Жанр: История
Проклятые короли 1-7.
...ись за
рукоятки кинжалов. Никакого иного оружия они не захватили, справедливо
решив, что оно может помешать им во время этой ночной прогулки.
Любая встреча в здешних местах и в столь поздний час могла обернуться
плохо.
- Эй, кто там идет? - окликнул Готье.
Снова раздался свист, и братья д'Онэ не успели даже занять оборонительной
позиции.
Шесть человек вдруг выступили из тьмы и напали на них. Трое нападающих
набросились на Филиппа, прижали его спиной к стене и крепко держали за обе
руки, так что он не мог действовать кинжалом. Зато трое других еле
справлялись с Готье. Старший д'Онэ швырнул на землю одного из грабителей -
вернее, грабитель упал, чтобы избегнуть удара кинжалом. Но двое других
схватили Готье сзади, вывернули ему руку, и он выронил оружие. Филипп
чувствовал, как шарят по его телу руки грабителей, как добираются до
золотого кошеля.
А главное - нельзя даже позвать на помощь! Правда, на крик непременно
явятся стражники, охраняющие Нельскую башню, но в этом случае не оберешься
вопросов: откуда явились братья д'Онэ, зачем сюда пожаловали, что делали. И
поэтому оба они боролись молча. Или они выберутся из беды одни, без
посторонней помощи, или же не выберутся из нее совсем.
Филипп, прижатый к стене, отбивался с энергией отчаяния и лягал
нападавших ногами, так как не мог пустить в ход кинжала. Он не желал
расставаться со своим кошелем. Этот кошель вдруг стал дороже всего, что было
у него на целом свете, и он решил спасти его любой ценой. А Готье был
склонен вступить с грабителями в сделку. Пусть берут все, что угодно, лишь
бы оставили жизнь. Да только оставят ли, не бросят ли, ограбив дочиста, в
Сену, а завтра всплывут на поверхность два изуродованных трупа.
Как раз в этот момент из ночной мглы выступила какая-то тень. Готье
увидел подошедшего только в последнюю минуту и не успел решить, кто это -
спаситель или новое подкрепление грабителям.
Дальнейшее произошло в мгновение ока.
Один из грабителей крикнул:
- Эй, ребята, спасайся кто может!
Словно лев, ворвался пришелец в самую гущу свалки, и участники ее
увидели, как блеснуло, вихрем завертелось лезвие меча.
- Ах, жулье! Ах, негодяи! Ах, наглецы! - оглушительно вопил незнакомец,
щедро раздавая удары направо и налево.
Под градом ударов грабители разлетелись во все стороны. Один из них имел
неосторожность приблизиться к незнакомцу, и тот, схватив его свободной рукой
за ворот, с размаху швырнул в Сену. Вся шайка бросилась бежать без оглядки.
Слышен был только торопливый топот ног, который затихал по мере того, как
грабители пробирались к берегу, в сторону Пре-о-Клер, потом все стихло.
С трудом переводя дыхание, спотыкаясь на каждом шагу, Филипп подошел к
брату, прижав обе руки к груди.
- Ранен? - спросил он.
- Нет, - ответил Готье прерывающимся голосом, потирая ушибленное плечо. -
А ты?
- Тоже нет. Но мы спаслись просто чудом.
Не сговариваясь, оба брата д'Онэ разом повернулись к незнакомцу, который
несколько секунд назад рассеял шайку грабителей, а теперь направлялся к
спасенным, вкладывая на ходу клинок в ножны. Это был высокий, широкоплечий,
крепкий мужчина; он с присвистом, по-звериному, выпускал из ноздрей воздух.
- Так вот что, мессир, - начал Готье, - мы непременно поставим за ваше
здравие преогромную свечку. Не будь вас, плавать бы нам по Сене вверх
брюхом. Кому мы имеем честь быть обязанными своим спасением?
