Жанр: История
Боги нового тысячелетия
...ы нахождения судна. До того, как в
1990-х годах появилась возможность точного определения местонахождения
с помощью спутников, и до того, как в 1761 году
для этого бьи впервые применен морской хронометр, определение
долготы считалось невозможным. Карты, разумеется, были
полезны в виду берега, но как они могли быть применены для
навигации посреди Атлантического океана? Чарльза Хэпгуда
критиковали за то, что он осмелился заявить:
"Ясно, что у них имелся какой-то навигационный инструмент,
при помощи которого они могли точно определять долготу.
И этот инструмент был значительно более совершенным, чем
то, чем располагали люди в древности, в средние века и в новое
время, вплоть до второй половины XVIII столетия".
Однако в 1979 году Морис Шатлен, работавший раньше
научным сотрудником НАСА, предложил свое решение этой
загадки. Шатлен выдвинул предположение, что древние мореходы
брали с собой заранее рассчитанные таблицы разницы меж^
ду заходом солнца и восходом луны на каждый день года. Они
определяли свое положение в открытом море, сопоставляя разность
между временем захода солнца и восходом луны с соответствующими
данными, полученными в своем порту. Время измерялось
при помощи целой батареи песочных часов. Так, по
мнению Шатлена, "древние мореходы могли без труда исчислять
свою долготу, считая каждые 2 минуты разницы между заходом
солнца и восходом луны за 15 градусов долготы движения
со времени отплытия".
В Национальном археологическом музее Афин имеется прибор,
который вполне мог применяться для навигационного счисления
по методу, описанному Шатленом. Этот странный предмет
был обнаружен в октябре 1900 года у побережья маленького
острова Антикифера, расположенного к западу от острова Крит
в восточной части Средиземного моря. Греческие ныряльщики
за губками на глубине 180 футов (60 м) наткнулись на останки
потерпевшего крушение древнего корабля, затонувшего со всем
своим грузом. Среди груза была обнаружена большая коллекция
предметов искусства, в том числе вазы, мраморные и бронзовые
статуэтки. Все это было поднято со дна моря и отправлено в
музей в Афинах. В 1902 году молодому археологу, научному сотруднику
музея Валерио Стаису, было поручено разобрать разные
сломанные предметы из этой коллекции. Вот тогда-то он и
обнаружил какой-то небольшой бронзовый предмет, покрытый
известковой коркой. Когда он высох, корка распалась надвое, и
внутри оказалось нечто похожее на механизм больших часов —
с шестеренками, передачами, циферблатами и надписями на
древнегреческом языке. Изучая прибор, молодой археолог установил,
что в нем было четыре главных узла и несколько мелких
деталей. Он почистил их и собрал. Хотя некоторые детали прибора
отсутствовали — скорее всего остались на дне моря, Стаис
понял, что это сложный и умный механизм, в котором имелось
около 40 сопрягающихся друг с другом зубчатых шестерен разных
размеров, девять регулирующихся шкал и три оси в плате. О
точности прибора можно было судить по тому, что в центральном
колесе было 240 зубьев высотой в 1,3 мм.
Надписи на приборе датировались 82—65 до РХ, а утонул
корабль, судя по провианту, между 83 и 75 годом до РХ. Сам
корабль был построен около 200 года до РХ. Разумеется, предположение
Стаиса о том, что этот прибор представлял собой чтото
вроде точных астрономических часов, было встречено насмешками,
так как считалось, что такая техника не могла существовать
2 тысячи лет назад. Таким образом, прибор был зарегистрирован
в музее как простая астролябия, хотя даже тысячу лет
спустя, в средние века, астролябия была просто игрушкой по
сравнению с ним. Огромное количество шестеренок осталось незамеченным,
так же как то обстоятельство, что прибор был изготовлен
из бронзы, а не из легче поддающейся обработке меди,
которая применялась для изготовления астролябий в средние века.
В 1958 году эта "простая астролябия" с острова Антикифера
была тщательно исследована профессором Дереком де Солла
Прайсом — британским ученым, работавшим в Институте передовых
исследований в Принстоне, Нью-Джерси. Прайс опубликовал
результаты своих изысканий в "Нэчерал хистори" и в
"Сайентифик американ"„ а в дальнейшем — в книге "Зубчатые
шестерни из Греции" Используя современные методы фотографирования
разных планов механизма, которые невозможно разнять,
Прайс обнаружил невероятную вещь — толщина каждого
слоя была всего 2 мм. Он нашел шестерни, циферблаты и градуированные
шкалы, собранные в узлы, насчитывающие по крайней
мере десять разных деталей; шестерни, находящиеся в сцеплении
с различными дифференциалами, соответствующими
циклу движения Солнца и 19-летнему лунному циклу; шестерни
с крошечными зубцами, вращающиеся на разных осях. Все
это было выполнено с поразительной точностью (см. рис. 10).
