Жанр: История
Берия. преступления, которых не было
...зла и несчастья принес отцу". До сих пор
смерть матери я в какой-то мере связываю с влиянием Берия на отца..."
Здесь неплохо бы напомнить, что мать Василия, Надежда Аллилуева, покончила с собой
осенью 1932 года, когда Сталин был едва знаком с Берия, а Василию было одиннадцать лет. Так
что непонятно, как Берия ухитрился в то время принести Сталину "много зла" и с какого
перепугу Надежда вдруг откровенничала по этому поводу с десятилетним сыном. Но читаем
дальше:
"Позже я утверждался в плохом мнении об этом человеке. Часто замечал, как он
разыгрывал перед отцом "прямодушного человека". И отец, к несчастью, попадался на это,
верил, что Берия не боится говорить "правду". Невозможно было в этом переубедить отца...
...Последний разговор с Берия был в Боржоми. На этот раз отец, увидав кое-какие
грузинские "порядки" своими глазами, не сердился, а задумался и даже вспомнил: "Надя его
терпеть не могла ". Я вынужден воспроизвести все эти разговоры с отцом, чтобы стало ясно,
почему так резко о Берия высказывался после смерти отца. Это не случайность, а
последовательное, все более и более утверждаюсьщееся мнение, что он подлец. Счастье мое,
что он не вызвал меня после ареста. Отец однажды при нем заставил меня повторить мое
мнение о нем. Берия перевел все в шутку. Но не такой он был человек, чтобы забыть, хотя
внешне разыгрывал, особенно перед отцом, моего покровителя...".
В третьем письме вообще о Берия сказано больше, чем о ком бы то ни было. Там много
говорится о "взаимоотношениях" Маленкова и Берия, приводится, на правах очевидца, история
с арестом Реденса.
"Когда Берия назначили в НКВД, Реденс был для него помехой... ибо Реденс знал Берия
по работе в Закавказье с отрицательной стороны и был вхож к т. Сталину в любое время. Берия
решил убрать Реденса с дороги. Когда Берия заговорил с т. Сталиным о необходимости ареста
Реденса (я случайно был при этом разговоре), т. Сталин резко возразил Берия и казалось, что
вопрос этот больше не поднимется. Но... Берия был поддержан Маленковым". И дальше,
дальше в том же духе. Ну и неизменная "ругательная" часть.
"Еще несколько слов о Берия. Т. Сталину я называл его (причем при самом Берия):
подлецом, лжецом, лицемером и т.д. - то есть доказывал, что он морально нечестный
человек-карьерист. Для выражения политического недоверия у меня не было фактов - я этого
не заявлял и не предполагал. Но в связи с разоблачением Берия как врага народа, мне кажется,
надо в новом свете взглянуть на людей, бывших его друзьями, и на людей, которым он
доверял..."
Нет, кто бы что ни говорил, доносы - не жанр Василия Сталина, равно как и хвалебные
оды такому человеку, как Хрущев. Может быть, он и пьяница, и неуправляемый скандалист, но
не трус и не подлец, и лизать сапоги своему тюремщику не стал бы...
Ну так вот - и когда я обнаружила, что в этих явно фальшивых письмах разоблачению
вот уже несколько лет как покойного Лаврентия Павловича уделено непропорционально много
места и что это единственное объяснение самого факта их существования, ибо никакого
другого ну просто не прослеживается, - тогда-то я и заинтересовалась всерьез вопросом: что
сделал Берия Хрущеву и компании, если даже не с ним, а с его памятью расправляются таким
образом.
...Кстати, судьба сестры Василия после смерти отца сложилась весьма благополучно.
Светлана не узнала ни ареста, ни высылки, ни безработицы. Более того, в середине 60-х годов
ей дали возможность эмигрировать, выпустив за границу на похороны очередного мужа, что
совсем нетипично по отношению к советским людям вообще и к детям высокопоставленных
родителей в частности. Чем-то ведь это все было оплачено! Плата могла быть только одна -
пресловутые мемуары. В них сдержанно-доброжелательно говорится о Сталине, да... но
Светлану тоже начинает трясти от ненависти, едва речь заходит о Берия. Могло ли это быть
ценой эмиграции? Неужели да? А почему нет? И если да - то почему?
Тот факт, что, когда мемуары были опубликованы, Светлана была уже вне пределов
досягаемости, не должен сбивать с толку - ведь дети-то ее оставались в СССР!
