Жанр: История
Фараон
...ий, - ответил Пентуэр. - Сократились не
только доходы царя. При девятнадцатой династии в Египте количество
вооруженных людей достигало ста восьмидесяти тысяч. Если бы боги сделали
так, чтобы каждый тогдашний солдат превратился в камешек величиной с
виноградину...
- Это невозможно, - прошептал Рамсес.
- Боги все могут, - строго промолвил верховный жрец Мефрес.
- Или лучше, если бы каждый солдат положил на землю один камешек, то
было бы сто восемьдесят тысяч камешков, и взгляните, достойные отцы, - эти
камешки заняли бы вот столько места... - Пентуэр указал на красноватого
цвета прямоугольник, лежавший на земле. - В этой фигуре поместились бы
камешки, брошенные всеми до единого солдатами времен Рамсеса Первого. В
ней девять шагов в длину и около пяти в ширину. Фигура - красноватого
цвета, цвета тела египтян, ибо в те времена наши полки состояли только из
египтян...
Жрецы опять стали перешептываться между собой.
Наследник нахмурился: ему показалось, что это сказано в укор ему за то,
что он любит чужеземных солдат.
- Нынче же, - продолжал Пентуэр, - с большим трудом набралось бы сто
двадцать тысяч воинов, и если бы каждый из них бросил на землю камешек,
получилась бы вот такая фигура... смотрите, достойнейшие.
Рядом с первым лежал второй прямоугольник такой же ширины, но
значительно меньшей длины. Он состоял из нескольких полос разного цвета.
- В этой фигуре около пяти шагов в ширину, в длину же всего шесть
шагов. Государство, таким образом, потеряло огромное количество солдат,
треть того, что было у нас раньше.
- Государству нужнее мудрость таких, как ты, пророк, чем солдаты, -
вставил Мефрес.
Пентуэр поклонился в сторону говорившего и продолжал:
- В этой новой фигуре, представляющей нынешнюю армию фараона, вы
видите, достойнейшие, наряду с красным цветом, означающим коренных
египтян, еще три другие полосы: черную, желтую и белую. Они представляют
собой наемные войска: эфиопов, азиатов, ливийцев и греков. Всех их около
тридцати тысяч, но они стоят Египту столько же, сколько пятьдесят тысяч
египтян.
- Надо поскорее избавиться от чужеземных полков, - заявил Мефрес, - они
дороги, ни к чему не пригодны и учат наш народ безбожию и неповиновению.
Уже сейчас многие египтяне не падают ниц перед жрецами... Мало того,
некоторые дошли до того, что грабят храмы и гробницы... Поэтому - долой
наемников! - с жаром повторил Мефрес. - Стране они причиняют только вред,
а соседи подозревают нас во враждебных замыслах...
- Долой наемников! Разогнать мятежных язычников! - поддержали жрецы.
- Когда пройдут годы и ты, Рамсес, вступишь на престол, - продолжал
Мефрес, - ты выполнишь этот святой долг по отношению к государству и
богам.
- Выполни это!.. Освободи народ свой от неверных! - взывали жрецы.
Рамсес склонил голову и молчал. Вся кровь прихлынула у него к сердцу:
ему казалось, что земля уходит из-под ног.
Разогнать лучшую часть его войска? Ему, который хотел бы удвоить армию,
а храбрых наемных полков иметь вчетверо больше.
"Они безжалостны ко мне!" - подумал он.
- Говори же, посланец неба! - обратился к Пентуэру Мефрес.
- Я назову вам, святые мужи, - продолжал Пентуэр, - два бедствия, от
которых страдает Египет: сократились доходы фараона и уменьшилась его
армия.
- Что там армия!.. - пробурчал верховный жрец, пренебрежительно махнув
рукой.
- А теперь, милостью богов и с вашего соизволения, я покажу вам, почему
так случилось и почему это будет продолжаться и впредь.
Наследник поднял голову и посмотрел на говорившего. Он давно уже
позабыл о человеке, которого истязали в подземелье.
Пентуэр сделал несколько шагов вдоль амфитеатра. За ним последовали и
высокие духовные мужи.
- Вы видите эту длинную узкую полосу земли, заканчивающуюся широким
треугольником? По обеим сторонам полосы лежат известняки, песчаники и
граниты, а за ними тянутся пески. Посредине течет струя, которая в
треугольнике разветвляется на несколько рукавов.
- Это Нил! Это Египет! - закричали жрецы.
