Жанр: История
Книга царя давида
Стефан Геймс
Книга царя Давида
OCR: Phiper http://www.lib.ru/
"Гейм C. Книга царя Давида": Амфора; СПб.; 2000
ISBN 5-8301-0143-2
Аннотация
"Книга царя Давида" - это поразительная смесь конформизма и бунтарства,
готовности веры и цинизма, простодушия и мудрости. Автор пишет о царе Давиде -
жестоком и талантливом политике, но его история может быть спроецирована на любого
правителя, ставшего деспотом и тираном.
Стефан Геймс
Книга царя Давида
Да славится имя Господа Бога нашего, который одному дарует мудрость, другому -
богатство, третьему - воинскую доблесть.
Мне, проживающему в Езрахе историку Ефану, сыну Гошайи, велено явиться сегодня к
царю Соломону. Меня привели к нему царские писцы Елихореф и Ахия, сыновья Сивы, а еще
там оказались дееписатель Иосафат, сын Ахилуда, священник Садок, пророк Нафан и
военачальник Ванея, сын Иодая.
Пал я в ноги царю, он приказал мне подняться. Так мне впервые довелось увидеть царя
Соломона воочию, лицом к лицу, и, хотя он сидел на троне меж херувимов, он показался мне не
столь высок ростом, как я думал раньше, даже меньше покойного отца своего, царя Давида;
кожа его была желтоватой. Пристально взглянув на меня, царь спросил:
- Стало быть, ты и есть Ефан, сын Гошайи из Езраха?
- Да, господин мой царь. Перед вами раб ваш.
- Говорят, будто во всем Израиле от Дана до Висавии никого нет мудрее тебя? Я
возразил:
- Кто дерзнет возомнить себя более умным, чем мудрейший из царей Соломон?
Он недовольно скривил узкие губы и сказал:
- Послушай-ка, Ефан, один сон, который привиделся мне недавно, после того, как я
принес жертвы и курения в Гаваоне. - Повернувшись к дееписателю Иосафату, сыну Ахилуда,
и писцам Елихорефу и Ахии, сыновьям Сивы, он добавил: - Слушайте и вы, ибо сну этому
надлежит войти в анналы.
Братья Елихореф и Ахия тут же достали скорописные палочки и восковые дощечки,
чтобы записать царские слова.
Вот каким был сон царя Соломона:
- В Гаваоне явился Господь мне во сне ночью, и сказал Бог: "Проси, что дать тебе". И
сказал я: "Ты сделал рабу Твоему Давиду, отцу моему, великую милость; и за то, что он ходил
пред Тобою в истине и правде, и с искренним сердцем, Ты сохранил ему великую милость и
даровал ему сына, который сидел бы на престоле его, как это и есть ныне".
Погладив нос херувима, царь опустил руку и вытянул ноги в красных сандалиях из
тончайшей козьей кожи.
- Ныне, Господи, сказал я Богу, Ты поставил меня, раба Твоего, царем вместо Давида,
отца моего; но я, словно отрок малый, не знаю ни выхода, ни входа. И раб Твой должен править
народом Твоим, который избрал Ты, народом столь многочисленным, что по множеству его
нельзя ни исчислить его, ни обозреть.
Царь выпрямился, солнечный луч из окна коснулся золототканой шапочки на уже
редеющих волосах.
- Боже мой, сказал я Господу, даруй же рабу Твоему сердце разумное, чтобы судить
народ Твой и различать, что добро и что зло, ибо кто может управлять этим многочисленным
народом Твоим? И сказал мне Бог: "За то, что ты просил этого и не просил себе долгой жизни,
не просил себе богатства, не просил смерти врагов своих, но просил себе разума, чтобы уметь
судить, вот, я сделаю по слову твоему. Я даю тебе сердце мудрое и разумное, так что подобного
тебе не было прежде тебя, и после тебя не восстанет подобный тебе ".
Царь поднялся, окинул испытующим взглядом приближенных и увидел на их лицах
подобострастную серьезность. Довольным голосом он заключил:
- "И то, чего ты не просил, Я даю тебе, и богатство, и славу, так что не будет подобного
тебе между царями во все дни твои. И если будешь ходить путем Моим, сохраняя уставы Мои и
заповеди Мои, как ходил отец: твой Давид, то и жизнь твоя будет долгой".
