Жанр: История
Химера ПОХИЩЕНИЕ РУСИ ИСТОРИЧЕСКОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ
... не имел, да и иметь не мог по той простой
причине, что само оно находилось еще в зародышевом состоянии, а уж
"гетманов" вплоть до Богдана Хмельницкого и подавно не имело. Так,
что все "вековечные вольности", с таким тщанием перечисленные в
универсале - обычная дезинформация, понадобившаяся Хмельницкому
всего лишь для вымогательств у Русского правительства привилегий
казачьей старшине.
Д.И. Яворницкий это, конечно, знает, как и то, что "грамота"
Стефана Батория на пожалование запорожцам "означенных земель и
городов" - явление виртуальное и не упоминается ни в одном из
источников данной эпохи. До нас ее текст дошел лишь через универсал
Хмельницкого, лживость которого сам же Яворницкий столь очевидно
показал. И тем не менее, в силу врожденных изъянов украинского
мышления, он усердно демонстрирует, что не только знает, но и верит
в реальность существования "вековечных прав, вольностей и
привилегий" запорожцев и малороссов под польским ярмом, а потому
на протяжении всех трех томов своей объемной "Истории" рассуждает
о них как вполне установленном историческом факте.
Вот это и называется: сознательно преодолевать сознание и
при этом не сознавать, что занимаешься самогипнозом.
Понятно, что постоянно прибегая к самогипнозу легко убедить
себя, но главная цель "украинца" - убедить других. Для этого
используется иной способ "интеллектуального творчества", суть
которого кратко можно выразить так: ЗНАТЬ, НЕ ЗНАЯ.
Прием это важен прежде всего для построения "украинской
историографии", которая, несмотря на обилие трудов и авторов, до сих
пор не может обрести статус серьезной научной дисциплины из-за
банального препятствия - наличия огромного числа подлинных
исторических документов как раз тех эпох, куда она произвольно
внедрила "украинцев", вопреки совершенно очевидным свидетельствам
первоисточников, ни разу их не упоминающих ни в Киевской Руси, ни в
Великом княжестве Литовском, ни в Речи Посполитой, ни в
Малороссии, - итак вплоть до XIX века, когда первые из них робко
заявили о себе в мизерных по численности антиправительственных
кружках. (Этот вопиющий "пробел" исторических документов ставит
перед украинским историком как-будто неразрешимую проблему и
лишь благодаря наличию в его "научном арсенале" выше
поименованного метода, он успешно ее преодолевает, легко изменяя
прошлое в нужном для себя направлении. Конкретные технологии
данной операции блестяще описаны в романе Дж. Оруэлла "1984", где
правящая Партия стояла перед той же проблемой - необходимостью
постоянной переделки прошлого, для чего и выработала целый арсенал
средств его фильтрации и подчистки. Все виды литературы и
подлинных свидетельств ушедших времен: газеты, книги, журналы,
брошюры, плакаты, листовки, фильмы, фонограммы, карикатуры,
фотографии, ежедневно и ежечасно видоизменялись в соответствии с
нуждами текущего момента. Прошлое подгонялось под настоящее и
документально можно было подтвердить все, что угодно. История, как
старый пергамент, выскабливалась начисто и писалась заново - столько
раз, сколько нужно. И не было никакого способа доказать потом
подделку.
Над этим работал огромный отдел Министерства правды
(миниправа), снабженный специальными типографиями, теле- и
фотостудиями, десятками тысяч вышколенных сотрудников, артистами,
гримерами, подражателями любых голосов. Это-то миниправ и
определял какую часть прошлого надо сохранить, какую
фальсифицировать, какую уничтожить без остатка.
Конечно, "украинцам" пока еще далеко до столь отлаженной
системы интеллектуального надувательства: "дэржава" толком не
устоялась, раздираема противоречиями, да и правящая в Малороссии
украинская партия не настолько упрочила свою власть, чтобы
превратить подвластное ей население в нерассуждающее быдло,
которому можно навязать любой бред. Сказывается также нехватка
квалифицированных кадров, технологическая отсталость, природное
скудоумие украинских "академиков" и "профессоров". В общем,
создание самостийнического аналога министерства правды - еще
впереди. Пока же работа ведется по старинке, на базе уже сложившейся
традиции исторических фальсификаций, когда приходится знать, не
зная.) Выше мы описали как пользовался этим приемом Н.И.
