колодки, соединенные цепью так, что в них можно идти
только шагом, и закрепил их на ногах Эвбулида. Потом сковал его руки наручниками. И
наконец, приступил к тому, чего больше всего боялся грек. Кузнец, отчаянно ругаясь, достал со
дна корзины с железным хламом толстую пластинку, захватил ее клещами и, сунув в огонь
горна, стал дожидаться, когда она как следует раскалится.
Эвбулид расширенными от ужаса глазами следил за каждым его движением.
- Ну, ну! - словно норовистую лошадь, стал успокаивать его кузнец, вынув пластинку и
делая шаг к Эвбулиду.
- Нет! - закричал он, пытаясь бежать. - Не хочу! Не надо!!
Но крепкие руки подмастерьев обхватили его и удержали на месте.
Кто-то, взяв его за волосы, запрокинул голову. Кузнец приблизил дохнувшую в глаза
огнем пластинку к лицу грека.
- Хорошо держите? - спросил он, и в тот же миг страшная боль пронзила Эвбулида. Он
закричал, забился. Но подмастерья все так же крепко держали его.
- Еще немного, еще, - затуманившимся сознанием слышал он голос кузнеца. - Ну вот
и все!
Кто-то из рабов подбадривающе похлопал его по плечу. Кто-то засыпал место ожога
золой.
Боль была нестерпимой, казалось, на воздухе, где было немного прохладней, она утихнет.
Эвбулид рванулся к выходу, но перс придержал его.
- Ишь, как не терпится ему работать! - усмехнулся он и повернул грека
обезображенным лицом к Протасию. - Покажись лучше сначала своему господину, пусть он
оценит работу. Все-таки за нее заплачена целая драхма!
С любопытством наблюдавший до этого за всем происходящим евнух, склоняя голову то
на один бок, то на другой, словно любуясь статуей или картиной, удовлетворенно прочитал,
разглядывая лоб Эвбулида:
- "Эхей: феуго" - держи меня, я убегаю! - ловко придумано!
- Как будто он может сбежать отсюда! - усмехнулся перс и укоризненно посмотрел на
кузнеца: - Что, не мог другой, более подходящей отыскать?
- Хорошо, хоть такая отыскалась! - огрызнулся кузнец и, прежде чем застучать
молотком по подставленной подмастерьями заготовке будущей колодки, добавил: - Надеялся,
хоть на руднике не придется людям лбы жечь...
- Но-но! - прикрикнул перс. - Поговори еще! Мигом самому такое клеймо поставлю и
загоню в штольню!
Протасий, выйдя из кузницы, со вздохом пожаловался персу:
- Пергам сходит с ума! Я думал, что хоть у тебя на руднике поспокойнее...
- Что у меня! - в сердцах махнул рукой перс. - Каждый день сюда гонят тех, кто
заподозрен в бунте. Эти мерзавцы, не в пример прежним, так и норовят высунуть свои головы
из-под земли, и моим надсмотрщикам становится все труднее заталкивать их обратно! Твой,
надеюсь, не из таких? - оглянулся он на Эвбулида.
- Нет! - поспешил заверить Протасий. - К тому же теперь он не протянет и трех дней!
- Протянет! - Перс приказал подбежавшему надсмотрщику немедленно спустить
нового раба в штольню и, положив руку на плечо евнуха, сказал: - А не протянет, так не беда.
Теперь что ни день, ко мне ведут по несколько десятков, а то и сотен рабов. Что у вас там в
Пергаме, действительно, все посходили с ума?
И он кивнул на дорогу, по которой вооруженные воины вели длинную вереницу рабов,
судя по одежде, вчера еще свободных пергамцев - обитателей бедняцких кварталов.
2. "Кто из нас начальник кинжала?!"
Узнав от прибежавшего кузнеца, что эллина отправили на серебряный рудник, а его
могучего товарища повели на пытку к Эвдему, Артемидор немедленно закрыл лавку и
задумался.
"Значит, Эвбулид на руднике! - прищурился он, не утруждая себя мыслями о сколоте. -
Место не самое подходящее, чтобы его легко было вызволить. Но все же более податливое, чем
подвалы Эвдема! Хоть эти серебряные рудники и похожи на подземное царство без выхода, но,
подобно Зевсу, который составил исключение некоторым смертным, сделает исключение для
Эвбулида и Аттал. Стоит мне намекнуть начальнику кинжала Никодиму, что царю угрожает
опасность, а единственный человек, который знает, от кого она исходит, заживо гниет в
штольне рудника, и..."
Артемидор вскочил и взволнованно заходил по лавке.
