Жанр: История
Братство розы. Братство камня.
..., загроможденной всяким хламом
комнатой. Священник закрыл дверь.
- Не хотите чего-нибудь освежающего? Может, чаю или еще чего-нибудь?
Крис покачал головой.
- Нет, спасибо. Священник развел руками.
Он сел за стол, стоящий между ними. В саду за окном пела какая-то птица.
- Чем могу вам служить?
- Отец.- Голос Криса звучал тихо и проникновенно, словно он пришел на
исповедь.- Я хотел бы попросить вас найти мне дантиста, который сможет удалить
зуб и сохранить это в тайне.
Казалось, отец Жанин чем-то озабочен.
- В чем дело? - спросил Крис.
- Ваша организация не нуждается в подобной информации - у вас есть свои
врачи,- ответил священник.
- Мне нужны ваши,- возразил Крис. Священник наклонился вперед и
нахмурился.
- Какое вам до этого дело? Почему вы пришли сюда? Простите мою
подозрительность, но этот дантист что-то натворил и доставил неприятности лично
вам? Вы хотите убрать его и таким образом реабилитировать себя?
- Нет, дело не в этом,- возразил Крис.- Мое начальство тревожится по поводу
утечки информации. Нам иногда приходится чистить свои ряды.
Отец Жанин погрузился в раздумье. Наконец он кивнул.
- Что ж, вполне понятно, но все остальное...- Он нахмурился и забарабанил
пальцами по столу.
- Наведите справки. Мой псевдоним Рем. Священник перестал стучать пальцами
по столу.
- Если вы останетесь на ночь, я постараюсь к утру дать ответ.
Слишком долго, подумал Крис.
2
Он сидел в столовой и ел цыпленка с лапшой и острым перцем - любимое
тайское блюдо. Его прошибла слеза, ноздри горели огнем. Он пил теплую кока-колу,
поглядывая в окно за своей спиной. Тучи уже накрыли город, и дождь падал сплошной
стеной, серой, как расплавленный свинец. Он не мог видеть сквозь него даже кресты
на кладбище.
Его беспокоило сопротивление отца Жанина. Он был уверен, что в данный момент
священник названивает по телефонам, наводя о нем всевозможные справки. Телефон,
конечно, не прослушивается. Так же как и сам дом. Это была нейтральная территория.
Тот, кто нарушит ее неприкосновенность, будет изгнан из своей разведывательной
сети, его будут преследовать все разведки мира и он будет наказан.
И тем не менее Крис испытывал тревогу. Как только станет известно, что он здесь,
шеф местного бюро сразу же поинтересуется, с какой целью он пришел в убежище.
Свяжется с начальством, и как только в бюро услышат две первые буквы его
псевдонима, сразу же поймут, что он подчиняется только руководству в Лэнгли,
Вирджиния, а если точно - то Элиоту. Тогда Элиот узнает, что Крис прилетел
внезапно в Бангкок, в убежище. Элиота это, разумеется, озадачит, так как он не
посылал Криса туда.
В этом и проблема. Крис не хотел, чтобы Элиот знал о его передвижениях. Дело в
том, что Элиот не должен догадываться о причинах, приведших его, Криса, в Бангкок
- не нужно старику лишних проблем.
Он старался скрыть свое нетерпение. Что бы ни случилось, он будет настаивать на
том, что пришел сюда только для того, чтобы узнать имя дантиста.
Он отвернулся от окна - там был сплошной мрак.
Он не верил своим глазам: перед ним стоял человек, которого он видел последний
раз семнадцать лет назад.