Незнакомец расхохотался, смех у него был громкий, басистый, чуть
наигранный. Даже в ночных сумерках ярко блестели его зубы, похожие на волчьи
клыки. Братья невольно подумали, что уже слышали когда-то этот смех, но тут
из-за туч выплыла луна, и они узнали своего спасителя.
- Ах, черт возьми, да ведь это вы, ваша светлость! - воскликнул Филипп.
- Ах, черт возьми, да это вы, красавчики! - в тон ему ответил тот, кого
Филипп назвал "ваша светлость". - И я вас тоже узнал! Спасителем братьев
д'Онэ оказался Робер Артуа.
- Братья д'Онэ! - воскликнул Робер. - Самые прекрасные юноши среди всех
придворных короля. Черт меня побери, кто бы мог предположить... Прохожу по
берегу, слышу какой-то шум, ну, думаю, вот и еще одного мирного горожанина
потрошат. Надо признаться, весь Париж наводнен головорезами, а наш прево
Плуабуш.., да, наш Плуабуш не очень-то дюж! Даже не помышляет очистить от
них город, а лижет пятки Мариньи...
- Ваша светлость, - прервал его Филипп, - мы не знаем, как вас и
благодарить...
- Пустяки! - воскликнул Робер Артуа, хлопнув своей лапищей Филиппа по
плечу, отчего тот пошатнулся. - Одно удовольствие! Естественный порыв
дворянина, обязанного поспешить на помощь человеку в беде. Но удовольствие
возрастает, когда спешишь на помощь знакомым рыцарям, и я просто в восторге,
что сохранил своим родичам Валуа и Пуатье их лучших конюших. Жаль только,
что такая темень! Эх, взойди луна чуть пораньше, я бы с немалой охотой
вспорол брюхо хоть одному из этих молодчиков. Но я боялся действовать круче,
опасаясь задеть вас... Скажите мне, красавчики, вы-то что делали в этом
грязном закоулке?
- Мы.., мы гуляли... - смущенно ответил Филипп д'Онэ. Гигант захохотал во
все горло.
- Они гуляли! Чудесное место для прогулок, да и время самое подходящее!
Они, видите ли, гуляли! Да тут в грязи утонешь! Ну и шутники! Ах, молодость,
молодость! Любовные делишки, не так ли? Свидание с хорошенькой девицей, а? -
подмигнул он Филиппу и снова шутливо ударил его по плечу. - Хорошо жить в
ваши годы - огонь по жилам так и бежит! Хорошо!
Вдруг он заметил кошели, блеснувшие в свете луны.
- Ого! - закричал он. - Огонь-то по жилам бежит, как видно, не без толка!
Чудесная вещица, красавчики, чудесная вещица!
Он взвесил на ладони кошель, прицепленный к поясу Готье.
- Золотое плетение, тонкая работа!.. Работа итальянская, а может быть, и
английская. И совсем новенькие... Конечно, не на жалованье конюших вы
позволяете себе так роскошествовать. Да, грабители сделали бы славное
дельце.
Робер разгорячился, он размахивал руками, игриво толкал братьев в бок,
отпускал сальные шуточки, весь рыжий, громадный в ночном полумраке. Он
порядком надоел братьям д'Онэ. Но как закажешь человеку, который только что
спас вам жизнь, лезть не в свои дела?
- За любовь платят, шалунишки, - продолжал он, шагая между ними. - Надо
полагать, что ваши любовницы - дамы весьма высокородные и весьма щедрые. Ну
и ловкачи эти проклятые д'Онэ! Кто бы мог подумать!
- Его светлость ошибается, - холодным тоном произнес Готье. - Эти кошели
достались нам по наследству.
- Ну конечно же, так я и думал, - сказал Артуа. - По наследству от той
семьи, которую вы навещали ночью под стенами Нельской башни! Ладно, ладно,
молчу! Честь прежде всего. Я вас одобряю, детки. Умеешь ласкать даму - умей
уважать ее репутацию! Ну, прощайте. И не гуляйте больше по ночам, увешанные
ювелирными изделиями.