"Нет, - покачал он головой. - Прежде чем идти к Атталу за разрешением освободить
раба, Никодим потребует доказательств, и мне придется показать ему Прота. А это ненадежный
человек! За золото римлянина он уже предал однажды Пергам, почему бы ему не сделать этого
снова, выдав меня, всех нас, Аристоника... Аристоника!! - вдруг осенило купца. - Вот кто
должен поведать царю об опасности! Кому как не брату больше всех поверит Аттал?
Аристоник скажет ему про Эвбулида и завещание. Грек опознает Пропорция. Тогда Аттал,
опасаясь новых шпионов, безусловно вышлет из Пергама всех римлян, помирится с братом и в
знак благодарности снова разрешит ему жить во дворце. А это значит, что мои друзья купцы и
ремесленники смогут больше не опасаться конкуренции Рима и, как знать, может, еще более
страшного для нас государства Солнца!"
Артемидор не сомневался в добрых намерениях Аристоника и был уверен, что он
выпросит у брата всяких поблажек для народа: уменьшения налогов, бесплатной выдачи хлеба,
быть может, даже освободит одну или две тысячи рабов. Но он знал, что последнее слово будет
за ними: при живом царе рабы и беднота никогда полностью не сравняются с богатыми, и
Пергам не станет Тапробаной, на которую они вынуждены были скрепя сердце соглашаться,
чтобы вместе с чернью избавиться от общего врага. Но пока речь шла об освобождении
одного-единственного раба - Эвбулида и встрече Аттала с Аристоником.
"Для этого мне надо только упросить Никодима изменить маршрут царя, которым тот
всегда возвращается во дворец после своих посещений мавзолея матери. Дело не столь и
безнадежное: ровно через неделю день поминовения несчастной Стратоники, а начальник
кинжала уже должен мне целых два таланта!"
Остановившись на этом, Артемидор вышел из лавки и быстрым шагом направился ко
дворцу Аттала.
- Мне начальника кинжала! - задыхаясь, потребовал он у рослого охранника, неохотно
открывшего тяжелую, обитую бронзой дверь.
- Его нет и сегодня не будет! - послышалось в ответ.
- А завтра? - успел крикнуть Артемидор, видя, что дверь закрывается прямо перед его
носом.
- И завтра, и послезавтра!
Купец бросил охраннику статер, тот ловко поймал его на лету и уже дружелюбней сказал:
- Если он срочно нужен тебе, то поищи его на обычном маршруте базилевса от дворца к
мавзолею.
Следуя совету, Артемидор нанял носильщиков и направился за город.
У одной из богатых харчевен он увидел царских охранников, велел носильщикам
опустить его на землю и, едва вошел в наполненное сладостными звуками арфы помещение,
как сразу увидел Никодима.
Начальник кинжала сидел перед столиком с большим кувшином вина и о чем-то
сосредоточенно думал.
- Не помешаю? - спросил купец, подсаживаясь рядом с ним.
- Артемидор! - обрадовался Никодим. - Какими судьбами? Давненько тебя не было
видно. Надеюсь, ты нашел меня здесь не для того, чтобы напомнить о долге? - неожиданно
нахмурился он.
- Конечно же, нет! - засмеялся Артемидор и, наклонившись к самому уху начальника
кинжала, многозначительно добавил: - А о тех двух талантах, что ты задолжал мне, я с
удовольствием забуду, если...
- Если? - недоверчиво покосился Никодим.
- Если ты выполнишь одну мою просьбу.
- Просьбу? Одну? - уточнил начальник кинжала.
- Да, и совсем пустячную! Для тебя конечно...
- Слушаю! - приосанился Никодим.
- Через неделю - день поминовения матери нашего царя, - начал издалека Артемидор.
- Так.
- Наш обожаемый Аттал, конечно же, отправится почтить горестным молчанием
великолепный мавзолей, построенный по его гениальному проекту...
- Так!
- И будет возвращаться во дворец своей обычной дорогой...
- Та-ак!..
- А нельзя ли сделать, чтобы он слегка изменил свой маршрут и ненадолго остановился в
моей лавке?
- Что?! - вскричал Никодим, но, увидев, что на него с удивлением уставились
привлеченные шумом посетители, зашипел на ухо Артемидору: - Ты с ума сошел... Пергам
беременен бунтом! Повсюду чернь открыто выражает недовольство, убивает вельмож, римских
ростовщиков, даже моих воинов! Я тут ломаю голову, чтобы сделать эту поездку безопасной
для царя, показываю его личной охране, где ей стоять в засаде, а где, в случае надобности,
применять оружие без предупреждения, а ты... Зачем тебе это надо? За два таланта я готов
организовать встречу с Атталом прямо во дворце!
- Понимаешь, дорогой Никодим, - быстро смекнув, как поступать дальше, умоляюще
заглянул в глаза начальнику кинжала купец. - Дела в моей лавке идут все хуже и хуже!
- В твоей лавке?!
