Жанр: История
Пьесы
... фантастический, утопический мир; в тесной связи с общей
материалистической тенденцией английского гуманизма в искусстве и прежде
всего в драме развиваются реалистические черты, тенденция к многосторонности
в изображении человека, к психологической мотивировке действий персонажей,
конкретности языка; при этом получают новую жизнь, бесконечно варьируясь,
старые - античные и средневековые - формы, рождаются новые.
Рядом с ярко выраженным устремлением к идеалу в английском
гуманистическом искусстве живет острое ощущение трагического. Идеалы
гуманистов подвергались жестоким испытаниям. Развитие буржуазных отношений
раскрывало перед гуманистами не только реакционность средневековых форм
жизни, но и противоречия общественного прогресса: кровавые войны, деградация
личности в суровом и жестоком мире, утрата гуманистами оптимизма - все это
получает художественное воплощение в гуманистической драме.
Марло разделил с гуманистами и любовь к античности, и ненависть к
средневековым авторитетам, и титанизм идеала. Он был хорошо знаком с
философскими системами, возникшими в эпоху античности, а впоследствии
воспринятыми и переработанными гуманистами: платонизмом, учением стоиков, с
гедонистическим эпикуреизмом Лоренцо Баллы; в его произведениях ясно
различимы следы изучения поэзии итальянских гуманистов школы Петрарки,
"Неистового Роланда" Ариосто, поэмы английского гуманиста XVI века Эдмунда
Спенсера "Королева фей". Возможно, в пересказе он познакомился с идеями
итальянского гуманиста Никколо Макиавелли. Марло в высшей мере было
свойственно сознание глубоких, а иногда и неразрешимых противоречий,
окружающих человека эпохи Возрождения.
Три года, необходимые для подготовки к получению степени бакалавра,
были посвящены наукам - богословию, философии, риторике, логике - и друзьям.
Марло близко сошелся со студентом Кембриджа и будущим литератором Томасом
Нэшем. Нэш принадлежал к тому же социальному кругу, что и Марло; обладая
даром острой наблюдательности и ироническим складом ума, он стал в
дальнейшем первоклассным сатириком. Другое знакомство университетских лет
сыграло дурную роль в жизни Марло; он сблизился с Томасом Уолсингемом,
племянником сэра Френсиса Уолсингема, фаворита королевы, члена важнейшего
органа королевской власти - Тайного совета и руководителя английской тайной
полиции.
В 1583 году Марло получил первую ученую степень и продолжал занятия,
готовясь к экзаменам на степень магистра. Но уже с середины следующего года
в университетских ведомостях отмечаются частые и продолжительные отлучки
Марло из Кембриджа. В одну из таких отлучек он побывал на родине, в
Кентербери. В других случаях цель и место назначения его поездок неизвестны.
Постепенно в университете начали распространяться странные слухи: Марло -
католик, он намеревается бежать в Реймс, где иезуиты готовят в своей
семинарии обращенных в католицизм англичан к деятельности тайных
миссионеров, а вернее - обучают ремеслу соглядатаев и заговорщиков против
протестантской королевы.
Слухи эти, очевидно, дошли до магистра колледжа, потому; что, когда
Марло направил ему прошение о допуске к магистерским экзаменам, оно было
отклонено под благовидным предлогом: бакалавр Марло провел слишком много
времени в отлучках. Однако спустя некоторое время корпорация колледжа
неожиданно получила предписание Тайного совета. В нем строго указывалось,
что слухи о переходе Марло в католицизм ложны и распускаются
неосведомленными людьми; что Марло оказал услуги ее величеству; и колледж не
должен чинить ему препятствий в получении степени. Хотя университет и
пользовался самоуправлением, вступать в конфликт с грозным Советом колледж,
конечно, не решился.
Возможно, что своими связями с Тайным советом Марло обязан Томасу
Уолсингему. Будущий пэр Англии в эти годы сам регулярно выполнял тайные
поручения правительства, получая за это вознаграждение, В царствование
Елизаветы сеть тайных агентов в стране и за ее пределами непрерывно
расширялась. Нельзя сказать с уверенностью, какие именно "услуги" оказывал
Марло; возможно, они были связаны с поездками на континент, где Англия
поддерживала борьбу протестантов против католиков.
