Жанр: История
Конец и вновь начало
...в отличие от
последующей, дождливой и сумрачной. В эту осень собирают плоды, накапливают
богатства, наслаждаются покоем, нарушаемым только внешними войнами, расширяют
территории своих государств и терпят, пусть нехотя, великих мыслителей, художников,
писателей, и даже иногда не дают им умереть с голоду. Транжирится только
пассионарность. Но кто на это обращает внимание!
Но если с гармоничными людьми дело обстоит просто, то факт снижения пассионарности
в мирное тихое время способен вызвать удивление: "Как же так? Войны-то нет!"
Попробуем разобраться.
ИЗДЕРЖКИ "РАСЦВЕТА"
Как правило, во время войны пассионарии не успевают завести семью, но они все-таки
оставляют незаконных детей, которые, собственно, и поддерживают систему на довольно
высоком уровне пассионарности. И, наоборот, в мирное время комплиментарность меняет
свой знак. Если женщины во время войны ценят героев, а герои часто гибнут, то в
спокойные эпохи они ценят положительных, основательных людей, которые способны
обеспечить их и потомство.
Французский историк Вуасье написал прекрасную книгу "Оппозиция при (римских)
цезарях" [+1] (это ее французское название), где он показывает, что в Римской империи в
эпоху самых жестоких цезарей подавляющая масса населения была довольна. Все у них
было: и пища в изобилии, потому что не было техники и труд не шел на изготовление
машин, а шел непосредственно на изготовление пищевых продуктов. Они ели так, как у
нас не едят миллионеры, вкусно. Дома у них были исключительно удобные, потому что
опять-таки без особых фокусов с водопроводами, телевизорами и всякими газами. Они
имели атриум, бани, бассейн, жили в прекрасном климате, могли купаться в море. У них
не было дорогостоящего мыловаренного производства, зато они натирались
естественными маслами и потом смывали их - это лучше мыла действовало, укрепляло
кожу [+2].
КАРТА. СОЗДАНИЕ АВСТРО-ВЕНГЕРСКОЙ ИМПЕРИИ
Если они никуда не вылезали, ни к чему особенному не стремились и не пытались жить в
Риме, где действительно было очень плохо, ибо в столице все очень обижали друг друга, а
жили в провинции, так никто их не трогал. Римская империя буквально набухала
сытостью [+3], и тем не менее в эту эпоху все историки, и римские и поздние, отмечают
исключительную жестокость казней, исключительное зверство, которые касались очень
небольшого слоя пассионарных людей и тех, кто был с ними связан. И даже не класса
какого-нибудь, нет, можно было быть сенатором, римским патрицием, но если ты живешь
у себя на вилле, то тебя, пока у государства не будет нужды в деньгах, не тронут. Почему в
деньгах? Потому что каждая казнь вела за собой конфискацию имущества. И когда нечем
было платить легионам [+4], тогда сразу оказывалось огромное количество богатых
преступников. А если человек в среднем достатке живет, живи себе на здоровье. Вот те,
которые устремлялись в Рим и не могли удержаться от того, чтобы не принять участия в
политике, в играх, в ухаживании за дамами (а это тоже было предметом спорным в Риме),
- они бросались в глаза, и их, конечно, казнили. Казнили исключительно нехорошо.
Подробности можно найти у римских авторов эпохи империи [+5].
Но энергичные римляне, несогласные с мнением цезаря или недостаточно осторожные в
выборе друзей и подруг, были далеко не единственным объектом преследования.
Преследовались и христиане - зародыш нового этноса - "византийского", - находившегося
в фазе подъема. Религиозные гонения тоже начались в инерционной для римского этноса
фазе. А почему? Да потому что вели себя христиане вовсе не так, как предписывал новый
императив: они не только кесарю, но и простым римлянам не подражали. Вместо того
чтобы выпить, закусить или поспать в свое удовольствие, они где-то собирались, о чем-то
непонятном говорили, чужих к себе не пускали. Их тоже предавали казни.
В древности повсеместно (в Риме, в Индии и в Центральной Азии) распространено было
поверие, что существуют колдуны и духи покойников, вроде вампиров, которые могут
нападать на живых. Верили в колдунов и колдуний, которые якобы могут летать по
воздуху и наводить чары. При императорах колдунов и гадателей начали высылать за
пределы Рима. А если те возвращались, то их сжигали. Обычай сжигать людей, не
похожих на нас, ввела, таким образом, вовсе не христианская церковь. Он, как мы видим,
родился в языческой Римской империи [+6].
