Жанр: История
Русь и орда 1
... укрепил ты свой город!
- Что наши стены лучше, это Карачеву не в укор,- казал Юрии Ярославич, в душе
польщенный отзывом Василия.- На Руси лишь немногие города такие имеют. Ты их
беспременно осмотри поближе, Василий Романович, они того стоят.
- Не премину, князь. Как раз хотел просить на то твоего дозволения.
- Помилуй, какое еще дозволение! Гляди все, что хочешь. Уж с Карачевом-то мы
воевать николи не будем: промеж нас три другие княжества лежат и делить нам
нечего.
- Мыслю я, что будь мы даже соседями, и тогда жили бы
в любви и в мире. Карачевские князья до усобиц не охотники, да и ты, видать,
тоже. К тому ж о тебе, Юрий Ярославич, не раз доводилось мне слышать речи ведьме
уважительные как от нынешнего князя нашего, так и от покойного Пантелея
Мстиславича.
- Верь, боярин, тако же и я о них всегда говорил и думал. Да и родня мне как
никак карачевскне князья, хотя и далекая.
- Ну, коли на то вошло, все русские князья друг дружке сродни: каждый ведет свой
род от нурмана Рюрика, призванного новгородцами на княжение.
- Нет, с карачевскими наше родство много ближе: общим предком у нас был
черниговский князь Святослав, внук Владимира Святого. Их род идет от сына его
Олега, а наш, муромский, от Ярослава. Но вот ты Рюрика сейчас нурманом назвал и
попал пальцем в небо. Хотя вины твоей в такой оплошке нет: за полтысячи лет
темноты и разных неурядиц истина у нас забылась либо перемешалась со сказками, и
ныне на Руси многие стали ложно толковать наше далекое прошлое. Ну и о Рюрике
тож наплели небылиц.
- Кем же он был, коли не нурманом?- спросил удивленный Василий.
- Был он чистым славянином.
- Как же это так? Будь ласков, растолкуй мне это, Юрий Ярославич! С превеликой
охотой и пользой тебя послушаю.
- Изволь, если хочешь. Только рассказ мой будет долог, стоять притомимся.
Пойдем-ка лучше в мою рабочую горницу, там сядем н побеседуем. А ты, дочка,
ступай к себе, отдыхай. Все, что я стану Василию Романовичу сказывать, тебе уже
ведомо.
Глава 35
Имах Гостомысл четыре сына и три дочери. Сынове же его ово на войнах нзбъени,
ово в дому измроша, и не остася ни единому им сыну, а дочери выданы биша
суседним князям в жены. И бысть Гоетомыслу и людям о сем печаль тяжка, я принесе
жертв и моли Боги о наследии...
И спяче ему единажды о полудне, виде сон, яко из чрева средние дочери его Умилы
произрасте древо велика плодовито и покры весь град Великий, от плод же его
насысчахуся людие всея земли... И рекоша высчуны: от сынов ея и мать наследити ему
и земля угобзится княжением его. И все радовахуся о сем, Гостомысл же, видя
конец живота своего, созва вся старейшины земли от словян, руси, чуди, веси,
мери, кривич и дряговнч, яви им сновидение и посла набраннеишия в варяги,
просити князя. И приидоша по смерти Гостомысл а Рюрик с двемя браты и роды ею.
Иоакимовская летопись
Рабочая горница муромского князя была невелика, но она сразу поразила Василия
своим убранством. Здесь на стенах почти не было видно оружия, драгоценных блюд и
охотничьих трофеев, которыми обычно украшались тогда покои русской знати. Вместо
этого всюду были развешаны иконы старинного письма, с ликами русских святых,
причем, рассмотрев их поближе, Василий заметил, что тут собраны лишь те, которые
принадлежат к княжескому роду. Вперемежку с иконами висели нарисованные на
досках изображения различных храмов, а также несколько карт и таблиц,
вырисованных чернью и киноварью на желтых листах пергамента.
