Жанр: История
Был ли Сталин агентом охранки?
...ентами разработал план поймать меня в западню на
территории Испанской республики и заставить дать информацию о военной
помощи, которую Россия оказывала республиканскому правительству, какое
количество самолетов и тому подобного у них есть. В связи с этим русская
разведывательная служба сообщила мне, что посылает двенадцать человек охраны
для всех моих передвижений. Я понял, что эти люди будут теми, которым
предстоит меня ликвидировать. Поэтому я немедленно ответил, что не нуждаюсь
в охране, ибо мой офис день и ночь охраняется испанскими солдатами, и что в
моих передвижениях меня сопровождают агенты испанской тайной полиции.
Охранников мне не прислали. Но сразу же после этого я отправил моего
помощника, человека, которого Хохлов упомянул здесь, на ваших слушаниях как
генерала Котова (он был моим помощником в Испании). Под этой фамилией он был
известен в Испании, а его настоящая фамилия была Эйтингон (этот человек был
ликвидирован; как он прожил столько лет, не знаю). Я отправил этого человека
на фронт, в немецкую интернациональную бригаду, с приказом отобрать десять
человек, которые будут моими личными охранниками. Он выбрал десять немецких
коммунистов. Некоторые из них были в прошлом ранены, были на хорошем счету,
и они жили в моем офисе вместе со мною и сопровождали меня с автоматами в
руках и ручными гранатами на поясе, когда я ездил на фронт. Если бы из
Москвы появился эмиссар от Сталина
и сказал бы им, что должен ликвидировать Орлова, они бы решили, что он
либо предатель, либо шпион. Они бы разделались с ним, а не со мной. Разве
что такой приказ был бы отдан Сталиным лично, иначе бы они не поверили.
Затем мне пришло в голову, что русские могли бы прислать мобильную бригаду и
выкрасть мою четырнадцатилетнюю дочь, которая жила вместе с моей женой
примерно в четырнадцати милях от Барселоны, и затем заставили бы меня
вернуться в Россию. Когда в двенадцать часов ночи мне пришла в голову эта
мысль, я поехал на виллу и разбудил их. Я повез их во Францию, где снял для
них другую виллу и оставил при них агента испанской тайной полиции, который
знал Францию, потому что в прежние времена работал там таксистом, и который
стал их шофером. Но все эти фокусы оказались излишними, потому что именно в
это время я получил телеграмму с приказом отправиться в Антверпен, подняться
на борт советского судна "Свирь", которое ушло 9 июля и должно было прибыть
в Антверпен 14-го, и явиться для разговора с важным человеком, которого, как
указывалось, я знал лично.
Они сказали, "которого вы лично знаете". Они не назвали ни клички, ни
имени. Я немедленно понял, и мой ближайший сотрудник, Котов, которому я
показал телеграмму, тоже понял, что это — западня. Однако все они не
сомневались, что в эту западню я попадусь.
Когда я покидал мой офис в Барселоне, мои офицеры вышли из дома, в
котором мы вместе жили, попрощаться. Они были настроены мрачно, так как
понимали, что я еду в ловушку. Вместо этого я позвонил моей жене,
договорился встретиться с ними в одной гостинице в Перпиньяне и бежал. Я
прибыл в Париж 13 июля; это было накануне Дня Бастилии, в 1938 году. Я
направился к американскому послу Вильяму Буллиту, но он, конечно, накануне
Дня Бастилии отправился либо на южное побережье Франции, либо куда-то еще.
На месте его не было. Тогда по совету жены я пошел в канадское посольство. К
счастью, их офис не был закрыт, и я получил от посла рекомендательное
письмо. Я не сказал ему, что нахожусь в бегах. Я поехал в Канаду и, когда
прибыл туда, пошел к американскому послу и, не говоря ему о моем разрыве с
Советским Союзом, попросил разрешения короткое время побывать в Америке. Мне
дали визу на год. Когда я прибыл в США, я нашел адвоката и сразу же
отправился в Вашингтон, где немедленно сделал заявление о разрыве с
советским правительством. Тогда это был секрет, потому что я не хотел, чтобы
Сталину стало известно, где я. Я прибыл в Соединенные Штаты 13 августа 1938
года.