С чем мы это можем связать? Колдун или ведьма считались людьми необыкновенными,
людьми с особенными индивидуальными качествами. А поскольку после гражданских
войн наступило время, когда все из ряда вон выдающееся стало раздражать массу, когда
лозунгом стала "золотая посредственность" (это слова Горация, друга Августа), то и эта
категория людей пострадала на общих основаниях. Знаменательно, что в предшествующую
эпоху Мария и Суллы, восстаний Катилины и Брута, убийств, которые произвел Антоний,
никто никого не преследовал за религиозные убеждения или за какие-то особенные
качества, тогда не трогали ни колдунов, ни гадателей, которых было много. Никто ими не
интересовался.
Существует соблазн подумать, что весь наступивший вслед за этим позор и ужас
свойствен исключительно грубому древнему миру. А так ли это? Посмотрим в
аналогичную эпоху на просвещенные европейские страны. В Европе инерция началась в
конце XVI в. И что же?
Французы изгнали гугенотов, англичане резко ограничили католиков, но Германии было
не до того, потому что там был такой ущерб в населении, что в городе Нюрнберге даже
разрешили двоеженство, для того чтобы пополнить как-то количество людей. В Испании
была учреждена инквизиция. В протестантских странах, в Голландии например,
существовали суды с теми же правами и с теми же функциями, что и у инквизиции.
Именно в XVI в. началась та инквизиция, о которой мы читаем в книгах и которой в
Средние века еще не было [+7].
В Средние века была первая инквизиция, основанная для борьбы с врагами Церкви -
альбигойцами и ложнокрестившимися евреями. Донос в первой инквизиции требовал
доказательств, а следствие не было тайным. Наряду со многими приговорами,
осуждавшими виновных к наказаниям, эта инквизиция вынесла и много оправдательных
приговоров [+8]
В XVI в. работала вторая инквизиция, которая не оправдывала ни в каком случае, а для
доноса не требовалось никаких доказательств. И дожила она до наполеоновских войн.
Предметом ее деятельности, так же как и у юстиции римских императоров, было
преследование ведьм и колдунов [+9].
Как видим, этот момент - важный индикатор, характеризующий сдвиги в этническом
сознании, порожденные новой фазой этногенеза. Ведь в европейском Средневековье, как
и в республиканском Риме, отношение к проблеме было диаметрально противоположным:
ведьм и колдунов не преследовали.
Так, в лангобардском и франкском законодательстве IX в. за донос на женщину, что она
летала по воздуху и наводила какое-то колдовство, доносчика наказывали: лангобарды
тюремным заключением, а франки смертной казнью, т.е. такой донос заведомо считался
злостным оговором и клеветой, ибо каждому нормальному человеку здесь было ясно, что
женщина на помеле летать по воздуху не может. И наказывали доносчиков! В XI в.,
правда, перестали наказывать, но и дело к рассмотрению не принимали. В XIII в. дела
стали принимать к рассмотрению, но по большей части оправдывали. Но пришла эпоха
Возрождения, и всех, кто отклонялся от следования идеально-средней норме, стали
истреблять. 200 лет пылали костры, и только наполеоновские войны прекратили эту охоту
на ведьм в просвещенной Западной Европе: предпоследнее сожжение произошло в
Севилье в 1792 г., а через два года в протестантской Швейцарии сожгли какую-то
несчастную женщину (в последний раз по такому доносу)*1.
Как видно из этого примера, занимались этим одинаково усердно и католики, и
протестанты. Следовательно, причина действительно лежала не в области религиозных
разногласий, а в общем поведенческом сдвиге всех членов расколотого "Христианского
мира".
Таким образом, инерционный период бесспорно имел как свои отрицательные стороны,
так и свои достоинства. Теперь немного о положительных сторонах. Гармоничные люди,
которые удовлетворялись своей судьбой и своим положением, имели полную
возможность делать великолепную карьеру. Они выполняли свои обязанности и получали
за это огромную мзду: в европейский период - с колоний, в римский период - с
провинций; в общем, за счет захваченных территорий. Если их число, скажем, превысило
бы возможное количество благ, то что бы им оставалось делать? Англичане, как мы знаем,
нашли великолепный выход - майорат. Только старший сын может наследовать имущество
своего отца лорда, а остальные, пожалуйста, служите в колониальных войсках. Большая
часть не вернется, а кто вернется - с деньгами, их и обеспечивать не надо.