Костомаров. За истекшие сто лет украинская историография
существенно его усовершенствовала, прежде всего в сторону еще
большего цинизма и бесстыдства и стала пользоваться им уже
совершенно открыто.
Вот передо мной один из последних украинских бестселлеров,
книга "историка и политолога" Ореста Субтельного: "Украина.
История". Вышедшая в Канаде в 1988 г., в "самостийной" она
выдержала три (!) издания в переводе на украинский, а затем еще и на
Русский (для тех, как сказано в аннотации, "кто недостаточно активно
владеет украинским языком", но жаждет "глубже проникнуться
чувством украинского национального самосознания").
Читать этот толстенный (736 стр.) фолиант "многовековой
истории Украины" все-равно что смотреть телепередачу "Вокруг
смеха". С типично украинской "ученостью" автор весь материал подает
таким образом, что трудно понять: шутит он или издевается над
читателем, ибо при освещении любой проблемы умудряется
одновременно все по ней знать и при этом беспрерывно забывать, что
он это только что знал.
Вот, например, образчик его "научных изысканий" по истории
Червоной Руси: "На протяжении ста лет после падения Киева
(разоренного татарами в 1240 г. - С.Р.) Галицко-Волынское княжество
служило опорой украинской государственности". (Априори примем на
веру определение "украинский".). "Жители этих земель - украинцы".
(Поверим и в это, следуя авторской логике: "украинский" - "Украина"
- "украинцы"...). Но что это? В украинской теме вдруг резкий
диссонанс: "их тогда называли русины". (Стоп! Почему "русины", а не
"украинцы"? Что вообще означает термин "русины"?...). Наш
"политолог", как в рот воды набрал, и ничто же сумняшеся бубнит
дальше: Польша оккупировала в 1366 г. Галицию: "польские завоевания
в Украине были огромны" - и тут же очередной ляпсус: "Казимир
(польский король. -С.Р.) называл Галичину не иначе как "королевством
Русским". (Да? А почему не "украинским"?). "Официальное хождение
... имел и "русский язык", равно как и своя "русская монета"... К
середине XV в. Галичина была превращена в ... Русское воеводство".
(Господи! Да куда же подевались "Украина" и "украинцы" только что
"открытые" О. Субтельным на данной территории как раз в эту эпоху?
И почему поляки все "украинское" зловредно переименовывают в
"русское"?.. Надо же как-то объяснить читателю этот странный
парадокс? Ни-ни. Наш юморист молчит и как ни в чем не бывало
продолжает дальше тешить публику своими фантастическими
байками).
Одновременно с поляками "вступили в украинские земли" и
литовцы. Так состоялось "присоединение Украины к Литве". (Снова
наблюдаем знакомый смысловой ряд: "украинский" - "Украина" -
"украинцы"...). Однако и литовцы проявляют такое же упрямое
неприятие всего "украинского", представляя "свои завоевания как
миссию "по собиранию земли Русской". Более того, словно издеваясь
над украинскими потугами О. Субтельного, официальным языком
образовавшегося Великого княжества Литовского объявляют опять же
... "русский"! Здесь уже нервы нашего "историка и политолога" не
выдерживают и он с возмущением поясняет в скобках "т.е. украинскобелорусский".
Двигаемся дальше по сконструированной им "многовековой
истории Украины". И в XIX в. в ней абсолютно ничего не меняется: все
та же загадочная мимикрия "украинцев" под "русских" при отсутствии
каких-либо объяснений этого странного феномена со стороны автора.
19 апреля 1848г. львовское духовенство обращается к
австрийскому императору Фердинанду I с петицией. Вначале
составители ее расписывают "былую славу средневекового Галицкого
княжества, последующее порабощение его поляками, особо
подчеркивая тот факт, что население края "принадлежит к великой
русской нации ... и все говорят на одном языке". Естественно
предположить, что этот "один язык" - Русский, раз уж речь идет о
представителях "русской нации". Ничуть не бывало! Их требования в
изложении О. Субтельного таковы: "ввести украинский язык в школах и
административных учреждениях, обеспечить украинцам доступ к
административным должностям" и т.д. и т.п., все сплошь и рядом
"украинское". А через две недели "во Львове была образована
"Головная Руська "Рада" - первая украинская политическая
организация"...