Зачем я так подробно привела историю с письмами Василия Сталина? А затем, что у
наших людей, в том числе и исследователей, и историков, невероятно велико доверие к слову, к
соответствующим образом составленному документу. А то, что этот документ может быть
фальшивкой, в голову почему-то никому не приходит. Но кому и зачем нужно составлять такие
фальшивки, чтобы скомпрометировать Берия? Кому нужен давно покойный министр?
Так ведь это-то и есть самое интересное!
Перейдем теперь к документам из "дела Берия". Сами "письма Берия" я приводить не
буду: во-первых, незачем, а во-вторых, противно. Да и сравнивать их не с чем - подлинных
писем Берия пока что обнаружить не удалось. Для чего эти "документы" изготовлены -
совершенно ясно:
а) Доказать, что после 26 июня Берия был жив - ясное дело, раз он писал письма, значит,
его не убили.
б) Продемонстрировать полновесное унижение, от заискивающего виляния хвостом перед
всеми вместе и каждым в отдельности до мольбы о пощаде.
в) Продемонстрировать уверения верности партии, партии и еще раз партии.
Правительство и родина неизменно на втором плане.
г) Ну и некоторые "специальные моменты", вроде настойчивых напоминаний о
"проработке на Президиуме" (том самом), свидетельств об особой дружбе с Маленковым и
признании его особых достоинств в прекращении репрессий, организации ГКО и пр.
Впоследствии фрагменты из этих писем легли в качестве свидетельств в политологические
анализы.
Но поскольку собрано множество доказательств того, что Берия был убит 26 июня, и ни
одного достоверного факта, что после этой даты он был жив, то говорить тут, полагаю, не о
чем. Литературно эти письма сделаны неплохо, даже передают тонкие оттенки настроения, а
также стилизованы- под речь умеренно грамотного грузина и снабжены небольшим
количеством орфографических ошибок - но какое это имеет отношение к самому Берия?
Более интересны содержащиеся в этом же деле письма Меркулова - человека, который
долгие годы был ближайшим соратником Берия. А уже 21 и 23 июля он отправил в ЦК письма,
где поливал грязью своего бывшего начальника, давая ему следующую характеристику:
"Вообще он считал всех людей ниже себя, особенно тех, которым был подчинен по
работе. Обычно он старался осторожно дискредитировать их в разговорах с подчиненными ему
работниками, делал о них колкие замечания, а то и просто нецензурно ругал. Он никогда не
упускал случая какой-нибудь фразой умалить человека, принизить его. Причем иногда он это
делал ловко, придавая своим словам оттенок сожаления: жаль, мол, человека, но ничего не
поделаешь!
А дело сделано - человек в какой-то мере уже дискредитирован в глазах
присутствующих.
Я не могу сейчас конкретно вспомнить, про кого и что именно он говорил, но его
выражения, вроде: "Что он понимает в этом деле?! Вот, дурак! Он, бедняга, мало к чему
способен!" и т.д. -я это хорошо помню. Эти выражения часто срывались у него с уст,
буквально, как только после любезного приема затворялась дверь за вышедшим из его кабинета
человеком. (Вот уж в чем-чем, а в "любезном приеме" Берия никем из оставивших
воспоминаний о встречах с ним замечен не был! Корректен, но отнюдь не любезен! Разве что с
очаровательной женой Бухарина, когда допрашивал ее на Лубянке. - Е. П.)
Я неоднократно наблюдал Берия в игре в шахматы, в волейбол. Для Берия в игре (и я
думаю, и в жизни) важно было выиграть во что бы то ни стало, любыми способами, любой
ценой, даже нечестным путем. Он мог, например, как Ноздрев, стащить с шахматной доски
фигуру противника, чтобы выиграть. И такая "победа" его удовлетворяла"Так и хочется
добавить: "А еще называл Никиту Сергеевича желтым земляным червяком!"." .
Общая культурность и грамотность Берия, особенно в период его работы в Тбилиси, была
не высокой. Берия тогда буквально не мог написать стилистически грамотно несколько строк.
Берия шел к власти твердо и определенно, и это было его основной целью, целью всей его
работы в Грузии и Закавказье".