Так определился у европейцев в этой фазе склад пассионарности и наклонность к
колониальным захватам, потому что при такой технике и, самое главное, при том уровне
пассионарности, какие были у англичан, голландцев, французов и даже у испанцев и
португальцев, они имели колоссальный перевес над народами более старыми,
родившимися ранее, чем они, и поэтому еще менее пассионарными, менее энергичными.
ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЕВРОПЫ
Пассионарный толчок в Африке довольно четко прослеживается. Он произошел на рубеже
нашей эры, тогда же, когда и в Византии. Византия, как известно, была захвачена в XV в.
турками, а с XV в. Западную Африку с потрясающей легкостью захватывали европейцы,
почти не встречая сопротивления.
В Индии пассионарный толчок проявился в VII в., т.е. на 200 лет раньше, чем в Европе. Но
Индия - это не страна и не народ, это полуконтинент, вмещающий в себя несколько
суперэтнических целостностей, и поэтому появление дополнительного компонента дало
возможность англичанам захватить сначала Бенгалию, а затем, при помощи искусной
дипломатии, подчинить себе всю Индию. Сделали они это руками ирландцев,
завоеванных ими и нанимавшихся в солдаты, лишь бы найти кусок хлеба, и местных
индийских сипаев (сипай - по-персидски - воин: слово это стало обозначением англоиндийского
солдата), т.е. Индия была завоевана руками индусов.
Об Америке разговор особый. В Северной Америке тоже очень давно не было
пассионарного толчка, и географические условия для него неподходящие: там монотонные
ландшафты. Поэтому английское и французское продвижение в Америке, несмотря на
сопротивление индейских племен и мексиканцев, проходило почти беспрепятственно.
Разница была только в том, что французы нашли довольно быстро общий язык и общую
систему быта с гуронами и индейцами кри, которые жили в лесах, а англичане с ними
воевали. Но это дела не меняло. Так была захвачена Северная Америка (т.е. и
колониальное движение, подобно жидкости, выдуваемой из пульверизатора,
распространялось по линиям наименьшего сопротивления: где было легко, там было
хорошо и удачно). Так энергичные голландцы захватили Южную Африку, где их
противниками были почти совсем голые готтентоты, все состояние которых заключалось
в стаде быков, а вооружение - обожженные палки, которыми они пользовались как
копьями. С ними, оказалось, можно справиться, тем более что голландцы нашли с ними и
какие-то контакты, использовали их в качестве проводников в продвижении дальше на
север. Это была крестьянская колонизация, потому что климат там умеренный и
подходящий для европейцев. А вот Малайский архипелаг - зона контактов, и поэтому
большого сопротивления малайцы оказать не могли. Перед этим малайские племена были
захвачены мусульманами, и значительная часть их перешла в ислам, т.е. там уже не было
монолитного этнического субстрата. Поэтому захватить Яву голландцам удалось
сравнительно легко - просто одни завоеватели сменили других.
Однако ни в Китае, ни в Афганистане, ни в Турции, ни в Японии европейцы долгое время
не имели никакого успеха, во всяком случае в этот инерционный период, характерный для
Европы XVIII и даже XIX века.
Но и в этом плане Европа инерционной фазы - не исключение. Территориальное
расширение, создание грандиозных империй, обширных колоний характерно для всех
этносов, сумевших дожить до фазы цивилизации. Ведь фаза надлома - возрастная болезнь
этноса, катаклизм, который надо уметь пережить, что удается не всегда и не всем.
Например, арабо-мусульманскому суперэтносу это не удалось. Но если этнос во время
катаклизма не распался и сохранил здоровое ядро, он продолжает жить и развиваться
более удачно, чем во время пассионарного перегрева и раскола поля. Тогда все мешали
друг другу, а теперь - выполняют свой долг перед родиной и властью. Трудолюбивые
ремесленники, бережливые солдаты, исполнительные чиновники, храбрые мушкетеры,
имея твердую власть, составляют устойчивую систему, осуществляющую такие планы,
какие в эпоху "расцвета" казались мечтами. В инерционной фазе не мечтают, а приводят в
исполнение планы - продуманные и взвешенные. Поэтому эта фаза кажется
прогрессивной и вечной. Именно в этой фазе римляне назвали свою столицу - "Вечный
город", а французы, немцы, англичане были уверены, что вступили на путь бесконечного
прогресса, ведущего в вечность. А куда же еще? Лишь социальное развитие идет по
спирали, а этническое - дискретно, т.е. имеет начала и концы.