- Представь себе, именно в моей! Пергамцы обнищали до того, что в состоянии покупать
лишь глиняные горшки и кувшины, а ты ведь знаешь какой дорогой у меня товар! Те, у кого
есть деньги, зарыли их поглубже, опасаясь Рима.
- Но при чем здесь Аттал? - недоуменно спросил начальник кинжала.
- А при том, - многозначительно поднял палец Артемидор. - Что, если у меня в лавке
погостит сам царь, мои дела сразу пойдут в гору. Ты знаешь, до чего богобоязненны пергамцы
и как они любят и чтут своих царей. Весть о том, что они смогут стать обладателями вазы или
чаши, которую видел, а может, даже держал в руках сам базилевс, мигом облетит весь Пергам!
Не то что купцы и ремесленники - последние бедняки, собрав все, что имеют, помчатся ко
мне. Ну, а у меня полны запасники непроданных ваз и чаш! - хитро подмигнул Никодиму
Артемидор.
- Ловко придумано! - похвалил начальник кинжала. - Но какая мне с того будет
выгода?
- Два таланта... - напомнил купец.
- И все?
"Да пропади оно пропадом!" - ругнулся про себя Артемидор, думая о том, что если
римляне завладеют Пергамом, то ему и этого не достанется, и вслух сказал:
- И двадцать пять процентов от всей моей выручки.
- Что ты сказал? - сделал вид, что не расслышал купца, Никодим. - Тридцать пять?
- Да, грабитель! - кивнув, чуть слышно прошептал Артемидор.
- Ну вот, так-то оно лучше... - вальяжно откинувшись, заметил начальник кинжала и
наморщил лоб: - Но что я скажу базилевсу и его лекарю?
- Лекарю? - удивленно приподнял брови Артемидор. - При чем тут лекарь?
- О-о, - протянул Никодим. - Сразу видно, что ты давно не был во дворце! Этот
лекарь, вылечив Аттала, приобрел над ним такую власть, что стал и его другом, и советником, и
правой рукой. Даже меня он оттеснил на второй план!
- Даже тебя? - притворно возмутился купец.
- Аттал и до этого не особенно церемонился со своими начальниками кинжала! -
приняв сочувствие Артемидора за чистую монету, пожаловался Никодим. - За пять лет своего
правления он сменил пятерых, и лишь одному удалось ускользнуть от услуг его палача!
- Да, Эвдем чудом избежал смерти на пиру, когда царь разом расправился со всеми
советниками прежнего Аттала, - подтвердил Артемидор. - А ведь Эвдем свой род ведет от
прямых потомков Дария, и, говорят, в его жилах царской крови не меньше, чем в жилах нашего
Филометора, и она более высокой пробы...
- И тем не менее, Аттал с позором прогнал даже его! - стукнул кулаком по столу
Никодим. - Что же тогда остается ожидать мне за изменение маршрута, на которое ты
толкаешь меня из-за каких-то пятидесяти процентов прибыли?
- Но мне нужно будет поделиться и с этим лекарем! - торопливо перебил его
Артемидор, опасаясь, что так тот дойдет и до ста процентов. - Сколько ему предложить?
Мину? Две? Пять?
Начальник кинжала отрицательно покачал головой.
- Талант?!
- Этот лекарь не берет денег! - отрезал Никодим.
- Значит, золото? Драгоценные камни?
Начальник кинжала вновь покачал головой:
- Его интересуют только старинные рецепты и неизвестные ему рукописи и папирусы по
медицине. Но, между нами говоря, - приблизился он вплотную к Артемидору, - мне сдается,
что для него нет ни одной неведомой рукописи в мире!
- Что же тогда делать? - огорчился купец. - Старинных рецептов и папирусов у меня
нет. Можно, конечно, достать такие, каких он и в глаза не видел, но на это нужно время, а у нас
с тобой нет ни одного лишнего дня.
- Еще бы ты мог заинтересовать его, если б прожил лет сто пятьдесят или, на худой
конец, хотя бы сто! - усмехнулся начальник кинжала.
- Сто лет? - переспросил купец и, увидев в ответ кивок, ошеломленно пробормотал: -
А он случайно не сумасшедший?
- Он более чем сумасшедший! - убежденно проговорил Никодим. - Представь себе: он
пытается убедить всех, что каждый человек может прожить столько. И теперь во дворце все
только и делают вид, что колют дрова и улыбаются друг другу!
- Колют дрова?!
- Так называется его любимое упражнение! Веришь, мне от этого лекаря просто житья
не стало! Он дал слово, что я тоже проживу до ста лет, и заставляет меня сдерживать его!
Каково, а? Мне сдерживать его слово! Лучше бы он сказал об этом палачу, когда тот по приказу
Аттала поведет меня когда-нибудь на плаху. Или сам приказал казнить, вместо того ч
...Закладка в соц.сетях