...И снова давайте-ка поговорим о стиле. Если в случае с Василием Сталиным имел место
"перелет" - предполагаемый автор писал гораздо лучше, чем мог по своим талантам и
биографии, то в случае с Меркуловым имеет место совершенно обратное - здесь явный
"недолет". Напомним, что Меркулов был человек литературно одаренный, на досуге занимался
писательским трудом. Что бы ни писал такой человек, даже сопроводительную записку к
следственному делу, там все равно будет отпечаток его неповторимого стиля. Мы уже
приводили одно письмо Меркулова к Берия, и даже по этому небольшому отрывку видно, что
стиль у него легкий, летящий, отточенный, с характерной внутренней интонацией, с особым
"дыханием" - такие письма очень трудно подделать, а хрущевские фальсификаторы, судя и по
письмам Василия, да и по многим другим вещам, о которых еще пойдет речь, не затрудняли
себя ювелирной работой.
Вот, в качестве примера, еще одно подлинное письмо Всеволода Меркулова,
датированное 11 марта 1953 года - любой желающий может сравнить его с вышеизложенным
текстом.
"Дорогой Лаврентий!
Хочу предложить тебе свои услуги: если я могу быть полезным тебе где-либо в
МВД, прошу располагать мною так, как ты сочтешь более целесообразным.
Должность для меня роли не играет, ты это знаешь. За последнее время я кое-чему
научился в смысле руководства людьми и учреждением, и, думаю, теперь я сумею
работать лучше, чем раньше.
Правда, я сейчас полуинвалид, но надеюсь, что через несколько месяцев
(максимум через полгода) я смогу уже работать с полной нагрузкой, как обычно. Буду
ждать твоих указаний. Твой Меркулов".
Как видим, письмо абсолютно грамотно, словоупотребление правильное до
идеальности, это вам не "общая культурность и грамотность" - такой оборот из-под
пера "Всеволода Рокка" не мог бы вылететь даже в бреду. Что же касается фактов и
оценок, изложенных как в письме Василия Сталина, так и в письме Меркулова, то мы
их не будем опровергать. Мы их просто отбросим: это не оценки, это "черный пиар",
примерно того же разбора, как общеизвестное утверждение, что Григорий Распутин
спал с царскими дочерьми. Кстати, в то время по рукам тоже гуляли "письма царицы
к Распутину".
То, что эти документы вроде бы не предполагались для публикации - они были
опубликованы лишь в 90-х годах - не должно сбивать нас с толку. Существовали ведь всякого
рода закрытые просмотры и показы, где особо отобранную публику знакомили с не
подлежащими оглашению документами - так что те, кому положено, их видели. А широкие
массы, как уже говорилось, для пришедших к власти после 26 июня вообще не люди.
Присовокупим к этим письмам еще один документ - тот, с которого началась эта книга.
Письмо Нины Теймуразовны Берия, Нино, к Хрущеву, то самое, где есть разночтения в ее
биофафии по сравнению с ее собственным интервью. Почему-то большинство подобных
документов адресуются не в ЦК, не в Совмин, а лично Никите Сергеевичу. Как ему все-таки
хочется стать "вторым изданием" Сталина!
До сих пор мы знакомились со значимой частью этого документа, а теперь познакомимся
с риторической.
"Мне предъявлено обвинение в участии в антисоветском заговоре с целью восстановления
капитализма в Советском государстве. Такое обвинение - страшное, тяжелое! В этом можно
обвинить человека, который, потеряв человеческий образ, превратился в "свинью под дубом" и,
продав свою родину врагам, пользуется правами и благом, предоставленными ему почетным
званием советского гражданина; в этом можно обвинить человека, которого Великая
Октябрьская социалистическая революция лишила материальной базы для эксплуатации
трудящихся и который хочет вернуться к старому положению... Условия жизни, в которых я
выросла и жила, не могли из меня сделать такого подлеца!"
Не та ли рука это выводила, которая писала второе письмо Василия Сталина к Хрущеву -
то, что с придыханиями: "Бывают моменты, когда сливаешься с выступающим в единое
целое...".
Дальше идет рассказ о жизни, долго идет... Когда же начнет клеймить? Ага, вот оно!
"Действительно страшным обвинением ложится на меня то, что я более тридцати лет
была женой Берия и носила его имя. При этом, до дня его ареста, я была ему предана,
относилась к его общественному и государственному положению с большим уважением и
верила слепо, что он преданный, опытный и нужный для Советского государства человек... Я
не разгадала, что он враг советской власти, о чем мне было заявлено на следствии..." -
удивительно одинаково пишутся все эти отречения - словно под копирку!
Дальше речь идет об аморальных поступках в отношении семьи - любовницу завел,
значит, разложился! Это удобно, когда жена такое говорит! И в конце - униженная просьба:
"Я беру на себя непозволительную смелость обратиться к Вам, к партии с просьбой возбудить
ходатайство перед генеральным прокурором Советского Союза - Руденко, чтобы мне не дали
умереть одинокой... Если мое общение с людьми, как с опозоренной и всеми презираемой, в
настоящее время нецелесообразно, я обязуюсь и дома сохранять тот тюремный режим, который
сейчас имею..." и т. д., и т. п.
