Жанр: История
Троецарствие
... это принесет Поднебесной! Во время смут
и разорения чиновники только и помышляют о своих собственных выгодах, но Лу
Су предан вам и честен в делах. Мне кажется, что он с успехом может заменить
меня. Ведь вы знаете, что перед смертью человек говорит о добре. Если вы
поверите мне, я и после смерти буду счастлив".
Сунь Цюань прочитал письмо и опять заплакал.
— Чжоу Юй, зачем ты умер так рано, зачем ты оставил меня одного? --
причитал он. — Ты был достоин помогать вану, но ты ушел от меня! Если ты
хочешь, чтобы на твоем месте был Лу Су, я исполню твое желание...
В тот же день Сунь Цюань назначил Лу Су на должность ду-ду и приказал
доставить тело Чжоу Юя в Чайсан для погребения.
Однажды ночью в Цзинчжоу Чжугэ Лян наблюдал небесные знамения. Он заметил
падающую звезду и воскликнул:
— Чжоу Юй умер!
Утром Чжугэ Лян сказал об этом Лю Бэю. Тот послал людей разузнать, так ли
это, и ему сообщили, что Чжоу Юй действительно скончался.
— Что делать теперь, когда Чжоу Юя нет в живых? Отдавать ли Цзинчжоу Сунь
Цюаню? — спросил Лю Бэй.
— Наблюдая небесные знамения, я заметил, что звезды скапливаются на
востоке, а это значит, что умершего заменит Лу Су, — ответил Чжугэ Лян. --
Я сам отправлюсь в Цзяндун, якобы оплакивать Чжоу Юя, и разыщу мудреца,
который будет помогать вам.
— Но ведь там могут вас убить, — возразил Лю Бэй.
— Я не боялся ездить туда и при жизни Чжоу Юя! А сейчас, когда его нет,
чего мне бояться?
Чжугэ Лян в сопровождении Чжао Юня, под охраной пятисот воинов, с
жертвенными дарами отправился в Бацю. В пути он узнал, что Сунь Цюань
назначил Лу Су на должность ду-ду, а гроб с телом Чжоу Юя распорядился
отвезти в Чайсан.
Чжугэ Лян поехал прямо в Чайсан, где его с почетом встретил Лу Су. Правда,
военачальники, служившие у Чжоу Юя, косо смотрели на незваного гостя и
не прочь были бы его убить, но их останавливал грозный вид Чжао Юня, повсюду
следовавшего за Чжугэ Ляном с обнаженным мечом.
Чжугэ Лян приказал поставить перед гробом Чжоу Юя все необходимое для
жертвоприношения, сам совершил возлияние жертвенного вина и, опустившись на
колени, стал оплакивать умершего:
"Увы, Чжоу Юй! Как горько мне, что ты безвременно умер! Дни нашей жизни
предопределены судьбою, но я не могу не скорбеть о тебе! О, как болит мое
сердце! Кубком вина я хочу облегчить свою скорбь! Пусть душа твоя насладится
моим жертвоприношением!
Я оплакиваю твою юность, когда ты дружил с Сунь Цэ! Ты следовал только
велению долга, пренебрегал богатством и жил в убогой хижине!
Я оплакиваю твою молодость, когда ты, как орел, взмыл ввысь на десять тысяч
ли: добился высочайших почестей, укрепил владения своего господина и отторг
Цзяннань!
Я оплакиваю те дни, когда ты, в расцвете сил, пошел в далекий поход, чтобы
покорить Бацю, и доставил немало тревог Лю Бяо!
Я оплакиваю те дни, когда твоя слава достигла зенита! Сочетавшись браком с
красавицей Сяо Цяо, ты стал зятем ханьского сановника и мог бы занять
высокое положение при дворе!
Я оплакиваю твердость твоего духа! Ты никогда не опускал крылья и всегда был
готов широко расправить их!