- Посмотрите, - воскликнул Мефрес, - вот я обнажаю руку: вы видите эти
две синие жилы, идущие от локтя к ладони? Разве это не Нил с его каналами,
который начинается против Алебастровых гор (*82) и тянется вплоть до
Фаюма? Теперь посмотрите на тыльную часть моей кисти: здесь столько жил,
на сколько рукавов разветвляется эта священная река за Мемфисом. А мои
пальцы - не напоминают ли они число рукавов Нила, которые впадают в море?
- Великая истина! - восклицали жрецы, осматривая свои руки.
- Так вот я говорю вам, - продолжал с воодушевлением верховный жрец. -
Египет - это след руки Осириса. На эту землю великий бог возложил свою
руку: в Фивы упирался его божественный локоть, пальцы касались моря, а Нил
- это его жилы. Нужно ли удивляться, что мы называем нашу страну
благословенной.
- Несомненно, - шептали жрецы, - Египет - это явный отпечаток руки
Осириса.
- А разве, - вмешался наследник, - у Осириса семь пальцев на руке? Ведь
Нил впадает в море семью рукавами.
Последовало молчание. Его прервал Мефрес, обратившийся к Рамсесу с
благодушной иронией.
- Неужели ты думаешь, юноша, - сказал он, - что у Осириса не могло быть
семи пальцев, если б он того пожелал?
- Разумеется, - поддакнули жрецы.
- Продолжай, славный Пентуэр, - вмешался Ментесуфис.
- Вы правы, святые мужи, - продолжал Пентуэр, - эта струя со своими
разветвлениями представляет собою образ Нила, узкая полоса травы,
окруженная камнями и песком, - это Верхний Египет, а треугольник,
пересеченный жилками воды, - подобие Нижнего Египта, обширной и самой
богатой части государства. Так вот, в начале царствования девятнадцатой
династии весь Египет, от Нильских порогов до моря, насчитывал пятьсот
тысяч мер земли. И на каждой мере земли жило до шестнадцати человек:
мужчин, женщин и детей. Но в течение четырехсот последующих лет почти с
каждым поколением у Египта убывала часть плодородной земли.
Оратор подал знак. Десятка полтора молодых жрецов выбежали из строения
и стали засыпать песком отдельные участки травы.
- С каждым поколением, - продолжал жрец, - убывала плодородная земля, и
узкая ее полоса суживалась еще больше. Сейчас, - тут оратор повысил голос,
- наша страна вместо пятисот тысяч мер пользуется только четырьмястами
тысячами мер... Другими словами, за время царствования двух династий
Египет лишился земли, которая прокармливала около двух миллионов человек!
Среди присутствующих снова поднялся ропот изумления и ужаса.
- А известно ли тебе, раб божий Рамсес, куда девались эти поля, на
которых когда-то росла пшеница и ячмень или паслись стада? Ты знаешь,
конечно, что их засыпало песком пустыни. Но говорили ли тебе, почему это
случилось? Потому что не стало хватать крестьян, которые в прежние времена
с помощью ведра и плуга с рассвета до ночи боролись с пустыней. А знаешь
ли, почему не стало хватать этих божьих работников? Куда они девались? Что
выгнало их из страны? Причиною были войны за пределами Египта, наши войска
побеждали врагов, наши фараоны увековечивали свои славные имена даже на
берегах Евфрата, а наши крестьяне, как вьючный скот, несли за ними
довольствие, воду и другие тяжести и мерли тысячами в пути. И вот в
отмщение за кости, развеянные по восточной пустыне, западные пески пожрали
наши земли, и теперь потребуется невероятный труд многих поколений, чтобы
снова извлечь из песчаной могилы египетский чернозем.
- Слушайте, слушайте! - восклицал Мефрес. - Некий бог говорит устами
этого человека. Да, наши победоносные войны были могилой Египта.
Рамсес не мог собраться с мыслями: ему казалось, что эти горы песку
обрушились на его голову.
- Я сказал, - продолжал Пентуэр, - что необходим огромный труд, чтобы
откопать Египет и вернуть ему прежнее богатство, которое поглотили войны.
Но в силах ли мы это выполнить?
Он сделал еще несколько шагов вдоль амфитеатра, за ним последовали
взволнованные слушатели. С тех пор как существовал Египет, никто еще так
ясно не изображал бедствия страны, хотя все о них знали.
- В эпоху девятнадцатой династии в Египте было восемь миллионов
населения. Если бы тогда каждый человек - женщина, старик и ребенок -
бросил на эту площадку по зерну фасоли, эти зерна составили бы вот такую
фигуру...