Тут священник Садок и пророк Нафан захлопали в ладоши, а писцы Елихореф и Ахия,
сыновья Сивы, восхищенно вытаращили глаза. Дееписатель же Иосафат, сын Ахилуда,
воскликнул, что никогда в жизни не слыхал более замечательного сна, такой сон воистину
способен растрогать сердца и умы. Один Ванея, сын Иодая, хранил молчание; на его мощных
скулах играли желваки, будто он пережевывал что-то горькое. Царь Соломон сошел с трона,
приблизился ко мне, положил на плечо свою короткую, толстую руку и спросил:
Он недовольно скривил узкие губы и сказал:
- Послушай-ка, Ефан, один сон, который привиделся мне недавно, после того, как я
принес жертвы и курения в Гаваоне. - Повернувшись к дееписателю Иосафату, сыну Ахилуда,
и писцам Елихорефу и Ахии, сыновьям Сивы, он добавил: - Слушайте и вы, ибо сну этому
надлежит войти в анналы.
Братья Елихореф и Ахия тут же достали скорописные палочки и восковые дощечки,
чтобы записать царские слова.
Вот каким был сон царя Соломона:
- В Гаваоне явился Господь мне во сне ночью, и сказал Бог: "Проси, что дать тебе". И
сказал я: "Ты сделал рабу Твоему Давиду, отцу моему, великую милость; и за то, что он ходил
пред Тобою в истине и правде, и с искренним сердцем, Ты сохранил ему великую милость и
даровал ему сына, который сидел бы на престоле его, как это и есть ныне".
Погладив нос херувима, царь опустил руку и вытянул ноги в красных сандалиях из
тончайшей козьей кожи.
- Ныне, Господи, сказал я Богу, Ты поставил меня, раба Твоего, царем вместо Давида,
отца моего; но я, словно отрок малый, не знаю ни выхода, ни входа. И раб Твой должен править
народом Твоим, который избрал Ты, народом столь многочисленным, что по множеству его
нельзя ни исчислить его, ни обозреть.
Царь выпрямился, солнечный луч из окна коснулся золототканой шапочки на уже
редеющих волосах.
- Боже мой, сказал я Господу, даруй же рабу Твоему сердце разумное, чтобы судить
народ Твой и различать, что добро и что зло, ибо кто может управлять этим многочисленным
народом Твоим? И сказал мне Бог: "За то, что ты просил этого и не просил себе долгой жизни,
не просил себе богатства, не просил смерти врагов своих, но просил себе разума, чтобы уметь
судить, вот, я сделаю по слову твоему. Я даю тебе сердце мудрое и разумное, так что подобного
тебе не было прежде тебя, и после тебя не восстанет подобный тебе".
Царь поднялся, окинул испытующим взглядом приближенных и увидел на их лицах
подобострастную серьезность. Довольным голосом он заключил:
- "И то, чего ты не просил, Я даю тебе, и богатство, и славу, так что не будет подобного
тебе между царями во все дни твои. И если будешь ходить путем Моим, сохраняя уставы Мои и
заповеди Мои, как ходил отец твой Давид, то и жизнь твоя будет долгой".
Тут священник Садок и пророк Нафан захлопали в ладоши, а писцы Елихореф и Ахия,
сыновья Сивы, восхищенно вытаращили глаза. Дееписатель же Иосафат, сын Ахилуда,
воскликнул, что никогда в жизни не слыхал более замечательного сна, такой сон воистину
способен растрогать сердца и умы. Один Ванея, сын Иодая, хранил молчание; на его мощных
скулах играли желваки, будто он пережевывал что-то горькое. Царь Соломон сошел с трона,
приблизился ко мне, положил на плечо свою короткую, толстую руку и спросил:
- Ну как?
Я ответил, что царский сон и впрямь жемчужина красоты необычайной; он богат
поэтическими находками и замечательными мыслями, а главное - служит доказательством
того, сколь глубоко чтит царь нашего Господа Бога, неисповедимую Его волю и промысел.