Я оплакиваю то время, когда ты был на озере Поянху и к тебе пришел Цзян
Гань. Во время пира ты сумел перехитрить его — ты все сделал так, как
хотел! Тебе помогали твои большие таланты и способности!
Я оплакиваю твою высокую одаренность правителя и воина. Ты сжег флот Цао Цао
у Красной скалы и превратил сильного врага в слабого!
Я вспоминаю, каким ты был в те годы! Я вижу твою мужественную красоту, я не
забыл твоего блестящего ума!
Я лью слезы о том, что ты так рано покинул этот мир, что ты поник к земле и
пролил свою кровь!
О преданная и справедливая душа! О благородный и глубокий дух! Жизнь твоя
оборвалась на четвертом десятке лет, но имя твое сохранится в столетиях!
Я скорблю до глубины души! Сердце мое пронизывает невыразимая печаль!
Кажется, что само небо померкло! Три твои армии потрясены горем! Сам Сунь
Цюань плачет по тебе! У друзей твоих слезы льются ручьями!
Ты просил у меня, бесталанного, советов! Просил меня помочь Восточному У
отразить нападение Цао Цао и восстановить власть династии Хань! Ты был
мастером в построении войск "бычьими рогами", у твоих армий голова и хвост
были одинаково сильны! Когда ты был жив, у нас не было никаких забот, но
какое горе пришло, когда ты умер!
О Чжоу Юй!.. Мертвые навеки расстаются с живыми!
Я всегда буду охранять твою честь, пока сам не уйду в мир теней! Если душа
твоя проницательна, она узнает, что у меня на сердце! Я потерял лучшего
друга во всей Поднебесной! О, как мне больно!
Я падаю на колени и прошу тебя принять мое жертвоприношение!"
Закончив обряд, Чжугэ Лян пал ниц, и слезы ручьем хлынули у него из глаз.
Беспредельным казалось его горе. Военачальники, наблюдавшие за ним, шептали
друг другу:
— А еще говорили, будто Чжоу Юй и Чжугэ Лян не любят друг друга! Стоит
лишь взглянуть на него, чтобы убедиться, какая это ложь!
Лу Су тоже был глубоко тронут печалью Чжугэ Ляна и про себя думал: "Должно
быть, Чжугэ Лян любил Чжоу Юя, а тот был настолько слеп, что хотел его
убить!"
Потомки сложили об этом такие стихи:
Когда Чжугэ Лян дремал беззаботно в Наньяне,
Премудрых людей в Шучжэне явилось немало.
О небо, ответь: зачем, породив Чжоу Юя,
Ты в бренный сей мир еще Чжугэ Ляна послало?
Лу Су устроил пир в честь Чжугэ Ляна. После пиршества тот попрощался и
направился к своему судну. Здесь он увидел человека в даосской одежде, в
простых башмаках и в бамбуковой шляпе. Этот человек рукой остановил Чжугэ
Ляна и сказал:
— Мне кажется, что вы приехали оплакивать Чжоу Юя с целью нанести
оскорбление Восточному У. Уж не хотите ли вы этим сказать, что у них больше
нет способных людей?
Чжугэ Лян узнал Пан Туна, или, как его еще называли, господина Фын-чу, и
рассмеялся. Они взялись за руки и начали беседу о жизни. Затем Чжугэ Лян дал
Пан Туну письмо и сказал:
— Я знаю, что Сунь Цюань не допускает вас к большим делам. Приезжайте
лучше в Цзинчжоу, и мы с вами вместе будем служить Лю Бэю. Это человек
благородный, высокой гуманности, он по достоинству оценит вашу ученость, на
приобретение которой вы потратили всю свою жизнь.
Пан Тун пообещал приехать, и Чжугэ Лян возвратился в Цзинчжоу.
Лу Су перевез гроб с телом Чжоу Юя в Уху, где его встретил Сунь Цюань.
После торжественных жертвоприношений Чжоу Юя с почетом похоронили на родной
земле.