Поэтому, чтобы подтвердить, что Европа - не исключение, перенесемся с западной
окраины Евразийского континента на восточную и посмотрим, что происходило там в
инерционной фазе, наступившей на 1000 лет раньше, чем в Европе.
В СЕРДЦЕ АЗИИ
Монотонный ландшафт Арало-Каспийской равнины на востоке пересечен цепью горных
кряжей: Алтаем, Тарбагатаем, Сауром и, наконец, западным Тянь-Шанем. Склоны этих гор
- одно из красивейших мест Земли, и неудивительно, что обитатели Алтая мало похожи по
культуре, быту и историческим судьбам на жителей степи: гузов, канглов, карлуков и даже
куманов.
По отношению к степным соседям Алтай - крепость. "Крутой скат" (Эргене кун), где при
любых переменах вокруг можно отсидеться, не сдаваясь противнику. Пищи там
достаточно. Для скота есть прекрасные пастбища - северные склоны речных долин,
опаленные южным солнцем, а для охоты - южные склоны, поросшие густым лесом, по
которым солнечные лучи только скользят, не иссушая почву и не сжигая растения. В
чистых речках много рыбы, на опушках леса - птицы. Короче говоря, Алтай - самое
благоприятное место для сохранения культуры, даже зародившейся в совсем других местах;
потому так богата и разнообразна археология Алтая. И не случайно, что именно на Алтае
началась добыча и обработка железа, ранее получаемого хуннами из Тибета и Китая.
Инерционная фаза в Великой степи продолжалась 200 лет (546-747) и закончилась
трагически: этнос-создатель исчез, оставив потомкам только статуи, надписи и имя этноса
- тюрк, которое стало названием целого суперэтноса. А может быть, это не так уж и мало?
[+10]
КАРТА. ГОСУДАРСТВА ЧИНГИСИДОВ
Вихрь времени ломал дубы - империи и клены - царства, но степную траву он только
пригибал к земле, и она вставала неповрежденной. Жужани, разросшаяся банда степных
разбойников, с 360 г. терроризировала всех соседей и после удачных внезапных набегов
укрывалась на склонах Хэкгэя и Монгольского Алтая. Захваченные в плен - они находили
способ убежать. В 411 г. жужани покорили саянских динлинов, вернее - остатки их, и
Баргу; в 424-м разгромили столицу империи Тоба-Вэй; в 460-м взяли крепость Гаочан (в
Турфанской впадине), а в 470 г. разграбили Хотан. Жужани были проклятием кочевой
Азии и всех соседних государств. Но и этому осколку эпохи надлома должен был
наступить конец.
Во время жестокой эпохи надлома, перемоловшей все племена в муку, военные отряды
часто комплектовались из представителей разных этносов: хуннов, сяньбийцев, тангутов и
прочих. Во главе такого небольшого отряда (500 семейств) стоял некий сяньбиец Ашина,
служивший хуннам Хэси в 439 г. После завоевания страны табгачами Ашина увел свой
отряд вместе с семьями воинов через Гоби на север, поселился на склонах Алтая и "стал
добывать железо для жужаней". Это были предки этноса "тюрк". Этноним не надо путать с
современным значением этого слова - лингвистическим. В XIX веке их называли покитайски
"ту-кю" и в XX "тюркют" - по-монгольски.
В конце IV в., когда повышенное увлажнение снова покрыло землю травой, на северозапад
Великой степи перекочевали теле, ранее жившие на окраине державы Хунну. Теле
изобрели телеги на высоких колесах, весьма облегчившие им кочевание по степи. Они
были храбры, вольнолюбивы и не склонны к организованности. Формой их
общественного строя была конфедерация 12 племен, из которых ныне известны якуты,
теленгиты и уйгуры. Этноним их сохранился на Алтае в форме "телеут".
В 488 г. телеуты уничтожили хуннское царство в Семиречье - Юебань, распавшееся на 4
племени. Телеуты воевали в Средней Азии с эфталитами, а в Восточной - с жужанями... и
крайне неудачно. Наконец, в 545 г. телеутов покорил глава тюркютов Бумын-каган, и с тех
пор "тюркюты геройствовали их силами в пустынях севера". К тюркютам примкнули и
остатки хазар, болгары-утургуры (на Северном Кавказе), кидани (в Маньчжурии) и
согдийцы, а жужани, эфталиты и огоры были побеждены. Так создался Великий
Тюркютский каганат.
Чтобы держать в покорности такую огромную страну, надо было создать жесткую
социальную систему. Тюркюты ее создали и назвали "эль".