- Это слова поэта, - проговорил царь. - Интересно, что скажет историк? От моего
приставника из Езраха я слышал, будто ты пишешь историю народа израильского.
- Вещий сон, о мудрейший из царей, - сказал я с низким поклоном, - может сыграть в
Истории не меньшую роль, нежели потоп, или могучее войско, или Божье проклятие, особенно
если этот сон так прекрасно рассказан, да еще письменно засвидетельствован.
Царь в легком замешательстве вновь поглядел на меня, затем губы его растянулись в
широкой улыбке, и он сказал:
- Видывал я глотателей мечей и пожирателей огня, но никогда еще не встречал человека,
который так ловко удерживается на лезвии ножа. А ты что думаешь, Ванея, сын Иодая?
- Слова... - проворчал Ванея, - каких только слов не наслушался я во дни отца
вашего, царя Давида, и умных, и благочестивых, и просительных, и угрозных, и хвастливых, и
льстивых... Только где сейчас все те краснобаи?
Лицо царя Соломона помрачнело. Возможно, вспомнил он о судьбе своих братьев Амнона
и Авессалома, или военачальника Урии, первого мужа своей матери, или о судьбе многих
других людей, к смерти которых был, причастен Ванея, сын Иодая.
Дееписатель же Иосафат, сын Ахилуда, сказал, что я действительно зван пред светлый лик
царя как человек, искусно владеющий словом, а пророк Нафан добавил - одного, мол, кормит
меч, другого - слово, ибо Господь Бог в безграничной мудрости Своей создал множество
разных тварей, рыб и птиц, хищного зверя и кроткую овцу, а надо всеми ними поставил льва,
столь же могучего, сколь и мудрого. Тут он поклонился царю Соломону, после чего священник
Садок заметил, нельзя, дескать, забывать при этом, что путь в преисподнюю указан человеку
змием, потому следует опасаться слишком уж бойкого языка и сладких речей. Из всего этого я
заключил, что среди приближенных царя Соломона есть разногласия, поэтому человеку
постороннему нужно соблюдать тут крайнюю осторожность.
А царь Соломон вернулся на трон и уселся меж херувимов. Поглаживая их носы, он
сказал мне:
- Тебе, Ефан, сын Гошайи, наверняка известно, что отец мой, царь Давид, самолично
назвал меня, своего любимого сына, престолонаследником, велел сесть на царского мула и
отправиться к Гиону, дабы меня помазали на царство над Израилем, а также то, что он
поклонился мне на ложе своем и молил Бога возвеличить мой престол более своего престола.
Я заверил царя, что о том мне хорошо известно и что Господь Бог несомненно услышал
последнюю молитву царя Давида и исполнит его желание.
- Тогда ты должен понимать, - продолжил царь, - что меня следует считать трижды
избранником. Во-первых, Господь Бог избрал народ Израиля из всех народов; далее, Он избрал
моего отца, царя Давида, владыкою над избранным народом; и наконец, мой отец избрал меня,
чтобы я царствовал вместо него.
Я заверил царя Соломона, что сей вывод логически безупречен и что ни Господь Бог, ни
царь Давид не смогли бы сделать лучшего выбора.
- Разумеется, - сказал царь, бросив на меня свой особенный взгляд, который мог
означать все что угодно. - Однако третье избранничество имеет силу лишь в том случае, если
неоспоримо доказано избранничество второе, не так ли?
- Человеку, который поднялся от вифлиемского пастуха до иерусалимского владыки, -
мрачно заметил Ванея, сын Иодая, - который побил всех своих врагов и покорил их города,
который подчинил себе не только царя моавского и царя филистимского, но и непокорные
колена Израилевы, такому человеку не нужен ни священник, ни пророк, ни писец, чтобы
доказать свою богоизбранность.
- Но этот человек мертв! - от вспышки гнева царский лик побагровел.