Итак, автономия университета попрана, Марло признан политически
благонадежным членом общества. Он магистр искусств.
Но следующий шаг, предпринятый Марло, как бы зачеркивает все
предыдущее. Марло не принимает духовного сана, он едет в Лондон, чтобы
начать жизнь профессионального драматурга.
До 70-х годов XVI века в Англии не было писателей, для которых
литературный труд был бы единственным источником средств к существованию.
Словесным искусством занимались на досуге люди, обладавшие известным
состоянием или получавшие средства на государственной службе или еще от
какого-либо рода деятельности. Среди английских писателей и поэтов XVI века
мы встретим богатых дворян, юристов, секретарей знатных лиц, университетских
преподавателей и т. д. Эти люди считали для себя зазорным продавать
издателям плоды своего вдохновения и хоть в какой-то мере уподобляться
безвестным сочинителям уличных баллад - пожалуй, единственным в то время
представителям профессионального творчества. Кроме того, плата, которую
могли предложить издатели, была ничтожной.
Профессиональный труд литератора стал возможен в ту пору, когда
невиданную раньше популярность приобрели светские театральные представления,
отличные от отживающих свой век средневековых мистерии и моралите, и в
Лондоне стали один за другим строиться постоянные народные, или публичные,
театры. В 1576 году первый такой театр был выстроен Джемсом Бербеджем, за
ним последовали другие. К началу XVII века в Лондоне насчитывалось около
двадцати театров - количество внушительное и для столичного города XX века.
Наиболее популярной фигурой в народном театре стал актер. Драматурги
занимали гораздо более скромное место. Когда через сорок лет после открытия
первого лондонского театра крупнейший английский комедиограф Бен Джонсон
издал свои сочинения, назвав их "Труды", нашлось немало весельчаков,
покатывавшихся со смеху над серьезностью этого заглавия. В начале же этого
сорокалетия, когда репертуарный запас был беден, а пьесы держались на сцене
не дольше недели, труды драматургов были поневоле поспешны, им не хватало
опыта, знания сценических возможностей; еще не было крупных мастеров,
которые смогли бы выразить многообразные интересы поистине универсальной
аудитории театра, где встречались все сословия английского общества.
Драматургам приходилось зачастую перелицовывать старые пьесы или работать
группой - один создает сюжет, другой разрабатывает интригу, третий пишет
диалоги. Оплата их труда была очень скромной: достаточно сказать, что
пятиактная трагедия обходилась театру во столько же, а то и дешевле
выходного актерского костюма для этой же трагедии. Драматурги-профессионалы
жили тяжелой, часто - полуголодной жизнью. Многие из них искали покровителей
среди аристократов, писали почтительные посвящения в надежде получить
денежный "подарок".
Одновременно с ростом популярности театральных зрелищ росло количество
влиятельных врагов театра и его создателей. Сторонники разнообразных
протестантских сект, стремившихся очистить английскую церковь от остатков
католицизма - пуритане, - видели в театральных зрелищах пагубу для
христианских душ. Считалось, это актеры нарушали библейское запрещение
носить платье противоположного пола (дело заключалось не только в том, что в
пьесах по ходу действия происходили маскарадные переодевания, - все женские
роли исполнялись юношами); театральные зрелища обвинялись в непристойности;
кроме того, скопление народа в театральных зданиях способствовало
распространению эпидемических болезней. При вспышках эпидемий холеры или
чумы театры немедленно закрывались по распоряжению городских властей.
Для пуритан - торговцев и предпринимателей, представители которых
занимали господствующее положение в лондонском муниципалитете, - одной из
самых досадных сторон театрального "соблазна" было то, что театр внушал
подмастерьям и наемным рабочим чувства и мысли, неподобающие их сословию,
Театры, пьесы и их сочинители подвергались ожесточенным нападкам в
памфлетах пуританских проповедников. Лондонский совет, пользовавшийся в
черте города полнотой власти (королевский двор находился в Вестминстере,
тогда еще самостоятельном городе), изгнал театры за пределы Лондона, на
южный берег Темзы. Театрам удалось закрепиться лишь в нескольких "вольных
территориях" внутри города, на которые власть городского совета не
распространялась.