Это был китаец. Стройный, круглолицый, благородной внешности, одетый в
безупречный костюм цвета хаки, который он застегнул до самого воротника, подражая
Мао. Ему было шестьдесят два года, но его лицо оставалось молодым, а волосы
густыми и черными,
Его звали Чин Кен Чан. Коэффициент интеллекта - сто восемьдесят. Он владел
русским, французским, английским и, разумеется, китайским. Крис знал его
биографию. Чан получил официальное образование сначала в Дэйм Сахара Дэй
Виздом, ордена Британской империи 4-й степени Мертон-колледже. Затем - в
Оксфорде, где он учился с 1939 года до окончания войны. В это время он связался с
коммунистическими организациями, которые существовали как в Оксфорде, так и в
Кембридже, без особого труда был завербован в группу Гая Барджеса, оказывающую
поддержку Мао после войны. Чан был гомосексуалистом и поэтому не мог подняться
выше полковника в разведке Китая. Он все так же оставался неизменным идеалистом
и приверженцем Мао, и, несмотря на хрупкое телосложение имел репутацию одного
из лучших убийц, в совершенстве владел гарротой.
Чан мельком взглянул на Криса и прошел к другому столу. Он аккуратно сел,
расстегнул пуговицы пиджака и вытащил собственные палочки для еды.
Крис прожевал, проглотил еду.
- Снежный Леопард,- произнес он, с трудом скрывая изумление.
Чан поднял голову.
- Неужели Снежный Леопард пропустил Глубокий Снег? - спросил Крис.
Чан бесстрастно кивнул.
- Прошло тридцать лет с тех пор, как Глубокий Снег выпадал у нас на востоке.
- Я думал, семнадцать. Уверен, именно тогда он появился в Лаосе.
Чан вежливо улыбнулся.
- Только два американца были в тот год в снегу. Они были братьями, но не по
крови.
- И один из них в вечном долгу перед тобой.
- Крис?! - воскликнул Чан.
Крис кивнул, к его горлу подкатил комок. - Рад видеть тебя, Чан.
Его сердце учащенно билось. Он улыбнулся и встал. Чан поднялся ему навстречу,
и они крепко обнялись.
Отцом Жанином владели нехорошие предчувствия. Как только прислуга отвела
американца в гостиную, он схватил телефон и набрал номер.
- Рем,- сказал он, повесил трубку, налил стаканчик бренди, нахмурился и стал
ждать.
Его пугали совпадения. Два дня назад он уже дал приют одному русскому, Иосифу
Маленову, главе подразделения КГБ, занимавшегося транспортировкой опиума в ЮгоВосточную
Азию. Маленов находился в своей комнате, куда, как было условлено, ему
ежедневно доставляли 300 миллиграммов наркотика, чтобы умиротворить его, а также
сбить напряжение. Лекарство действовало отлично.
Вчера священнику пришлось дать приют агенту коммунистического Китая,
полковнику Чин Кен Чану. У священника имелась информация, что Чан прибыл сюда,
чтобы встретиться с русским агентом и, вероятно, обговорить условия работы на
Советы. Это было в порядке вещей. Секретные службы враждующих разведок нередко
использовали нейтральную территорию убежищ Абеляра для заключения сделок, а
иногда и для вербовки в свои ряды.
Но священник не был до конца уверен в намерениях китайца. Он знал, что
китайские коммунисты препятствовали контрабандному провозу опиума из России в
Юго-Восточную Азию. Они это делали потому, что были против внедрения Советов в
этот регион, но, разумеется, еще и потому, что понимали: опиум наносит вред
региону. Вряд ли Чан, долгие годы боровшийся с контрабандой опиума из России,
оказался нужен тому человеку, который руководил этой контрабандой. А сегодня
появился еще и американец. Его просьба о дантисте, который сможет удалить зуб и
сохранить это в тайне, могла значить только одно - чье-то тело не должно быть
опознано. Но чье? Русского?
Ход мысли священника прервал телефонный звонок.
Священник поднял трубку и почти сразу положил ее на место. Он был
окончательно сбит с толку.
Рем, услышал он, псевдоним Кристофера Патрика Килмуни, бывшего лейтенанта
специального подразделения вооруженных сил США. В 1965 году участвовал в
операции "Глубокий Снег", проводившейся совместно с ЦРУ, целью которой было
ликвидация каналов распространения русского опиума. В 1966 году Килмуни
уволился из армии и поступил на работу в ЦРУ. В 1976 ушел в цистерцианский
монастырь. В 1982 году вернулся в ЦРУ. Соединение религии с политикой казалось
необычным, но оно не удивило отца Жанина, поскольку он сам в свое время сделал то
же самое.