Вот письмо, о котором я вам рассказывал. Это — копия письма, время
написания которого можно проверить. Необхо-
димости нет, так как ответ Троцкого опубликован в газете. Оно написано
по-русски на машинке с латинским шрифтом, потому что для сообщений мы
пользовались иностранными буквами. У меня не было русской машинки. Госпожа
Далина сказала, что была в Мексике в момент, когда письмо прибыло.
(Обсуждение не протоколируется. )
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ИСТЛЕНД. Марк не имел отношения к убийству Троцкого?
ОРЛОВ. Не думаю, что имел. Я не располагаю сведениями об этом. Но мог
иметь. Возможно. Это — только мое предположение. С таинственной смертью
сына Троцкого, которого оперировали из-за аппендицита, — все шло хорошо, и
вдруг человек умер — можно многое подозревать.
САУЭРВАЙН. Это случилось до отъезда Марка из Парижа?
ОРЛОВ. Да, это случилось до отъезда Марка из Парижа.
САУЭРВАЙН. У нас есть заявление господина Далина, которое, мы решили,
может быть, вы захотите прочитать, так как у вас могут возникнуть замечания.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ИСТЛЕНД. Прочтите.
МАНДЕЛЬ. Не стесняйтесь перебить меня в любом месте, если захотите
что-то добавить. Вот заявление Давида Далина.
(Обсуждение не протоколируется. )
МАНДЕЛЬ. Я прочту ту часть, которая представляется важной.
"Госпожа Далина была знакома со Зборовским с 1935 года. Я встретился с
ним несколькими годами позже в Париже. Наше знакомство продолжалось вплоть
до 1953 года во время пребывания Зборовского в Америке. Позже Зборовский сам
перестал отрицать, что работал на НКВД. Сейчас он признается в выполнении
определенных заданий. Одновременно он старается скрыть то, что, по его
мнению, не может быть выявлено и доказано. Насколько нам известно от самого
Зборовского, он родился в 1907 году в России в городе Умань, который потом
находился на территории советской Украины. Бежав из советской России во
время революции, родители увезли его в город Лодзь в Польше. В Лодзи
Зборовский стал коммунистом, был арестован в 1930 году и после
кратковременного пребывания в тюрьме отпущен на поруки. Он бежал и очутился
во Франции. Его служба в ГПУ--НКВД начинается, по-видимому, с этого времени.
Советская полиция снабдила его превосходными поддельными документами (ни
разу не вызвавшими никаких подозрений у французской полиции), и Зборовский,
яростный сталинист, согласился, по словам Орлова, выполнять их особые
поручения. По словам Зборовского, его первым местом пребывания во Франции
был Гренобль, где он работал официантом и учился в университете. Учеба не
подкреплена доказательствами. Орлов утверждает, что первым
поручением Зборовскому было устроиться секретарем так на-шваемого
"Союза возвращения" в Париже. Союз был основан и финансировался Советским
Союзом, и цель его состояла в слежении за антисоветскими эмигрантскими
группировками и в пропаганде за возвращение эмигрантов в Россию. Союз служил
также прибежищем агентов ГПУ, выполнявших всевозможные задания, включая
известные случаи похищения людей и их убийства".
Хотите здесь сделать какие-либо замечания, поскольку упомянуто ваше
имя?
ОРЛОВ. Да, хотелось бы. Хотя я сказал, что Марк Зборовский был членом
этой группы "Союза возвращения" и действовал там как агент-провокатор, я
вовсе не говорил, что это было его первым поручением. Не знаю, может, ему и
раньше что-то поручалось. Еще мне хотелось бы заметить, что высказанное
Далиным утверждение, будто бы он подвергся в Польше аресту и был вынужден
бежать, должно быть подтверждено фактами, поэтому я в это не верю. Насколько
мне известно, Зборовский никогда и нигде не участвовал в революционной
деятельности. Он просто был шпионом, которому платили деньги.