Вдоль одной из стен тянулись полки из мореного дуба. На верхней были расставлены
золотые, серебряные и глиняные сосуды; на нижних лежали книги, тетради и
перевитые шнурами свитки пергамента. Немало их лежало и на рабочем столе князя,
крытом зеленой скатертью. Убранство комнаты дополняли два ковровых дивана и
несколько резных деревянных кресел с вышитыми шелком подушками. По всему было
заметно, что хозяин этой горницы более всего интересуется русской стариной.
Разъяснив значение некоторых предметов и карт, заинтересовавших Василия, князь
Юрий Ярославич усадил гостя велел отроку принести из погреба холодного меду и
начал.
*Из Рюрикова рода православной Церковью причислены к лику святых 35 князей и 13
княгинь.
- Так вот, послушай о князе Рюрике... Прежде и я как ты, мыслил его варягом и
верил, что наш русский княжеский род идет от мурманского корня. Чай, и тебя
учили, что в древние времена новгородские славяне, передравшись промеж собой,
призвали на княжение варяга Рюрика, который приплыл из-за моря с двумя братьями,
с великой дружиной и со всем племенем своим, звавшимся русью. И будто те наезжие
варяги навели в Новгороде порядок, а земля наша от них стала зваться Русью. И
вот позже, когда стал я глубже вникать в прошлое нашей земли, взяло меня
сумнение: ужели же и вправду так было?
Ты, верно, сдыхал, что до призвания Рюрика правил в Новгороде Гостомысл. Еще при
отце его, князе Буривое, новгородских славян повоевали нурманы, пограбили их
города, а на народ наложили непосильную дань. Иго их было столь тяжким, что
терпеть его не стало сил. Гостомысл поднял людей на мятеж и след долгой и
трудной войны прогнал за море тех нурманов. Все это нам вточию ведомо, ибо
запись о том осталась в новгородской летописи. Как мыслишь ты,- можно ли дать
веру тому, что Гостомысл, ничего не жалевший для освобождения своей земли от
нурманского гнета, потерявший в этой войне двух сыновей, после того сам бы
научил новгородцев призвать к себе нурманского князя, еще и с дружиной, и со
всем племенем своим? Помилуй, да ведь это все одно было бы, что погубить начисто
дело своей жизни и по доброй воле сызнова сунуть голову в нурманское ярмо!
Гостомыслу в ту пору было уже за восемьдесят, может статься, от старости он
выжил из ума. Но ведь дело-то решало новгородское вече, и оно бы николи не дало
своего согласия на эдакую дурость. Однако мы знаем, что согласилось и призвало
на княжение Рюрика, который немедля приехал и вокняжился в Новгороде. Из того
явствует, что там ни его самого, ни великой дружины его никто не боялся,-
видать, для новгородцев он был не чужак, а свой, сиречь нурманом он не был. И не
токмо в летописаниях, но и в самой бытности новгородской, да и Киевской Руси
можно тому сыскать немало подтверждений.
Прими на миг, что и вправду в славянских землях сели нурманские князья, у
кормила власти повсеместно стали пришлые с этими князьями знатные нурманы, суд
над славянами почали вершить судьи, не разумеющие славянской речи, начальными
людьми в войско поставили многих иноплеменов, да еще, на додачу, в Новгородскую
землю вселилось нурманское племя,- племя, породившее всех этих князей, вельмож,
судей, и воевод и потому мнящее себя много повыше славян. Что бы это получилось?
Допрежь всего понадобилась бы целая рать толмачей, чтобы правители и народ могли
разуметь друг друга. Толмач стал бы на Руси первым мздоимцем, лицом видным и
важным, ибо без его помощи не можно было бы ступить шагу. А меж тем в наших
древних летописях, где многократно поминаются всякие служилые и подсобные люди,
как-то - бояре, воеводы, судьи, тиуны, гриди и прочая,- о толмачах нет ничего и
даже самого слова такого не сыщешь! Стало быть, никаких толмачей вовсе и не
было, ибо язык у всех был един.
