Жанр: История
Загадки истории 02. ТЕАТР ВРЕМЕНИ НЕРОНА И СЕНЕКИ
...лое время!" Я же добавлю от себя так, Луцилий: о
жалкая толпа, не думающая о будущем... И когда падет Великий Рим... а Рим
падет... Они проклянут не тех цезарей, которые превратили Рим в гнойную опухоль,
а того последнего, жалко го и невинного властителя, при котором разразится
катастрофа!"
Сенека замолчал. Молчал и Цезарь.
- Вот и окончилась Комедия жизни. Ты прочел все, учитель, - сказал наконец
Нерон.
- Ты утверждал, Цезарь, - усмехнулся Сенека, - что составил итог из моих писем,
отнятых у мертвецов. Но ты попросту сократил одни письма и соединил с другими. И
получилось последовательное течение нашей жизни, не более. А итог нужен, ты
прав. Я твой учитель, я приду к тебе на помощь. - И, помолчав, Сенека начал: -
"Луцилий, вчера я вспомнил свои письма к тебе. Как стыдно! Неужто совсем недавно
я был таков? Что делать философу во всей грязной каше? Нет, покой, только один
покой дает нам возможность размышлять об истине... Атак ли поступает Цезарь, и
кого они еще убьют вместе с Тигеллином - не все ли равно? Думай о настоящем.
Будущим распорядишься не ты".
Нерон засмеялся.
- "Ты пишешь, - продолжал Сенека, - что вчера еще кого-то убили... Мне его жаль.
Но если бы они его не убили - разве итог его жизни был бы иной? Нет, Луцилий,
смерть поджидает всех: и нас, и палачей наших всем придется сбросить эту
временную телесную оболочку, чтобы вернуться в дом свой. С восторгом я ощущаю,
как старость проникает сквозь оболочку моего тела, ведя за собой вооруженную
смерть. Близится дом... И я не позволю скорби исказить открывшуюся мне
гармонию".
Крики, вопли неслись из подземелья. Нерон хохотал. А Сенека невозмутимо
продолжал:
- "Достичь гармонии трудно, но достичь ее среди стонов и крови - во сто крат
труднее... Будем же думать не о теле, которым легко распоряжаться властителям
мира, ко о душе и вечности, им неподвластной. Тогда до конца постигнешь слова
древних "Кто борется с обстоятельствами, тот поневоле становится их рабом". На
прощание прими от меня в дар слова философа: "Мы учим - не терять". А нужно
учить: "Будь счастлив, все потеряв". И еще "Все заботятся жить долго, но никто
не заботится жить правильно".
- Прости... - задыхаясь, сказал Нерон. - Очень смешно... Ты так важно читал о
гармонии... среди горы трупов.. Гляди... лежат... повсюду: мама... Поппея
Октавия... там Британию" А это - Лукан, Пизон... Там - актер Мнестр... Тысячи!..
...И Сенека увидел: бесконечные ряды белых ванн, уходящих во тьму. И руки с
перерезанными венами. И капала кровь...
- А над нами, - продолжал хохотать Нерон, - ты читаешь итог - как финал высокой
трагедии. Опомнись, учитель! И подумай: величайший моралист воспитал величайшего
убийцу... Да это комедия, Сенека! Смешная до колик!
- Но я учил тебя любви! - закричал Сенека. Впервые за долгую свою жизнь он
кричал: - Только любви! С детства!
- Ты учил меня лжи, - усмехнулся Нерон. - А научил - ненависти" К
благопристойным словам, к жалкой вашей морали!.. Но я открою тебе тайну: я давно
отвергаю ваш мир! Благонамеренный, сытый мир! Знаешь ли ты, старик, как
становятся богом? Я рос как все смертные заброшенный мальчик, жаждавший любви.
Как я хотел, чтобы ты любил меня, мой учитель. И ты говорил, говорил, что
любишь. Но я уже тогда знал: лжешь! Любовь - это солнце! А ты - ледяной старик.