Два десятилетия спустя - та же картина. О. Субтельный
цитирует львовскую газету "Слово": "Мы не можем далее отделять себя
китайской стеной от наших братьев и отвергать языковые,
литературные, религиозные и этнические связи, соединяющие нас со
всем русским миром. Мы больше не русины 1848 г., мы настоящие
русские". Инициаторы обращения создают в 1870 г. "политическую
организация - Русскую Раду, которая, по их заявлению, была прямой
продолжательницей "Головної Руської Ради" 1848 г. и претендовала на
роль единственного представителя всех украинцев Галичины"...
Что можно понять во всей этой белиберде, когда один и тот же
народ является нашим взорам то в образе Русских, то их непримиримых
конкурентов - "украинцев"? По-моему только одно: если бы в мозгах
украинского "политолога" присутствовала хотя бы самая элементарная
логика, он неминуемо должен был бы разъяснить столь вопиющее
противоречие между им же самим цитируемыми источниками и им же
самим сочиненной "концепцией". И не делает он этого лишь потому,
что знает: "История" его адресована столь же украинизированному
читателю, готовому во имя самостийной "нэньки" кастрировать свои
мыслительные способности до такой степени, что они услужливо
готовы ЗНАТЬ, НЕ ЗНАЯ.
Именно этим циничным расчетом на то, что "свои" правильно
истолкуют любую авторскую несуразицу, можно объяснить рождение
таких, например, перлов: "трагичной была судьба галицких украинцев,
оказавшихся под российской оккупацией (речь идет о 1915 г. - С.Р.).
Царское правительство сразу же недвусмысленно дало понять, что оно
вовсе не считает Восточную Галицию новым или тем более временным
приобретением. Наоборот, эта территория упоминалась теперь не иначе
как "древняя русская земля", которая наконец "навеки воссоединилась
с матушкой-Россией". Развернулась хлопотливая деятельность по
материализации мифа о "русском характере Галичины"(34).
Развязно-ехидный тон автора особо должен подчеркнуть
"нелепость" подобных притязаний. Однако, разве в цитируемых им
самим документах говорится не о том же самом? Что с древнейших
времен Галиция является "русской землей", а население ее -
"русскими". Ведь вот же и в 1870 году оно самоопределяет себя, свой
язык и создаваемые организации не иначе, как Русские! А не
"украинские", как того хотелось бы О. Субтельному. Над кем же и чем
иронизирует автор? Не над собой ли? Или его дурацкое хихиканье -
следствие нервного перенапряжения? Ведь придуманная им
"концепция" столь мудрёна, что он и сам уже путается где в ней
правда, а где - ложь.
Но таков удел каждого "украинца". Его восприятие реальности
основано на двоемыслии - патологической способности одновременно
держаться двух противоположных точек зрения, понимая, что одна
исключает другую и все-таки быть убежденным в обоих.
По определению Дж. Оруэлла, ДВОЕМЫСЛИЕ - это
грандиозная система умственного надувательства. Двоемыслие - это
управляемое безумие, тем не менее этот процесс должен быть
сознательным, иначе его не осуществить успешно, но одновременно и
бессознательным, иначе возникает ощущение лжи, а, значит, и вины.
ДВОЕМЫСЛИЕ - становой хребет не только украинской
идеологии, но и практики, осуществляемой по ее рецептам. Говорить
заведомую ложь - и одновременно в нее верить. Забыть любой факт,
ставший неудобным - и извлечь его из забвения, едва он опять
понадобился. Отрицать существование объективной реальности - и
учитывать реальность, которую отрицаешь. Все эти методы
использовались для создания украинской доктрины, а сегодня -
построения самостийной "дэржавы". Только благодаря двоемыслию
"украинцам" удалось изменить прошлое, по крайней мере в своем
воображении, и, основываясь на этом воображаемом прошлом,
приступить к строительству собственного "сувэрэнного" бандустана.
Тот же О. Субтельный демонстрирует нам виртуозное владение
этим воистину непобедимым оружием украинского интеллекта, что
придает его пухлому труду все признаки законченного "классического"
творения. Но прежде чем обратиться к конкретным случаям
применения данного приема, зададимся таким отвлеченным вопросом:
может ли некая группа людей признавать свое положение в
политическом отношении "несравненно лучшим", чем у другой группы,
если возможности ее выразить "любые политические устремления" на
практике сведены к нулю, т.е. проще говоря, отсутствуют? Конечно,
нет! - воскликнет догадливый читатель. И будет безусловно прав. Нуль
он и есть нуль: полное отсутствие прав заведомо исключает какие-либо
сравнение с бесправностью других (просто нечего сравнивать!), а уж
тем более бахвалиться "несравненно лучшим положением". Но это так
по нормальной человеческой логике, а мы имеем дело с "украинцем",
рассудок которого обладает уникальной способностью держаться
одновременно двух противоположных точек зрения в полном сознании
того, что одна исключает другую и при этом - быть убежденным сразу в
обоих.