Опричь того промеж славянами и нурманами приключалось бы несчетное множество
неразумений, обид, злочиний, драк и побоищ. Вестимо, бывали бы супротив
нурманской власти и мятежи,- новогородцы-то спокон веку славились буйным и
непокорным нравом, да и варяги были, как известно, не лучше. В Новгороде о том
должны бы остаться многие предания и записи. А где они? Я сам бывал в Новгороде,
обшарил все старые монастыри и со всех, кои там хранятся, летописей и древних
сказов заказал сделать себе полные списки,- вон они лежат у меня на полках. Все
это я прочел от первого слова до последнего и не единого случая там не сыскал. А
всякие вечевые драки новгородцев промеж собою и даже мелкие их перекоры описаны
вельми словообильно.
Есть, правда, в летописи о мятеже Вадима Храброго, но то была борьба за
княжеский стол, а не народное возмущение против нурманской власти. Гораздое
множество новгородцев взяло тогда сторону Рюрика, он легко одолел Вадима и
казнил его смертию.
И вот еще несуразица: нурманы в ту пору письмо уже знали, как же могло
случиться, что на Руси не осталось ни единой грамоты, ни единой строки, писанной
их языком? Да что говорить о писаниях!- даже изустная речь новгородцев не
вобрала в себя никакого нурманского слова. А ведь там, где два разноязычных
народа тесно сожительствуют, беспременно в язык одного вплетаются словечки
другого. Вот, к примеру, с татарами мы хотя и не перемещались, а все же слов
татарских нахватали немало. Ныне уже мало кто и помнит, что такие всеобычные
слова наши, кап богатырь, хозяин, сундук, базар, кафтан, чертог, караул, зипун,
чурбан, канава, кусок армяк, шатер - взяты нами от татар. Это я тебе назвал
первые, какие на ум пришли, а коли поискать так их наберутся многие сотни, а
может и тысячи.
*В старинном русском языке "списками" назывались копии.
Орда от нас далеко, и во вседневной жизни нашей мы с татарами не часто
встречаемся, а все же у нас почти каждый мужик хоть малую толику по-татарски
знает, и коли ему приспичит, он сумеет с татарином сговориться. Почему же так
случилось, что новгородцы, посадивши к себе на шею целое варяжское племя, не
заимели и не запомнили ни единого нурманского слова?- А только лишь потому, что
эти пришельцы никакими нурманами не были и речь их была новгородцам столь же
понятна, как и своя. Инако говоря, были они славянами.
Племя, пришедшее с Рюриком, наши летописцы называют русью. Однако такого племени
ни в нурманских, ни в свейскпх землях николи не бывало. Жили там свей, нурмане,
готы, даны и иные, но никакой русью отродясь и не пахло. А вот в древних
румейских хартиях, которые я в Царьграде своими глазами видел, русами называют
славян. Такое же говорят и арабские ученые мужи, указуючи, что те славяне - русы
еще задолго до Рюрика жили по нижнему Дону и по Волге. Стало быть, не из
нурмансках краев, а оттуда вышло племя русь, от которого получила свое имя и вся
наша земля.
Вот и еще одно тому утверждение: в вифлиотеке ромейского василевса Андроника
попалась мне древняя рукопись, писанная, как думают, епископом Захарием в
Сирийской земле, лет еще за триста до жизни князя Рюрика. Описывая известные ему
народы, тот епископ повествует, будто меж Сурожским морем
и рекою Доном жило племя женщин-амазонок. Пишет он, что были они вельми храбры,
лихо ездили на конях, а чтобы при стрельбе из лука не мешала им правая грудь,
они ее с детства выжигали каленым железом. Жили те амазонки без мужчин, а для
продолжения рода своего в положенные сроки ездили они общаться с соседним
народом - русами, от которых имели потомство, из коего оставляли жить токмо
девочек. Что до самих амазонок, может, то и сказки, хотя нечто похожее, видать,
было, ибо о них поминают многие ученые мужи древности. Ну, а про русов писавший
никак не солгал, ибо после него я и иные многие свидетельствуют, что русское
племя обитало в тех же местах.