Робер снова оглушительно захохотал, обнял братьев дружески за плечи, чуть
не столкнув их лбами, и ушел, предоставив им тревожиться и сердиться на
свободе, даже не дослушав слов их благодарности.
Братья д'Онэ вместе со своим спутником незаметно дошли до ворот Бюсси и
теперь повернули направо, а Робер Артуа зашагал через Пре-о-Клер по
направлению к Сен-Жермен-де-Пре.
- Хорошо, если он не разболтает всему двору, где встретился с нами, -
сказал Готье. - Как ты думаешь, способен он держать пасть на запоре?
- Думаю, что да, - ответил Филипп. - В сущности, он неплохой малый. Не
будь у него такой, как ты выражаешься, пасти и таких ручищ, еще неизвестно,
были бы мы живы. Нельзя же так скоро забывать оказанную тебе услугу.
- Ты прав. Впрочем, мы тоже могли бы его спросить, что он сам-то делал в
таком захолустье?
- Бегал за непотребными девками, уверяю тебя. И сейчас отправился в
какое-нибудь злачное местечко, - ответил Филипп.
Он ошибался. Робер Артуа вовсе не собирался развлекаться. Сделав крюк по
Пре-о-Клер, он снова вышел на берег и возвратился к причалу у подножия
Нельской башни.
Луна опять спряталась за тучи. Робер негромко свистнул - такой же свист
час назад возвестил о начале нападения на братьев д'Онэ.
Шесть теней отделились от стены, а седьмая поднялась со дна лодки. Все
семь теней стояли перед его светлостью Робером Артуа в самых почтительных
позах.
- Чудесно, чудесно, вы хорошо справились с делом, - начал Артуа, - все
получилось, как я задумал. Подойди сюда, Карл Ган! - позвал он главаря
бандитов. - Возьми и раздели поровну между твоими людьми.
И Робер бросил ему кошелек.
- Здорово вы, ваша светлость, меня по плечу ударили, - заметил один из
грабителей.
- Подумаешь, велика важность! Это предусмотрено в оплате, - засмеялся
Артуа. - А теперь прочь отсюда. Если вы мне опять понадобитесь, я вас
извещу.
Затем Робер сошел в лодку, которая осела под его тяжестью. Лодочник,
схватившийся за весла, был тот самый старик, что привез сюда братьев д'Онэ.
- Ну как, ваша светлость, довольны? - спросил он. Лодочник задал вопрос
самым обычным, а не тем хнычущим тоном, которым он говорил с братьями д'Онэ;
казалось, он даже помолодел лет на десять, и теперь изо всех сил налегал на
весла.
- Доволен, мой старый Лорме! Ты здорово провел их, - ответил великан. -
Теперь я узнал все, что хотел знать.
С этими словами Робер откинул назад свой мощный торс, вытянул свои
слоновые ноги и погрузил в черные воды Сены свою огромную лапищу.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПРИНЦЕССЫ-ПРЕЛЮБОДЕЙКИ
Глава 1
БАНК ТОЛОМЕИ
Мессир Спинелло Толомеи минуту сидел в задумчивости, потом, понизив голос
до полушепота, словно боялся, что его могут подслушать, спросил:
- Две тысячи ливров задатку? Устроит ли его высокопреосвященство столь
скромная сумма?
Левый глаз банкира был закрыт, а правый, смотревший на собеседника
невинным и спокойным взглядом, неестественно блестел.
Хотя мессир Толомеи уже давным-давно обосновался во Франции, он никак не
мог отделаться от итальянского акцента. Это был пухлый смуглый брюнет с
двойным подбородком. Волосы с проседью, аккуратно расчесанные и
подстриженные, падали на воротник кафтана из тонкого сукна, отороченного
мехом и стянутого поясом на брюшке, напоминавшем по форме тыкву. Когда
банкир говорил, он назидательно подымал пухлые руки и осторожно потирал
кончики тонких пальцев. Враги уверяли, что открытый глаз банкира лжет, а
правда спрятана в закрытом глазу.