Нет, ты любил не меня, а свое орудие... свою будущую власть! Как я мечтал о
любви матери... И вот однажды не вовремя я зашел в ее покои. Я увидел ее
бесстыдные голые ноги...
Обольстительное лицо женщины вновь возникло перед Сенекой" и потная спина
мужчины на ложе...
- С ней был Тигеллин, - шептал Нерон, - а я глядел, глядел на ее лицо. И не мог
наглядеться! Она не сразу увидела меня. Наконец - увидела! И вопль! Ненависть! В
тот день я понял: моя мать меня не любит. Но я уже не мог забыть - яростное
солнце на запрокинутом женском лице! Так я узнал, какое лицо бывает у женской
любви... Я захотел этой любви - к себе. Я заговорил с тобой, учитель, о любви
женщины. Ты сказал: женская любовь дешева, ее можно купить и тем преодолеть,
чтобы очистить душу для подлинной духовной любви, а потом как-то незаметно...
...Рука Сенеки вкладывает золотую монету в тщедушную ручку мальчика.
- Ненавидя твое благопристойное "незаметно", я побежал к той, которая должна
была дать мне солнце! Она дала мне торопливые содрогания и стыд! Но я не мог
жить без любви! Я видел, в какой восторг повергает толпу пение и игра на кифаре.
И я научился играть и петь. Но недостаточно, чтобы меня за это любили. Я пришел
в отчаяние: мне не познать солнца!.. Но вот однажды я увидел ее. Это была
подруга матери. Она шла темными коридора ми дворца, величавая богиня с гордым
лицом, И тут мне пришла в голову мысль... На следующий день...
...И Сенека увидел женщину в алом пурпуре в темном переходе дворца. Из-за
колонны навстречу ей шагнул юноша, И смертный ужас на лице женщины, когда она
увидела нож.
- И, угрожая ножом и позором, - шептал Нерон, - я заставил ее" богиню...
отдаться! И... и вот тут... в проклятиях... в ее содроганиях, слезах... в ее
ненависти я ощутил... Это было солнце... Но совсем другое... И я с трудом
удержался, так мне хотелось заколоть ее... от восторга! И вот тогда-то я понял:
когда орел когтит добычу, то в муках плоти, трепещущей в когтях, рож дается...
да, да - тоже любовь! Но ни с чем не сравнимая - любовь казни! Любовь жертвы к
палачу! - Нерон был в безумии: глаза сверкали, срывался голос. - И когда
Британик упал замертво, я вновь почувствовал... Я смотрел на всех вас гордая
мать и лгущий учитель - все вдруг соединились... Моя воля простиралась
безгранично - и все ваши воли лежали ниц! Кто раз вкусил эту беспредельность
своей воли, тот может идти только вверх! Вверх! Вверх! Я дышал воздухом гор. Там
нет смертных. Кто раз познал, что такое быть богом... Кровь! Кровь! Все мало!..
И весь римский народ для меня как та женщина, которую я насиловал с ножом в
руках. Однажды я сожгу этот ваш Вечный город и прокричу свое проклятие!
- Довольно! - закричал Сенека.
- Опять трагедия, - смеялся Нерон, - а мы договорились: играем комедию!
И он ударил бичом. И с визгом и хохотом вскочили с арены Амур и Венера...
Гогоча, дьявольскими прыжками понеслись они вокруг Сенеки.
- Комедия! - хохотал Нерон. - В комедии все шиворот-навыворот: мертвые
оказываются живыми, а ты, живой, мертв!
- Я не хочу жить! Зови Тигеллина, - сказал Сенека.
- Ты прав. Время настало: пусть придет Тигеллин! - ответил Нерон.
- Я слышу шаги Тигеллина! - закричал Амур. И бросился во тьму. И тотчас
попятился назад в ужасе. - Тигеллин идет! Дорогу Тигеллину...
И все застыли. В наступившей тишине Нерон спросил еле слышно:
- Он здесь?
- Он - здесь! - ответил Амур.