- Как же могло случиться, что Рюрик в Новгород из-за
моря приплыл, ежели племя его жило близь реки Дона? - спросил Василий.
- О том скажу дале, а допрежь того хочу кончить с вымыслом о нурманах. В чем его
корень? Ужели ошиблись наши первые летописцы? Я так споначалу и подумал, а
после, разобрался в деле, уразумел, что получилось иное: люди, ныне, их не стали
истинно понимать. Суть здесь в том, с ходом времени слово "варяг" приняло инакий
смысл, под этим разумеют токмо нурманов да свеев, а во времена оных предков
наших варягами звали всех, чьи земли выходили к Варяжскому морю. Думается мне,
что еще того раньше говорили не варяг, а "моряг" либо "моряга", что означало
"человек с моря". Новгородские летописцы того времени именовали варягами не
токмо нурманов и свеев, но такоже немцев, борусов, эстов, данов, поморских
славян и даже англов, Коли желаешь в том убедиться,- вон, возьми у меня любую
новгородскую летопись и погляди. Ну, а первый киевский летописец Нестор, тот и
самих новгородцев, ничтоже сумняшеся, сделал варягами.
- Ужели возможно?- усомнился Василий.
Вместо ответа Юрий Ярославич поднялся с места, достал с полки объемистую
тетрадь, сшитую из листов тонкого пергамента, и развернул ее на одной из первых
страниц.
- Вот труд печерского черноризца Нестора, почитаемый основой наших познаний о
прошлом Руси, называется он "Повесть временных лет, откуда есть пошла Русская
земля". О призвании варяжских князей тут писано такое: "В год 6379 реша
новгородци: поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву. И идоша за
море к варягам, к руси. Те варязи бо звахуся русью, яко другие зовуться свеи,
другие же урмане, англяне, готы,- тако и эти". Заметь себе, Василий Романович,
Нестор говорит ясно: варягами звались многие народы, некую часть которых он тут,
для примера, перечислил. И поелику он пишет, что русь это одно, а свей и урмане
другое, как можно было обратить русь в урманское племя!? Воистину для того
надобна темнота либо дурость. Ну а чуть пониже Нестор пишет: "И от тех варягов
прозвася земля. Новгородци же, то люди от рода варяжска, а прежде беше словяне".
Видишь: стоило только новгородцам призвать к себе заморских князей, как киевский
летописец и их самих обратил в варягов!
* Варяжским морем называлось тогда Балтийское.
** По современному календарю год 862.
- Разумеешь ли теперь, что варяг
и нурман вовсе не одно и то же и что варяжское племя русь поистине было
славянским?
- Вестимо, разумею, Юрий Ярославич! Спаси тебя Бог за то, что открыл ты мне
столь давнюю истину. Поведай только, почто новгородцам так люб показался Рюрик?
Или был он уже чем-либо прославлен?
- Изволь, расскажу и это. Давай только глотки промочим,- сказал князь, наливая
гостю чашку душистого малинового меда. Себе он налил лишь малую стопку, ибо в
еде и в питье был весьма умерен.- Токмо чтобы к тому подойти, прдется мне начать
издалече, с того, что было в наших землях задолго до Рюрика. Надо тебе сказать,
что киевский летописец Нестор вельми скупо повестил о нашей древности либo ее не
знал. Он лишь походя упомянул, что славянский народ пошел от рода иафетова, а
засим, ничего не сказав о многих прошедших веках, сразу же перечислил, какие
знал, славяские племена и где они обитали перед призванием варягов. Из старых
киевских князей он помянул только Кия, братьев его Щека и Хорива да сестру их
Лыбедь. Самое же повествование свое ведет от первых князей Рюриковичей.
В Новгороде было иное. Летописание там началось раньше, н первым летописцем
новгородским был епископ Иоаким, муж ученый, который жил в одно время со святым
Владимиром, крестителем Руси, сиречь лет за сто до Нестора. Он собрал купно и
записал все, что тогда ведомо было о славянах и о прошлом Новгородской земли. И
коли верить ему, то народ славянский был еще до рождения Христа, и уже тогда
имел своих князей, предков далеких новгородского Гостомысла.