Он указал рукою на то место двора, где в два ряда, друг подле друга,
лежало восемь больших квадратов, выложенных из красной фасоли.
- В этой фигуре шестьдесят шагов длины и тридцать ширины, и, как
видите, благочестивые отцы, она сложена из одинаковых зерен, чтобы
показать, что все тогдашнее население состояло из коренных египтян. А
нынче - смотрите!
Он прошел дальше и указал на другую группу квадратов разного цвета.
- А вот эта фигура имеет те же тридцать шагов в ширину, но в длину
только сорок пять? Почему же? Да потому, что в ней лишь шесть квадратов,
ибо в нынешнем Египте уже не восемь, а только шесть миллионов жителей.
Примите также во внимание, что, в то время как предыдущая фигура состояла
исключительно из красной фасоли, в этой последней имеются части сплошь из
черных, желтых и белых зерен, ибо как в нашей армии, так и в народе теперь
много чужеземцев: черные эфиопы, желтые сирийцы и финикияне, белые греки и
ливийцы...
Ему не дали договорить. Слушавшие его жрецы стали обнимать его, у
Мефреса текли из глаз слезы.
- Не бывало еще подобного пророка! - раздавались возгласы.
- Уму непостижимо, когда он мог произвести эти вычисления! - воскликнул
лучший математик храма Хатор.
- Отцы, - заявил Пентуэр, - не переоценивайте моих заслуг! В наших
храмах в былые годы всегда таким образом изображали государственное
хозяйство. Я только воскресил здесь то, о чем позабыли последующие
поколения.
- Но подсчеты? - спросил математик.
- Подсчеты ведутся все время, во всех номах и храмах, - ответил
Пентуэр, - а общие итоги хранятся в царском дворце.
- А фигуры? - не унимался математик.
- Фигуры - это те же поля, и наши землемеры чертят их еще в школе.
- Неизвестно, чему больше удивляться в этом человеке: его уму или
скромности! - говорил Мефрес. - О, не забыли нас боги, если есть у нас
такой...
Тут дозорный на башне храма призвал присутствующих к молитве.
- Вечером я закончу свои объяснения, - сказал Пентуэр, - а сейчас
добавлю лишь несколько слов. Вы спросите, почему я воспользовался для этих
изображений зернами? Как зерно, брошенное в землю, каждый год приносит
урожай своему хозяину, так человек каждый год вносит налоги в казну. Если
в каком-нибудь номе посеют на два миллиона меньше зерен фасоли, чем в
прежние годы, то урожай ее будет значительно меньше и у хозяев будут
плохие доходы. Так и в государстве: если убыло два миллиона населения -
должен уменьшиться и приток налогов.
Рамсес, слушавший с большим вниманием, молча удалился.
3
Когда вечером жрецы и наследник вернулись во двор храма, там горело
несколько сотен факелов, и так ярко, что было светло, как днем.
По знаку, данному Мефресом, снова появилось шествие музыкантов,
танцовщиц и младших жрецов со статуей богини Хатор, которая имела коровью
голову. Когда прогнали злых духов, Пентуэр возобновил свою речь:
- Вы видели, святые отцы, что со времен девятнадцатой династии у нас
убыло сто тысяч мер земли и два миллиона населения. Этим объясняется,
почему государственный доход уменьшился на тридцать две тысячи талантов, о
чем все мы знаем. Но это только начало бедствий Египта. Казалось бы, что
его святейшеству остается еще девяносто восемь тысяч талантов дохода. Но
не думайте, что фараон столько и получает. Для примера я расскажу вам, что
досточтимому Херихору удалось раскрыть в Заячьем округе (*83). Во времена
девятнадцатой династии там проживало двадцать тысяч человек, плативших
налогов триста пятьдесят талантов в год. Сейчас там живет едва пятнадцать
тысяч, которые платят всего двести семьдесят талантов. Между тем фараон
вместо двухсот семидесяти получает только семьдесят талантов. "Почему?" -
спросил досточтимый Херихор. И вот что обнаружило расследование. При
девятнадцатой династии в номе было около ста чиновников, получавших по
тысяче драхм жалованья в год. Сейчас на той же территории, несмотря на
убыль населения, находится больше двухсот чиновников, получающих по две
тысячи пятьсот драхм в год. Наместнику Херихору неизвестно, как обстоит
дело в других округах, но бесспорно одно, что казна фараона вместо
девяноста восьми тысяч талантов в год получает только семьдесят четыре...