В общем-то, такое письмо могло появиться на свет, могло... Если бы оно не было так
стилистически похоже на другие письма. И если не знать, что эта женщина, когда от нее
уводили единственного сына, уже зная, что муж ее мертв, сказала: "Только не бойся ничего.
Человек умирает один раз, и, что бы ни случилось, надо встретить это достойно". А когда на ее
глазах сына поставили к стенке и предложили спасти его, подписав признание, ответила:
"Расстреливайте нас вместе!" И она будет прогибаться перед теми, кого презирает? Ох, как
хочется Хрущеву и компании, чтобы все перед ними пресмыкались: сын Сталина, жена Берия.
В психиатрии это, кажется, называется компенсаторным фантазированием...
Ну, а теперь слово Серго Берия, который рассказывает еще кое-что интересное.
"То, что против отца использовали военных, несомненно. Его убийство было, по
существу, военным переворотом. (Как приятно, когда люди синхронно мыслят! - Е. П.) О роли
конкретных военачальников в этом перевороте затрудняюсь что-либо сказать. Знаю лишь одно:
Георгий Константинович Жуков дружил с моим отцом. Они сотрудничали как до войны, так и
весь военный период... После выхода мемуаров маршала Жукова я получил возможность
побеседовать с ним, кстати, по его же инициативе. Он мне сказал тогда: "Все разговоры о моем
участии в аресте Берия - чистейшей воды выдумка!" Я ему поверил, ибо какой смысл Георгию
Константиновичу оправдываться передо мной...".
Напомню, что запись рассказа об аресте Берия маршал Жуков в печать не передавал: она
была найдена в бумагах после его смерти.
Еще одна фальшивка? Или еще одна ложь?
Итак, едва прикоснувшись к "делу Берия", мы уже имеем фальшивое заседание
Президиума, фальшивого арестанта, фальшивые письма. Но это пока только начало. То ли еще
будет!
Прокурор читает дело
Одним из первых шагов после ареста Берия стала замена Генерального прокурора. Вместо
добродушного, не слишком дисциплинированного, но непоколебимо добросовестного Г. Н.
Сафонова новым Генеральным прокурором стал Р. А. Руденко. Видный юрист, он был главным
обвинителем от СССР на Нюрнбергском процессе и, что менее известно, но для нас куда более
важно, почти всю свою трудовую жизнь проработал на Украине и был хорошим приятелем
Хрущева. Не слишком ли много украинцев занимает ключевые места этой истории?
Москаленко, Строкач, теперь вот Руденко...
Свою работу на посту Генерального прокурора Руденко начал с того, что уже в день
вступления в должность, 30 июня, возбудил против Берия уголовное дело, по которому было
проведено следствие и состоялся судебный процесс. Это общеизвестно. А вот сами материалы
процесса мало кто видел, и даже из тех, кто видел, мало кто может в них разобраться,
поскольку тут надо быть юристом, и желательно опытным.
В 2003 году вышла книга заслуженного юриста России, бывшего военного прокурора
Андрея Сухомлинова "Кто вы, Лаврентий Берия?". В том, что касается общих оценок, автор,
ничтоже сумняшеся, повторяет все те же "общеизвестные истины", оговариваясь в самом
начале предисловия: "Не приведи Господь, чтобы кто-то подумал, что я взялся за перо, дабы
оправдать, обелить, реабилитировать, попросту говоря, отмыть от людской крови Лаврентия
Берия!" И ни в коей мере не относится к этим "истинам" критически. Но когда дело доходит до
конкретных процессуальных моментов, перед нами сразу же оказывается совсем другой автор.
Что-что, а свою профессию он знает досконально! Правда, выводов из своих наблюдений он не
делает... ну, да выводы можно сделать и без него. Но историк, писатель, журналист, читая
"дело Берия", не заметит и десятой доли тех несообразностей, которые тут же видит в нем
прокурор.
Итак, Руденко сразу же создал следственную группу и включился в ее работу. Он сам
проводил допросы основного обвиняемого.
"В уголовном деле я насчитал около 30 протоколов допросов, составленных лично
Руденко. Явление уникальное. Нынешние генеральные прокуроры в допросах практически не
участвуют...", - пишет Сухомлинов.