У покойного остались два сына и одна дочь. Старшего сына звали Чжоу Сюнь,
младшего — Чжоу Ин. Сунь Цюань был очень милостив к ним.
В беседе с Сунь Цюанем Лу Су сказал:
— Мои таланты слишком ничтожны, и Чжоу Юй напрасно советовал назначить
меня на его место. Поверьте, не гожусь я для этой должности! Если хотите, я
представлю вам человека, который прекрасно разбирается в знамениях неба и
законах земли, умом своим он не уступает Гуань Чжуну и Ио И, а в
государственных делах разбирается не хуже Сунь У и У Ци. Покойный Чжоу Юй
часто пользовался советами этого человека, Чжугэ Лян тоже его уважает.
Он здесь, в Цзяннани, пригласите его.
— Как зовут этого человека? — спросил Сунь Цюань.
— Пан Тун из Сянъяна, — сказал Лу Су. — Его еще называют господином
Фын-чу.
— О, это имя я давно слышал! — воскликнул Сунь Цюань. — Если он здесь,
я хотел бы его повидать.
Лу Су привел Пан Туна. Но его странная наружность, густые брови, слегка
вздернутый нос, смуглое лицо и коротко подрезанные волосы произвели на Сунь
Цюаня неблагоприятное впечатление.
— Вы, кажется, всю жизнь посвятили науке? — спросил он. — Чему же вы
научились?
— На этот вопрос мне трудно ответить... Я не ограничиваю себя и всегда
стараюсь применить свои знания в соответствии с обстановкой, — промолвил
Пан Тун.
— Ну, а какими талантами и знаниями вы обладаете в сравнении с Чжоу Юем?
— продолжал Сунь Цюань.
— Видите ли, я учился совсем не тому, чему учился Чжоу Юй, — ответил Пан
Тун.
Сунь Цюань счел эти слова за неуважение к памяти Чжоу Юя, которого он очень
любил, и холодно сказал:
— Сейчас я не могу найти для вас подходящего дела. Придется подождать...
Я вас извещу.
Пан Тун вздохнул и вышел.
— Почему вы, господин мой, так нелюбезно обошлись с Пан Туном? — спросил
Лу Су.
— Он показался мне чудаком, — ответил Сунь Цюань. — Не знаю, какую
пользу он может принести...
— Да ведь это он предложил замечательный план "цепи" во время битвы
у Красной скалы! Об этом не следует забывать.
— При чем здесь Пан Тун? Цао Цао сам решил сковать свои суда цепью.
Как хотите, а мне не нужен Пан Тун!
Лу Су вышел к Пан Туну и сказал:
— Я вас представил Сунь Цюаню; не моя вина, что он не находит для вас
дела. Подождите...
Пан Тун опустил голову и промолчал.
— Вы, наверно, разочарованы? — спросил Лу Су.
Пан Тун, потупясь, молчал.
— Я уверен, что с вашими талантами вы многого можете добиться, --
продолжал Лу Су. — К кому вы теперь пойдете?
— Пожалуй, направлюсь к Цао Цао, — ответил, наконец, Пан Тун.
— Но ведь это все равно, что драгоценную жемчужину бросить в грязь! Нет,
уж лучше поезжайте к Лю Бэю в Цзинчжоу. Он-то оценит вас по заслугам!
— Я пошутил! — улыбнулся Пан Тун. — На самом деле я поеду к Лю Бэю.
— Тогда я ему напишу о вас! — обрадовался Лу Су. — Добейтесь, чтобы Лю
Бэй и Сунь Цюань не враждовали, а объединили свои силы и разбили Цао Цао.
— Это и есть цель всей моей жизни! — ответил Пан Тун.
Лу Су дал ему письмо, и Пан Тун отправился в Цзинчжоу. Когда он приехал,
Чжугэ Ляна не было — он в это время совершал поездку по области. Привратник
доложил Лю Бэю, что прибыл знаменитый ученый из Цзяндуна.