Были будто бы в незапамятные времена два могучих князя, Славен и Скиф, братья
родные, которые повоевали все земли по Дунаю и по берегу Понта, как называлось
тогда Русское море
. После того Скиф, со своим племенем, осел в Таврии и в землях промеж Днепром и
Волгой, а Славен, оставивши на Дунае князем своего сына Бастарна, сам пошел на
полночь и, дойдя до берегов Варяжского моря и Ильмень-озера, поставил там
великий город Славянск. Может, то и есть
*Первый русским историк В. Н. Татищев, современник Петра открывший Иоакимовскую
летопись, по поводу этого пишет: "Нестор преподобный, по всему видно, что не
очень учен был и потому недостаточно мог об истине судить, но за его доброхотный
к отечеству труд вечной похвалы и благодарения достоин.
**Русское море в ту пру называлось Черное море.
Новгород, только я мыслю иное; Славянск, должно быть, - позже сгорел, либо
вороги его разрушили, и на его месте, а то близи, выстроили славяне другой
город, который потому и был назван Новым-городом. След того, повествует Иоаким,
много сотен лет княжили там потомки Славена, имена коих уже забыты. Но лет за
четыреста до Гостомысла сидел будто в Новгороде князь Вандал, из того же
славного рода.
Вестимо, все эти старые сказы надобно понимать инако: не князья такие были, а
народы: славяне, скифы, бастады и вандалы или венедалы, коих такоже зовут
венедами. Однако, что пишет Иоаким далее, уже похоже на истину: у Вандала было
три сына, Избор, Столпосвет и Владимир, меж которыми отец поделил все свои
земли. Но первые два невдолге умерли, и Владимир остался единым князем этой
земли. Женат он был на Адвинде, женщине варяжского рода, славной своею красою и
мудростью. И вот, сдается мое, что, беря от этой княжеской четы, всему, о чем
дальше повествует Иоаким, уже можно верить.
По смерти Владимира, пишет он, княжили в Новгороде его потомки, из коих в
девятом колене был Буривой, отец Гостомысла. Родился он не боле как за сто лет
до призвания Рюрика, и о его деяниях уже достоверно было известно Иоакиму. В
княжение Буривоя нурманы почали непрестанно нападать на Новгородскую землю, и
вся его жизнь прошла в войнах с ними. Поначалу он побеждал и отгонял ворогов, но
в конце претерпел от них поражение на реке Кимени, потерял все свое войско и
бежал в землю карельской чуди, где невдолге и умер. Нурманы же овладели
Новгородом и покорили себе славянский народ. Как я уже сказывал, побил их и
прогнал за море Гостомысл. А на берегу, для заслону, построил крепкий город,
который назвал Выбором(нынешний город Выборг), по имени старшего своего сына,
павшего в битве на этом самом месте. Повествует Иоаким, что за доблесть,
мудрость и правду свою Гостомысл был вельми любим новгородцами и столь же чтим
соседями. Княжил он долго и коль скоро прогнал нурманов, во всей его земле
настали мир и тишина. Кому же лучше знать истицу; новгородскому ли епископу, по
времени стоявшему не столь далеко от тех событий, или же монаху Нестору, который
два века спустя писал в далеком Киеве такое...- Князь полистал тетрадь и, найдя
нужное ему место, прочел:
"Изгнали новгородци варягов за море и почаша сами собою володети. И не бе средь
них правды, и встал род народ, и быша у них усобица великая, и почаша сами с
собою воевати"... Так вот, по Нестору выходит, что новгородцы решили призвать
варяжских князей, чтобы те пресекли у них усобицу и дали порядок. А вот что
говорит об этом призвании Иоаким который вещает, что ни малого беспорядка, ни
усобиц в Новгороде не было:
У Гостомысла было четыре сына и три дочери. Сыновья все поумирали и потомства не
оставили, а дочери были выданы за соседних князей. И когда почуял Гостомысл
близость смерти, стал он думать, кому передать княжение? Вестимо, он понимал,
что если еще при жизни своей этого дела не урядит,- начнется усобица в вновь
придет в упадок Новгородская земля.