У драматического искусства были и свои защитники. Крупнейший авторитет
в области эстетики поэт сэр Филипп Сидней выступил с трактатом в защиту
поэзии и драмы, но, однако, он высокомерно отозвался о пьесах, идущих на
сценах лондонских театров: низкопробное шутовство в неподобающих местах,
пестрота и неправдоподобие действия претили вкусу гуманиста-аристократа.
Королевские чиновники подвергали театральный репертуар строгой
предварительной цензуре; за литераторами же, как людьми общественного дна,
был учрежден особо бдительный надзор. Нашлось немало критиков пьес, о
которых саркастически упоминает Бен Джонсон в прологе к комедии
"Варфоломеевская ярмарка", - "...присяжных толкователей, действующих в
качестве этакой политической отмычки, субъектов, которые с курьезной
торжественностью распознают, кого автор разумел под торговкой пряниками...
какое "зерцало для правителей" дано в образе судьи, или какая знатная дама
изображена под видом торговки свининой, или какой государственный муж - под
видом торговца мышеловками, и прочее, и прочее".
Надзор и "критика" упомянутого выше рода велись так серьезно, что
редкий из драматургов мог похвастать тем, что не побывал в тюрьме и на
допросе, чаще всего - по подозрению в политической или религиозной
неблагонадежности.
Судьбы и даже имена английских драматургов 70-х годов остались
неизвестными. Что касается группы литераторов, пришедших в народные театры
вместе с Марло в конце 80-х годов, то биография большинства из них
заканчивается печально, Роберт Кид умер, по преданию, на лондонской улице от
истощения, сломленный тюрьмой и пытками; Роберт Грин окончил жизнь в
отчаянной нищете, отрекшись от своего творчества и друзей; Томас Нэш был
принужден некоторое время скрываться от судебного преследования; трагична
судьба самого Марло.
Однако именно эти драматурги, известные под именем "университетских
умов" (к их числу относятся также Джон Лили, Томас Лодж и Джордж Пиль),
оказали плодотворное воздействие на развитие английского театра XVI века. В
пьесах этих драматургов произошло слияние двух культурных традиций, ранее
мало соприкасавшихся: традиции средневекового народного театра и ученой
гуманистической драмы.
Почти все "университетские умы" действительно учились в Кембриджском
или Оксфордском университете; все без исключения были разносторонне
образованны и начитанны в античной и современной литературе. Незнатное
происхождение облегчило им путь к демократическому зрителю. В народный театр
они пришли с опытом школьных постановок комедий Плавта и трагедий Сенеки на
латинском языке и английских подражаний этим авторам, основательно изучив
образцы красноречия и шедевры европейской гуманистической лирики. Эта
традиция определила гуманистическую проблематику, пьес "университетских
умов", подсказала формы для создания драматических характеров, несла в себе
необходимый "строительный материал" драматических монологов.
Вместе с тем, они восприняли многие особенности средневекового театра,
который был рассчитан на массовую аудиторию; в этом театре было свойственно
вводить в действие большое количество персонажей, свободно обращаться со
сценическим временем и местом действия, чередовать серьезное и смешное в
одном и том же спектакле.
Переплетение и слияние этих разнородных элементов в творчестве
"университетских умов" сообщило ему гибкость и богатство способов воплощения
художественных замыслов. Общенародный характер аудитории и интенсивность
развития общества, к которому обращался с подмостков английский
гуманистический театр XVI века, определили его необычайный динамизм.