Лю Бэй много слышал о Пан Туне и приказал немедленно просить его. Пан Тун
вошел в зал и остановился, сложив руки в знак приветствия, но не кланяясь.
Лю Бэю не понравились грубые манеры Пан Туна, и он сдержанно спросил:
— Вам трудно было издалека добираться сюда?
Пан Тун, ни словом не упомянув о письмах Чжугэ Ляна и Лу Су, ответил:
— Я пришел к вам потому, что вы призываете к себе людей мудрых и берете на
службу ученых...
— В стране сейчас неспокойно, и мне очень жаль, что я не могу предложить
вам хорошую должность, — произнес Лю Бэй. — Правда, в двухстах тридцати ли
отсюда есть уезд Лайян, там сейчас нет начальника. Если желаете, я могу
предоставить вам эту должность, а позже, может быть, найду для вас более
подходящее место.
"Лю Бэй слишком недооценивает мои способности!" — с возмущением подумал Пан
Тун.
Но Чжугэ Ляна здесь не было, и Пан Тун согласился поехать в Лайян. Вступив в
должность, он не стал заниматься делами управления, а по целым дням
пьянствовал. Налоги перестали поступать, судебные дела не разбирались. Об
этих непорядках кто-то сообщил Лю Бэю.
— Как смеет этот проходимец не выполнять установленные мной законы? --
разгневался Лю Бэй.
Он вызвал к себе Чжан Фэя и сказал, чтобы он поехал в южные уезды округа
Цзинчжоу и проверил, какие там творятся беззакония и беспорядки. Но,
опасаясь, что Чжан Фэй сам не сможет во всем правильно разобраться, Лю Бэй
послал с ним Сунь Цяня.
Чжан Фэй и Сунь Цянь приехали в Лайян. В пригороде их встретили жители,
воины и чиновники. Не явился только Пан Тун.
— А где начальник уезда? — нахмурившись, спросил Чжан Фэй.
— Уж сто дней прошло, как вступил в должность новый начальник, — сказали
чиновники, — но он совершенно не занимается делами, все время пьянствует и
бездельничает. Сейчас он отсыпается после вчерашней попойки.
Разгневанный Чжан Фэй хотел тут же привлечь к ответу Пан Туна, но Сунь Цянь
остановил его:
— Пан Тун — человек высокого ума, и относиться к нему с пренебрежением не
следует. Давайте-ка поедем к нему в ямынь да побеседуем с ним. Если он
действительно запустил дела, так мы с него взыщем.
Чжан Фэй пришел в ямынь и приказал позвать Пан Туна. Тот еще не успел
отрезвиться и вышел к Чжан Фэю растрепанный.
— Мой брат считал тебя порядочным человеком и назначил на должность
начальника уезда, — напустился на него Чжан Фэй, — а ты все дела запутал!
— Какие дела я запутал? — недоумевал Пан Тун.
— И ты еще спрашиваешь? — вскричал Чжан Фэй. — Сто дней уже минуло, как
ты вступил в должность, а ты только и знаешь, что пьянствовать!
— Чего вы беспокоитесь? Какие могут быть необыкновенные дела в этом
ничтожном уездишке, который не достигает и ста ли в окружности? Посидите
немного, и я на ваших глазах управлюсь со всеми здешними делами.
Пан Тун вызвал писцов и велел им принести все дела, накопившиеся за сто
дней. Вскоре явились чиновники с кипами бумаг. Жалобщики и ответчики
полукругом встали на колени у ступеней возвышения, где сидел Пан Тун.
Начальник уезда в одно и то же время писал решения, выслушивал жалобы и
выносил приговоры. Еще и полдень не наступил, как со всеми делами было
покончено, все жалобы разобраны, правда и неправда выявлены, и при этом не
было допущено ни малейшей ошибки. Бросив кисть на пол, Пан Тун сказал:
— Все мои дела в порядке! Зачем мне уделять много времени этому ничтожному
уезду, если я с такой же легкостью, как только что читал эти бумаги, мог бы
поучать Цао Цао и Сунь Цюаня?
