Жанр: История
Миддлмарч
...Может быть, маленькому Артуру, когда он вырастет, тоже понравится
составлять проекты, и он станет тебе помогать.
Тем же вечером сэра Джеймса известили, что Доротея и впрямь твердо
решила не выходить больше замуж и намерена посвятить себя "всяческим
проектам", наподобие тех, какие замышляла прежде. Сэр Джеймс на это ничего
не сказал. В глубине души он испытывал отвращение к женщинам, вступающим
вторично в брак, и сватовство любого жениха, домогающегося руки Доротеи,
представлялось ему кощунством. Он понимал, что это чувство выглядит нелепо
в глазах света, в особенности когда речь идет о женщине двадцати лет; свет
на вторичное замужество молодой вдовы смотрит как на дело вполне
дозволенное, с которым, пожалуй, не следует медлить, и понимающе
улыбается, когда вдова поступает соответственно. Однако если бы Доротея
предпочла остаться одинокой, этот выбор более приличествовал бы ей.
56
Взгляните, сколько счастлив тот,
Кто не слуга ни у кого:
Правдивый ум - его оплот,
И честность - ремесло его.
Не знает жажды славы он
И пред опалой не дрожит.
Пускай именья он лишен -
Он сам себе принадлежит.
Генри Уоттон (*152)
Доверие, которым прониклась Доротея к познаниям Кэлеба Гарта, узнав,
что он одобрительно отозвался о ее домах, возросло еще сильней, когда во
время ее пребывания во Фрешите сэр Джеймс уговорил ее объехать вместе с
ним и Кэлебом оба поместья, после чего Кэлеб, преисполнившись столь же
глубоким почтением к ней, сказал жене, что миссис Кейсобон обладает
поразительным для женщины деловым складом ума. Вспомним, что под словом
"деловой" Кэлеб разумел не коммерческие таланты, а умелое приложение
труда.
- Поразительным! - повторил Кэлеб. - Она высказала одну мысль, которая
и мне не давала покоя, когда я еще был молодым пареньком. "Мистер Гарт, -
сказала она, - я буду спокойнее чувствовать себя на старости лет, если в
течение своей жизни осушу и сделаю плодородным большой участок земли и
выстрою на нем множество хороших домов, ибо труд этот полезен тем, кто его
будет выполнять, а результаты принесут людям благо". Именно так она
сказала, таковы ее взгляды.
- Они, надеюсь, не лишают ее женственности, - сказала миссис Гарт,
заподозрив, что миссис Кейсобон не придерживается подобающих даме
принципов субординации.
- Она необыкновенно женственна, - ответил Кэлеб, встряхнув головой. -
Ты бы послушала, как она разговаривает, Сьюзен. Самыми простыми словами, а
голос словно музыка. Боже милостивый! Будто слушаешь "Мессию" (*153) и
"тотчас явилось воинство небесное, восхваляя господа и говоря". Звук ее
голоса ласкает слух.
Кэлеб очень любил музыку и, когда ему выпадала возможность прослушать
какую-нибудь ораторию, возвращался домой полный глубокого преклонения
перед этим монументальным сооружением из звуков и тонов и сидел в
задумчивости, глядя в пол и держа пространные, беззвучные речи,
обращенные, по всей видимости, к собственным ладоням.
При такой общности взглядов неудивительно, что Доротея попросила
мистера Гарта взять на себя ведение всех дел, связанных с тремя фермами и
множеством входящих в Лоуик-Мэнор участков арендуемой земли. Короче
говоря, надежда Кэлеба трудиться в обоих поместьях теперь осуществилась.
"Дело ширилось", употребляя его же слова. Ширились разные дела, и самым
новым из них была постройка железных дорог. Согласно проекту, колею
намеревались проложить по землям Лоуикского прихода, где паслась скотина,
чей покой дотоле не смущали новшества; так случилось, что рождение
железных дорог проникло в сферу деятельности Кэлеба Гарта и определило
жизненный путь двоих участников нашей истории, особо близких его сердцу.