Прочитав обозначения на циферблатах и градуированных шкалах,
можно было прийти к заключению, что прибор был предназначен
для определения положения Солнца в зодиаке, определения
фаз Луны и движения планет. Прейс так формулировал
свои заключения:
"Похоже на то, что это действительно вычислительная машина,
которая была способна определить и показывать движение
Солнца и Луны, а возможно, и планет".
Был ли этот механизм навигационным прибором для определения
долготы, или же календарем, или планетарием — это
остается неясным. Ясно одно — в нем 2 тысячи лет назад воплощался
высокий уровень астрономических знаний, каких, как мы
полагали, тогда не могло быть. Далее, изготовление такого прибора
из бронзы в то время также было невозможно. Кто же сделал
эту счетную машину с острова Антикифера и, что еще важнее,
кто ее изобрел? Возможно, это была копия с другого —
значительно более древнего механизма?
Каково бы ни было происхождение этой вычислительной
машины, она; несомненно, будет и впредь смущать умы ученых,
как это было последние 90 лет. А тем временем она продолжает
экспонироваться в музее в Афинах, и возле нее висит табличка
с таким смелым заявлением:
"Этот механизм, как полагают, представляет собой счетную
машину-календарь для вычисления солнечных и лунных
циклов, и, согласно последним исследованиям, он датируется
примерно 80-ми годами до РХ".
СТОУНХЕНДЖ
На равнине Салисбери в Уилтшире, в Англии, в 80 милях
на юго-запад от Лондона, находится другая календарная вычислительная
машина, сделанная из камня. Я имею в виду самое
знаменитое доисторическое сооружение во всей Европе, а возможно,
и во всем мире — Стоунхендж.
Его изучали на протяжении веков, и тем не менее так и не
удалось раскрыть главную загадку — кто и зачем построил Стоунхендж?
Но современной науке все же удалось поднять завесу
над многими его тайнами. Теперь уже всеми признано, что Стоунхендж
с самого начала был астрономической обсерваторией,
ориентированной точно на летнее солнцестояние. Радиоуглеродный
анализ уже давно подтвердил, что первоначальным сооружениям
Стоунхенджа около 4800 лет. Вначале эта датировка была
встречена насмешками, потому что, согласно ортодоксальной
истории, в Англии в это время никто не мог обладать знаниями,
необходимыми для того, чтобы спроектировать или построить
такое сооружение.
В марте 1996 года общество "Английское наследство" опубликовало
результаты тщательного двухлетнего изучения Стоунхенджа
с применением новейших методов математического анализа
и самой современной методикой радиоуглеродных проб,
дающей точность до 80 лет. На основании этого новейшего исследования
сооружения Стоунхенджа были датированы приблизительно
2695 годом до РХ (±2%), то есть оказалось, что они еще
старше, чем показывали предыдущие замеры!
В результате тщательного изучения сооружений Стоунхенджа
археологи выяснили, что его планировка за время существования
менялась несколько раз. На самом раннем этапе было построено
то, что именуется "изгородью" (henge) — камни, выложенные
в виде окружности диаметром более 300 футов (100 м) со
рвом и насыпью вокруг. На этом раннем этапе была заложена
самая примечательная особенность Стоунхенджа: четыре базовых
камня, размещенных по окружности, образуют прямоугольник
и служат ориентировочными отметками для слежения за
19-летним годичным циклом движения Луны!
Возможно, к тому же времени относятся и 56 загадочных *
ям, вырытых по окружности вдоль вала. Одна из самых интригующих
тайн Стоунхенджа заключается в том, почему эти ямы,
названные Ямами Обри — по имени открывшего их в XVII веке
Джона Обри, — были зарыты сразу же после того, как их выкопали.
Первоначальная "ограда" оставалась в основном неизменной
в течение последующих 300 лет, но затем произошел ряд
драматических изменений. Примерно в 2700 году до РХ туда были
доставлены из Уэлса, за 250 миль, 80 камней голубовато-серого
песчаника, каждый весом в 4 тонны, и размещены двойным
кольцом вокруг ям Q и R внутри "изгороди". Когда эти камни
были установлены, здесь впервые образовалась "каменная изгородь"
(stone henge) в буквальном смысле слова.