Изумленный Чжан Фэй поднялся со своей цыновки и с восхищением воскликнул:
— Да, вы действительно мудрый человек! Извините меня, что я раньше не
проявил к вам должного уважения! Теперь я расскажу о вас моему брату!
Тогда Пан Тун дал Чжан Фэю письмо Лу Су.
— Почему же вы прежде не вручили это письмо моему брату? — спросил Чжан
Фэй.
— А разве удобно, обращаясь к кому-нибудь с просьбой, первым делом совать
такое письмо? — в свою очередь спросил Пан Тун.
Тут Чжан Фэй, обращаясь к Сунь Цяню, сказал:
— Спасибо вам, что вы остановили меня, когда я был в гневе, а то мы
лишились бы мудрого человека!
Распрощавшись с Пан Туном, Чжан Фэй вернулся в Цзинчжоу и рассказал Лю Бэю о
том, что он видел и слышал.
— О, как я виноват, что несправедливо обошелся с мудрым человеком! --
воскликнул обеспокоенный Лю Бэй.
Чжан Фэй отдал брату письмо Лу Су, переданное ему Пан Туном. В этом письме
говорилось:
"Пан Тун — такой человек, каких не часто встретишь. Но ум и способности его
проявятся только в том случае, если вы найдете для него достойное дело. Не
судите о нем по его внешности, ибо это вызовет у вас сомнения в его
учености. Будет поистине жаль, если Пан Тун перейдет к кому-нибудь другому".
Прочитав письмо, Лю Бэй горестно вздохнул. В это время ему доложили, что из
поездки вернулся Чжугэ Лян. Лю Бэй поспешил ему навстречу.
— Надеюсь, что Пан Тун в добром здравии? — спросил Чжугэ Лян, едва
совершив приветственные церемонии.
— Пан Тун управляет уездом Лайян, — ответил Лю Бэй. — Но, говорят, что
он все время пьянствует и совсем забросил дела.
— Не много найдется таких талантливых людей, как Пан Тун, — сказал Чжугэ
Лян. — Ученостью своей он в десять раз превосходит меня. А он отдал вам мое
письмо?
— Сегодня я получил от него письмо Лу Су, а вашего он мне не передавал, --
ответил Лю Бэй.
— Вообще говоря, в его поведении нет ничего удивительного, — произнес
Чжугэ Лян. — Когда великий мудрец занимается незначительным делом, он
обычно обращается к вину и тяготится своими обязанностями.
— Вы правы, — согласился Лю Бэй. — Спасибо еще Чжан Фэю, если бы не он,
я упустил бы мудрого человека.
Лю Бэй снова послал Чжан Фэя в Лайян пригласить Пан Туна. Когда Пан Тун
приехал, Лю Бэй сошел с крыльца ему навстречу и попросил прощения. Лишь
после этого Пан Тун отдал Лю Бэю письмо Чжугэ Ляна. В том письме тоже
говорилось, что Пан Туна сразу следует назначить на высокую должность.
— Когда-то Сыма Хуэй сказал мне, что если я привлеку к себе на службу
Во-луна и Фын-чу, я смогу навести порядок в Поднебесной! — воскликнул
обрадованный Лю Бэй. — Теперь, когда оба они у меня, я восстановлю Ханьскую
династию!
Лю Бэй назначил Пан Туна на должность помощника Чжугэ Ляна, и в ожидании
похода совместно с Чжугэ Ляном они стали разрабатывать военные планы и
обучать войска.
В Сюйчане уже знали о том, что Лю Бэй, которому помогают Пан Тун и Чжугэ
Лян, собирает войско и делает большие запасы провианта, намереваясь рано или
поздно соединиться с Восточным У и предпринять поход на север. Цао Цао в
свою очередь решил предпринять новый поход на юг и с этой целью созвал на
совет своих приближенных.