И вот, когда размышлял он об этом, привиделся ему сон: будто из чрева средней
его дочери Умилы выросло великое дерево, сенью своей покрывшее и плодами
напитавшее всю славянскую землю. И волхвы, коих созвал Гостомысл, так ему
растолковали этот вещий сон: надлежит княжить в Новгороде сыновьям Умилы, и
потомство ее принесет славу и процветание славянскому народу. Вот тогда и
послали новгородцы послов своих к варягам-руси, понеже за их князем была Умила...
Так разумеешь теперь, кого призвали новгородцы к себе на княжение?- Не
нурманских князей, исконных врагов Руси, а внуков родных и наследников старого
своего князя Гостомысла, род которого, через потомство Рюрика, и доселева правит
Русью.
- Вельми дивно и славно все, что поведал ты, Юрий Ярославич!- воскликнул
восхищенный Василий.- Стало быть, род наш чуть не со времен Христа над славянами
княжит!
- Наш род?- удивился князь Юрий.- А мне и невдомек было, что ты тоже Рюрикова
рода, Василий Романович.
- Да нет, Юрий Ярославич, что ты!- спохватился Василий.- Я хотел сказать: род
князей наших, русских, а не мой. Сам же я роду невысокого... Ну, а другие внуки у
Гостомысла были?- поспешил он направить разговор в прежнее русло.
- Сколь ведомо, был еще один, от старшей его дочери Пребраны, это и есть тот
самый Вадим, по прозванию Храбрый, что тщился отнять у Рюрика новгородский стол.
И не знаю, истинно оно или нет, но слыхал я от одного старика в Новгороде, что
святая Ольга, жена Рюрикова сына Игоря, была дочерью Вадима.
- А сам Рюрик на ком был женат?
- Жен у него было несколько. Но матерью Игоря была Ефанда, дочь урманского
князя. Ее брат Олег княжил на после Рюрика, поелику когда он умер, Игорь был еще
малолеток.
- А о сынах Гостомысла осталась ли какая память?
- Старшего, как я тебе сказывал, звали Выбор. О других почитай, ничего не
ведомо. Но есть одно вероятие: в те самые годы жил на Руси некий князь Бравлин.
Это был славный воин, о котором ведомо, что со своей дружиной спускался он по
рекам в Русское море и воевал берега Ромейской державы. В Царьграде имя его
помнят, и в книгах у них записано, что однажды пограбил он большой ромейский
город Амастриду и иные. Так вот, думается мне, что этот Бравлин был одним из
сыновей Гостомысла.
- Столь дивно мне это, что я бы тебя без конца распытывал, Юрий Ярославич.
Однако надобно и честь знать, чай, тебе время дорого. Еще мне поведай только -
где же обитало во времена Гостомысла племя русь, допрежь чем пришло с Рюриком в
Новгородскую землю?
- Народ русов, некогда живший близ Волги и Дона, еще задолго до Гостомысла
поделился на многие племена кои разбрелись в разные стороны. Те, что осели на
Днепре и его притоках, стали зваться полянами, радимичами и вятичами, на полночь
от них сели кривичи, на заход солнца - дулебы и дреговичи, но были и такие, что
дошли до берегов Варяжского моря, где издавна обитало много иных славянских
пленен. Выпи тут полабы, бодричи, лужичи, лютичи, велетичн, кашубы, запеняне,
хажаки и еще немало им сродных. Не токмо варяжское поморье, но и все земли по
рекам Одрину и Лабе были тогда славянскими. Вот, погляди,- сказал князь, подводя
Василия к одной из висевших на стене карт,- весь этот край был заселен
славянами. Эвон сколько они тут городов настроили: Велиград, Зверин, Гомбор,
Любица, Ростов, Ратибор, Свиноусьце, Щецин, Рюрик, Старгород. Колобрег, Весимир,
Столпы, Гданск, Браний Бор, Берлынь... Это лишь важные, а мелких и не перечесть.