- А по Израилю ходят всякие слухи, ненужные и даже вредные. Я строю нашему
Господу Храм, чтобы прекратить молитвы и жертвоприношения на первом попавшемся
пригорке за деревней, ибо все дела Богом и человеком должны вершиться в едином месте; вот и
о жизни отца моего, о великих делах и подвигах царя Давида, избравшего меня на свой престол,
нужна достоверная книга, которая не допускала бы никаких кривотолков.
Даже Ванея, сын Иодая, слегка оробел от столь неожиданной вспышки гнева, хотя именно
Ванея сыграл в свое время решающую роль при избрании Соломона престолонаследником.
А царь велел говорить дееписателю Иосафату, сыну Ахилуда.
Иосафат, сын Ахилуда, шагнул вперед, вытащил из складки рукава глиняную табличку и
прочитал:
- Членами царской комиссии по составлению Единственно истинной и авторитетной,
исторически достоверной и официально одобренной Книги об удивительной судьбе,
богобоязненной жизни, а также о героических подвигах и чудесных деяниях царя Давида, сына
Иессеева, который царствовал над Иудою семъ лет и над всем Израилем и Иудою тридцать три
года, избранника Божьего и отца царя Соломона назначаются: Иосафат, сын Ахилуда,
дееписатель; Садок, священник; Нафан, пророк; Елихореф и Ахия, сыновья Сивы, писцы;
Ванея, сын Иодая, военачальник; редактор без права голоса - Ефан, сын Гошайи, историк и
писатель из Езраха. Книгу об удивительной судьбе и т. д., именуемую впредь для краткости
Книгой царя Давида, надлежит составить путем тщательного отбора и целесообразного
использования всех имеющихся материалов об удивительной судьбе и т. д. усопшего царя
Давида, как то: царских грамот, писем, анналов, а также устных свидетельств, преданий и
легенд, песен, псалмов, притч и пророчеств, особенно тех, что удостоверяют великую любовь и
предрасположенность царя Давида к своему любимому сыну и престолонаследнику царю
Соломону; вышеупомянутая Книга должна явить нашему времени и грядущим временам
полную Истину, чтобы положить конец всем Разнотолкам и Спорам, устранить всякое неверие
в Избранность Давида, сына Иесеева, нашим Господом Богом, искоренить Всяческие Сомнения
в Достославных Обетованиях нашего Господа Бога Семени Давидову и Потомству.
Дееписатель Иосафат, сын Ахилуда, поклонился. Вид у царя Соломона был довольный.
Он поманил меня пальцем и сказал:
- Я помогу тебе, Ефан, сын Гошайи, если ты заколеблешься, не зная, где истина и где
ложь. Когда приступишь к делу?
Тут я бросился царю Соломону в ноги, чтобы поблагодарить его за великое доверие, коим
он меня удостоил. Ни одна живая душа от Дана до Варсавии не бывала столь удивлена, как я
сейчас, сказал я, и если бы во сне явился мне Ангел Господень возвестить о подобном
назначении, то я рассмеялся бы, словно некогда Сара, жена Авраама. Но человек я слишком
незначительный, продолжал я, такая трудная и ответственная задача мне не под силу; вот если
бы речь шла о двух-трех псалмах, о кратком историческом очерке одного из малых колен
Израилевых, или о новой версии того, как Моисей был найден в тростнике, тогда другое дело
- это мне по плечу; ведь, в конце концов, от маленького муравья нельзя требовать, чтобы он
построил пирамиду.
На это царь Соломон расхохотался от чистого сердца и сказал остальным:
- Воистину мудр тот, кто предпочитает остаться дома, чтобы избегнуть опасностей,
которые подстерегают его в пути. - Мне же царь сказал: - Я могу взять твоих сыновей
воинами на колесницы или всадниками в конницу, а могу забрать их в пешее войско, что
пускают впереди колесниц. Я могу взять твоих дочерей сластницами, или кухарками, или
подавальщицами. Я могу отобрать твое поле, твой виноградник и масличный сад. А еще я могу
заставить тебя чистить хлевы или махать опахалом. Но я хочу, чтобы ты работал историком под
руководством моей комиссии, ибо каждому под Богом дано свое место - пастуху при стаде, а
писцу при глиняных табличках.