Его тревожило то, что все три человека, находившиеся в данный момент в
убежище, имели какое-то отношение к транспортировке опиума.
И еще одна деталь. Когда американец упомянул, что в 1965 году его доставили
сюда с разбитым лицом, разрывом аппендикса и переломом позвоночника, священник
вспомнил того, кто сопровождал американца. Это был тот самый человек, который
сейчас находился здесь,- Чин Кен Чан.
Совпадения тревожили его.
Крис стоял на веранде дома священника. По крыше из рифленого железа
барабанил дождь. Он все еще не мог разглядеть кладбище - дождь падал сплошной
стеной. Чан, оперевшись спиной о перила, стоял рядом с ним. Хотя дом и не должен
был прослушиваться, они предпочли говорить под шум дождя, полностью
исключавший возможность подслушивания.
- Два сообщения,- произнес Чан. Крис молча ждал.
- Ты должен как можно скорее уехать отсюда. Иосиф Маленов в комнате
наверху,- сказал Чан.
Крис все понял. В их профессии слова редко означали их первоначальный смысл.
Осторожность была законом. Чану вообще было не свойственно говорить так прямо.
Крис сразу усек то, о чем умалчивал Чан, обдумал, связал воедино.
Он был потрясен. Основу их жизни составляло строгое следование определенным
кодексам, самым важным из которых было соблюдение неприкосновенности убежища
Абеляра.
Чан намеревался совершить святотатство.
- Такого еще никогда не случалось,- ответил Крис.
- Неправда. Когда ты был в монастыре...
- Ты следил за мной,- сказал Крис.
- Я спас тебе жизнь. Я за тебя в ответе. Когда ты был в монастыре, кодекс
нарушался дважды. В Ферлахе, в Австрии, и в Монреале.
Крис почувствовал неприятный озноб.
Пристальный немигающий взгляд Чана был, по обыкновению, тверд.
- Значит, мир сошел с ума,- сказал Крис.
- Не потому ли ты покинул его? В монастыре соблюдают кодекс чести?
Нет. Иначе я бы не вернулся, Я покинул мир потому, что наша профессия меня не
удовлетворяла. Но иного пути у меня нет.
- Не понимаю.
- Я не могу это объяснить, да и не хочу говорить на эту тему. Если даже убежище
теряет свой смысл, что говорить об остальном? На что еще мы можем надеяться? -
Он в унынии покачал головой.- Ничего святого.
- Все меняется к худшему,- сказал Чан.- Шесть лет назад то, что я задумал,
было бы неосуществимо.
- А сейчас? - спросил Крис.
- Есть прецедент, и я отныне чувствую себя свободным от каких-либо
обязательств. Маленов психически болен. В последние месяцы количество
переправляемого опиума увеличилось в несколько раз. Его нужно остановить.
- Тогда убей его где-нибудь в другом месте,- предложил Крис.
- Его слишком хорошо охраняют.
- Но тебя возьмут!
- Пошли они все! - Чан покачал головой.- Слабо им. У Снежного Леопарда
свои хитрости.
- Это глупо,- сказал Крис.- Против тебя будет все. Что случилось после
Ферлаха и Монреаля?
- С нарушителями? Их нашли и убили. Меня тоже убьют. В свое время. Но я
постараюсь оттянуть расплату.
- Прошу тебя, не делай этого.
- Почему?
- Потому что я тоже чувствую за тебя ответственность.
- Это мой долг. Вы, европейцы, верите в судьбу, но я понимаю это несколько
иначе. Я должен сам ее встретить. Еще ребенком я готовил себя к тому, что смерть
нужно принимать достойно. Так, кажется, на Западе? Я называю это честью. Я должен
встретить свою судьбу лицом к лицу. Слишком долго я ждал этой возможности.
Опиум - зло. Его нужно остановить.
- Но КГБ пришлет на его место другого человека. Чан сжал перила.
- Не Маленова. Этот человек - воплощение самого дьявола.- Пот выступил на
его лице.- Он должен умереть.