И сразу же вопрос: почему Генеральный прокурор вдруг решил поработать следователем?
Ввиду важности дела? Или потому, что никому не мог перепоручить высокую ответственность
- сочинять допросы призрака убитого министра?
А вот как велось следствие по самому громкому из всех обвинений, которого в глазах
обывателя уже само по себе достаточно, чтобы не говорить больше ни о чем. Цитата длинная,
но излагать ее коротко не стоит, ибо лучше прокурора не скажешь.
"В приговоре читаем: "Судом установлено, что Берия совершал изнасилование женщин.
Так, 7 мая 1949 г., заманив обманным путем в свой особняк 16-летнюю школьницу Дроздову В.
С., изнасиловал ее..."".
И все. На этом в приговоре преступления этого вида заканчиваются. А где же остальные
сотни изнасилованных? Почему суд остановился только на одном факте, ограничив себя
рамками лишь этого эпизода? По закону, преступные действия лица должны быть
расследованы всесторонне, полно и объективно, и при наличии доказательств полностью
вменены в вину. Совершил, допустим, десять краж. Все они должны быть исследованы и на
следствии, и в суде. Совершил десять убийств - то же самое. А здесь получается так -
совершил семьсот изнасилований, одно записали в приговор, а остальные забыли. Причем не
просто забыли записать, а забыли расследовать даже на стадии предварительного следствия.
Кстати, и изнасилование Дроздовой абсолютно не расследовано. Это уже упрек, как вы
понимаете, Руденко и его следственной группе. (Всего лишь упрек? Андрей Викторович, а если
бы те, за кем вы, как прокурор, надзираете, сляпали такое дело - вы что, ограничились бы
упреком? - Е. П.)
Давайте проанализируем работу Руденко по этому эпизоду, исходя из документов
предварительного следствия, составленных с его участием.
Согласно материалам уголовного дела (том 6) в ходе следствия, 11 июля 1953 года
20-летняя Валентина Дроздова обратилась к генеральному прокурору СССР с заявлением о том,
что четыре года назад (!) она была подвергнута изнасилованию Берия. В деле имеется
собственноручное заявление об этом. Правда, настораживает, что это заявление нигде не
зарегистрировано, никаких резолюций и иных отметок на нем нет, об уголовной
ответственности за заведомо ложный донос (в те годы это тоже было предусмотрено) она не
была предупреждена. Вопрос о привлечении Берия к уголовной ответственности заявительница
не ставит...
"...Итак, заявление подано. Основания к возбуждению уголовного дела, как вы
понимаете, по этому факту имеются. Дело, прямо скажу, непростое. Прошло четыре года.
Возникают сотни вопросов. Да и организация расследования этого эпизода четырехлетней
давности очень тяжела... Как быть с экспертизами, осмотром места происшествия, наличием
телесных повреждений, гинекологией, биологией, изъятием одежды, белья, другими
доказательствами? Как организовать работу со свидетелями? А все эти мазки, смывы,
влагалищный эпителий?
Ox, поверьте мне, бывшему следователю и прокурору, прошедшему горнило низовой
работы, - все это так непросто...".
Верим, что непросто. Мне в свое время приходилось писать судебные очерки, держать в
руках уголовные дела - знаю, как выглядит расследование. Что дальше?
"Ну ладно, приняли дело к производству. И что же? Коротко допросили Дроздову, ничего
толком не выяснив. Допросили ее мать - то же самое... Допросили Берия - он в отказе"В
деле присутствуют протоколы "допросов Берия" на следствии и в суде, и А Сухомлинов не
подвергает сомнению тот факт, что он был жив." . Допросили Саркисова. Пять протоколов
его допросов в томе 3, четыре протокола в томе 27. И что? Да ничего, допросили так
поверхностно и плохо, что каких-либо выводов сделать невозможно. Саркисова Руденко
допросил, кстати, еще 1 июля 1953 года, до того, как к нему обратилась Дроздова...
Скажу, если бы следователь принес мне такой протокол допроса одного из основных
свидетелей по делу, то этот следователь вылетел бы из моего кабинета в одночасье. Нахватал
каких-то кусков и отрывков, ничего толком не выяснил, контрольных вопросов не поставил,
увлекся "сожительством и распутством Берия", тогда как это не является предметом
доказывания, ну и так далее. (Ага, значит, прокурор Андрей Сухомлинов простых следаков за
такое не "упрекал", а все-таки выкидывал из кабинета. - Е. П.)
... И в таком вот виде, без очных ставок и признания Дроздовой потерпевшей (она так и
осталась свидетелем), этот эпизод "переехал" в суд...".