- Как он страшен. Я боюсь, - шептал Нерон. - Опустите веки Тигеллину! Почему ты
молчишь, Сенека? Почему ты не смотришь на Тигеллина? - И Нерон схватил Сенеку за
горло. Белые от бешенства глаза уставились на старика. - Ты видишь Тигеллина?
Видишь Тигеллина, старый ублюдок?
- Не вижу, Цезарь, - прошептал Сенека.
- Как странно, девочка моя, - обратился Нерон к Амуру, - наш Сенека не видит
Тигеллина. Что ж ты теперь будешь делать... не увидев Тигеллина? Как без него
тебе жить? Точнее - умирать?
И наступило молчание.
- Тигеллина нет?! - прохрипел Сенека.
- Комедия, учитель: Тигеллин явился в Рим сразу после смерти Клавдия, но пробыл
в Риме одну ночь - Тигеллин был удавлен на рассвете, я не простил ему маму. Ты
ведь знал, Сенека, что его нет... - шептал Нерон. - И я знал, что ты знаешь, Я
ведь для нас его придумал. С Тигеллином нам было удобно... обоим: мне - убивать,
тебе - оправдывать убийства. Тигеллин был единственной возможностью идти об руку
убийце и святому... Но завтра тебя не станет, Сенека. Зачем мне без тебя
Тигеллин! Я осчастливлю Рим: я объявлю о казни этого чудовища. Какой будет
восторг, прошли страшные времена Тигеллина! Смерть Тигеллина - часть моей платы:
я дарю тебе высшее счастье - пережить смерть врага. Ну а теперь, судья в бочке,
твой черед: актеры Нерон и Сенека отыграли роли. И жаждут услышать приговор:
хорошо ли они сыграли Комедию жизни?
Старик в бочке не ответил. Он шептал непонятные слова.
- Что ты бормочешь, мой брат Диоген?
- Я молюсь... Я прошу его сохранить во мне любовь.
- Кого же ты собираешься любить?
- Всех... Мы все вместе род человеческий... Ты - это я. А я - это он. И если
сейчас я возненавижу тебя - я возненавижу себя. И если ты убьешь меня - ты
убьешь себя.
- Значит, ты всех нас хочешь любить? Ну за что, к примеру, ты станешь любить
его? - Нерон указал на Сенеку.
- За его слова, брат. Этот человек много думал... и произнес много верных слов.
- Он говорил, другие слушали и убивали. Ну а этого... брата? - Нерон усмехнулся
и кивнул на сенатора.
- За его унижение... За страдание его.
- А за что ты собираешься любить своего брата Цезаря?
- За то, что он всех несчастнее. Будет молить о смерти как об избавлении...
будет обнимать ноги последнего раба...
Нерон бросился к бочке и начал яростно сечь бичом старика. Старик не защищался -
он только стонал при каждом ударе.
- Оставь его, Цезарь! - не выдержал Сенека.
- А знаешь, - Нерон улыбнулся, - он победил тебя. Во всем, что он говорил, есть
безумие. Но почему-то его безумие кажется мудростью... А твоя мудрость всегда
казалась мне глупостью... Радуйся, человек из бочки: ты победил величайшего
философа Сенеку. И за это брат Цезарь наградит тебя по-царски: я назначаю тебя
Прометеем - Божеством на моих Нерониях!
- "Даздравствуетцезарьмывсегдахотелктакогоцезарякактысорокразтавеликийотецбратсенатортыисгинныйцезарьвосемьдесятраз!"
- завопил сенатор.
- Завидная участь, - продолжал Нерон, - ты будешь терпеть мучения великого
титана. Ведь Прометей, как и ты, очень любил людей. Но он не только любил - он
пострадал за них. Так что перед сотней тысяч своих братьев римлян ты сможешь
показать - и не словами, как Сенека, - а трудным делом... как ты их любишь! Ты
доволен великой милостью своего брата Цезаря?
- Ты - сказал, - улыбаясь, ответил старик.