Однако остается не ясным, было ли завершено строительство
каменных колец, потому что примерно с 2665 года до РХ
(±7%) строители перешли к существенно новому проекту. Голубовато-серые
камни были убраны и заменены огромными глыбами
песчаника, которые называются "сарсен". Эти глыбы были
каким то образом доставлены из Мальборо-Даунс, местности,
лежащей в 12 милях к северу, переправлены через реку и подняты
по крутизне. Затем их расставили так, что они образовали
Кольца Сарсен, состоящее из вертикальных камней, соединенных
поверху горизонтальными каменными плитами. Эти плиты
тщательно отесаны так, что при сборке они образовывали правильную
окружность, и для надежности соединемы с вертикальными
столбами при помощи знакомого любому плотнику замка-шипа,
входящего в гнездо. Многие из этих камней стоят до
сих пор, что позволяет нам представить себе Стоунхендж в его
первоначальном виде. *
После сооружения Кольца Сарсен строители создали гигантскую
насыпь, называемую Аллеей, которая тянется на две
мили от входа в кольцо до реки Авон. Никто так еще и не объяснил,
зачем нужна была такая длинная насыпь. По-видимому, в
это же время был установлен 35-тонный камень, известный под
названием Пяточного камня. Этот камень высотой в 16 футов
(3,3 м), на 4 фута (1,3 м) заглубленный в землю, установлен на
расстоянии 100 футов (33,3 м) от кольца, напротив входа в него,
и образует линию, направленную на восход солнца во время
летнего солнцестояния.
Затем последовал перерыв в 400 лет, после чего строители,
по каким-то неизвестным нам причинам, решили перенести в
Стоунхендж еще более грандиозные камни. Внутри Кольца Сарсен
были воздвигнуты установленные в форме подковы пять пар
огромных камней, соединенных сверху поперечными .горизонтальными
плитами. Возраст этих гигантских каменных ворот (Трилитонов)
высотой в 13 футов (4,3 м), которыми больше всего
славится Стоунхендж, исчисляется с 2270 года (± 7%). Некоторые
из них и сейчас находятся в отличном состоянии.
Предполагается, что приблизительно в это же время здесь
была осуществлена перебазировка на новую ось, ориентированную
на летнее солнцестояние. В связи с этим непосредственно за
оградой был воздвигнут створ из двух камней, а Пяточный камень
слегка сдвинули на восток, чтобы он'не мешал наблюдениям
по линии створа.
Спустя еще небольшое время, примерно в 2255 году до РХ
(±6%) в Стоунхендж снова снова вернули голубовато-серые камни.
Один из них, 16-футовый (5,3 м) каменный алтарь, был
установлен в центре Стоунхенджа, непосредственно на оси летнего
солнцестояния. Затем из глыб голубого песчаника были выстроены
два концентрических кольца между Кольцом Сарсенов
и кольцом Трилитонов. Наконец, около 2100 года (±8%) до РХ
внутри кольца Трилитонов были у|ЙЯ1К)влены в виде подковы
еще 19 голубых камней.
После такого взрыва активной деятельности все успокоилось
примерно на 500 лет. Затем кое-что добавилось — были вырыты
так называемые ямы Y и Z. И наконец, комплекс Стоунхендж
был совсем заброшен.
Стоунхендж — это не обычный объект в том отношении,
что здесь с самого начала раскопки вели астрономы, а не архе--
ологи. Еще в 1740 году Уильям Стакли установил, что центральная
ось,- проходящая через Алтарь и Пяточный камень, и направленная
вдоль Аллеи, ориентирована на точку, совпадающую
с положением восходящего солнца в период летнего солнцестояния.
Такая ориентация главной оси была подтверждена в
1902 году сэром Норманом Локьером. Затем начались споры о
возможности применения Стоунхенджа для других астрономических
целей, так как здесь имелось много других непонятных
особенностей. В 1963 году было высказано предположение, что
Стоунхендж использовался не только для наблюдений за солнцестоянием,
но также и для предсказания времени равноденствия.