— По-моему, — сказал советник Сюнь Ю, — надо воспользоваться тем, что
умер Чжоу Юй, и сперва напасть на Сунь Цюаня. Потом мы сможем заняться и Лю
Бэем.
— Отправляясь в такой далекий поход, я боюсь, как бы Ма Тэн действительно
не напал на Сюйчан, — сказал Цао Цао. — Ведь еще во время битвы у Красной
скалы среди моих воинов ходили такие слухи. Сейчас надо действовать,
осторожно.
— А я, неразумный, думаю, что лучше было бы пожаловать Ма Тэну титул
полководца Покорителя юга и направить его против Сунь Цюаня, — возразил
Сюнь Ю. — В крайнем случае под этим предлогом его можно вызвать в Сюйчан и,
если вам угодно, убить его здесь. Тогда поход на юг можно предпринимать без
всяких опасений!
Цао Цао одобрил этот совет и в тот же день отправил в Силян гонца с указом о
пожаловании Ма Тэну титула.
Ма Тэн, по прозванию Шоу-чэн, был потомком знаменитого ханьского полководца
Ма Юаня. Отец его Ма Су во времена императора Хуань-ди был правителем уезда
Ланьгань. Впоследствии он лишился должности и уехал в Лунси, где женился на
женщине из племени тангутов, от которой и родился Ма Тэн.
Высокий ростом, с величественной внешностью, Ма Тэн обладал прекрасным
характером; все относились к нему с уважением.
При императоре Лин-ди тангуты подняли мятеж, и Ма Тэн со своим войском
разгромил их. За это ему был пожалован титул полководца Покорителя запада.
В то время он побратался с Хань Суем, тоже носившим этот титул.
Получив указ Цао Цао, Ма Тэн позвал на совет своего сына Ма Чао.
— Когда-то мы с Дун Чэном получили указ Сына неба, зашитый в пояс, --
сказал Ма Тэн, — и вместе с Лю Бэем дали клятву покарать злодеев.
К несчастью, Дун Чэн погиб, а Лю Бэй потерпел несколько поражений, и я,
находясь в Силяне, не мог ему помочь. Теперь же, когда Лю Бэю удалось занять
Цзинчжоу, у меня появилось желание довести до конца раз начатое дело.
Но указ Цао Цао поставил меня в тупик, и я не знаю, как теперь быть.
— Отец мой, — сказал Ма Чао, — ведь указ, присланный вам Цао Цао,
исходит от Сына неба, и если вы не поедете, то Цао Цао сочтет это за
неповиновение. Лучше поезжайте в столицу, чтобы избежать наказания,
а там, быть может, вам удастся выполнить свой прежний план.
— Мысли Цао Цао разгадать трудно, — вмешался Ма Дай, племянник Ма Тэна.
— Поезжайте, дядюшка, а то как бы не было беды.
— А я, батюшка, — сказал Ма Чао, — подыму все силянские войска и пойду
следом за вами. Мы ворвемся в Сюйчан и освободим Поднебесную от зла! Брата
моего мы оставим охранять Силян.
— Нет, ты сам будешь охранять Силян, — возразил Ма Тэн. — С собой я
возьму младших сыновей Ма Сю и Ма Те да племянника Ма Дая. Если ты
останешься в Силяне и тебе будет помогать Хань Суй, Цао Цао не посмеет
причинить мне вреда.
— Что ж, батюшка, — сказал Ма Чао, — если вы хотите ехать, поезжайте.
Только, прошу вас, сразу не входите в столицу, а сначала разузнайте, что там
происходит, и действуйте осторожно...
— Не беспокойся, мой сын, — ответил Ма Тэн, — я и сам знаю, что мне
делать.
Ма Тэн с пятью тысячами силянских воинов, которых возглавляли его сыновья и
племянник, выступил в Сюйчан. Не доходя двадцати ли до города, он
расположился лагерем.