Наш "политолог", к примеру, рассуждая об украинской жизни в
период между двумя мировыми войнами и сравнивая ее в Польше и
СССР, безапелляционно утверждает: "Несмотря на свой статус
граждан второго сорта, украинцы в Польше в политическом
отношении занимали несравненно лучшее положение, чем их братья в
СССР". Здесь же обрисовываются наиболее рельефные черты этого
"лучшего положения": польское правительство "отказывалось признать
любые (!!) политические устремления западных украинцев", будучи
убежденным, "что украинцы слишком отсталы для самоуправления, что
они вообще являются ничем иным, как "немецкой выдумкой" (забавно,
не правда ли, слышать от поляков обвинение немцев в том, что они
выдумали "украинцев". - С.Р.)". В полном согласии с данной теорией
"в 1924 г. был принят закон, запрещающий употребление украинского
языка в государственных учреждениях". При этом "украинцев
исключали из Львовского университета, закрывались украинские
кафедры", а "большинство украинских школ были преобразованы в
двуязычные учебные заведения, где преобладал польский язык". К 1931
г. "одна польская гимназия приходилась на 16 тыс. человек, а одна
украинская - на 230 тыс.". Если все это - признаки "несравненно
лучшего положения", то трудно даже вообразить, что же творилось в
это время с "украинцами" в СССР. Читаем О. Субтельного:
Украина "стала четко определенным национальным
территориальным целым, с собственным административным центром и
аппаратом". Таким образом, "украинцы наконец-то обрели
территориально-административные рамки, соответствующие их
национальному естеству". К этому следует добавить, что в угоду
самостийникам захватившие Россию коммунисты одним махом
записали в "украинцы" 30 млн. Русских людей, юридически закрепив
это в качестве их "национальности"! О чем скромно умалчивает О.
Субтельный, хотя и признает, что "1920-е годы стали периодом ...
возрождения национального самосознания, духовного подъема,
настоящим золотым веком украинцев(!!), периодом невиданного
подъема (!) украинской культуры". К 1929 г. "свыше 80%
общеобразовательных школ, 55% школ ФЗО и 30% вузов вели обучение
на украинском языке. Свыше 97% (!!!) детей-украинцев обучалось на
родном языке". К 1931 г. "90% газет и 85% журналов выходили на
украинском" А к 1940 г. "Украина (которая по уровню производства
приблизительно сравнялась с Францией) стала одной из наиболее
развитых промышленных стран Европы". (Конечно, в 30-е годы тов.
Сталин несколько притормозил триумфальное шествие "украинизации"
(а еще были голод, коллективизация, репрессии), но украинские заводы,
фабрики, школы, издательства, академии, университеты,
административный аппарат и венчающая все это "Украинская ССР"
остались в неприкосновенности и, между прочим, сегодня именно в ее
сталинских границах "украинцы" правят бал, под руководством как раз
тех "национальных кадров", которые и были выпестованы в столь
ненавистной для них "Советской империи".) Впрочем, О. Субтельный
не подвергает сомнению головокружительных украинских достижений
в предвоенном СССР, но и не отказывается от утверждения, что
"украинцы в Польше занимали несравненно лучшее положение", чем их
"советские братья". А все дело в том, что "при всех
дискриминационных чертах своей политики Польша все же была
государством, основанным на конституционных принципах (?!)". (Повидимому,
превращение: "украинцев" в "граждан второго сорта" в
глазах О. Субтельного нисколько не уменьшает величественной
красоты этих самых "принципов") и он охотно делится с читателем
имеющейся информацией о конкретном их воплощении в жизнь
именно по отношению к "украинцам":
В сентябре 1930 г. " крупные подразделения кавалерии и
полиции обрушились на украинские села, начав кампанию так
называемой пацификации (умиротворения)". "Армейские части заняв
около 800 сел, громили украинские клубы и читальни, отбирали
имущество и продукты, избивали всех, кто пытался протестовать. Было
арестовано около 2 тыс. украинцев, в основном гимназистов, студентов
и молодых крестьян, почти треть из них попала в тюрьму на
продолжительные сроки. Украинских кандидатов в депутаты сейма
посадили под домашний арест, не дав им принять участие в
проходивших в это время выборах, выборщиков-украинцев
запугиванием принуждали голосовать за польских кандидатов".