Крис почувствовал мучительную боль от того, что был не в состоянии отговорить
Чана от этого убийства.
- Я уеду завтра утром.
- Но я не могу так долго ждать. Русский тоже уезжает завтра.
- Мне нужно получить от священника важную информацию.
- Тогда получай ее скорей. Когда я сделаю то, что задумал, о нашей дружбе никто
не должен вспомнить. В случайность нашей встречи вряд ли кто поверит. Это вызовет
подозрения. Судьба мой друг. Я не для того спасал тебя много лет назад, чтобы
потерять сейчас. Уезжай. Прошу тебя. Дождь лил все сильней.
Что-то нарушило сон Криса. Он лежал в темноте, вглядываясь в циферблат часов.
Три тридцать. Озадаченный, он расслабился и пытался сосредоточиться. Буря утихла.
С карниза падали редкие капли. За окном светила луна. Воняло рекой и удобрениями
из сада.
Сначала Крису показалось, что он проснулся по привычке и ничего более. Шесть
лет, проведенных в монастыре, приучили его использовать предрассветное время для
размышлений. С тех пор он всегда просыпается очень рано.
Но тут он заметил пробивавшуюся из-под двери полоску света. Мелькнула чья-то
тень. Кто бы это мог быть?- подумал Крис. Человек передвигался бесшумно, как
зверь, плавно перенося тяжесть своего тела с одной ноги на другую. Он напоминал
кота, бесшумно крадущегося за добычей.
Должно быть, это слуги осматривают коридор. Или Чан. Или кто-то следит за ним.
А может, и за мной, подумал Крис. Ведь многим известно, что мы с Чаном друзья.
Он схватил лежавший рядом маузер и сбросил с себя простыню и, как был
раздетый, одним прыжком очутился в темноте за креслом. Затаив дыхание, Крис
направил дуло на дверь и стал ждать.
За дверью раздался какой-то звук, похожий на удар кулаком в подушку.
Приглушенный, но тем не менее достаточно сильный.
Крис покинул свое убежище за креслом, прокрался к стене около двери, приложил
к ней ухо и услышал щелчок отодвигаемой щеколды.
Кто-то произнес по-русски:
- Что ты наделал?
Крис услышал, как старый священник ответил тоже по-русски:
- Он шел в комнату. Вот гаррота. Это значит, он хотел убить тебя. У меня не
было выбора. Я вынужден был убить его.
Крис открыл дверь. Если бы он не сделал этого, священник бы не поверил, что он
мог не услышать такой шум. Он и так был склонен к подозрительности, а -тут бы,
наверное, решил, что Крис как-то связан с происшедшим.
Крис приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
Священник резко обернулся на звук, у него в руках был автоматический пистолет
"ТТ" с глушителем.
Крис замер. Он поднял руки, и маузер оказался у него над головой.
- Я услышал ваш голос.- Он пожал плечами.- Я думаю, это не мое дело.
Священник кивнул, давая ему понять, что он может уйти в свою комнату и
закрыть за собой дверь.
Крис лежал и вглядывался в темноту. Перед глазами стоял человек из соседней
комнаты. Около шестидесяти. Сморщенный, бледный. Темные круги под глазами.
Взъерошенные волосы. Нервные подергивания. Одет в шелковую пижаму, прилипшую
к потному телу. Иосиф Маленов, вспомнил Крис. Он никогда раньше не встречал
этого человека, но видел его фотографии и знал, что Маленов был наркоманом и
злоупотреблял опиумом, контрабандой которого занимался.
На полу между священником и Маленовым лежало бездыханное тело Чана с
раздробленным пулей калибра 7,62 основанием черепа. Вокруг темные пятна крови и
следы мочи. Чан был мертв, и это не вызывало никакого сомнения.
Крис не находил себе места. Какие-то тени закрыли полоску света из-под двери.
Было слышно, как разворачивают одеяло. Несколько человек тихо, но не так, как умел
это делать Чан, подняли тело, завернули в одеяло и потащили куда-то. Чувствовался
резкий запах сандалового дерева, затем запахло сосновой смолой. Видно, кто-то зажег
ладан и рассыпал по полу опилки, чтобы впитались кровь и моча убитого.