Цао Цао, узнав о прибытии Ма Тэна, вызвал к себе своего чиновника Хуан Куя и
сказал:
— Я отправляю Ма Тэна в поход на юг, а тебя назначаю при нем советником.
Поезжай в лагерь Ма Тэна и награди его воинов, а ему скажи, чтоб он не брал
с собой много войск. Силян, мол, далеко и подвозить провиант оттуда трудно.
Я сам дам ему большое войско и буду снабжать его провиантом. Передай ему
также, что завтра я вызову его в город и представлю императору.
Получив указания, Хуан Куй отправился к Ма Тэну. Тот угостил его вином.
Вскоре у опьяневшего Хуан Куя развязался язык.
— Мой батюшка, Хуан Юань, погиб от рук Ли Цзюэ и Го Сы, — завязал он
разговор. — Но не ожидал я, что появится новый злодей, который, как и те
преступники, будет оскорблять Сына неба...
— Кто смеет оскорблять Сына неба? — спросил Ма Тэн, притворяясь
удивленным.
— Злодей Цао Цао! — ответил Хуан Куй. — Зачем вы меня спрашиваете? Разве
вы сами не знаете?
Опасаясь, что Хуан Куя подослал Цао Цао, Ма Тэн поспешно оборвал его:
— Молчите! Здесь могут быть шпионы!
— Эх! Значит, и вы тоже забыли указ Сына неба, зашитый в пояс! — горестно
воскликнул Хуан Куй.
Убедившись, что Хуан Куй говорит искренне, Ма Тэн стал с ним откровенен.
— Цао Цао завтра хочет представить вас императору, — сказал Хуан Куй,
выслушав Ма Тэна. — Но я не советую вам входить в город, ибо это ни к чему
хорошему не приведет! Лучше вы сами во время смотра, который Цао Цао будет
делать вашим войскам, убейте этого злодея, и великое дело совершится!
Договорившись с Ма Тэном, Хуан Куй возвратился домой. Настроение у него было
отвратительное. Жена пыталась его расспрашивать, но он ничего ей не сказал.
Хуан Куй не знал, что его наложница Ли Чун-сян в близких отношениях с Мяо
Цзэ — младшим братом его жены. И вот наложница, увидев Хуан Куя гневным и
раздраженным, потом сказала Мяо Цзэ:
— Сегодня Хуан Куй был на военном совете и вернулся домой очень злой. На
кого он злится, не знаю.
Мяо Цзэ, давно лелеявший мечту как-нибудь избавиться от Хуан Куя и взять Ли
Чун-сян в жены, посоветовал ей:
— А ты постарайся вызвать Хуан Куя на разговор. Скажи ему, будто ты
слышала, что Лю Бэй добр и гуманен, а Цао Цао, мол, коварный и жестокий
злодей. Хорошенько запомни, что он ответит.
Ночью, когда Хуан Куй пришел к ней в спальню, Ли Чун-сян слово в слово
повторила ему то, что сказал Мяо Цзэ. Хуан Куй был пьян и неосторожно
сболтнул:
— Ну, где тебе, женщине, понимать, что хорошо, а что плохо! Да и какое
тебе дело до меня! Я ненавижу Цао Цао и не могу дождаться дня, когда его
убьют!
— И это собираетесь сделать вы? — спросила наложница.
— Нет, я договорился с полководцем Ма Тэном: завтра во время смотра войск
он убьет Цао Цао! — ответил Хуан Куй.
Наложница рассказала об этом Мяо Цзэ, а тот поспешил донести Цао Цао. Вызвав
к себе Цао Хуна и Сюй Чу, Цао Цао объяснил им, что они должны делать, а
потом позвал Сяхоу Юаня и Сюй Хуана и тоже дал им указания.
В тот же день они арестовали всю семью Хуан Куя.