Если бы все эти народы-братья были едины, их не осилил бы никакой ворог. Но
единства и дружбы промеж ними не было, и потому их, всех порознь, повоевали
немцы,- как и нас, по тому самому, повоевали татары. Наша доля горька ну а им и
того хуже - Коли мы исправно платим дань, татары нам не слишком докучают, немцы
же, дабы очистить для себя чужие земли, истребляли там людей без жалости, а кто
уцелел, тех обращали в рабство... Ну, да не о том сейчас речь, гляди сюда,- снова
указал он на карту.- Видишь остров, что почти прилепился к берегу Поморья? Это
Ругин, либо Руяна.( Нынешняя остров Рюген) Сюда-то и добралась малая часть
русов, не забывшая своего древнего имени,- немцы их прозвали рутенами, а
славяне зовут русинами, либо ругами.
*Нынешняя река Одер и Эльба.
**Немцы переименовали эти города соответственно в Мекленбург, Шверин, Гамбург,
Любек. Росток, Ратцебург, Свинемюнде, Штетин, Рерих, Штарград, Колъберг, Васмар,
Щтольп, Данциг, Бранденбург и Берлин.)
Осели они тут крепко, были зело храбры, избрали силы и вскорости сделались
первыми средь соседствующих с ними славяяских племен. Выучившись мореходству,
стали делать дерзкие морские набеги и собрали на своем острове несметные
богатства. Как видишь, по повадкам спутать их с нурманскими викингами было
немудрено, а варягами, как уже было говорено, в Новгороде звали и тех, и этих, и
многих еще.
Надобно еще сказать, что в делах веры эти русы стояли в голове всего славянского
язычества, и их стольный город Аркона был для славян то же, что для папистов
Рим. Там зиждилось великое капище, в котором стоял золотой идол, с мечом в руке,
бог войны Световит, особо чтимый во всех славянских землях. Дабы поклониться ему
и послушать прорицания его жрецов, шли туда не только ближние славяне, но такоже
чехи, моравы, сербы, ляхи, дулебы и иные. И от того еще гораздо множились
богатства острова Ругина.
Вот туда- то новгородцы и послали своих послов, ибо Дион, муж Гостомысловой
дочери Умилы, княжил над теми русами. Внявши их челобитию, он отпустил с ними
своих сыновей Рюрика, Синеуса и Трувора с большой дружиной и с семьями тех
дружинников. А что в Новгород выселилось все их племя, это, вестимо, сказки,-
ведь были они народом вельми множественным, да и почто им было покидать
высиженное и столь удобное место? Оставаясь на своем острове, они еще долго
держали в страхе всех соседей и одни из всех тамошних славян не поддались
немцам. Только уже много позже, в те примерно годы, когда княжил на Руси Андрей
Юрьевич Боголюбский, напали на них расплохом даны, пограбили все их богатства,
разорили город Аркону и увезли золотого идола Световита. С того случая сила этих
варягов-русов была уже не та, что прежде, однако, приняв от данов христианскую
веру и платя им дань, они еще полтора века держали на острове свое государство,
и правили там свои князья. И лишь вот теперь, в наши дни, покорили их немцы. Вот
тебе и весь сказ.
- Прими великую благодарность мою, Юрий Ярославич, все то новое, что ты мне
поведал,- с чувством промолвил Василий. - Всегда хотелось мне поболе узнать о
нашей старине, да негде и неоткого было. Разве ныне человека с твоими познаниями
часто встретишь! Воистину исполать тебе, княже! Ужели же ты не запишешь все это
для памяти и науки потомству нашему?
- Записал я и это, и еще многое, что с помощью Божьей довелось мне узнать.
Сумнительно только, что писания мои дойдут до далекого потомства. Сам ведаешь, в
какое время мы живем. Вот хотя бы Муром наш, три раза дотла был выжжен за
последние сто лет, и еще ни раз его выжгут. Доколе не сбросим м
...Закладка в соц.сетях