Крис встал и подошел к окну, стараясь остаться незамеченным. Птицы вспорхнули
с деревьев, напуганные внезапным появлением людей. В лунном свете появились
силуэты слуг-азиатов. Они спустились с веранды, горбясь под тяжестью ноши,-
слуги несли вдвоем что-то завернутое в одеяло. Третий подсвечивал фонариком,
указывая тропинку через кладбище и сад.
Процессия спустилась по склону к реке. Видно, тело Чана решили скормить
крокодилам или же перевезти подальше в джунгли.
Друг, подумал Крис. В горле застрял комок, сердце сжалось.
Крис стиснул свой маузер.
Отец Жанин перекрестился. Он преклонил колени перед алтарем, совершая свою
ежедневную молитву. Пристальным немигающим взглядом смотрел он на зажженные
им же свечи, окутанные ароматом воска и ладана. Их слабые огоньки тускло
поблескивали во тьме.
Пять часов утра. В церкви тихо.
Убежище.
Старый священник встал, оттолкнувшись от ограды алтаря, и преклонил колени
перед чашей с дарами. Он просил у Господа прощения. Поклявшись охранять этот дом
безопасности, он верил в то, что погубит свою душу, если не выполнит обязательства.
Хотя его завербовал КГБ, он сумел сохранить лояльность к сетям всех разведок.
Любой секретный агент мира мог стать его прихожанином. Не важно, каких
политических взглядов он придерживался и какую религию исповедовал. Ведь душа
есть даже у атеистов. Окоченевшие, уставшие люди приходили к отцу Жанину за
помощью и чтобы перевести дух. Как священник он обязан был проявлять к ним
сострадание. А когда ему приходилось убивать кого-то, защищая свое убежище, он
просил Господа его попять. Он искренне раскаивался в содеянном.
Свечи он зажег в память об усопших.
Старый священник отвернулся от алтаря и весь напрягся, заметив, как
колыхнулась тень.
Стоявший у ближайшей скамьи мужчина направился в его сторону.
Американец.
Через разрез стихаря священник нащупал пистолет, достал его из кобуры и,
прикрывая складками одежды, нацелил на идущего к нему незнакомца.
Американец остановился на безопасном расстоянии.
- Я не слышал ваших шагов по проходу,- сказал священник.
- Я старался не шуметь, чтобы не помешать вам творить молитву.
- Вы тоже пришли помолиться?
- Привычки умирают тяжело. Вы наверняка знаете, что я прожил несколько лет в
цистерцианском монастыре.
- А ваш друг? Вы не хотите отомстить за него?
- Я делаю то, что обязан делать. Вы тоже. Мы все знаем правила игры.
Священник кивнул и еще крепче сжал пистолет под стихарем.
- Вы узнали имя дантиста? - спросил Крис.
- Не так давно. Я записал его для вас.
Священник положил молитвенник на скамью. Свободную руку он просунул в
другой разрез стихаря, достал листок бумаги, положил его на молитвенник и не спеша
отошел в сторону.
В церкви было тихо. Американец улыбнулся и взял записку. о темноте он не
видел, что на ней написано.
- Человек, которого ты ищешь, живет далеко отсюда,- сказал священник.
- Тем лучше.- Американец снова улыбнулся.
- Почему ты так говоришь?
Ответа не последовало. Американец повернулся и молча растворился в темноте
церкви. Отец Жанин услышал скрип открывшейся двери. На улице брезжил рассвет.
Фигура американца заслонила на мгновение сероватый свет в дверном проеме. Затем
дверь резко захлопнулась, и церковную тишину нарушило гулкое эхо.
Священник сделал глубокий вдох, прислушался. Наконец он выдохнул и убрал
пистолет в кобуру. Его лоб покрылся испариной, Старик нахмурился. Взгляд его
задержался на цветных стеклышках витража на фронтоне под самой церковной
крышей. Сквозь них пробивался бледный свет, очерчивая силуэт стального месяца.