На следующий день, оставив своего племянника Ма Дая с войском в лагере, Ма
Тэн в сопровождении сыновей и лучших воинов отправился в город. Еще издали
заметил он знамена Цао Цао и решил, что тот сам собирается делать смотр его
войскам. Ма Тэн подхлестнул своего коня и поскакал вперед. Тут внезапно
раздался треск хлопушек и расступились красные знамена отряда телохранителей
Цао Цао. Вперед вышли лучники во главе с военачальником Цао Хуном.
Ма Тэн повернул своего коня, пытаясь бежать, но путь ему отрезал Сюй Хуан, а
справа и слева напали Сюй Чу и Сяхоу Юань. Ма Тэн и его два сына попали в
окружение. Ма Тэн с ожесточением бился с врагами.
Вот пал от стрелы его сын Ма Те. Второй сын Ма Сю неотступно следовал за
отцом. Он разил направо и налево, но вырваться из кольца им не удалось. Они
были тяжело ранены, кони их пали. Так Ма Тэна и его сына взяли в плен. Цао
Цао приказал связать вместе Хуан Куя, Ма Тэна и Ма Сю и доставить к нему.
— Я не виноват! — кричал Хуан Куй.
Тогда Цао Цао приказал Мяо Цзэ повторить свои показания.
— Этот негодяй все погубил! — бранил Ма Тэн Мяо Цзэ. — И мне опять не
удалось уничтожить злодея и тем спасти государство! Наверно, на то воля
неба!
Цао Цао велел увести Ма Тэна. Тот, не переставая браниться, вместе с сыном и
Хуан Куем мужественно принял смерть.
Потомки сложили стихи, в которых оплакивают его:
Отец и его сыновья великую славу стяжали.
Отвага и преданность их воистину равны их славе.
Они поклялись умереть за честь своего государя
И жизнь положили свою, ревнуя о мире в державе.
И, палец себе прокусив, Ма Тэн подписал свое имя,
Дав клятву за правду стоять, унять мятежи и восстанья.
Так знатный возвысился род, украсивший земли Силяна
И не посрамивший ничем прославленный род Ма Юаня.
После того как казнь свершилась, Мяо Цзэ обратился к Цао Цао:
— Мне не надо никакой награды, — сказал он. — Дайте мне только в жены Ли
Чун-сян.
— Ах, так ты ради женщины погубил семью своей сестры? — усмехнулся Цао
Цао. — Не стоит оставлять в живых такого бесчестного человека!..
И он приказал отрубить головы Мяо Цзэ и его возлюбленной Ли Чун-сян вместе с
семьей Хуан Куя на базарной площади. Люди, которые видели это, тяжко
вздыхали.
Потомки сложили стихи, в которых говорится:
Из выгоды личной убил сановника верного Мяо,
Желаний своих не свершив, из жизни ушла Ли Чун-сян.
Коварный и хитрый тиран казнил беспощадно обоих,
И добрых плодов не принес злодеем взлелеянный план.
Цао Цао, чтобы успокоить силянских воинов, сказал:
— Ма Тэн и его сыновья замышляли мятеж против меня, но вы в этом не
виноваты...
И в то же время Цао Цао, опасаясь, как бы Ма Дай не ушел обратно в Силян,
послал гонцов с приказом закрыть все заставы в горах.
Ма Дай, стоявший в лагере, от убежавших воинов узнал о том, что произошло в
Сюйчане. Он так перепугался, что бросил свое войско и скрылся, переодевшись
торговцем.
Цао Цао, покончив с Ма Тэном, опять стал подумывать о походе на юг, как
вдруг ему сообщили, что Лю Бэй собирается захватить Сычуань. Цао Цао
встревожился:
— Ну, если Лю Бэю удастся взять Сычуань, он расправит крылья, и тогда уж с
ним не справишься!
Едва произнес Цао Цао эти слова, как к ступеням крыльца подошел какой-то
человек и сказал:
— Я знаю, ка
...Поділитися у соцмережах