Далее польское правительство "отменило самоуправление в
селах и передало их под контроль польских чиновников. В 1934 г. в
Березе Картузской был устроен концентрационный лагерь, где
находилось около 2 тыс. политических заключенных, в основном
украинцев". "Польская молодежь, организованная в полувоенные
вооруженные формирования часто ... терроризировала украинцев. В
1938 г. наводившая на всех ужас пограничная жандармерия провела
"минипацификацию" на украинских землях вдоль границы с СССР".
Итак, "погромы", "избиения", "тюрьмы", "террор",
"концлагерь" и "всеобщий ужас" - как раз тот ряд понятий, который
характеризует "государство, основанное на конституционных
принципах", где "украинцам жилось несравненно лучше, чем их
советским братьям". Поэтому О. Субтельный глубоко скорбит о том,
что "развал Польши в начале войны (сентябрь 1939. -С.Р.) привел ко
включению западно-украинских земель в сферу куда более
жесткого(?!) режима", изоляции "от европейских политических и
культурных ценностей"(35) (вероятно, все тех же "тюрем" "террора"
"погромов" и "ужаса")...
Читаешь и диву даешься: неужели выше приведенные фрагменты
могут принадлежать перу одного человека, настолько они
взаимоисключающи? И тем не менее это так, ведь мы имеем дело с
"украинцем", сознание которого непоправимо расколото и просто не в
состоянии соединять наблюдаемые факты в целостную органичную
картину мира. Эта-то расколотость сознания и есть самый верный
признак шизофрении (в переводе с латыни - шизо (или схозо)френия
как раз и означает "расщепление (раскол) мозга (сознания)"). А
двоемыслие "украинца", врожденная способность одновременно
держаться двух противоположных точек зрения, есть лишь частный
случай ее. Почему и чтение любого украинского произведения, к какой
бы сфере знаний оно не относилось, превращается в тяжелый,
изматывающий душу труд. Даже в тех случаях, когда написано оно на
чистейшем Русском языке. Литература подобного рода действует на
психику нормального человека самым угнетающим образом и,
перевернув последнюю страницу, чувствуешь себя совершенно
опустошенным. Такое состояние испытывает, наверное, психиатр после
длительного сеанса общения со своим пациентом. И. Ильин в свое
время точно заметил по поводу такого рода чтива:
"Ложь идет сплошной волной. Она преподносится тоном
непререкаемого авторитета и наигранного лицемерного пафоса,
свойственного скверным драматическим актерам. Читаешь и думаешь:
лжет! И сам знает, что лжет; и даже не скрывает своего знания... "Да,
лгу! А ты слушай и молчи! И попробуй только не согласиться! И
повторяй мою ложь за мною! Да без оговорок, без колебаний!
Уверенно! С чистосердечным убеждением! Лги искренно! Обманывай
вместе со мною с пафосом! Лицемерь с темпераментом, чтобы я,
перволжец и обер-обманщик, имел основание сделать доверчивую
физиономию!!!"...
Читаешь и чувствуешь, что начинается тихое головокружение,
сопровождаемое отвращением к лжецу и тайным презрением к самому
себе... - за молчание...
И вдруг - в этом потоке лжи и обмана, - тем же тоном, -
выговариваются целые куски фактической правды... И эта правда
выговаривается именно в составе лжи - для ее подкрепления и
удостоверения. Знаешь, что это правда (здесь и далее курсив И.
Ильина)... и начинаешь не верить и ей. Потому, что и она лжет. Она
лжет тем, что произносится тем же тоном наглого апломба, с теми же
лицемерными и аффектированными "жестами" (умственными,
нравственными и стилистическими!). Она лжет и тем, что появляется
окруженная ложью, в обманной картине и для-ради обмана ...
И вот, кто так лжет, тот теряет в самом себе чувство правды; а
перед другими людьми и перед Богом - он теряет и право на правду.
Сама правда его начинает лгать. И он сам чувствует это и сам себе не
верит. И другие ему не верят"(36).