- А жаль, - обратился Нерон к Сенеке, - ведь это тебя я мечтал наградить
божественной смертью. Это тебе я готовил роль Прометея. Но ты всегда был в
лучшем случае домашний пес при леопарде. А какой же Прометей без бунта!
И Нерон приказал Амуру:
- Начинайте! Распните его, - указал Нерон на старика. - Пусть римская чернь,
войдя сегодня в цирк, увидит своего Прометея высоким и великим...
- Он не сможет идти к кресту, Цезарь, - сказал Амур. - У него перебиты руки и
ноги.
- А разве божество ходит? Везите к кресту Прометея! У нас для него приготовлена
царская колесница! Эй, конь!
И сенатор с готовностью заржал.
Амур и сенатор вытащили старика из бочки. И тогда сенатор увидел руки старика со
страшными следами.
- Гляди, Цезарь, - в панике завопил сенатор, - следы... гвоздей!
- Ты посмел заговорить! - Удар бича обрушился на сенатора.
- Следы гвоздей!.. И на ногах тоже!.. - в ужасе продолжал кричать сенатор.
Нерон осмотрел руки и ноги старика. Спросил изумленно:
- Тебя распинали?
- Ты - сказал, - улыбнулся старик
- Когда?
- В очень давние времена. Я был тогда Прометеем... Потом распинал опять, когда я
стал Диогеном... Потом... Меня все время распинают, брат. От того так веселит
меня твоя вера, что ты делаешь это первым, - засмеялся старик
- Он воскрес! Он бог! - завопил сенатор и поволок свою колесниц; прочь от
бочки. - Он истинный бог!
Нерон схватил сенатора под уздцы:
- Он жалкий калеченый человек!.. Как жаждут у нас сверхъестественного! Спасибо
Сенеке - он научил меня не верить суевериям... Ну рассуди, если даже его
распинали: что тут чудесного? Ну распяли, а потом, как у нас бывает, легионеры
не проверили, умер ли он. И завалились спать, а друзы распятого тут как тут - и
сняли с креста! Что здесь необычайного, скажи! Ну? Ты ведь еще недавно был умным
сенатором, Антоний Флав, - сказал Нерон, успокаивая то ли сенатора, то ли себя
самого. И он обратился к старику: - Во всяком случае, Диоген, я обещаю: в этот
раз тебя распнут хорошенько. Договорились?
- Ты - сказал!
- Но если ты все-таки надумаешь опять воскреснуть, где нам тебя искать, Диоген?
Назначай место.
Старик, все продолжая радостно улыбаться, долгим взглядом оглядел всех - Нерона,
Амура, Венеру. И появившихся из темноты легионеров с факелами. Наконец взгляд
его остановился на Сенеке. Мгновение он пристально смотрел на него, а потом
сказал, обращаясь уже к Нерону:
- Я буду ждать тебя в бочке, как всегда.
- О бочке мы тоже позаботимся: ее сожгут под твоим крестом... чтобы тебе было
виднее, - улыбнулся Нерон. - И еще. Я задумал, наш Прометей, чтобы на кресте
тебя развлекли возлюбленные тобой люди..
И Нерон закричал вниз, сквозь решетку в подземелье:
- Ребятки! Вас тысяча! Сейчас вам принесут мечи... Запомните, я сохраню жизнь
десятерым... Оставшимся десятерым! Десять из тысячи получат свободу, девок и
деньги. Так обещает ваш цезарь. Рубитесь! - И он подмигнул Венере: - Встань за
решетку, шлюха, чтобы у них хватило вдохновения!
Венера взошла за решетку. И лениво начала свой танец.
Все быстрее, быстрее, быстрее кружилась Венера...
А под решеткой вокруг стола, заваленного объедками, среди коптящих ламп,
курящихся благовоний, окруженные визжащими женщинами, рубились убойные люди.
Лязг мечей, стоны раненых, крики боли"
На арене в свете факелов легионеры подняли старика на крест. И распяли его.
- Ты по-прежнему любишь всех? - спросил Нерон старика.
- Да, брат, - еле слышно шевелил губами старик на кресте.