- Скажи лучше - пятьдесят тысяч, святой отец, - поправил его Рамсес.
- Позже я объясню и это, - ответил жрец. - Во всяком случае, запомни,
царевич, что казна фараона теперь выплачивает чиновникам двадцать четыре
тысячи талантов, тогда как при девятнадцатой династии платила только
десять тысяч.
Глубокое молчание царило среди жрецов: у многих из них были
родственники на государственной службе, и к тому же с довольно большим
вознаграждением.
Пентуэр, однако, был непреклонен.
- Теперь, - продолжал он, - обрисую тебе, наследник, жизнь чиновников и
жизнь народа в былое время и ныне.
- Может быть, не стоит терять на это время?.. Ведь каждый сам может
увидеть это... - зашептали жрецы.
- А я хочу узнать сейчас, - твердо сказал Рамсес.
Шепот прекратился.
Пентуэр по ступеням амфитеатра спустился во двор, за ним наследник,
верховный жрец Мефрес и остальные. Все они остановились перед длинным
занавесом из циновок. По знаку, данному Пентуэром, подбежало десятка два
молодых жрецов с пылающими факелами. Второй знак - и часть занавеса упала.
Из уст присутствующих вырвался возглас изумления. Перед ними была ярко
освещенная живая картина, в которой участвовало около ста человек.
Картина состояла из трех ярусов: в первом представлены были
земледельцы, во втором - чиновники, а на самом верху, на двух львах,
головы которых служили подлокотниками, укреплен был золотой трон фараона.
- Так было, - заявил Пентуэр, - при девятнадцатой династии. Посмотрите
на земледельцев: плуги их запряжены быками или ослами, лопаты и мотыги у
них бронзовые - и, значит, крепкие. Посмотрите, какие это рослые, красивые
люди! Сейчас таких можно встретить только среди телохранителей его
святейшества - могучие руки и ноги, широкая грудь, улыбающиеся лица. Они
искупались и умастили свое тело. Жены их заняты приготовлением пищи и
одежды или мытьем домашней посуды. Дети играют или учатся в школе.
Тогдашний крестьянин, как видите, ел пшеничный-хлеб, бобы, мясо, рыбу,
фрукты, пил пиво и вино. А поглядите, какие прекрасные у них кувшины и
чаши! Взгляните на чепцы, передники и накидки мужчин, - все разукрашено
многоцветными вышивками. Еще искуснее расшиты сорочки их женщин... И
заметьте, как тщательно все они причесаны, какие у них булавки, серьги,
кольца и запястья! Эти украшения делались из бронзы и цветной эмали, а
иногда и из золота, хотя бы в виде тонкой проволоки. А теперь поднимите
глаза выше, на чиновников. Они ходят в накидках (но и крестьянин надевал
такую же по праздникам). Питаются они так же, как и крестьяне, то есть
скромно, но сытно. Только утварь у них изящнее крестьянской и в ларцах
чаще попадаются золотые кольца. Путешествуют они на ослах или в телегах,
запряженных быками.
Пентуэр хлопнул в ладоши, и живая картина пришла в движение: крестьяне
стали подавать чиновникам корзины винограда, мешки ячменя, гороха и
пшеницы, кувшины вина, пива, молока и меда, большое количество дичи, целые
куски белых и цветных тканей. Чиновники, получив эти продукты, часть
оставляли себе, но наиболее красивые и драгоценные предметы передавали
выше, к подножию трона. Площадка, на которой находился символ власти
фараона, была вся загромождена продуктами, сложенными наподобие холма.
- Вы видите, достопочтенные, - сказал Пентуэр, - что в те времена,
когда крестьяне жили сытно и зажиточно, казна его святейшества едва
вмещала дары подданных. А посмотрите, что происходит сейчас.
Новый сигнал - упала следующая часть занавеса, и открылась вторая
картина, в общих чертах повторявшая первую.
- Вот вам нынешние крестьяне, - заговорил снова Пентуэр, и в голосе его
чувствовалось волнение. - Сами они - кожа да кости, и можно подумать -
больные; они грязны и даже забыли о том, что значит смазывать себя
оливковым маслом. Зато спины их исполосованы дубинками. Не видно здесь ни
быков, ни ослов: да и к чему они, когда плуг тянут жена и дети. Мотыги и
лопаты у них деревянные - они легко портятся, и пользы от них мало. Одежды
на крестьянах нет никакой, и только женщины ходят в груботканых сорочках,
но им и во сне не снятся те вышивки, какими украшали себя их деды и бабки.