Русский, подумал Крис.
Он не винил священника. Он сказал ему правду. Священник только соблюдал
правила. Это оправдывало его целиком и полностью, ибо он был обязан обеспечивать
безопасность гостя, даже если ради этого приходится лишать жизни другого гостя,
решившего нарушить безопасность убежища.
Русский. Крис вышел из церкви и, обходя в предрассветном полумраке лужи,
направился к задней части дома, продолжая думать о случившемся. В нем все кипело,
хотя внешне это никак не проявлялось. Сейчас он был близок к тому, чтобы принять
решение, а поэтому выглядел спокойным до безмятежности - такова была
выработанная годами привычка. Шаги его казались медленными и ленивыми -
просто человек прогуливается на заре, наслаждаясь тишиной и птичьим щебетом.
Русский. Мысли о нем не покидали Криса.
Он дошел до бунгало, задержался, делая вид, что любуется видом на реку, а сам
продолжал размышлять. Чан сражался с этим русским много лет и в итоге поплатился
собственной жизнью, так и не осуществив своего намерения.
Крис мысленно вернулся в 1965 год и вспомнил, как сам боролся с русским, как
объединил свои усилия с Чаном для совместной операции под эгидой ЦРУ и
китайских коммунистов. Цель той операции состояла в том, чтобы остановить поток
контрабанды опиума из Лаоса в Южный Вьетнам. Атака на лагерь Пасет-Лао
окончилась неудачей, Криса жестоко пытали, "вытаскивая" информацию; у него было
разбито лицо, разорван аппендикс, сломан позвоночник. Чан проявил небывалую
смелость и дерзость и спас Криса. Именно Чан принес Криса в этот дом безопасности,
ухаживал за ним, не отходил от него пока не прибыли американские хирурги.
Теперь Чан мертв.
Чан, который когда-то вернул его к жизни.
Из-за опиума.
Русский должен умереть.
Крис понимал, что за участь готовил себе. Он станет изгоем, за ним начнется
настоящая охота. Не спасут его ни ловкость, ни профессионализм - рано или поздно
его найдут. Смерти ему не избежать.
Это неважно. Противники и так вскоре предпримут попытку уничтожить его -
ведь он спрашивал о дантисте, а значит, сам хотел кого-то убрать. Какая разница, если
его убьют не за одно, л за другое? Тем более, что он очень дорожит своей честью -
больше, чем жизнью. Да, он может и обязан вернуть долг своему другу. Это превыше
всего, это важнее всех на свете кодексов и правил. Верность, дружба - это самое
главное в жизни. Чан спас ему жизнь. По закону чести Крис обязан вернуть долг. Если
он этого не сделает, он потеряет честь.
К тому же законы убежища нарушены уже дважды, а вот свой личный кодекс
чести он не нарушал никогда.
Крис перевел взгляд с реки на кладбище и вспомнил о листке бумаги, который дал
ему священник. Он вытащил его, прочел адрес и имя дантиста. Его взгляд посуровел.
Он подошел к бунгало священника и взошел по ступенькам на крыльцо. Он уже
упаковал свою небольшую сумку и теперь вынул из кожаного чехольчика шприц и
пузырек с какой-то жидкостью.
В коридоре было тихо. Он постучал в дверь русского.
- Что нужно? - спросил напряженный голос из-за двери. Крис ответил порусски:
- Вам следует уходить отсюда. У китайца есть дублер.
Послышался резкий щелчок замка. Дверь открылась. На пороге стоял Маленов.
Потный, с пистолетом в руке, с остекленевшим от наркотиков взглядом.
Крис растопырил большой и указательный пальцы и крепко сдавил Маленову
горло.
Тот захрипел и упал на спину.
Крис вошел, закрыл за собой дверь. Маленов лежал на полу, не в силах выдавить
из себя ни звука. Он силился дышать, его тело корчилось в конвульсиях, ноги
неестественно заворачивались носками внутрь, руки судорожно тянулись к груди.