Тут я поклонился до самой земли и попросил принять во внимание, что я человек хворый,
со слабым сердцем и желудком, а потому, возможно, упокоюсь рядом со своими предками в
Езрахе еще до того, как работа по составлению Книги царя Давида подвинется хотя бы до
половины; зато я мог бы порекомендовать историков помоложе, с отменным здоровьем и умом
более гибким, то есть именно с такими качествами, кои нужны для составления Книги,
единственно истинной и способной положить конец всем разнотолкам и спорам. На это царь
Соломон сказал:
- А по-моему, выглядишь ты вполне здоровым, Ефан. У тебя прекрасный загар, пышные
волосы, все зубы целы, да и глаза у тебя блестят, как от вина или от женщины. А кроме того, у
меня имеются искуснейшие лекари Израиля и соседних царств, вплоть до Сидона и Тира, у
меня есть также договор с царицей Савской, которая пообещала при нужде прислать врача, что
удаляет камни из почек. Иногда я буду приглашать тебя к моему столу, чтобы ты отведал яств
лучшей кухни по нашу сторону Негеба, и жалованье тебе положат как малому пророку, что
даст тебе возможность привезти обеих жен и твою юную наложницу в Иерусалим, где ты
получишь хороший кирпичный дом с тенистым садиком.
Тут я понял, что царь Соломон уже все продумал и мне не удастся уклониться от его
милостей. Сообразил я и то, что дело для меня может кончиться плохо, как это уже бывало с
нашим братом книжником, которому отрубали голову, а тело пригвождали к городской стене,
зато тут можно было и поживиться, причем весьма неплохо, надо только не давать воли языку и
поумнее пустить в ход свое стило. С малой толикой везения да с Божьей помощью можно ведь
исхитриться вставить в Книгу царя Давида тут словечко, там строчку, чтобы последующие
поколения сумели догадаться, что же действительно произошло в те годы и каким человеком
был Давид, сын Иессеев, который одновременно был любодейником и царю, и царскому сыну,
и царской дочери, который сражался наемником против собственного народа, который велел
убить сына и своих самых преданных слуг, а потом громко оплакивал их смерть, и который,
наконец, сплотил в единую нацию племена жалких крестьян и своенравных кочевников.
Поэтому я выпрямился и сказал царю, что исполненные мудрости слова его убедили меня,
я принимаю должность, хотя и со смущением и робостью; с учетом времени, которое
понадобится на приличествующие такому случаю молитвы и жертвоприношения, на переезд из
Езраха в Иерусалим, причем со мной поедут мои жены и юная наложница, а также наш скарб и
мой архив, я буду готов приступить к работе на второй день после Пасхи. Однако, продолжил я,
ибо решил ковать железо, пока горячо, мне хотелось бы выяснить еще один небольшой вопрос,
который касается обоих моих сыновей: до сих пор я сам занимался их воспитанием, а теперь
вряд ли у меня достанет для этого досуга и сил. Не соблаговолит ли мудрейший из царей царь
Соломон явить такую милость...
- Садок! - сказал царь. Садок поклонился
- Распорядись, чтобы оба сына Ефана были определены в хорошую левитскую школу. -
И поскольку Садок поднял брови, царь великодушно добавил: - Расходы на их обучение иЗАПИСЬ БЕСЕДЫ ПРИНЦЕССЫ МЕЛХОЛЫ С ЕФАНОМ, СЫНОМ
ГОШАЙИ, СОСТОЯВШЕЙСЯ В ШАЛАШЕ ЦАРСКОГО ВИНОГРАДНИКА
В ВААЛ-ГАМОНЕ
Вопрос: Двор вашего отца, царя Саула, был, вероятно, не так велик и роскошен, как
нынешний. И все же - неожиданно в нем появляется сын некоего
Иессея из Вифлеема. Даже если допустить, что этот Иессей был человеком знатным и
состоятельным... Ответ: ...таковым он не был. Это позднее, ради благоприятного впечатления,
распустили слух, будто Иессей владел многочисленными стадами, имел большой дом, будто
голос его был весом в совете Иудеи, а род его восходит к праотцам Иуды. На самом же деле
Иессей был худородным и бедным крестьянином, народившим сыновей больше, чем мог
прокормить. Трое из них пошли служить в войско, а Давид еще долго пас бы нескольких тощих
овец, если бы вифлеемские священники не подметили, какими чарами наделены его тело и
голос. Вопрос: Священники взяли его в учение? Ответ: Когда он появился у нас, то прекрасно
умел держать себя. И своей речью он вовсе не походил на простого пастуха. Он великолепно
играл на гуслях, знал старые песнопения и слагал новые. А главное, он подобрал ключик к
моему отцу, царю Саулу.