А посмотрите, что ест наш хлебопашец: иногда ячмень и сушеную рыбу, а
обычно, семена лотоса, изредка - пшеничную лепешку, и никогда не видит он
ни мяса, ни пива, ни вина. Вы спросите, куда делась его утварь, предметы
обихода? Ничего у него нет, кроме кувшина с водой. Да для других вещей не
нашлось бы и места в той норе, где он живет... Не посетуйте на меня, если
я сейчас обращу ваше внимание еще на кое-что. Вон там дети лежат
неподвижно на земле - это мертвые. Вы не представляете себе, как часто в
наше время умирают крестьянские дети от голода и непосильного труда. Но
даже они, погибшие столь прискорбным образом, счастливее многих,
оставшихся в живых, - тех, которые попадают под дубинку надсмотрщика или,
подобно ягнятам, проданы финикиянам.
У Пентуэра от волнения сдавило горло; однако, передохнув, он продолжал,
невзирая на молчаливое негодование жрецов.
- А теперь посмотрите на чиновников: какие они упитанные, румяные, как
хорошо одеты! У жен их золотые запястья и серьги и такие тонкие одежды,
что даже царевны могли бы им позавидовать. У крестьянина нет ни быка, ни
осла, зато чиновники путешествуют на лошадях или в носилках. Пьют они
только вино, и притом - хорошее вино.
Он хлопнул в ладоши - и картина снова пришла в движение. Крестьяне
стали подавать чиновникам мешки хлеба, корзины фруктов, вино, животных.
Все это чиновники, как и раньше, ставили к подножию трона, но в
значительно меньшем количестве. В царском ярусе уже не высились горы
продуктов, зато ярус чиновников был переполнен.
- Таков нынешний Египет, - сказал Пентуэр, - нищие крестьяне, богатые
писцы и казна не столь полная, как прежде. А теперь...
Он дал знак, и свершилось нечто неожиданное. Чьи-то руки стали
загребать хлеб, фрукты, ткани с площадки фараона и чиновников. Когда же
количество продуктов значительно уменьшилось, те же руки стали хватать и
уводить крестьян, их жен и детей.
Зрители с изумлением смотрели на странные действия этих неизвестных
похитителей. Вдруг кто-то крикнул:
- Это финикияне! Они обирают нас!
- Да, святые отцы, - сказал Пентуэр, - это руки пролезших к нам
финикиян. Они обирают фараона и писцов, а крестьян, если с них нечего
больше взять, обращают в рабство.
- Да, это шакалы, будь они прокляты!.. Вон их, негодяев! - кричали
жрецы. - Это они больше всего причиняют вреда государству.
Не все, однако, кричали так.
Когда стихло, Пентуэр велел нести факелы в другую сторону двора и повел
туда своих слушателей. Там было устроено нечто вроде выставки.
- Соблаговолите взглянуть, святые отцы, - сказал он. - Во времена
девятнадцатой династии эти вещи ввозили к нам чужеземцы: из страны Пунт мы
получали благовония, из Сирии - золото, железное оружие и военные
колесницы. И это было все. В то время Египет сам многое вырабатывал.
Окиньте взором эти огромные кувшины: какое разнообразие формы и окраски,
или на мебель - на этот стул; выложенный десятью тысячами кусочков золота,
перламутра и деревом разного цвета. Посмотрите на одежды: какое шитье,
какие ткани, сколько оттенков! А бронзовые мечи, булавки, запястья,
серьги! А земледельческие орудия и инструменты! Все это вырабатывалось у
нас во времена девятнадцатой династии.
Он перешел к другим предметам.
- А сейчас, смотрите: кувшины малы и почти без всяких украшений, мебель
простая, ткани грубые и однообразные. Ни одно из нынешних изделий не может
сравниться ни по размерам, ни по прочности или красоте с прежними. Почему?
Пентуэр сделал еще несколько шагов. Факелы ярко освещали его. Он
продолжал:
- Вот многочисленные товары, которые привозят нам финикияне из разных
стран света: несколько десятков сортов благовоний, разноцветное стекло,
мебель, посуда, ткани, колесницы, украшения... Все это приходит к нам из
Азии и нами покупается. Теперь вы понимаете, достойнейшие, каким образом
финикиянам удается вырывать хлеб, плоды и скот из рук писцов и Фараона?