- И его? - указал Нерон на сенатора в колеснице.
- И его, брат, - изнемогая от боли, ответил старик с креста.
- Вот он и станет твоим Гефестом - он проткнет тебя.
И Амур начал распрягать сенатора. Но сенатор упал на колени, цеплялся за упряжь
и кричал:
- Великий цезарь! Умоляю!.. Я не могу! Он бог!
- Тогда тебя самого посадят на кол рядом с ним. - И Нерон взял пику у легионера
и протянул сенатору: - Будешь колоть, мразь? Ну?.. Будешь?!
Дрожа, задыхаясь в слезах, сенатор взял оружие.
- Я вернусь в одежде Эсхила... чтобы на фоне всей этой декорации в лучах
восходящего солнца прочесть бессмертную трагедию поэта "Прикованный Прометей"...
Ну а ты, учитель, как всегда, будешь зрителем... Хотя, надеюсь, к вечеру ты
величаво покинешь наш жестокий спектакль в соответствии с моей легендой. Легкой
жизни - легкая смерть! Такова моя плата.
И Нерон обнял Сенеку. И поцеловал его. В глазах Нерона были слезы.
Нерон ушел во тьму...
Трещали горящие факелы. Сенека смотрел на старика, умиравшего на золотом кресте,
на сенатора с пикой, дрожащего под крестом, на Венеру и Амура, упоенно скакавших
по решетке в безумном танце под крики и стоны умиравших людей, на легионеров,
стороживших крест.
И опять взгляд Сенеки встретился со взглядом старика на кресте.
И тогда Сенека поспешно направился к пустой бочке. Осмотревшись, поняв, что
никто за ним не следит, быстро, неуклюже полез Сенека в бочку.
Голова его исчезла в огромной бочке...
Вставало солнце. Сквозь розовый шелк его лучи упали на арену. И золотом
вспыхнули медные опилки.
В трубном реве фанфар из главного входа появился Нерон. В пурпурной тоге, в
лавровом венке, с кифарой в руках он шел к золотому кресту. У креста Нерон
остановился и ударил по струнам. Зазвучала кифара - и Нерон запел стихи Эсхила:
- Вот кольца приготовлены.
Надень ему их на руки
И молотком к скале прибей.
Теперь, Гефест, железным шилом
С размаха грудь ему
Проткни!!
И, закрыв глаза, сенатор остервенело ударил пикой старика на кресте. Старик
задохнулся от крика и боли.
- Прости им... - прошептал он и затих на кресте.
- Он умер... Я убил его... - в ужасе прошептал сенатор. Усмехаясь, Нерон
обратился к распятому:
- Мой брат Диоген мертв... - И, зевнув, Нерон посмотрел на золотую бочку: - Ну
что, пустое дерьмо?
И с размаху презрительно ударил ее ногой. И завопил от боли... Бочка осталась
недвижимой.
- Отойди, Цезарь, - раздался голос из бочки.
- Сенека?! - в ужасе прошептал Нерон, отступая от бочки.
- Ты ошибся, Цезарь, меня зовут Диоген. И ты загораживаешь мне солнце...
Нерон взял факел из рук легионера.
В беспощадном свете огня в подымающемся солнце стали видны румяна, толстым слоем
покрывавшие усталое, обрюзглое лицо Нерона. Но вот Нерон отодвинул факел - и
вновь он был прежний Аполлон.
С факелом в руках медленно приблизился Аполлон к бочке. И поджег ее
Потом Аполлон, Амур и Венера молча уселись вокруг подожженной бочки.
Они ждали.
Страшный, нечеловеческий вопль раздался из горящей бочки. И затих. Затихли крики
и стоны в подземелье. И наступила тишина.
И тогда в тишине зазвучал нежный смех Амура. Смех этот, как мелодию, подхватил
Аполлон, за ним - Венера.
Так они сидели вокруг догорающей бочки, как три юных божества. И тихонечко
смеялись - будто переговаривались о какой-то только им известной тайне.
Закладка в соц.сетях