МАНДЕЛЬ. Это все?
ОРЛОВ. Кроме того, я надеюсь, что господин Далин прояснит факт прибытия
Зборовского в Соединенные Штаты. Если господину Далину было известно, что
господин Зборовский жил во Франции по фальшивым документам, почему в таком
случае он помогал организовывать его приезд в Соединенные Штаты?
МАНДЕЛЬ (читает).
"Очередное поручение свело Зборовского с троцкистскими группами во
Франции, и это оставалось его заданием с 1933-- 34 года по крайней мере до
войны. Проникновение Зборовского в среду троцкистов и его возвышение в этой
группе происходило постепенно; каждый его шаг явно инструктировался опытными
людьми из НКВД. В Париже существовали две троцкистские группы: французская и
небольшая русская. Вторая, возглавляемая сыном Троцкого, Львом Седовым,
имела куда большее значение в глазах НКВД. Путь к Седову лежал через
французскую группу, которая, более многочисленная, держала двери широко
открытыми и радостно приветствовала каждого пришельца. Зборовский сделался
очень популярным среди французских последователей Троцкого, и через короткое
время его познакомили с Седовым. Он покинул французскую организацию и
посвятил все свое время и внимание Седову и Четвертому Интернационалу".
Есть замечания?
ОРЛОВ. Нет.
МАНДЕЛЬ (читает).
"Притворяясь убежденным троцкистом, Зборовский был посвящен во многие
немаловажные секреты организации Троцкого. Он читал большую часть писем,
поступавших от Троцкого и к нему, принимал участие в международных
конференциях, встречался с большинством троцкистских лидеров из разных
стран. В то же время, по словам Орлова, он регулярно и добросовестно доносил
в устной и письменной формах на Троцкого и Седова, об их деятельности и
планах. Он отчаянно ненавидел Троцкого, говорит Орлов. Зборовский искренно
верил обвинениям Москвы о связях Троцкого с Гитлером и тому подобному".
Есть замечания?
ОРЛОВ. Откуда Далин знает о том, что Марк Зборовский верил этим
обвинениям, когда тот сам был среди фальсификаторов и знал, как фабрикуются
подобные обвинения? Как он мог верить?
МАНДЕЛЬ (читает).
"Жена Зборовского, Регина, хотя и не была активной, но разделяла его
коммунистические убеждения и знала о работе Зборовского на советскую
секретную полицию. Мне известна только часть подвигов Зборовского за этот
период. То, что неизвестно, возможно, имеет гораздо большее значение, чем
факты, о которых я собираюсь поведать:
1. Зборовский сыграл определенную роль в деле Игнатия Рейсса.
Высокопоставленный сотрудник НКВД Рейсе в июне 1937 года бежал в Голландию и
4 сентября 1937 года был убит бандой НКВД в Швейцарии. В течение этих трех
месяцев НКВД следовало за Рейссом по пятам и готовило группу убийц.
Представляется несомненным, что Зборовский участвовал в предварительном
планировании и обнаружении местонахождения Рейсса. У меня нет доказательства
его прямого участия в совершении убийства".
ОРЛОВ. Предпоследнее предложение. Повторите его.
МАНДЕЛЬ (читает).
"Представляется несомненным, что Зборовский участвовал в
предварительном планировании и обнаружении местонахождения Рейсса".
ОРЛОВ. Первое: господин Далин упоминает, что Зборовский признался в
своей службе в НКВД. Откуда это известно господину Далину? Ему сказала об
этом жена Зборовского? Или сам Зборовский сказал ему? Что же касается роли,
которую Зборовский сыграл в убийстве Игнатия Рейсса, то это кажется мне лишь
предположением. Далин не может располагать какой-либо информацией о таких
важных и секретных делах, как это. После того как Игнатия Рейсса убили,
обнаружились сложные детали того, как это планировалось и осу-
ществлялось, но я никогда не слышал в связи с этим убийством имени
Марка Зборовского.