Затем, в 1964 году Сесил Ньюхэм огорошил академический
мир утверждением, что Стоунхендж применялся также в
качестве лунной обсерватории — такое заключение он сделал,
основываясь на прямоугольной форме расположения четырех
базовых камней. Его открытия были подтверждены в 1963—1965
годы в ряде работ профессора Джеральда Хокинса, пользоваввшегося
компьютерным анализом. Хокинс доказал, что Стоунхендж
не только был ориентирован на некоторые главные точки
цикла движения Луны, но также рассчитан на возможность
предсказания лунных затмений. Но это уже было слишком для
мира ученых мужей, ведь лунные циклы более сложные, чем
солнечные, и было невозможно представить себе, чтобы неолитический
человек обладал такими передовыми познаниями в
астрономии.
Самым рьяным критиком этих концепций был Ричард Аткинсон
из Кардиффского университетского колледжа. Он заявил,
что все связи Стоунхенджа с лунным циклом были простой
случайностью. Но дальнейшие исследования Александра Тома,
профессора инженерного дела из Оксфорда, а затем очень уважаемого
астронома и математика сэра Фрэда Хойла заставили
его отказаться от таких заявлений.
Александр Том в середине 1960-х годов опубликовал самое
подробное исследование Стоунхенджа. Это исследование подтверждает,
что Стоунхендж с самого начала служил для наблюдений
как за движением Солнца, так и Луны: ясно, утверждает
Том, что местоположение Стоунхенджа было исключительным,
поскольку только здесь оси, образуемые прямоугольником Базовых
камней, точно ориентированы на 8 ключевых позиций
лунной орбиты. Если бы точка наблюдений была смещена всего
лишь на несколько миль к северу или к югу, эта геометрическая
зависимость не срабатывала бы.
Когда сэр Фрэд Хойл в конце 1960-х годов подтвердил эти
выводы, версия о наблюдениях за движением Луны вдруг приобрела
вес. Хойл утверждал, что Стоунхендж был не только обсерваторией,
но служил также для предсказаний астрономических^явлений.
Он полагал, что: "Возможно, те, кто построил Стоунхендж,
прибыли на Британские острова откуда-то извне. Может
быть, они специально выбрали это место... так же как современные
астрономы часто подыскивают место для установки своих
телескопов где-нибудь вдали от дома".
• Неоспоримый вывод из этого состоит в том, что, кто бы ни
проектировал Стоунхендж, он должен был заранее знать точную
продолжительность солнечного тода и цикла обращения
Луны. Но что еще более поражает, так это то, что эти древние
астрономы знали, как определить единственную позицию, с
которой можно произвести измерение 19-летнего цикла движения
Луны! Во многих современных учебниках данным о Стоунхендже
уделяется недостаточно внимания, и это понятно, потому
что ортодоксальная история просто не в состоянии объяснить
столь высокий уровень знаний у людей, которые пришли
сюда 5 тысяч лет назад.
АСТРОНОМИЯ В ЮЖНОЙ АМЕРИКЕ
А между тем на расстоянии в тысячи миль от Стоунхенджа,
на совершенно ином континенте, можно найти свидетельства
столь же передовых астрономических познаний. В Мачу-Пикчу,
в Перу, был йайден странным образом вытесанный камень,
называющийся Интиуатана. В буквальном переводе это слово
означает "коновязь Солнца". Как уже было сказано в главе 3,
этот камень был отпилен от цельной скалы, и его водрузили на
самом высоком месте древнего города, на вершине каменистого
холма, где была тщательно подготовлена специальная площадка.
В 1930-х годах доктор Рольф Мюллер — профессор Астрофизического
института в Потсдаме (Германия) — провел первое подробное
обследование Мачу-Пикчу с астрономической точки зрения
и опубликовал свои заключения по поводу него, а также о
ряде других мест в Южной Америке. Мюллер установил, что
имеющиеся на камне Интиуатана различные наклонные плоскости
и углы совершенно точно рассчитаны таким образом, чтобы
фиксировать (при данном географическом положении и высоте)
солнце на закате при зимнем солнцестоянии, восход солнца
при летнем солнцестоянии и закат при обоих равноденствиях.
Исследуя стоящую рядом башню (Тоггеоп), Мюллер обнаружил,
что из двух ее трапециеобразных окон, проделанных в
стене, сложенной в виде полукруга, можно наблюдать восход
солнца в момент летнего и зимнего солнцестояния.
Применив спорную в то время археоастрономическую теорию,
Рольф Мюллер пришел к поразительному заключению,
что астрономические характеристики Интиуатаны и Торреона
находятся в соответствии с углом наклона земной оси в 24 градуса,
.что позволило датировать их приблизительно 2300—2100
годами до РХ!