Крис наполнил шприц жидкостью из пузырька. Спустив пижамные брюки, ввел
сто пятьдесят пять миллилитров хлорида калия в паховую вену русского. Калий
попадет в мозг, хлор в мочевой пузырь и вызовет деполяризацию электролитов в
крови, после чего последует тяжелый инсульт.
Лицо русского посинело, затем стало сереть, а потом пожелтело.
Крис убрал шприц и пузырек в сумку. Он поднял трясущееся тело русского,
прислонил его к креслу так, чтобы голова находилась на одном уровне с деревянным
подлокотником. Затем Крис опрокинул кресло, и теперь оно лежало сверху Маленова,
а след на шее можно было вполне принять за след от удара упавшего на него кресла.
За Чана, подумал Крис.
Он взял сумку и вышел из комнаты.
В коридоре не было никого. Он запер дверь, воспользовавшись ключом Маленова,
спустился вниз, прошел через веранду и направился прямиком к кладбищу.
Крис четко знал, что уйти незамеченным через главный вход в такое раннее время
не удастся: он обязательно попадет под наблюдение агентов различных разведок. Он
стал спускаться по склону к реке. Превозмогая отвращение от исходившего от нее
зловония, он нашел более-менее целую лодку и, оттолкнувшись от берега, медленно
поплыл, стараясь не обращать внимания на раскрытые пасти крокодилов.
Два часа спустя священник приказал прислуге выбить дверь в комнату русского -
перед этим в нее долго и настойчиво стучали. Они ввалились в комнату и обнаружили
распластанное под упавшим креслом тело. Священник раскрыл от изумления рот. Он
опекал это убежище, и поэтому подчинялся начальству своих гостей. Он смог бы
объяснить убийство Чана, но вот теперь еще и русский убит. Слишком много для
одного дня.
Если КГБ решит, что он провалился...
Он осмотрел тело убитого, моля Всевышнего о том, чтобы причина смерти
оказалась естественной. Никаких следов насилия он не обнаружил за исключением
полосы на горле, но это вполне могло произойти от удара в результате падения кресла.
Священник с беспокойством обдумывал ситуацию, пытаясь осмыслить
происшедшее. Маленов пришел сюда взвинченный, явно нуждаясь в отдыхе. Он
выпросил наркотики для лечения гипертонии и припадков безумия. Его преследовали,
чтобы уничтожить. Он был близок к смерти. Возможно, дополнительное напряжение
и наркотики усугубили его болезненное состояние и спровоцировали сердечный
приступ.
А теперь еще и американец исчез.
Слишком много всего сразу.
Священник поспешил к телефону. Он связался с местным отделением КГБ. Шеф
бюро в Бангкоке позвонил своему начальству. Смерть в убежище Абеляра
квалифицировалась как экстремальная ситуация и требовала немедленного
расследования.
Через час после того, как священник обнаружил тело русского, грузовой советский
самолет ИЛ-18 вылетел из Ханоя в Северном Вьетнаме и, преодолевая сильный
встречный ветер, взял курс на Таиланд. Приблизительно за два часа преодолел
расстояние в шестьсот миль. Следователь КГБ с командой экспертов-физиологов
обследовал место происшествия, изучил положение тела, сделал много фотоснимков.
Тело быстро доставили в самолет и переправили в Ханой. Благодаря попутному ветру,
назад они долетели за полтора часа.
На вскрытие и анализы тканей ушло семь часов. Сосуды сердца русского все-таки
не были закупорены, но произошло кровоизлияние в мозг. Причина смерти -
инсульт. Но почему? Эмболии не было. Анализ крови показал наличие в ней
дилантина, который принимал Маленов, а также опиума, которым он последнее время
злоупотреблял. А больше никаких химических препаратов. После тщательного
микроскопического обследования эксперт обнаружил след укола в паховой вене
Маленова. Можно было предположить убийство, но доказать это было бы крайне
сложно. Ему уже приходилось сталкиваться с подобными ситуациями не раз. Хлорид
калия. Распад этого химического соединения в организме может привести к удару. В
человеческом организме всегда содержатся калий и хлор, а зн
...Закладка в соц.сетях