В центре этой социально-политической системы была орда - ставка хана с воинами, их
женами, детьми и слугами. Вельможи имели каждый свою орду с офицерами и солдатами.
Все вместе они составляли этнос "кара будун", или "тюрк беглер будун", - тюркские беки и
народ; почти как в Риме: "сенат и народ римский".
Термин "орда" совпадает по смыслу и звучанию с латинским "ordo" - орден, т.е.
упорядоченное войско с правым (восточным) и левым (западным) крылом. Восточные
назывались "телес", а западные - "тардуш". Все вместе это было ядром державы,
заставлявшим "головы склониться и колени согнуться". А кормили этот народ-войско -
огузы - покоренные племена, служившие орде и хану из страха, а отнюдь не по искренней
симпатии. Восстания племен то и дело возникали в тюркском эле, но жестоко
подавлялись, пока одно из них не оказалось удачным. Тогда тюркютов не стало.
И вот что интересно. Вместе с усложнением социальной структуры идет снижение
эстетического уровня. Искусство тюркютов, надгробные статуи, хотя и эффектны, но и по
выдумке, и по исполнению не сравнимы с хуннскими предметами "звериного стиля".
Тюркютское искусство уступает даже куманскому, т.е. половецкому, сохранившемуся в
европейской части Великой степи. Но это не вызывает удивления: тюркюты все время
воевали, а это не способствует совершенствованию культуры. Зато оружие, конская сбруя
и юрты - все то, что практически необходимо в быту, выполнялось на исключительно
высоком уровне. Но ведь такое соотношение характерно для инерционной фазы любого
этногенеза.
По сути дела, каганат стал колониальной империей, как Рим в эпоху принципата (когда
были завоеваны Прирейнская Германия, Норик, Британия, Иллирия, Дакия, Каппадокия и
Мавритания) или как Англия и Франция в XVIII-XIX вв. Каганат был не только обширнее,
но и экономически сильнее Хунну, ибо он взял контроль над "дорогой шелка" -
караванным путем, по которому китайский шелк тек в Европу в обмен на европейское
золото, пристававшее к липким рукам согдийских купцов-посредников.
Шелк тюркюты получали из раздробленного Китая, где два царства, Бэй-Чжоу и Бэй-Ци,
охотно платили за военную помощь и даже за нейтралитет. Тюркютский хан говорил:
"Только бы на юге два мальчика были покорны нам: тогда не нужно бояться бедности" (два
мальчика - Чжоу и Ци).
В VI в. шелк был валютой и ценился в Византии наравне с золотом и драгоценными
камнями. За шелк Византия получала и союзников, пусть подкупленных, и наемников, и
рабов, и любые товары. Она соглашалась оплатить любое количество шелка, но торговый
путь шел через Иран, который тоже жил за счет таможенных пошлин с караванов и потому
вынужден был их пропускать, но строго ограничивал, ибо при получении лишнего шелка
Византия наращивала военный потенциал, направленный против Ирана.
Обостренная экономическая коллизия повела к войнам каганата с Ираном. Тюркюты (в
отличие от хуннов и гуннов) использовали изобилие высококачественного железа и
создали латную конницу, не уступавшую персидской. Но победы они не достигли. Войны
привели к истощению сил не столько социальной системы каганата, сколько самого
тюркютского этноса, ибо от торговли шелком выигрывали согдийские купцы и тюркские
ханы, а не народ. Но пока не сказал своего слова обновленный Китай, положение и
расстановка сил были стабильны. Они изменились в начале VII в„ когда снова в историю
вмешалась природа и произошел раскол каганата на Восточный и Западный - два разных
государства и этнос при общей династии Ашина.
Восточный каганат был расположен в Монголии, где летнее увлажнение стимулировало
круглогодичное кочевание, при котором пастухи постоянно общаются друг с другом.
Навыки общения и угроза сплачивали народ вокруг орды и хана, и держава была
монолитна.
Западный каганат находился в предгорьях Тарбагатая, Саура и Тянь-Шаня. Увлажнение
там зимнее, и надо запасать сено для скота. Поэтому летом скот и молодежь уходили на
джейляу - горные пастбища, а пожилые работали около зимовий. Встречи были редки, и
навыков общения не возникло. Поэтому вместо эля там сложилась племенная
конфедерация. Десять племенных вождей получили в виде символа по стреле, почему этот
этнос называли "десятистрельные тюрки". Ханы Ашина вскоре потеряли значение и
престиж, ибо их собственная тюркютская дружина была малочисленна, и вся политика
определялась вождями племен. Китай был далек, Иран - слаб, караванный путь обогащал
тюркскую знать, которая могла воевать друг с другом, что и ослабило Западный каганат
настолько, что войска династии Тан, находящейся в фазе подъема, легко его завоевали в
757 г.