Вопрос: Помнит ли моя госпожа, кто его присоветовал, выбрал, оставил при дворе? Ответ:
Давид никогда не рассказывал мне об этом. Он уклонялся от таких разговоров. Вопрос: Может,
в свое время вы слышали об этом от кого-либо другого?
Ответ: Не помню. Ведь мне в ту пору не исполнилось еще и тринадцати, я была влюблена
в моего брата Ионафана, дворцовые сплетни меня не интересовали.
Вопрос: Поведайте рабу вашему все, что сохранила ваша память.
Ответ: Господь поразил моего отца, царя Саула, тяжким недугом. Мы созвали левитов,
врачей и знахарей. В ход пошли травы и кровопускания, жертвоприношения и заговоры. Кто-то
предложил испробовать музыку.
Вопрос: Разве прежде не было при дворе музыкантов?
Ответ: Сколько угодно. Чего они только не делали: бренчали, дудели, колотили в
барабаны, в конце концов, отец обругал их и приказал вытолкать взашей. Песни Давида
оказались совсем иными. Их мелодия и слова утишили боль, наполнили душу неизъяснимой
печалью; взор моего отца снова умиротворился, лик стал покойнее, судороги отпустили его, и
впервые после многодневного безумия он смог заснуть.
Вопрос: Что же это был за недуг? О т в е т: От Саула отступил Дух Господень, и стал его
возмущать злой дух от Господа. Вопрос: Нельзя ли описать, в чем это выражалось?
Ответ: Это было ужасно. Прошло столько лет, но те страшные картины преследуют меня
до сих пор. Великан, который возвышался среди битв вроде крепостной башни, забивался от
страха в угол, лепетал что-то бессвязное, кусал себе руки, или глядел часами в одну точку,
внимал голосам, слышимым только ему одному, или же бесновался с пеной на губах.
Вопрос: Наблюдались ли какие-нибудь закономерности? Например, более или менее
равные промежутки между возмущениями злого духа? Ответ: Звездочеты сверялись с фазами
Луны и расположениями звезд, однако никакой взаимосвязи с недугом установить не сумели.
Поначалу между припадками проходили месяцы, потом они участились, и отцу выпадали лишь
немногие дни покоя.
В о п р о с: А вы не припомните, когда злой дух овладел им впервые?
Ответ: Кажется, после победы над Амаликом. Господь велел моему отцу через пророка
Самуила предать в Амалике смерти всех - от мужа до жены, от отрока до грудного младенца,
от вола до овцы, от верблюда до осла. Отец истребил мечом весь народ, но пощадил скот. Саул
был крестьянином, ему претила бессмысленная бойня скота, кроме того, его люди требовали
своей добычи, а он был их царем.
В о п р о с: Он пощадил также Агага, царя амаликитского?
Ответ: Власть утверждается не только смертоубийством, но и милосердием. Вопрос:
Однако эта власть принадлежала Яхве? Ответ: Яхве уже не был царем. Царем стал мой отец.
Вопрос: Яхве был Богом. Ответ: А пророк Самуил - гласом Божьим. Самуил пришел к
моему отцу, царю Саулу, в Галгал и стал упрекать его и сказал: "Непокорность Господу есть
такой же грех, что волшебство, и противление то же, что идолопоклонство". Самуил .сказал:
"Ты отверг слово Господа, и Он отверг тебя, чтобы ты не был царем". Когда Самуил
повернулся, чтобы уйти, Саул ухватился за край одежды его и разодрал ее. Тогда сказал
Самуил: "Ныне отторг Господь царство Израильское от тебя и отдал его ближнему твоему,
лучшему тебя". Вопрос: И ваш отец поверил? Ответ: Он пал пред Самуилом на колени и
просил: "Воротись со мною к старейшинам народа моего, и я поклонюсь Господу Богу твоему".