"Украинцу", конечно, подобного рода неверие не помеха. Его
управляемое безумием мышление, выработало достаточно способов
защиты от окружающей реальности и далеко не исчерпывается
способностью к двоемыслию и самогипнозу. НЕЗНАНИЕ -СИЛА! - еще
один руководящий принцип его мыслительной деятельности,
позволяющий ему играючи преодолевать проблемы любой степени
сложности. Конкретным воплощением в жизнь данного принципа и
занимается так называемая "украинская историческая наука".
Вклад последней в формировании украинской ментальности
невозможно переоценить. Психология, мировосприятие, иерархия
общественных ценностей "украинца", его политические предпочтения,
само поведение в быту базируются прежде всего на тех идеологических
штампах, которые в течение последних полутора столетий настойчиво и
методично внедряла в его сознание самостийническая историография.
Конечно, ее методика, приемы, основные направления
исследований ничего общего с исторической наукой не имеют, ибо
"История Украины" - не наука, а нечто среднее между партийной
пропагандой и историкообразной мистификацией и в качестве таковой
не признает объективной истины в принципе, а уровень своих
"достижений" определяет заинтересованностью в ее существовании тех
или иных зарубежных структур, да чисто арифметическим ростом
поклонников ее бредовых постулатов в массе населения, произвольно
включенной ею в "украинский народ".
В силу этого своего откровенно шарлатанского характера в ряду
других национальных исторических школ она стоит особняком, никак с
ними не связана и полностью изолирована от общего научного поля их
разработок, дискуссий, информационных связей и обменов. Изгойство
ее предопределено теми принципиальными установками, которыми
изначально руководствовались самостийнические "историки" в своем
подходе к прошлому и методике его изучения и толкования.
Для историка, как ученого, независимо от национальности,
присуще убеждение, что прошлое невозможно изменить и что
точность исторического знания - нечто самоценное и само собой
разумеющееся. Украинский историк подходит к делу с прямо
противоположной стороны: для него прошлое - это всего лишь
вспомогательное средство для решения текущих политических задач. А
для успешного их решения требуется, чтобы "украинец" вообще не знал
своего исторического прошлого. Прежде всего того, что ПРЕДКИ ЕГО
ЯВЛЯЛИСЬ РУССКИМИ, ибо на протяжении двух столетий знание
этого сводило на нет "национальну свидомисть" "украинцев", пока,
наконец, они не постигли: только полное забвение данного
прискорбного факта сделает их по-настоящему "самостийными и
нэзалэжными".
"Кто управляет прошлым, тот управляет будущим. Кто
управляет настоящим, тот управляет прошлым".
Этот общий для всякой исторической мистификации закон стал
методологической основой самостийнической историографии задолго
до того, как был сформулирован Дж. Оруэллом. Руководствуясь им
украинский историк обращает прошлое в некую бесформенную массу,
которую путем хитроумных манипуляций легко втиснуть в текущую
"злобу дня", Вооруженный столь эффективным методом
интеллектуального надувательства, вдохновляемый сознанием того, что
творит это во имя вечно обиженной и обобранной "нэньки", он
конструирует прошлое по своему произволению, объявляя не
нравящиеся ему факты "выдумкой", а собственные выдумки -
исторически достоверными "фактами". В результате этой операции
прошлое, по своей природе неизменяемое, становится изменяемым,
гибким, пластичным, "заказным", готовым принять любую форму,
подтвердить любую историософскую концепцию, включая самую
бредовую.
НЕЗНАНИЕ - СИЛА!, а поэтому прошлое следует не изучать, а
творить, сочинять, так как история - всего лишь миф, выдумка,
наукообразный вариант "сказки для взрослых". Ее предназначение
сугубо прикладное: содействовать пробуждению украинской
"свидомости" (сознательности) - и не более того. А если в своих
основных фактах она (история) этой задаче противоречит, ее
необходимо "исправлять" и "подчищать" на свой украинский лад.
Поэтому для самостийника главное не изучение прошлого, а его
переделка. Она-то и есть объект украинской историографии, все свои
усилия сосредоточившей на том, чтобы доказать недоказуемое,
опровергнуть очевидное, превратить миф в реальность, а реальность - в
миф.
Все труды украинских историков, в том числе и наиболее
"выдающихся", исследуют события давным-давно исследованные.
Оригинального в них - только интерпретация, цель которой привести
общеизвестные факты в соответствие
...Закладка в соц.сетях