Проложить подводную железную дорогу, вероятно, оказалось бы непросто,
однако дно морское не разделено между множеством землевладельцев,
требующих возмещения всяческих ущербов, в том числе и нематериальных. В
Мидлмарче постройку железной дороги обсуждали с таким же волнением, как
билль о реформе и ужасы холеры, причем самых крайних точек зрения
придерживались женщины и землевладельцы. Женщины, как старые, так и
молодые, почитали путешествие по железной дороге делом опрометчивым и
небезопасным, а их главным доводом служило утверждение, что они ни в коем
случае не согласятся сесть в вагон; доводы землевладельцев рознились между
собой не в меньшей мере, чем Соломон Фезерстоун и лорд Медликоут, впрочем,
все единодушно придерживались мнения, что, продавая землю врагу ли рода
людского или железнодорожным компаниям, владельцы поместий должны
потребовать с них как можно больше денег за наносимый человечеству ущерб.
Тугодумам наподобие мистера Соломона и миссис Уол, живущим на
собственной земле, потребовалось много времени, чтобы сделать этот вывод;
если воображение весьма живо рисовало им, как Большое пастбище разрезано
пополам и противоестественным образом превращено в два треугольных выгона,
то все, что касалось до строительства мостов и прибылей, представлялось им
далеким и маловероятным.
- Все коровы, братец, начнут выкидывать телят - заявила миссис Уол с
глубокой скорбью, - если эту колею проложат через Ближний выгон. То же
самое может случиться и с кобылой. Хорошенькое дело, когда имущество
бедной вдовы расковыряют да раскидают лопатами и закон ее не защитит.
Доберутся до моей земли, да и пойдут кромсать ее как вздумается, и кто им
воспрепятствует? Все знают: я за себя постоять не могу:
- Лучше всего было бы ничего им не говорить, а поручить кому-нибудь
отвадить их хорошенько, когда они тут все вымеряли и шпионили, - сказал
Соломон. - По-моему, так сделали в Брассинге. Я уверен, это выдумки, что,
мол, им больше негде прокладывать дорогу. Копали бы в другом приходе. Да
разве можно возместить ущерб, после того как шайка головорезов вытопчет
весь урожай на твоем поле! Разве такая компания раскошелится?
- Братец Питер, да простит его бог, получил деньги от компании, -
ответила миссис Уол. - Только там был марганец, а не железные дороги,
которые из нас всю душу вытрясут.
- Ну, я одно только скажу тебе, Джейн, - заключил мистер Соломон,
таинственно понизив голос, - чем больше мы будем вставлять компании палок
в колеса тем больше она будет нам платить, если ей и впрямь так нужно,
чтобы эти колеса крутились.
Умозаключение, сделанное мистером Соломоном, возможно, не было столь
безупречным, как ему казалось, ибо предложенная им уловка не в большей
мере сказывалась на постройке железнодорожных путей, чем дипломатические
уловки на общем состоянии солнечной системы Тем не менее он принялся гнуть
свою линию в лучших дипломатических традициях, а именно - распуская
тревожные слухи. Его земли располагались в наиболее удаленной от деревни
части прихода, и кое-кто из его работников жил в одиноко стоящих домишках,
а остальные в поселке под названием Фрик, где имелась мельница и несколько
каменоломен, так что Фрик являлся своего рода центром доморощенной вялой и
сонной промышленности.
Поскольку население Фрика не имело ни малейшего представления о
железных дорогах, общественное мнение склонялось не в их пользу. Жители
этих изобилующих заливными лугами мест не испытывали свойственной многим
их собратьям тяги к неведомому, наоборот относились к нему подозрительно,
полагая, что бедным людям нечего от него ждать, кроме беды. Даже слухи о
реформе не пробудили радужных надежд во Фрике, ибо не сулили никаких
определенных выгод: дарового зерна Хайраму Форду на откорм свиньи,
посетителям "Весов и гирь" - бесплатного пива, батракам трех местных
фермеров - увеличения жалованья ближайшей зимой. Реформа, не обещавшая
такого рода прямых благ, мало чем отличалась от нахваливающих свой товар
разносчиков, а потому внушала подозрения разумным людям. Жители Фрика с
голоду не помирали и были больше расположены к тяжеловесной
подозрительности, чем к легковерному энтузиазму - они скорей готовы были
поверить не в то, что провидение о них печется, сколько в то, что оно
норовит их одурачить о каковом его стремлении свидетельствовала и погода.