МАНДЕЛЬ (читает).
"7 ноября 1936 года произошло ограбление в Международном институте
социальной истории в Париже, улица Мишле, дом 7, где были похищены архивы
Троцкого. Проведенное полицией длительное расследование не дало никаких
результатов. По словам Орлова, кража была организована Зборовским".
ОРЛОВ. Совершенно верно.
МАНДЕЛЬ (читает).
"НКВД планировало похитить Седова и вывезти его в Россию, и в этих
планах, как предполагается, Зборовскому отводилась важная роль".
ОРЛОВ. Откуда это ему известно? Я, например, об этом не знаю.
МАНДЕЛЬ (читает).
"Когда Седов в феврале 1938 года заболел, Зборовский известил НКВД, в
какую больницу его отвезла "скорая помощь". Через несколько дней Седов умер.
Однако доказательств того, что Седову "помогли" умереть, не существует".
ОРЛОВ. Это может быть правдой, не знаю.
МАНДЕЛЬ (читает).
"Когда осенью 1937 года в Париже бежал еще один высокопоставленный
сотрудник НКВД Вальтер Кривицкий, Седов познакомил с ним Зборовского.
Зборовский доносил обо всех шагах Кривицкого. НКВД предприняло попытку
устранить Кривицкого на железнодорожной станции в Марселе, но эта акция
провалилась".
ОРЛОВ. Похоже на правду.
МАНДЕЛЬ (читает).
"12 июля 1938 года исчез из Парижа и пропал один из троцкистов во
Франции, секретарь Четвертого Интернационала, бывший немецкий коммунист
Рудольф Клемент (Фредерик). Троцкий лично, а также французская пресса
обвинили НКВД в похищении и убийстве Клемента. Зборовский, похоже, сыграл
определенную роль в этом деле, хотя никаких доказательств тому не имеется".
ОРЛОВ. Я в это верю. Извините меня, только, по-моему, случилось это
16-го, а не 12-го, я читал об этом в газетах. Но это можно проверить.
МАНДЕЛЬ (читает).
"В 1938 году сбежал и приехал в нашу страну Александр Орлов. Он
предпринял попытку предупредить Льва Троцкого о Зборовском и с этой целью
направил ему неподписанное письмо с разоблачением деятельности данного
шпиона. Троцкий решил, что это — очередной трюк НКВД, нацеленный на
разрушение его организации. Позднее Орлов пытался позво-
нить Троцкому (который в то время жил в Мексике) из Калифорнии, но
разговор не состоялся".
ОРЛОВА. Когда я была в кухне, где готовила чай, Далина рассказала мне о
Зборовском. Я попросила ее не беспокоиться. "Вы не виноваты, — сказала я.
— Вы могли о нем не знать. Зато вам известно, что мой муж звонил Троцкому
по телефону, чтобы предупредить его, что его могут убить". Она ответила:
"Да, я присутствовала, когда в Мексике раздался телефонный звонок из
Сан-Франциско".
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ИСТЛЕНД. Что она делала у Троцкого в Мексике?
ОРЛОВА. Она жила там как один из секретарей Троцкого. Она была
троцкисткой и поэтому была там.
ОРЛОВ. Я хочу сделать одно замечание. Она утверждает, что Троцкий
решил, будто мое письмо — трюк. Это — неправда, потому что настойчивое
обращение Троцкого ко мне через газету: "Я предлагаю вам прийти в редакцию
"Социалист аппил" и поговорить с товарищем Мартином" свидетельствует о том,
что он был заинтересован. Однако вполне возможно, что из политических
соображений Троцкий вынужден был сделать вид, будто он не поверил. Ибо если
бы он сказал, что верит написанному, все охранники, которые охраняли
Троцкого ценой собственной жизни, могли бы покинуть его, потому что, если
Троцкий так легко поверил в анонимное письмо о Марке, значит, завтра он
может разувериться и в них. Для того чтобы поддержать боевой дух тех
троцкистов, которые его окружали, Троцкий, наверное, сказал им, что не верит
этому, но на самом деле поверил.