С 1587 года Марло начинает свою театральную деятельность. В Лондоне он
поселился в районе Нортон Фольгейт - поближе к театрам. У него завязывается
дружба с Робертом Грином - талантливым драматургом и прозаиком,
воспитанником Кембриджского университета. В это же время совместно с Томасом
Нэшем Марло была написана трагедия "Дидона, царица Карфагена". Сюжет ее
следовал одному из самых драматических эпизодов "Энеиды" Вергилия - истории
любви карфагенской царицы к Энею, корабля которого буря забросила к берегам
Северной Африки. Эней, повинуясь божественному приказу, покинул Карфаген и
направился со своими спутниками в Италию; Дидона же в отчаянии покончила с
собой. Пьеса не пользовалась большим успехом; диалоги в ней вялы, схематично
изображен неверный возлюбленный Дидоны. Лишь в монологах самой Дидоны, в
которых использован поэтический материал послания Дидоны из "Героинь"
Овидия, угадывается страстный, насыщенный хорошо продуманными гиперболами
стиль Марло. Дидона - один из немногих психологически углубленных женских
образов в его творчестве. Страсть, охватившая ее целиком, - это вызов богам,
трагическая попытка перебороть силой одного чувства сверхчеловеческую волю.
В отличие от мягких, уступчивых и несамостоятельных женских характеров,
которые создал Марло впоследствии, Дидона обладает чертами сильной,
бунтующей личности, она сродни центральным героям его трагедий.
Подлинным дебютом Марло на лондонской сцене была постановка в сезоне
1587-1588 года огромной десятиактной трагедии "Тамерлан Великий". Первую ее
часть Марло, возможно, написал еще в Кембридже. "Тамерлан" определил
первенство Марло среди современных английских драматургов; эта пьеса имела
громкий и продолжительный успех.
Сила воздействия "Тамерлана Великого" на современников и прежде всего
на народного зрителя заключалась в силе мечты о сказочно грандиозном
возвышении человека, вооруженного лишь верой в свою судьбу и презрением к
земным и небесным авторитетам.
Зрелище было одновременно и заманчивым и устрашающим. Мир, изображенный
Марло, представал в зареве пожаров, а беспрерывных столкновениях огромных и
безликих человеческих масс, залитым кровью невинных жертв. Поток
перечислений племен и армий, экзотически звучащих названий областей Азии и
Африки создавал почти зрительное впечатление огромных пространств, на
которых управляет множествами людей воля полководца Тамерлана.
Пьеса Марло - драматизированная биография великого среднеазиатского
завоевателя XIV-XV веков Тимура, прозванного современниками Тимур-ленг, то
есть Тимур-хромец (в европейском произношении - Тамерлан). За тридцать с
лишним лет Тимур в беспрерывных походах и битвах создал огромную феодальную
империю - от границ Китая до берегов Северной Африки, от устья Волги и
Северного Кавказа до Индийского океана. Укрепляя и застраивая столицы своей
империи Самарканд и Шахрисябз, Тимур безжалостно грабил завоеванные страны и
истреблял их население. По его приказу было убито семьдесят тысяч жителей
города Исфагана; во время индийского дохода Тимур приказал перебить сто
тысяч безоружных пленных индийцев. В судьбах Западной Европы войны Тимура
сыграли определенную роль: разгром войск турецкого султана Баязида I при
Анкаре в 1402 году отсрочил на полвека падение христианского
Константинополя. Поддержание порядка в необъятном государстве-деспотии в
огромной мере зависело от личности Тимура. Вскоре после его смерти (1405)
империя распалась.
Европейские хронисты XVI века, из сочинений которых Марло почерпнул
сюжет трагедии, знали очень немногое о жизни и деятельности Тимура. Скудные
фактические сведения, дошедшие до них от византийских историков XV века, они
расцветили легендарными и просто вымышленными подробностями. Но и легенда о
Тимуре послужила Марло лишь отправной точкой для создания образа, который
был наполнен совершенно новым для европейской драмы содержанием и, вместе с
тем, связан с традициями, уходящими в глубь времен далеко за рубежи XIV
века.
В эпосе многих народов повествуется о судьбе юноши, одаренного умом и
необычайной силой, который покидает родной дом, чтобы совершить множество
подвигов, один труднее другого, побороть могущественных врагов, завоевать
любовь красавицы и царскую власть. Из памятников народного эпоса этот сюжет,
видоизменяясь, проник в средневековые рыцарские поэмы и романы, продолжал он
жить и в народной сказке.