Настроенные таким образом обитатели Фрика служили благодатным
материалом для деятельности мистера Соломона Фезерстоуна, обладающего
более плодородными идеями на этот счет, ибо досуг и природные склонности
позволяли ему подвергнуть подозрению все сущее и на земле, и чуть ли не на
небесах. Соломон в ту пору был смотрителем дорог и, совершая объезды на
своем неторопливом жеребчике, не раз наведывался во Фрик поглядеть на
рабочих в каменоломнях и останавливался неподалеку от них с загадочным и
сосредоточенным видом невольно наводившим на мысль, что его задержали
более веские причины, чем простое желание передохнуть. Вдоволь
наглядевшись, как идет работа, Соломон поднимал взгляд и устремлял его на
горизонт, и лишь после этого дернув поводья и слегка тронув жеребца
хлыстом, побуждал его продолжить путь. Часовая стрелка двигалась быстрей
чем мистер Соломон, обладавший счастливым убеждением что ему некуда
спешить. У него была привычка останавливаться по пути возле всех
землекопов и подстригающих живую изгородь садовников и затевать полную
недомолвок и околичностей болтовню, охотно выслушивая даже уже знакомые
ему вести и ощущая свое преимущество перед любым рассказчиком, поскольку
сам он никому из них не доверял. Правда, однажды, вступив в разговор с
возчиком Хайрамом Фордом, он снабдил его кое-какими сведениями Мистер
Соломон полюбопытствовал, встречались ли Хайраму молодчики, которые
шныряют в их краях с планками и всяческими инструментами; говорят, что
будут строить, мол, железную дорогу, а на самом деле пес их разберет, кто
они такие и что затевают. И уж во всяком случае, они и виду не подают, что
собираются перевернуть вверх дном весь Лоуикский приход.
- Э-э, да ведь тогда люди ездить друг к другу не станут, - сказал
Хайрам, тут же вспомнив о своем фургоне и лошадях.
- Ну еще бы, - сказал мистер Соломон. - К тому же они расковыряют нам
всю землю, а в приходе у нас отменная земля. Шли бы лучше в Типтон, говорю
я. Да ведь как знать, чего ради они все это затеяли. Толкуют о поездках, а
кончится-то тем, что испортят землю и принесут вред бедным людям.
- Лондонский народ, видать, - сказал Хайрам, смутно представлявший себе
Лондон как средоточие враждебных деревне сил.
- Да уж конечно: Говорят, когда они шныряли в окрестностях Брассинга,
местные жители набросились на них, переломали ихние трубки на треногах, а
самих вытолкали в шею, так что они навряд ли придут еще раз.
- То-то весело, наверно, было, - сказал Хайрам, которому редко выпадал
случай повеселиться.
- Я сам бы не стал впутываться в такие дела, - продолжал Соломон. - Но
говорят, для наших мест наступают скверные дни: было знамение, что разорят
тут все эти молодчики, которые шастают взад и вперед по округе и хотят
изрезать ее железными колеями; а стараются они ради того, чтобы захватить
в свои руки все перевозки, и уж тогда не останется у нас ни единой
упряжки, не услышишь даже, как щелкает кнут.
- Раньше чем до этого дойдет, я так щелкну кнутом, что у них уши
позакладывает, - сказал Хайрам, а мистер Соломон, дернув поводья,
продолжил свой путь.
Крапиву сеять нет нужды. Пагубное влияние железной дороги обсуждалось
не только в "Весах и гирях", но и на лугах, где в пору сенокоса оказалось
столько собеседников, сколько редко собирается в деревне.
Однажды утром, вскоре после того как Мэри Гарт призналась мистеру
Фербратеру в своих чувствах к Фреду Винси, у ее отца случилось дело на
ферме Йодрела, неподалеку от Фрика: нужно было измерить и оценить
принадлежащий к Лоуик-Мэнору дальний участок, и Кэлеб рассчитывал
произвести эту операцию как можно выгоднее для Доротеи (следует
признаться, что, ведя переговоры с железнодорожными компаниями, Кэлеб
упорно стремился выторговать у них побольше). Он оставил у Йодрела
двуколку и, направляясь со своим подручным и межевой цепью туда, где ему
предстояло работать, наткнулся на землемеров железнодорожной компании,
устанавливающих ватерпас. Кэлеб перебросился с ними несколькими словами и
двинулся дальше, подумав что они теперь все время будут наступать ему на
пятки. Стояло серенькое утро, из тех, какие бывают после небольшого
дождика и сулят чарующую погоду к полудню, когда поредеют облака и от
пролегающих между живыми изгородями проселков сладко повеет свежим запахом
земли.