МАНДЕЛЬ (читает).
"Зборовский и его семья... "
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ИСТЛЕНД. Подождите минутку. Госпожа Орлова?
ОРЛОВА. Могу я попросить разрешения задать вопрос? Если в газете было
написано, что ты должен пойти и поговорить с господином Мартином, то,
по-моему, если господин Мартин жив, у него должны были быть определенные
инструкции от Троцкого, что если какой-нибудь человек придет и расскажет об
опасности его жизни, то, мол, пожалуйста, поговорите с ним. Я полагаю, что
Мартин не умер. Вы можете его спросить, были ли у него инструкции от
Троцкого поговорить на основании этого письма с неким человеком, который об
этом сообщил, что и послужит доказательством.
ОРЛОВ. В связи с этим я хотел бы добавить еще одну вещь. На самом деле
я побывал в редакции газеты Троцкого "Социалист аппил", чтобы посмотреть,
кто такой этот Мартин. Я ходил туда (обращаясь к госпоже Орловой), но не
сказал тебе, чтобы ты не боялась за мою жизнь.
ОРЛОВА. Это было опасно.
ОРЛОВ. Я спросил, где товарищ Мартин. Кто-то указал мне на него. Я
увидел смуглого человека, который был похож на венгра. Я только взглянул на
него, и после того, как увидел его, не вошел к нему в комнату. Я не стал
говорить с ним. Я ушел.
ОРЛОВА. А ты можешь его опознать, если он жив и ты его увидишь?
ОРЛОВ. Думаю, что смог бы. Может, вы сумели бы вызвать этого Мартина,
если сочтете необходимым, с тем, чтобы он рассказал свою версию этой
истории?
ОРЛОВА. По-твоему, он не может быть русским шпионом
в этой организации...
ОРЛОВ. А что, если может, госпожа Орлова?
ОРЛОВА. Извините меня. Позвольте мне задать один вопрос только, если
можно, вне протокола?
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ИСТЛЕНД. Вне протокола.
(Обсуждение не протоколируется. )
МАНДЕЛЬ (читает).
"Зборовский и его семья продолжали жить во Франции и тогда, когда
немецкая армия оккупировала половину страны. Мы с госпожой Далиной решили
помочь семейству Зборовских бежать из Франции, обеспечили их необходимыми
документами, и в декабре 1941 года Зборовский, его жена и сын очутились в
Филадельфии, штат Пенсильвания. О том, что Зборовский числится советским
шпионом в Соединенных Штатах, мне стало известно только от Александра
Орлова. Помимо моих общих представлений об отношении НКВД к своим бывшим
агентам, весьма немногое указывает на то, что, по крайней мере, в течение
определенного времени Зборовский был связан с представителем НКВД в этой
стране, а именно... "
ОРЛОВ. Я не расслышал.
МАНДЕЛЬ (читает).
"О том, что Зборовский числится советским шпионом в Соединенных Штатах,
мне стало известно только от Александра Орлова. Помимо моих общих
представлений об отношении НКВД к своим бывшим агентам, весьма немногое
указывает на то, что, по крайней мере, в течение определенного времени
Зборовский был связан с представителем НКВД в этой стране, а именно то, что
недавно он сам признался, как через некоторое время после его прибытия в США
к нему обратились агенты НКВД в Америке. Однако я сомневаюсь, что он говорит
всю правду".
ОРЛОВ. Откуда он об этом знает?
МАНДЕЛЬ (читает).
