Анналы

(Отрывки) Квинт Энний
Музы, о вы, что Олимп попираете гулко стопами! Музами греки вас называют - для нас вы Камены [Камены - богини песен.]. Песни мои широко по земле и средь дальних народов Будут греметь.
[В первой книге своих "Анналов" Энний передаёт рассказ о легендарных основателях Рима - Ромуле и Реме - так, как впоследствии он был передан историком Ливием. Вот один из отрывков: Дева Илия видит вещий сон, в котором ей свыше ниспосылается откровение об её судьбе, сначала горестной, а затем славной, о двух её сыновьях - Ромуле и Реме. Ужасен и загадочен этот пророческий сон. Илия просыпается и взволнованным голосом рассказывает о грозном видении:]
Встала старушка; внесла рукою дрожащей лампаду. Илия с плачем ей молвит, виденьем испугана грозным: "Выслушай, дочь Евридики! родителя милой супруги; Страшен мой сон! Смертельной тоскою сжимается сердце. Берег реки неизвестной, пышною ивой одетый, Кто-то прекрасный меня увлекает... потом одиноко Там я блуждаю, сестрица; стопою неверной дорогу Тщетно пытаюсь найти, призываю тебя, но напрасно. Замерло сердце... Не видно пути... Куда же идти мне? Вдруг родителя голос - он имя моё называет: "Милая дочь! Сулит тебе рок несчастье в грядущем, Но из этой реки твоё счастье сугубо воспрянет". Так он сказал мне, родная, и вдруг от глаз он сокрылся. Сердцем стремлюсь я к нему, но увы! его нет предо мною. В горе к лазурному небу не раз простирала я руки, В слёзной мольбе призывая отца, но напрасно молила... Здесь я проснулась, в тревоге смертельной, покой свой утратив.
[Далее, вероятно, идёт всё так, как изложено у Ливия, и первая книга кончалась славословием Ромула, в момент кончины ставшего богом:]
Сладкой тоскою их сердце пронзилось: царя славословят Речью такой: "О Ромул божественный, Ромул - владыка, Страх и блюститель отчизны, бессмертных славная отрасль. Ты наш отец, ты родитель, божественной крови потомство, Вывел на свет лучезарный ты нас из мрака забвенья.
[Там же (кн. I, ст. 55) Энний рассказывает о гадании Ромула и Рема, кому быть царём:]
Царскою властью прельстившись, безмерно престола желая, Братья решают судьбу вопросить пернатых полётом. Вот на холме Палатинском [Палатинский и, ниже, Авентинский - два из семи холмов Рима.] с вершин его наблюдает Рем со вниманием жадным; крылатого вестника ждёт он; Ромул прекрасный тогда с высоты твердынь Авентинских В той же надежде свой взор устремляет в безмолвное небо. Ждёт и народ напряжённо, владыкой кто должен назваться. Городу имя кто даст и будет он Рим иль Ремор. Ждёт он, подобно толпе, устремившей на консула взоры. Знак он подаст - и мгновенно арены затворы цветные Настежь - и в бой полетят колесницы к победе желанной. Так и теперь, в ожиданье безмолвном толпа цепенеет. Братский тут жребий решался; и царский венец был наградой. Тою порою низверглась в Аид колесница ночная. Радостным утром блеснуло на тверди дневное светило, И понеслися с небес величавым слева [Левая сторона у римлян считалась счастливой.] полётом Стаи пернатых, в лучах утопая сверкающих солнца. Трижды четыре священных спустилось вестника с неба, К счастливым быстро местам они устремилися разом. Видит Ромул, что стал он богам бессмертным любезен, Царственный трон и земля - всё ему уж готово достаться.
[В третьей книге рассказывается о войнах с Пирром {Пирр, царь Эпира, ведший свой род от Ахиллеса (Эакид), пошёл на помощь городу Таренту, но после ряда побед был разбит римлянами.}, в уста которого вкладываются следующие слова, по выражению Цицерона, "истинно царские и достойные потомка Эакидов" ("Об обязанностях", 1, 12, 38). Римляне предложили разменяться пленными или получить за них выкуп. Пирр с достоинством отвечает:]

Злата не требую я, и выкупа мне не давайте: Мы не торгуем, войну мы ведём, и жребий о жизни Нам подобает железом решать, а не златом презренным. Вас ли владыка-Судьба, меня ль пожелает возвысить. Храбростью нашей решим. Теперь моё слово послушай: Ваших героев, кого и счастье войны пощадило, Должно и мне пощадить - я решил даровать им свободу: В дар их примите, того и великие боги желают. [Пирр предлагает римлянам мир, но его послам возражает цензор Аппий Клавдий Слепой, упрекая сенаторов, готовых было уступить:] Где же рассудок у вас, что верной стезёю доселе Шествовал? О вы, безумцы! Зачем вы с дороги свернули?
[Война возобновляется, и римские воины-герои жертвуют собой за родину с восклицанием:]
В битве отважной за римский народ умереть я готовлюсь; Я добровольно жертвой паду за отчизну святую!
[В книге XVIII "Анналов" Энний приближался уже к своим временам; он сам говорит:]
Ибо для нас недостаточно петь старинные войны...
[В рассказе об Истрийской войне {С жителями Истрии (на границе Иллирии).} он описывает храбрость одного трибуна:]
Словно как дождь на трибуна отвсюду сыплются стрелы, Щит прокололи, звенит вместе с ним от вражеских копий Медный весь шлем, но не может никто поразить его тела; Целые тучи он копий ломает и прочь сотрясает. Тело всё покрывается потом в трудах его тяжких, Некогда даже вздохнуть: стремительно снова и снова Истряне стрелы бросают, ему не давая покоя.
[Энний во введении к главной части своей поэмы о Пунических войнах пишет:]
Писали другие поэты стихами Теми, что Фавны когда-то и вещие люди сложили; К музам они не взбирались в высокие дебри Парнаса, В гладкий стих свою речь уложить до меня не старались [Судя по намёку Цицерона ("Брут", 76), здесь Энний прежде всего указывает на поэта Невия, писавшего грубым "сатурновым" стихом про фавнов (демонов лесов).]. Этой науки тайник мы первые вскрыли отныне.
notes
Камены - богини песен.
Палатинский и, ниже, Авентинский - два из семи холмов Рима.
Левая сторона у римлян считалась счастливой.
Судя по намёку Цицерона ("Брут", 76), здесь Энний прежде всего указывает на поэта Невия, писавшего грубым "сатурновым" стихом про фавнов (демонов лесов).

Закладка в соц.сетях