Анналы
(Отрывки)Квинт Энний
Музы, о вы, что Олимп попираете гулко стопами!
Музами греки вас называют - для нас вы Камены [Камены - богини
песен.].
Песни мои широко по земле и средь дальних народов
Будут греметь.
[В первой книге своих "Анналов" Энний передаёт рассказ о легендарных основателях
Рима - Ромуле и Реме - так, как впоследствии он был передан историком Ливием.
Вот один из отрывков: Дева Илия видит вещий сон, в котором ей свыше
ниспосылается откровение об её судьбе, сначала горестной, а затем славной, о
двух её сыновьях - Ромуле и Реме. Ужасен и загадочен этот пророческий сон. Илия
просыпается и взволнованным голосом рассказывает о грозном видении:]
Встала старушка; внесла рукою дрожащей лампаду.
Илия с плачем ей молвит, виденьем испугана грозным:
"Выслушай, дочь Евридики! родителя милой супруги;
Страшен мой сон! Смертельной тоскою сжимается сердце.
Берег реки неизвестной, пышною ивой одетый,
Кто-то прекрасный меня увлекает... потом одиноко
Там я блуждаю, сестрица; стопою неверной дорогу
Тщетно пытаюсь найти, призываю тебя, но напрасно.
Замерло сердце... Не видно пути... Куда же идти мне?
Вдруг родителя голос - он имя моё называет:
"Милая дочь! Сулит тебе рок несчастье в грядущем,
Но из этой реки твоё счастье сугубо воспрянет".
Так он сказал мне, родная, и вдруг от глаз он сокрылся.
Сердцем стремлюсь я к нему, но увы! его нет предо мною.
В горе к лазурному небу не раз простирала я руки,
В слёзной мольбе призывая отца, но напрасно молила...
Здесь я проснулась, в тревоге смертельной, покой свой
утратив.
[Далее, вероятно, идёт всё так, как изложено у Ливия, и первая книга кончалась
славословием Ромула, в момент кончины ставшего богом:]
Сладкой тоскою их сердце пронзилось: царя славословят
Речью такой: "О Ромул божественный, Ромул - владыка,
Страх и блюститель отчизны, бессмертных славная отрасль.
Ты наш отец, ты родитель, божественной крови потомство,
Вывел на свет лучезарный ты нас из мрака забвенья.
[Там же (кн. I, ст. 55) Энний рассказывает о гадании Ромула и Рема, кому быть
царём:]
Царскою властью прельстившись, безмерно престола желая,
Братья решают судьбу вопросить пернатых полётом.
Вот на холме Палатинском [Палатинский и, ниже, Авентинский - два из
семи холмов Рима.] с вершин его наблюдает
Рем со вниманием жадным; крылатого вестника ждёт он;
Ромул прекрасный тогда с высоты твердынь Авентинских
В той же надежде свой взор устремляет в безмолвное небо.
Ждёт и народ напряжённо, владыкой кто должен назваться.
Городу имя кто даст и будет он Рим иль Ремор.
Ждёт он, подобно толпе, устремившей на консула взоры.
Знак он подаст - и мгновенно арены затворы цветные
Настежь - и в бой полетят колесницы к победе желанной.
Так и теперь, в ожиданье безмолвном толпа цепенеет.
Братский тут жребий решался; и царский венец был
наградой.
Тою порою низверглась в Аид колесница ночная.
Радостным утром блеснуло на тверди дневное светило,
И понеслися с небес величавым слева [Левая сторона у римлян
считалась счастливой.] полётом
Стаи пернатых, в лучах утопая сверкающих солнца.
Трижды четыре священных спустилось вестника с неба,
К счастливым быстро местам они устремилися разом.
Видит Ромул, что стал он богам бессмертным любезен,
Царственный трон и земля - всё ему уж готово достаться.
[В третьей книге рассказывается о войнах с Пирром {Пирр, царь Эпира, ведший свой
род от Ахиллеса (Эакид), пошёл на помощь городу Таренту, но после ряда побед был
разбит римлянами.}, в уста которого вкладываются следующие слова, по выражению
Цицерона, "истинно царские и достойные потомка Эакидов" ("Об обязанностях", 1,
12, 38). Римляне предложили разменяться пленными или получить за них выкуп. Пирр
с достоинством отвечает:]