"В 1943 или 1944 годах ему было поручено доносить на русские
эмигрантские группировки в Нью-Йорке, и для этого
он сблизился с различными эмигрантскими лидерами. Например, он дал
русскому писателю-меньшевику Аарону Югову 100 долларов, предположительно, на
осуществление публикации определенного просоветского статистического
материала. Сомневаюсь, что он заплатил из собственного кармана, который в
это время был довольно пуст. Он также пытался сблизиться с другими
меньшевиками". Есть замечания?
ОРЛОВ. У меня нет никаких замечаний, сэр.
ОРЛОВА. У меня есть замечание. Если господин и госпожа Далины помогли
этому человеку приехать в Америку, зная все те дела, которые они описывают
тут, то как это возможно, что господин Далин в присутствии меня и моего
мужа... В каком ресторане это происходило?
ОРЛОВ. В "Лонгчемпс-ресторане".
ОРЛОВА. Когда? Я прошу вас записать эту дату... Утверждал, что не
знает, где этот человек, а мой муж сказал: "Быть может, он сейчас в Польше
большой чиновник в НКВД, ведь он именно там вырос". Он сказал: "Может быть".
"Может быть, он был во Франции во время войны, — сказала я, — и там
погиб". "Нет, мне известно, что он покинул Францию", — сказал он. Не было
бы ему проще сказать Орлову: "Вы ищете человека? Этот человек здесь. Может
быть, вы в состоянии сделать что-то по этому поводу". Но он задал один очень
интересный вопрос: "Способны ли вы узнать Зборовского?"
ОРЛОВ. Вопрос мне?
ОРЛОВА. "Вы когда-нибудь видели этого Зборовского?" — "Мой муж
ответил: "Нет". — Способны вы его узнать?" — "Нет". "Вам была известна его
фамилия?" Мой муж сказал: "Нет".
МАНДЕЛЬ (читает).
"Кроме квартиры в Бронксе в Нью-Йорке, Зборовский в настоящее время
владеет летним домом в Коннектикуте, где его семья проводит лето. Зборовский
поведал впечатляющую историю о том, как ему удалось приобрести этот дом:
приятельница Зборовских покончила жизнь самоубийством и завещала этот дом
его сыну, который ей очень нравился.
В Соединенных Штатах Зборовский побывал на многих работах, но поскольку
он сам из этого секрета не делает, я полагаю, мне незачем их перечислять. В
завершении мне хотелось бы упомянуть, что, по словам Орлова, Зборовский был
не мелким шпионом, а крупным агентом, и, похоже, что НКВД не позволяет
агентам такого калибра дезертировать и сбиться с пути".
ОРЛОВ. Это — истинная правда. Поскольку НКВД имеет в своем
распоряжении написанные от руки докладные, докладные, написанные самим
Зборовским, они его не отпустят. Я знаю, как действует НКВД. Они бы
заставили его работать.
Но не думаю, что им бы потребовались серьезные меры воздействия, чтобы
принудить его к работе. Зборовский неплохо жил на это в течение многих лет.
Почему бы ему не продолжать? Он работал ради денег, и я твердо убежден, что
до тех пор, пока он не узнал о том, что я занимаюсь его разоблачением, он
непрерывно работал со здешними шпионскими шайками и, быть может, даже
руководил ими. Из того, что я слышу от Далина, я делаю вывод, что Зборовский
в данное время следует совету своих русских хозяев и признает то, чего не
может отрицать, потому что я разоблачил его и потому что мое письмо говорит
само за себя. Но русские хозяева посоветовали ему скрыть все остальное.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ИСТЛЕНД. Есть еще вопросы?
САУЭРВАЙН. Больше нет.
РАЗМАХ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СОВЕТОВ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ
Четверг, 14 февраля 1957 года
Сенат Соединенных Штатов Подкомиссия по расследованию выполнения закона
о внутренней безопасности и других актов, касающихся внутренней
безопасности. Юридическая комиссия. Вашингтон, округ Колумбия Подкомиссия начала свое заседание, следуя регламенту, в 11. 05 утра в
помещении No 424 здания Сената под председательством сенатора Джона Л.