Тогда Самуил сказал: "Приведите ко мне Агага, царя амаликитского". И подошел Агаг к моему
отцу спокойно - я видела это собственными глазами - и сказал: "Значит, горечь смерти
миновалась?" Но Саул лишь промолчал, и на его глазах пророк Самуил разрубил Агага пред
Господом в Галгале. Вопрос: И с тех пор его начал угнетать злой дух? Ответ: Да.
Принцесса откинулась на ложе. На виске у нее билась голубая жилка. Ее рассказ удручил
меня, и я почувствовал озноб, хотя ночь была теплой.
- Не желаешь ли промочить горло, Ефан?
Принцесса хлопнула в ладоши, приказала возникшему из темноты прислужнику: "Вина,
фруктов, сладостей!" Потом она вновь обратилась ко мне:
- Да, я старею, память мою переполняют тысячи воспоминаний, они уже путаются в
моей голове. Однако образ юного Давида до сих пор отчетливо стоит перед моими глазами.
Говорят, будто во всех своих делах он поступал благоразумно. А я бы прежде всего отметила
его природный дар очаровывать людей. Для этого ему доставало двух-трех слов, одного взгляда
или жеста. Он казался таким простосердечным, бесхитростным. Если же все это было
притворством, то он уступил бы в лицемерии разве что змию, который уговорил Еву вкусить
плода от древа познания добра и зла.
Я дольше всех противилась его чарам. Не секрет, что он разделил ложе отца моего в ту же
ночь, когда его музыка впервые изгнала злого духа. Авенир, сын Нира, бывший тогда
начальником войска, говаривал даже, что облегчение царю доставляет не столько музыка
Давидова, сколько Давидовы чресла. Но я-то знала, как нежен бывал Давид; близость его могла
стать не менее благотворной, чем дождь для иссохшей земли.
Принцесса взяла гроздь винограда.
- А потом - Ионафан. Тебе ведь известна плачевная песня, которую Давид сложил на
его смерть?
Скорблю о тебе, брат мой Ионафан: ты был очень дорог для меня; любовь твоя была для
меня превыше любви женской"
Я часто наблюдала за ними. А им, конечно, было не до меня, не до моих переживаний. Во
всяком случае, Ионафану. Он имел детей, жену, наложницу, однако благодаря Давиду ему
открылся как бы новый смысл жизни. Ионафан снял свой лук, и меч, и пояс, даже верхнюю
одежду свою и отдал их Давиду; он отдал бы полцарства, если бы мог. Давид принял подарки
со свойственной ему любезностью; он продолжал смеяться, играть на гуслях, читать свои
стихи. Он удовлетворял вожделения моего отца, царя Саула, и я видела Давида возлежащим с
моим братом Ионафаном, который целовал руки, ноги, шею Давида; однажды я не сдержалась
и наговорила Давиду дерзостей, в ту же ночь он пришел ко мне и овладел мною.
Принцесса отложила виноградную гроздь. Я подлил вина в ее чашу. -
- Давид казался мне тогда принявшим человеческий облик богом Ваалом, он был живым
олицетворением плотской страсти, однако его же отличало и поразительное равнодушие,
присущее только богам. В несчастий моем я воззвала к Господу. Но Господь не внял мне, зато
Давид, словно подслушав мою мольбу, сказал мне на следующий день - он, дескать,
избранник Божий и что бы он ни делал, есть исполнение воли Божьей. Я никогда не видела
избранников Божьих, если не считать Самуила, но тот был худ, прямо-таки живые мощи, чело
изъязвлено, глаза вечно гноятся, бороденка заскорузла от грязи. Так почему бы Господу не
излить свою благодать в сосуд более прелестный? Последующие события, пожалуй,
подтверждали правоту слов Давида.
Например, слыханное ли дело, чтобы кто-либо сумел увернуться от копья Саула? Копье
моего отца поражало бе
...Закладка в соц.сетях