Запах этот показался бы еще слаще Фреду Винси ехавшему верхом по
дороге, если бы он не истерзал себя бесплодными попытками придумать, что
предпринять когда, с одной стороны, отец ждет не дождется, чтобы он принял
сан, а, с другой стороны, Мэри грозится оставить его в таком случае,
причем в мире деловых людей как видно, никому не нужен не умеющий ничего
делать и не располагающий капиталом молодой человек. Особенно угнетающе на
Фреда действовало то, что довольный его покорностью отец впал в благодушие
и отправил его сейчас к знакомому помещику с приятной миссией посмотреть
борзых. Даже когда он выберет для себя определенное занятие, нелегко будет
сообщить об этом отцу. Следовало впрочем, признать, что выбор занятия,
который должен был предшествовать объяснению с отцом, являлся более
трудной задачей: существует ли для молодого человека чья родня не в
состоянии подыскать ему "место", мирская профессия, которая в одно и то же
время приличествует джентльмену, прибыльна и не требует специальных
познаний? В таком унылом настроении, оглядывая обсаженные живыми
изгородями луга, он направлялся к Фрику где придержал немного лошадь в
раздумье, не свернуть ли к дому приходского священника и повидаться с
Мэри. Внезапно его внимание привлек шум, и в дальнем конце расположенного
слева от него луга Фред заметил человек шесть-семь мужчин, одетых в
рабочие блузы и воинственно наступавших с вилами в руках на четырех
землемеров готовых отразить нападение, в то время как Кэлеб Гарт вместе с
подручным уже поспешал к ним на выручку. Фреду, замешкавшемуся, чтобы
отыскать калитку в изгороди, не удалось опередить людей в блузах, каковые,
подкрепившись в обед пивом, работали не слишком-то усердно, зато сейчас,
воинственно размахивая вилами гнали перед собой людей, одетых в сюртуки.
Подручный Кэлеба парнишка лет семнадцати, успевший по его указанию
захватить ватерпас, недвижно "лежал на земле, сбитый с ног Владельцы
сюртуков бегали проворнее, чем их притеснители, к тому же Фред прикрыл их
отступление, появившись перед блузами и столь внезапно их атаковав, что
внес в их ряды смятение.
- Что вы затеяли, чертовы олухи? - завопил Фред преследуя своих
разбегающихся в разные стороны противников и вовсю орудуя хлыстом. - Я
против каждого из вас дам свидетельство под присягой. Свалили паренька на
землю и, кажется, убили насмерть. Всех вас повесят после следующей сессии
суда, с вашего позволения, - заключил Фред, который от души потом смеялся,
вспоминая свои речи.
Когда косари оказались по ту сторону изгороди, Фред осадил коня, и вот
тут-то Хайрам Форд, сочтя расстояние безопасным, вернулся к калитке и
бросил вызов, прозвучавший гомерически, о чем сам он, разумеется, понятия
не имел:
- Трус ты, вот ты кто. Слезай с лошади, господинчик, да посмотрим, кто
кого. Валяй, попробуй, подойди ко мне без лошади и без хлыста. Я из тебя
душу вытрясу, право слово.
- Погодите там немного, я скоро приду и отколочу вас всех по очереди,
если вам приспичило, - сказал Фред, уверенный в своей способности учинить
кулачную расправу над горячо любимыми собратьями. Однако прежде ему
хотелось вернуться к Кэлебу и распростертому на земле юноше.
Тот вывихнул лодыжку и мучительно страдал от боли, но поскольку у него
не оказалось других повреждений, Фред усадил его на свою лошадь, на
которой паренек мог добраться до фермы Йодрела, где ему бы оказали помощь.
- Пусть поставят лошадь в конюшню и скажут землемерам, что можно
возвращаться, - заявил Фред. - Путь свободен.
- Нет, нет, - возразил Кэлеб. - Их инструменты не в порядке. Им
придется пропустить денек, да ничего не поделаешь. Прихвати с собой их
вещи, Том. Они тебя увидят и вернутся.
- Я рад, что встретился вам в нужную минуту, мистер Гарт, - сказал
Фред, когда Том удалился. - Еще неизвестно, чем бы все это кончилось, если
бы кавалерия не подоспела вовремя.
- Да, да, нам повезло, - несколько рассеянно ответил Кэлеб, поглядывая
в ту сторону, где он работал, когда пришлось бежать на выручку к
землемерам. - Но вот... прах их побери... с дураками ведь только свяжись -
мне сегодня тоже не удастся поработать. Без помощника мне не управиться с
межевой цепью. Вот дела! - Словно позабыв о Фреде, он с огорченным видом
двинулся с места и вдруг повернулся и быстро спросил: - Ты сегодня чем-то
занят, молодой человек?