МакКлеллана.
Присутствует: сенатор МакКлеллан.
Также присутствуют: главный юрисконсульт Роберт Моррис, заместитель
юрисконсульта Дж. Дж. Сауэрвайн, заместитель юрисконсульта Уильям А. Рашер,
директор исследовательской службы Бенджамин Мандель и Роберт МакМанус,
аналитик.
Сенатор МАККЛЕЛЛАН. Комиссия приступает к работе.
Господин юрисконсульт, прошу вас коротко обозначить тему слушаний.
МОРРИС. Господин председатель, свидетель сегодняшнего утреннего
заседания — бывший сотрудник советской тайной полиции, экономический
советник НКВД, который готов дать свидетельские показания о шпионаже Советов
в отношении Соединенных Штатов, а также, по-моему, о советском
манипулировании денежными средствами.
Сенатор МАККЛЕЛЛАН. Его показания уже рассматривались на закрытом
заседании?
МОРРИС. Да.
Сенатор МАККЛЕЛЛАН. Хорошо. Сэр, прошу вас встать и быть приведенным к
присяге. Клянетесь ли вы торжественно,
что свидетельские показания, которые вы готовы дать перед этой
расследующей дело Подкомиссией, будут правдой, только правдой и ничем, кроме
правды, да поможет вам Бог?
ОРЛОВ. Клянусь.
Сенатор МАККЛЕЛЛАН. Хорошо. Господин юрисконсульт, приступайте.
¶СВИДЕТЕЛЬСКИЕ ПОКАЗАНИЯ АЛЕКСАНДРА ОРЛОВА§
МОРРИС. Где вы родились, господин Орлов?
ОРЛОВ. В России.
МОРРИС. В каком году?
ОРЛОВ. В 1895 году.
МОРРИС. Не сумеете ли вы обозначить для нас некоторые наиболее важные
из занимаемых вами должностей в советском правительстве?
ОРЛОВ. Во время гражданской войны в России я был командиром
партизанских отрядов на Юго-Западном фронте, а точнее, Двенадцатой Красной
армии.
МОРРИС. Вы командовали операциями на испанском фронте?
ОРЛОВ. Нет. В России во время гражданской войны.
МОРРИС. Извините.
ОРЛОВ. Затем я был начальником контрразведки этой армии. В 1921 году я
командовал пограничными войсками в северном регионе России, а также местными
частями, базировавшимися в Архангельске. В 1921 году меня назначили в
Верховный суд Советского Союза, который в то время еще не назывался
Советским Союзом, а просто Федеративной республикой. С 1922 по 1924 год я
был заместителем прокурора в Верховном суде всей страны. В 1924 году меня
послали в ОГПУ, что то же самое, что НКВД, в качестве заместителя начальника
Экономического управления, которому надлежало курировать промышленность и
торговлю.
МОРРИС. Вы были заместителем начальника?
ОРЛОВ. Заместителем начальника Экономического управления ОГПУ, или
НКВД.
МОРРИС. То есть советской тайной полиции?
ОРЛОВ. Можете называть это так. Это было министерство внутренних дел.
МОРРИС. В отличие от военной разведки?
ОРЛОВ. Да. Затем в 1925 году меня послали на Кавказ командующим
пограничными войсками, которые охраняли границу Советского Союза с Персией и
Турцией. В 1926 году я был назначен начальником Экономического управления
НКВД, которое надзирало за внешней торговлей. В начале
1936 или конце 1935 года я стал исполняющим обязанности начальника
Управления НКВД по железным дорогам и морскому транспорту. В 1936 году,
когда в Испании началась гражданская война, меня послали в Мадрид в качестве
советского дипломата и советника Республиканского правительства Испании по
делам, относящимся к разведке, контрразведке и ведению партизанских дейс
...Закладка в соц.сетях