Вот благодаря этим самым чужеземным изделиям, сгубившим наших
ремесленников, как саранча траву.
Жрец перевел дух и продолжал:
- Среди товаров, которые доставляют финикияне царю, номархам и писцам,
на первом месте стоит золото. Торговля золотом дает нагляднейший пример
того разорения, которое приносят Египту азиаты. Кто берет у них один
золотой талант, обязан через три года вернуть два таланта. Чаще же всего
финикияне, под предлогом облегчения должнику уплаты долга, за каждый
талант берут у него в аренду на три года две меры земли с населением в
тридцать два человека. Взгляните сюда, досточтимейшие, - продолжал он,
указывая на более ярко освещенную часть двора, - этот квадрат земли в сто
восемьдесят шагов длиной и столько же шириной означает две меры. А вот эта
кучка мужчин, женщин и детей состоит из восьми семейств. И все это вместе
- люди и земля - поступает на три года в чудовищное рабство. За это время
их владелец - фараон или номарх - не извлекает из них никакой прибыли и по
истечении срока получает обратно истощенную землю, а людей - в лучшем
Болеслав Прус. Фараон
-----------------------------------------------------------------------
Пер. с польск. - Е.Троповский. М., "Правда", 1988.
OCR & spellcheck by HarryFan, 5 December 2001
-----------------------------------------------------------------------
Жене моей, Октавии Гловацкой,
урожденной Трембинской, в знак
глубокого уважения и привязанности
посвящаю этот труд.
Автор
КНИГА ПЕРВАЯ
ВСТУПЛЕНИЕ
В северо-восточном углу Африки лежит Египет - родина древнейшей в мире
цивилизации. За три, четыре и даже пять тысячелетий до нашего времени,
когда обитавшие в Средней Европе варварские племена еще носили звериные
шкуры и жили в пещерах, Египет уже был страной с высокоразвитым
общественным устройством, страной, где процветали сельское хозяйство,
ремесла и литература. Но больше всего Египет прославился грандиозными
инженерными работами и колоссальными сооружениями, развалины которых
вызывают удивление даже у современных техников.
Египет - плодородная долина между двумя пустынями: Ливийской и
Аравийской (*1). Глубина ее - несколько сот метров, длина - сто тридцать
миль, ширина едва достигает одной мили. Пологие склоны голых ливийских
холмов - по западную сторону этой долины и скалистые, изрытые трещинами
отроги Аравийской возвышенности - по восточному образуют как бы коридор,
на дне которого течет река Нил.
По мере удаления к северу стены коридора постепенно снижаются, а в
двадцати пяти милях от Средиземного моря внезапно раздвигаются, и Нил,
разбившись на несколько рукавов, выходит на широкую равнину, имеющую форму
треугольника. Основанием этого треугольника, носящего название дельты
Нила, служит берег Средиземного моря, а вершиной - место выхода Нила из
ущелья у города Каира и развалин древней столицы, Мемфиса.
Если бы кому-нибудь удалось подняться на двадцать миль в воздух, он
увидел бы всю страну в ее своеобразных очертаниях и чудесной смене красок.
С этой высоты на фоне белых и оранжевых песков Египет казался бы змеей,
которая энергичными зигзагообразными движениями пробирается сквозь пустыни
к Средиземному морю и уже погрузила в него свою треугольную голову с двумя
сверкающими глазами: левым - Александрией и правым - Дамиеттой (*2).
В октябре, когда воды Нила заливают весь Египет, эта длинная змея
принимает голубую окраску воды, а в феврале, когда пойма реки покрывается
весенней растительностью, она бывает зеленой с голубой полосой вдоль спины
и множеством голубых жилок на голове, - это пересекающие Дельту каналы. В
марте голубая полоса суживается, и кожа змеи сверкает на солнце золотом
зреющих нив. В начале июня, в засуху и пыль, Нил кажется уже чуть заметно
голубой чертой на теле змеи, покрытом, словно траурным крепом, серым
налетом пыли.
Главная особенность Египта - жаркий климат. В январе здесь бывает
десять градусов тепла, в августе - двадцать семь. Иногда жара доходит до
сорока градусов, что соответствует температуре римской бани. Вблизи
Средиземного моря, над Дельтой, дождь выпадает не больше десяти раз в год,
а в Верхнем Египте - один раз в десять лет.
При таких условиях Египет был бы не колыбелью цивилизации, а одним из
тех пустынных ущелий, какими так богата пустыня Сахара, если бы воды
с
...Закладка в соц.сетях