- Ничем не занят, мистер Гарт. Я помогу вам с удовольствием, если
позволите, - сказал Фред, чувствуя, что как бы оказывает внимание Мэри,
предлагая помощь ее отцу.
- Почему же, только тебе придется много нагибаться, упаришься порядком.
- Это пустяки. Только сперва я разделаюсь с верзилой, который меня
вызвал на кулачный бой. Его нужно проучить. Это займет не более пяти
минут.
- Чушь! - решительно воскликнул Кэлеб. - Я сейчас сам с ними поговорю.
Люди они невежественные. Наслушались сплетен. Где же бедным дурням
разобраться что к чему.
- Тогда я пойду с вами, - сказал Фред.
- Этого вовсе не нужно; оставайся где стоишь. Горячие головы там не
нужны. Я о себе сам позабочусь.
Обладавшему огромной силой Кэлебу почти неведом был страх, он боялся
только двух вещей: как бы не обидеть кого и как бы ему не пришлось
говорить речь. Но на сей раз он счел себя обязанным произнести некое
воззвание. Кэлеб не испытывал сентиментальной жалости к трудовому люду,
но, когда доходило до дела, всегда был снисходителен, и эта кажущаяся
непоследовательность объяснялась очевидно тем, что он сам всю жизнь не
покладая рук трудился. Он считал основой благополучия этих людей труд
ежедневный и добросовестный, без которого и сам не чувствовал себя
счастливым; впрочем, мысленно он не отделял себя от них. Когда Кэлеб
подошел к косарям, они еще не принялись за работу и стояли, как обычно
стоят деревенские зеваки, каждый повернувшись боком к соседу и на
расстоянии двух-трех шагов от него. Довольно угрюмо уставились они на
Кэлеба, который быстро приближался к ним, держа одну руку в кармане, а
другую сунув за борт жилета, и, как всегда благодушный и кроткий,
остановился перед ними.
- Это что же получается, ребята? - начал он по своему обычаю отрывисто,
ощущая, что за каждой коротенькой фразой скрыто множество мыслей, подобно
огромному пучку корней у растения, верхушка которого едва виднеется над
водной гладью. - Как могли вы сотворить такую глупость? Кто-то наговорил
вам небылиц, а вы подумали, что эти люди явились сюда со злым умыслом.
- Ага! - откликнулся нестройный хор голосов, ибо каждый помешкал с
ответом в меру своей медлительности.
- Вздор! Ничего подобного! Они ищут, где лучше проложить железную
дорогу. А помешать строить дорогу вы, братцы, не можете, у вас не спросят,
нравится вам это или нет. Зато будете смуту устраивать - попадете в беду.
Эти люди имеют законное право ходить здесь. Запретить им это
землевладельцы не могут, и, если вы будете им мешать, вам придется иметь
дело с полицией, с судьей Блексли и кончится все наручниками и
мидлмарчской тюрьмой. Вы там довольно скоро можете оказаться, если
кто-нибудь из землемеров пожалуется на вас.
Тут Кэлеб сделал паузу, и, быть может, величайший оратор не выбрал бы
лучшего времени для паузы и более красноречивых доводов, чем он.
- Но ведь вы не замышляли ничего дурного. Кто-то вам сказал, что
железные дороги принесут беду. Этот человек солгал. Железная дорога
кое-где кое-кому и может чем-то повредить, точно так же может повредить и
солнце в небе. Но вообще железная дорога нужна.
- Ага! Нужна! Важным птицам она нужна, чтобы денег загребать побольше,
- заговорил старый Тимоти Купер, который не участвовал в потехе и во время
перепалки с землемерами ворошил сено на лугу. - Чего только я не
нагляделся за свою жизнь, и войну видел, и мир, и каналы, и старого короля
Георга, и регента, и нового короля Георга, и еще одного нового короля,
позабыл, как его звать... а бедному человеку все едино. Много было ему
проку от каналов? Не прибавилось ни мяса, ни сала, деньжат самую малость
отложить и то сумеешь только, коли живешь впроголодь. Когда я молодым был,
бедным людям получше жилось. Возьмем опять же эти самые дороги. От них
бедному человеку еще больший разор. Только вот на рожон прут одни дураки,
я тут уже говорил ребятам. Все на этом свете для важных птиц. Вот и вы для
них стараетесь, мистер Гарт, а как же.