В "Тамерлане Beликом", особенно в первой части, внешний облик героя и
его победное шествие по Азии изображены в соответствии с эпической
традицией. Исторический Тимур был сухоруким и хромым; как и все
представители его расы, он был черноволос, Марло об этом знал из хроник. Но
его Тамерлан "высок и прям", "и так широк в плечах, что без труда он мог
бы... поднять весь мир", "тугие мышцы длинных, гибких рук в нем выдают
избыток грозной силы", он золотоволос, как Ахилл, глаза его - "магические
зрительные стекла", в которых отражается вселенная; "свидетельствует мощь
его и стать, что миром он рожден повелевать".
Как эпический богатырь, Тамерлан выдерживает все более трудные
испытания: с немногими воинами он побеждает тысячу персидских всадников,
затем многотысячную армию персидского царя, затем - войско Баязида, в
котором воинов "больше, чем в бездонном море капель", он побеждает
египетского царя, женится на его красавице дочери Зенократе и увенчивает
себя и ее царскими венцами.
Традиция народного художественного творчества в "Тамерлане Великом"
сказывается и в некоторых частностях: так, например, фольклорного
происхождения "прения" Тамерлана и Баязида перед решающей схваткой, когда
противники обмениваются уничижающими насмешливыми репликами.
Но уже в первых сценах трагедии становится очевидным, что характеру
Тамерлана недостает таких качеств, без которых немыслим подлинно эпический
герой. Мало того, в доспехах эпического богатыря, как оказывается, выступает
герой противоположного ему склада. По своему существу эпический герой -
представитель коллектива людей, собирательный образ, в котором воплощены
надежды и лучшие качества породившей его среды. Но Тамерлан не защищает
родину, не побеждает врагов своей страны.
В начале пьесы он - "скиф безвестный", "простой пастух", "свершает
беззаконные набеги", "грабит... персепольских купцов", "вор", что верит
"предсказаниям пустым, мечтает Азию завоевать", - словом, человек без роду и
племени, перекати-поле. Его дальнейшие планы - "грабить города и царства";
грандиозное шествие по Азии предпринято им ради того, чтобы "владеть златым
венцом и вместе с ним бесспорным правом награждать, казнить, брать,
требовать, не ведая отказа...". С мстительной радостью он говорит, что будет
"бичом земных царей". Его товарищи, соратники или, если угодно, сообщники -
такие же, как и он;
Весь этот край кишит опасным сбродом,
Чье ремесло - разбой и грабежи:
Такие люди клад для Тамерлана.
Да, Тамерлан ими гордится:
Просты по виду эти пастухи,
Но день придет, и поведут они
В поход столь многочисленное войско,
Что горы задрожат под их ногами.
Перед нами - человек, поднявшийся с самого дна общества, опьяненный
мечтой о державе, "где никогда не заходит солнце", и о безграничной власти.
Было бы неверно искать здесь стремление поэта воссоздать подлинный характер
восточного деспота; английская действительность предоставляла ему достаточно
психологического "материала" для наблюдений.
Обратная сторона быстрого общественного прогресса в Англии XVI века -
появление в стране целых масс деклассированных обнищавших людей. Пестрая по
своему социальному происхождению, эта группа была жертвой процесса
первоначального капиталистического накопления в деревне, уничтожения
некоторых феодальных и церковных привилегий, а также противоречий новой,
капиталистической промышленности. Основной состав "дна" елизаветинского
общества - обезземеленные вследствие "огораживаний" крестьяне; в начале века
бывшие феодальные дружинники и бывшие монахи, а в конце его выброшенные на
улицу наемные рабочие вливались в эту массу. Люди без определенных занятий
рассматривались правительством Елизаветы как преступника, подлежащие
наказанию. Однако ни промышленность, ни поставленные на буржуазную ногу
аграрные хозяйства не могли поглотить поток людей, лишенных всего, кроме
рук, способных держать ручку плуга и носить оружие.