Далее Андрей Сухомлинов рассказывает, как шло судебное заседание, посвященное этому
вопросу (интересующихся подробностями отсылаю к его книге: "Кто вы, Лаврентий Берия?").
"...После перерыва к этому эпизоду суд уже не возвращался, посчитав полученные куцые
доказательства достаточными для признания Берия виновным в этом преступлении. А приговор
усилен таким абзацем:
"Судебным следствием установлены также факты иных преступных деяний Берия,
свидетельствующих о его глубоком моральном падении.
Будучи морально разложившимся человеком, Берия сожительствовал с многочисленными
женщинами, в том числе связанными с сотрудниками иностранных разведок".
Ссылок на статьи УК РСФСР при этом, естественно, нет. А знаете, "почему? Потому что
все это преступлением не является. Таких статей в УК РСФСР просто не было, нет и сейчас".
Вывод Сухомлинов делает такой: "Я думаю, если показать все это любому судье
районного масштаба и задать ему вопрос: признал бы он виновным в изнасиловании человека
при наличии в деле такого количества и качества имеющихся доказательств, то ответ, я уверен,
будет один: нет".
И вот здесь-то, среди текста, затерялся один из главных абзацев сухомлиновской книги.
"Возникает еще один вопрос. А знали ли члены следственной группы все эти
"технические детали", которые известны каждому стажеру районной прокуратуры?
Знали ли они методику расследования изнасилований? Могу сказать одно: и Руденко,
и Камочкин, и Цареградский, и Базенко все отлично знали. Это опытнейшие
следственные работники. Трое первых - в генеральских званиях. Они прекрасно
ориентировались в законодательстве. Знали, как нужно расследовать уголовные дела
любой категории сложности..."
Тогда в чем же дело? Почему эти опытнейшие следственные работники вдруг утратили
свою высокую квалификацию?
Продолжим сплошное цитирование Сухомлинова. Лучше него никакой журналист не
скажет. А поскольку все мы нынче образованные, детективами зачитываемся и засматриваемся,
то комментарии тут, думаю, совершенно излишни.
"Материалы дела пестрят противоречиями... Берия говорит, что список на расстрел 25
человек в 1941 году готовили Меркулов и Кобулов, а последние заявляют, что это не так.
Церетели и Миронов показывают, что жену полпреда Бовкун-Луганца убил молотком
Влодзимирский, а Влодзимирский говорит, что этого не делал. Кобулов вообще ничего "не
помнит".
В этих случаях по закону для собирания и последующей оценки доказательств проводятся
очные ставки. Ничего сложного здесь нет. Тем более, все обвиняемые в одном городе. Берется
охрана, сажаются в кабинете друг против друга два допрашиваемых, и им поочередно задаются
контрольные вопросы. Составляется протокол. Это очень важное и нужное следственное
действие... Так вот, по делу Берия очных ставок вообще не проводилось. Такого следственного
действия для Руденко "не существовало". Мне думается, что это нарушение было допущено
умышленно. Следствие считало все доказанным и без проведения очных ставок... По этой же
причине в деле нет ни одной экспертизы, ни одного следственного эксперимента, не
применялась судебная фотография. Сплошные упрощенчество и примитив. Это первое.
Второе. Все эпизоды преступной деятельности Берия расследованы поверхностно, без
глубокого исследования необходимых обстоятельств. Допустим, по притянутому
"изнасилованию" Ляли Дроздовой. Она показывает, что в 1949 году "попала в особняк Берия".
Как это попала? Зачем и почему? Не выяснено. Далее она же, впрочем, как и некоторые другие
потерпевшие, показывает, что "Берия совершил изнасилование". Записано так: "Он меня
изнасиловал". А как и что он делал конкретно - об этом ни слова. А нужно, отбросив
стыдливость, с использованием знаний физиологии и гинекологии... подробно разбираться -
что, где, когда, как, куда, зачем и почему. Об этом знает каждый начинающий следователь...
Почему так поверхностно велось дело?
Отвечаю - судьба Берия и остальных была предрешена. Оставались формальности".
Давайте мы пока оставим вопрос, почему так поверхностно велось дело, без ответа. На
этот счет могут быть разные мнения.
Перейдем к самому интересному открытию прокурора.
"Само дело, - пишет Сухомлинов, - на 90 процентов состоит не из подлинных
документов и протоколов, а из машинописных копий, заверенных майором административной
службы ГВП (Главная вое
...Закладка в соц.сетях