Исследования Мюллера были в дальнейшем, в 1980-е годы,
подтверждены учеными, использовавшими более точные инструменты,
особенно астрономами Дирборном и Уитом из Аризонского
университета. Еще один ученый недавно выдвинул гипотезу
о том, что храм Трех Окон также мог служить для астрономических
целей — для определения момента восхода солнца
в день летнего солнцестояния, в день равноденствия и в день
зимнего солнцестояния. Было высказано предположение, что каменные
тумбы в Торреоне и в Главном храме могли служить в
качестве счетного механизма для солнечно-лунного календаря.
На 350 миль южнее Мачу-Пикчу, в Боливии, находится
местность Тиауанако (Боливия) (см. главу 3). Одно из главных
здании Тиауанако - это храм, называемый Каласасайя. Он выстроен
точно на 4,5 градуса восточнее оси восток—запад. В этом
храме были предусмотрены встроенные визирные линии наблюдения,
благодаря которым можно было точно определять время
равноденствия и солнцестояния путем фиксирования восхода и
захода солнца с различных точек на линии наблюдения (точек,
привязанных к углам здания и колоннам, стоящим у западной и
восточной стен). Можно полагать, что храм Каласасайя представлял
собой не что иное, как весьма хитроумно спроектированную
обсерваторию для наблюдения за небесными телами. И
более того, то, что на западной стене имеется 13, а не 12 колонн,
заставило некоторых ученых думать, что это не только
солнечная обсерватория, но и солнечно-лунный календарь.
Однако самые глубокие разногласия возникли в связи с
вопросом о времени создания Каласасайч. Главный исследователь
Тиауанако в начале XX века Артур Познански обнаружил,
что астрономическая ориентация храма не соответствует наклонению
.оси Земли в наше время, равному 23,5 градуса. Воспользовавшись
тогда только что опубликованными сэром Норманом
Локьером археоастрономическими теориями, а также формулами,
представленными на Международной конференции астрономов
в Париже в 1911 году, Познански датировал Тиауанако
приблизительно 15000-ми годами до РХ!
Эти результаты вызвали интерес, и в 1926 году в Тиауанако
была направлена Германская астрономическая комиссия, в состав
которой вошли доктор Ганс Людендорф, доктор Арнольд
Кольшуттер и доктор Рольф Мюллер. Они подтвердили вывод
Познанского о том, что Каласасайя бьыа астрономической и календарной
лабораторией, но время ее строительства определили
либо 15000 годом, либо 9300 годом до РХ, в зависимости от
принятых допущений. Но обе эти датировки вызвали потрясение
в среде ученых, так как раньше считалось, что возраст Каласасайя
не превышает 2 тысячи лет.
В дальнейшем Мюллер и Познански соединили свои усилия,
чтобы решить вопрос о датировке. В конце концов они согласились,
что это либо 10050 год, либо 4050 год до РХ. Считалось,
что последняя цифра наиболее вероятна и к тому же, повидимому,
точно совпадает с общепринятым временем начала
сельскохозяйственной деятельности и временем приручения
животных в районе Тиауанако.
Можно подумать, будто искусные строители и земледельцы
Тиауанако были в то же время превосходными астрономами.
КАЛЕНДАРИ МАЙЯ
В Центральной Америке до прибытия в XVI веке испанских
конкистадоров существовала передовая цивилизация, полностью
"потерянная" для внешнего мира. В наивысший свой период—в
250—900 годы нашего времени цивилизация майя процветала
на территории, протянувшейся от юга нынешних Соединенных
Штатов до Панамского перешейка, и охватывала
современную территорию юго-западной Мексики, Гватемалы,
Белиза и часть Сальвадора и Гондураса. Однако к моменту прибытия
испанцев эта высокая цивилизация таинственным образом
исчезла.
Майя оставили после себя следы невероятно высокоразвитой
культуры, но испанцы сделали все, чтобы их уничтожить.
Однажды ночью, в июле 1562 года, в Мани епископ Диего де
Ланда приказал собрать и сжечь все рукописи и произведения
искусства майя — это был акт вандализма, сравнимый с сожжением
Большой библиотеки в Александрии.
"Мы нашли большое количество книг, и так как в них не
содержалось ничего, кроме суеверий и дьявольского соблазна,
мы сожгли их все, о чем индейцы страшно сожалели".
Пожалуй, нужно считать большим счастьем, что непроходимые
джунгли кое-где спасли от испанцев большие города майя.