Можно привести наряду с "Вечным элем" и другие примеры инерционных фаз: эпох
торжества здорового обывательского цинизма. Такая формулировка, хотя и может
показаться на первый взгляд достаточно экстремальной, на самом деле содержит в себе
лишь констатацию факта.
"РАСЦВЕТ" НАЧИНАЕТ МЕРКНУТЬ
Здоровый "обывательский" цинизм следует за мятежной эпохой неизбежно. В Европе он
нашел словесное воплощение в тезисе "Quius regio, eius religio" (" Чья власть, того и вера"),
когда католики и протестанты лишились права выбора исповедания и согласились с этим.
Это высшее проявление равнодушия. В Византии такая же усталость наступила в середине
IX века.
Последней трагедией пассионарного надлома, подорвавшей силы византийского этноса,
было иконоборчество. Мы уже упоминали об идеологической программе и этническом
наполнении этого явления: малоазиаты схватились с греками. Борьба тянулась с 718 по
842 г. Она унесла много жизней, причем погибли те люди, которые могли противостоять
врагам Византии. В результате болгары захватили Фракию, арабы - Сицилию и Крит,
франки - Истрию. А уж о культурно-религиозном влиянии на страны Запада можно было
полностью забыть.
Но как только избыток пассионариев исчез из системы и миновала эпоха последствий
пассионарного надлома - пассионарная депрессия, начался восстановительный период,
связанный с пассионарным оптимумом. Это значит, что пассионариев в Византии было
столько, сколько надо. Уже при Михаиле III (842-867) начались победы над арабами и
болгарами. Последних даже удалось крестить. Последующая Македонская династия
восстановила границы Византии по Евфрату и Дунаю, добилась крещения киевских
каганов (так в Древней Руси называли суверенных государей), подняла экономику и
культуру Константинополя и вознесла его славу над всем миром. Но самой главной ее
заслугой следует считать то, что в это время византийству удалось инкорпорировать
множество славян и малоазиатов, хотя и не всех. Византийский этнос стал менее
мозаичным, т.е. более монолитным.
И это явление связано с пассионарностью, вернее, со спадом пассионарного напряжения
системы. Огромный и богатый Константинополь своими соблазнами притягивал и
втягивал в себя самых разных людей, искавших "карьеры и фортуны". Даже императорская
фамилия и ее фавориты были в IX-Х вв. не греческого, а армянского происхождения. Так
можно ли вообще говорить о существовании византийского этноса? Согласно нашим
дефинициям, можно и нужно. Понятие "византийство" (хотя в Х в. его так не называли)
существовало как стереотип поведения, устойчивость которого обеспечивалась
социальными и идеологическими формами: властью василевса над телами и
православного патриарха над душами. И все варяги, славяне, армяне и половцы,
попадавшие в столицу империи, легко входили в устоявшийся ритм городской жизни и,
говоря языком этнографии, инкорпорировались местным населением. Так, несмотря на
текучесть и постоянную смену населения, культурная традиция Византии сохранялась.
Наличие большого пассионарного центра цементировало периферийные области - Малую
Азию и Балканский полуостров. Благодаря постоянному обмену населения связь между
столицей и фемами (военными округами), как правило, не нарушалась. А империя,
защищенная храбрыми славянскими солдатами и способными армянскими офицерами,
богатела, жирела и... опускалась.
В культуре ислама цивилизация - это эпоха Тимуридов, Сефевидов и Великих Моголов; в
Китае - время династии Юань и Мин. Для древнего переднеазиатского Востока роль
умиротворителя принял на себя царь города Аншана Кир, и Ахеменидская империя была
фазой цивилизации, т.е. угасания страстей и накопления материальных благ.
Как видно из краткого, далеко не полного перечня, явление "цивилизации" в указанном
смысле свойственно всем народам, не погибшим до достижения этого возраста.
Казалось бы, описанная система должна быть предельно резистентна, но исторический
опыт показывает как раз обратное. Именно "цивилизованное" царство Навуходоносора
пророк Даниил уподобил металлическому колоссу на глиняных ногах, и этот обр
...Закладка в соц.сетях