Тимоти, жилистый старик, обломок прошлого, какие изредка еще
встречались в те времена, жил одиноко в своем домишке, держал накопленные
деньги в чулке, никоим образом не поддавался воздействию слов, не будучи
проникнут духом феодализма, а судя по его недоверчивости, он ничего не
знал и о "Веке Разума", и о "Правах Человека" (*154). Кэлебу приходилось
нелегко, как всякому, кто без помощи чуда пытается вразумить темных
поселян, располагающих истиной, на их взгляд непреложной, ибо они ощутили
ее всем нутром и готовы сокрушить словно дубинкой самые стройные и
разумные доводы лишь потому, что истинность этих доводов они нутром не
ощутили. Кэлеб не приготовил на этот случай отговорок, да и не стал бы
прибегать к ним - он привык встречать трудности, честно "делая свое дело".
Он ответил:
- Если ты дурного мнения обо мне, Тим, спорить не стану: это не важно.
Бедным людям, возможно, плохо - положение у них и впрямь тяжелое, только я
не хочу, чтобы эти ребята сами сделали свое положение еще тяжелее. Когда
телега перегружена, волам не станет легче оттого, что они выбросят в
придорожный ров поклажу, - ведь они тащат и свой собственный корм.
- Мы хотели только малость поразвлечься, - сказал Хайрам, почуяв, чем
пахнет дело. - Больше мы ничего не хотели.
- Ну ладно, обещайте мне, что не станете впредь затевать ничего
подобного, а я уговорю землемеров не жаловаться на вас.
- Чего мне обещать, я к ихним затеям непричастный, - сказал Тимоти.
- Это верно, но я говорю об остальных. И на том покончим, у меня нынче
не меньше, чем у вас, работы, тратить время даром я не могу. Обещайте, что
уйметесь без вмешательства полиции.
- Мы их не тронем... пусть делают что хотят, - так формулировали косари
свои обещания, заручившись каковыми, Кэлеб поспешил к Фреду, дожидавшемуся
его у ворот.
Они принялись за работу, и Фред старался что есть сил. Он пришел в
отличное настроение и веселился от души, когда, поскользнувшись на сырой
земле, выпачкал свои щегольские летние панталоны. Привела ли его в
ликующее состояние одержанная над косарями победа, или он радовался тому,
что помогает отцу Мэри? Ни то ни другое. Отчаявшись найти подходящее
занятие, он после утренних событий увидел перспективу, привлекательную для
него по ряду причин. Вполне возможно, новая идея осенила Фреда потому, что
и в душе мистера Гарта завибрировали смолкнувшие было струны. Стечение
обстоятельств, которое наталкивает нас на внезапное удачное решение, ведь
не более чем искра, упавшая на смоченную керосином паклю. Фреду такой
искрой с тех пор представлялась железная дорога. Впрочем, они с Кэлебом
нарушали молчание только тогда, когда нужно было что-нибудь сказать по
делу. И лишь когда они покончили с работой и возвращались к ферме Йодрела,
мистер Гарт сказал:
- Для такого занятия не обязательно быть бакалавром, а, Фред?
- Сожалею, что не принялся за него прежде, чем мне вздумалось стать
бакалавром, - ответил Фред. Помолчав, он уже менее решительно добавил: -
Вы полагаете, я слишком стар для того, чтобы обучиться вашему делу, мистер
Гарт?
- В нашем деле много чего нужно знать, мой мальчик, - улыбаясь, сказал
мистер Гарт. - Большая часть того, что я усвоил, постигается только
опытом: в книгах этого не вычитать. Но ты еще достаточно молод, чтобы
заложить основу.
Кэлеб произнес с жаром завершающую фразу и вдруг осекся. В последнее
время у него сложилось впечатление, что Фред хочет стать священником.
- Вы полагаете, выйдет толк, если я попытаюсь? - несколько оживившись,
спросил Фред.
- Там видно будет, - ответил Кэлеб, склонив голову набок и благоговейно
понизив голос. - Необходимы два условия: любить свою работу и не думать,
как бы поскорее с ней разделаться и приняться за развлечения. И второе:
нельзя ее стыдиться и считать, что другая была бы почетнее. Нужно
гордиться своим делом, гордиться тем, как ты искусен в нем, а не тве
...Закладка в соц.сетях