Спустя более чем 250 лет, когда стали публиковаться записки
великих путешественников — таких, как лорд Кингсборо
и Джон Ллойд Стефенс, — интерес к майя возродился. Только в
это время невероятный уровень их культуры получил признание.
Стефенс увидел в заросших джунглями руинах "...следы народа
с изысканной и своеобразной культурой, народа, который прошел
все этапы, сопровождающие подъем и падение наций, достиг
своего золотого века, и исчез, оставшись совершенно неизвестным".
Привлеченные описаниями Стефенса, археологи начали
постепенно, один за другим, открывать в заросля^тропических
джунглей удивительные города майя с грандиозными дворцами
и причудливыми пирамидальными храмами, возвышающимися
над джунглями. Они трудились над расшифровкой необычайно
сложных иероглифов майя, знание которых со временем было
утрачено. И их все больше поражало то, что они открывали. Когда
Европа переживала темные времена средневековья, писал
Джордж Стюарт, "майя создали одну из самых замечательных
цивилизаций древности".
Ныне известно, что сообщество майя состояло из целого
ряда городов-государств, группировавшихся вокруг величественных
ритуальных центров, таких как Копан в Гондурасе, Тикель
в Гватемале и Паленке в Чиапае (Мексика). В этих городах правили
цари-жрецы и существовали семейные династии; они были
связаны между собой торговыми и матримониальными узами. У
майя были прекрасные храмы и великолепное искусство. Помимо
письмен (выполненных в виде раскрашенных иероглифов),
археологи обнаружили нефритовые украшения, образцы скульптуры
и гончарные изделия, превосходно исполненные из меди
и золота оригинальные произведения искусства.
Но все же самым поразительным у майя были астрономические
знания. Многие ученые всячески пытались замолчать свидетельства
существования в древности астрономических знаний
в таких местах, как Мачу-Пикчу и Тиауанако, но что касается
астрономии у майя, то свидетельства их широких познаний настолько
очевидны и многочисленны, изложены в таких подробностях,
что невозможно их не признавать. Прежде всего, мы
обязаны этим трем оригинальным книгам майя, которые дожили
до наших дней. Они называются кодексами (книги с иллюстрациями),
и каждой присвоено имя города, в музее которого
они находятся: Мадридский кодекс, Дрезденский кодекс и Парижский
кодекс. Первые два посвящены астрономии и прорицанию,
а третий — ритуалам, богам и астрологии.
Специалисты признают, что майя обладали удивительными
познаниями о Луне и Венере, познаниями, которые, как они
полагают, были накоплены за долгие годы наблюдений. Были
обнаружены астрономические обсерватории майя, например, Е1
Caracol в Чичен-Ице, где в башне были проделаны отверстия в
виде окон, через которые наблюдали Солнце в день равноденствия.
Приведем два примера, свидетельствующие о поразительной
точности полученных астрономами майя результатов. Вопервых,
свидетельства из Копана (астрономического центра)
показывают, что майя вычислили продолжительность 149 лунных
циклов в 4400 дней. Современные астрономы называют цифру
в 4400,0575 дня. Во-вторых, в Дрезденском кодексе период обращения
Венеры вокруг Солнца оценивался в 584 дня, а современные
подсчеты дали цифру в 583,92 дня. В самой сердцевине
религии и науки майя лежал невероятно сложный календарь, в
котором для датировки истории использовались три различные
временные шкалы. Поскольку эта хронологическая система часто
изображалась на каменных стелах (вертикальных колоннах),
ее удалось довольно быстро расшифровать. Первая система, известная
под названием Долгий счет, представляла ту или иную
дату как число дней, отсчитанных от нулевой точки, соответствующей
3113 году от РХ. Значение этой даты, приходящейся
на время задолго до начала цивилизации майя, так и не было
выяснено (но оно будет разъяснено в главе 13).
Во второй системе используется более привычный для нас
солнечный календарь с 365 днями в году, но с 12 месяцами по
30 дней и тринадцатым месяцем из 5 дней.
Назначение третьего — 260-дневного Священного календаря
остается загадкой. По-видимому, этот календарь построен
на числе 52, поскольку, во-первых, 260 при делении на 5 дает
52, а во-вторых. Священный календарь каждые 52 года совпадает
с солнечным календарем. Из Мадридского кодекса ясно, что
майя были полностью осведомлены о таком периоде пересечения
...Закладка в соц.сетях