Эти люди, если они не становились профессиональными преступниками, в
поисках какого-либо выхода вербовались в континентальные армии, участвовали
в многочисленных пиратских ("каперских", как они тогда назывались)
экспедициях под началом крупных авантюристов, каким был, например, Френсис
Дрейк, или служили в английских гарнизонах в бунтующей Ирландии. Вырванные
из системы средневековых общественных связей, они в то же время видели
изнанку новых, буржуазных отношений. Результатом этого были утрата веры во
что-либо, кроме своих личных сил и способностей, озлобление против
официальных верхов общества. Эгоизм этих деклассированных одиночек резко
отличался от буржуазного индивидуализма - хотя бы тем, что он был выражением
отчаяния, свойством психологии людей без будущего. Многие из них мечтали о
завоеваниях в дальних странах. Восток привлекал их не только потому, что
сулил обогащение и славу, - ведь в родной стране для них не находилось;
места.
Мечты о военных подвигах и завоеваниях получили особенно мощный стимул
в канун 1588 года, когда Англия готовилась к решающей схватке со своим
злейшим врагом - могущественной и обширной испанской державой. Бой с
"Непобедимой Армадой" - гигантским флотом, снаряженным Филиппом II, - должен
был решить, сможет ли Англия разрушить империю, где "никогда не заходит
солнце", и заложить основу собственного колониального могущества.
Взгляды и настроения, свойственные среде деклассированных, гонимых
людей, и были реальной жизненной основой характера Тамерлана.
Однако содержание образа Тамерлана этим далеко не исчерпывается.
Бунтарство и отверженность Тамерлана, подчеркнутые в самом начале трагедия,
дозволили Марло придать своему герою ум и волю нового человека,
освобожденного от пороков и предрассудков тысячелетнего миропорядка, от
преклонения перед феодальной иерархией, от религиозного смирения - словом,
высказать устами Тамерлана собственную гуманистическую программу.
В трех монологах Тамерлана - о неукротимом духе человека, о красоте и в
предсмертном монологе у карты мира - отражено представление Марло о
возможностях, назначении и духовной жизни обновленного человечества и
каждого человека в отдельности. Тамерлан говорит, что каждый человек имеет
право стремиться к лучшей участи, что сила его разума безгранична. Размышляя
о сущности красоты, Тамерлан открывает в ней источник духовного подъема и
очищения человека, поэзию он называет зеркалом, в котором "мы видим все
высшее, что свершено людьми". "Тревожный и неукротимый дух", который природа
вложила в людей, зовет их к преобразованию земли, к овладению ее
богатствами. Против христианского тезиса о том, что царство подлинного
счастья - лишь на небе, Тамерлан выдвигает тезис о счастье на земле,
построенном человеческими руками. Умирая, он говорит о своей мечте прорыть
канал, чтобы соединить Красное и Средиземное моря и тем сократить дорогу в
Индию. С пафосом завоевания сливается пафос открытия новых земель:
Вот полюс Южный; от него к востоку
Лежат еще неведомые страны...
И я умру, не покорив все это!
Тамерлан мечтает о том, что не под силу одному человеку; но его сыновья
должны впитать частицу "неукротимого духа" и осуществить задуманное им.
Судьба человека простого звания, который по тем или иным причинам отпал
от общества и преследуется им, всегда интересовала Марло. Он сам был
простолюдином по происхождению, более того, человеком, оказавшимся по доброй
воле за пределами уважаемых сословий и профессий. В поэме "Геро и Леандр" он
горько упрекает мир за то, что "удел ученого - нужда", что лишь "сынам
Мидаса" принадлежат места в "нетленном храме Чести", а потому
...люди светлого ума отныне
Начнут искать приюта на чужбине.
Поэт посещает далекие края лишь в мечте, воплотившейся в художественных
образах. В пьесе о Тамерлане Великом - своеобразном драматическом мечтании -
выразилось глубокое сочувствие Марло к современному ему
социально-психологическому типу человека-изгоя, к бунту одинокой сильной
личности против враждебного ей мира. В трагедии выразилась и гуманистическая
концепция М
...Закладка в соц.сетях