Спинелло Толомеи, один из самых могущественных дельцов Парижа, напоминал
манерами епископа - по крайней мере в эту минуту, поскольку беседовал он с
прелатом.
А прелат был не кто иной, как Жан де Мариньи, худой, изящный, даже
грациозный юноша, тот самый, что накануне во время заседания церковного
судилища сидел на паперти собора Парижской Богоматери в такой томной позе и
потом обрушился на Великого магистра.
Младший брат Ангеррана де Мариньи был назначен в архиепископство Санское,
от которого зависела парижская епархия, с целью довести до желаемого конца
процесс против тамплиеров. Таким образом, гость был причастен к самым важным
государственным делам.
- Две тысячи ливров? - переспросил он.
Посетитель держал себя не совсем спокойно. Услышав эту цифру, он
взволнованно отвернулся, желая скрыть от банкира радостное изумление,
осветившее его лицо. Подобной суммы он никак не ожидал.
- Что ж, эта сумма меня, пожалуй, устроит, - проговорил он с наигранно
небрежным видом. - Я предпочел бы, чтобы дело было улажено как можно скорее.
Банкир следил за ним хищным взглядом, будто жирный кот, подстерегающий
хорошенькую пичужку.
- Можно устроить все тут же, на месте, - ответил он.
- Прекрасно, - отозвался юный архиепископ. - А когда прикажете принести
вам...
Он не докончил фразы, так как ему почудился за дверью какой-то
подозрительный шум. Но нет! Ничто в доме не нарушало тишины. Только в окно
доносился обычный утренний гул, наполнявший Ломбардскую улицу, -
пронзительные крики точильщиков, водовозов, торговцев зеленью, луком,
кресс-салатом, сыром, углем. "Молока, кому молока, тетушки...", "Сыр,
хороший сыр из Шампани!..", "Угля!.. Угля! За денье целый мешок!.." Свет,
лившийся в огромные трехстворчатые, на итальянский манер, окна, мягко
скользил по роскошным стенным драпировкам, расшитым сценами из военной
жизни, по дубовым буфетам, навощенным до блеска, по большому ларю, обитому
железом.
- Вещи? - подхватил Толомеи. - Когда вам будет угодно, ваше
высокопреосвященство, когда вам будет угодно.
Поднявшись с кресла, банкир подошел к длинному письменному столу, где в
беспорядке валялись гусиные перья, пергаментные свитки, дощечки для письма и
стили. Из ящика он вытащил два мешочка.
- По тысяче в каждом, - пояснил он. - Приготовлено нарочно для вас -
ежели угодно, можете взять с собой. Соблаговолите, ваше
высокопреосвященство, подписать эту расписочку...
И он протянул Жану де Мариньи заранее заготовленный листок.
- Охотно, - ответил архиепископ, берясь за гусиное перо. Но рука его, уже
начавшая выводить первые буквы имени, вдруг замерла в нерешительности. В
расписке перечислялись те "вещи", которые он обязан был представить банкиру
Толомеи, дабы тот пустил их в оборот; в списке значилась церковная утварь,
золотые дароносицы, распятия, усыпанные драгоценными камнями, и, кроме того,
диковинное оружие - словом, все сокровища, которые были отобраны у
тамплиеров Сане кой епархией. А ведь это добро должно было поступить в
королевскую казну или быть передано в распоряжение Ордена госпитальеров.
Итак, юный архиепископ собирался совершить прямое мошенничество, прямую
растрату государственных средств, и совершить незамедлительно. Поставить
свою подпись под этой распиской сегодня всего через несколько часов, как
сожгли тамплиеров...
- Я предпочел бы... - начал архиепископ.
- Чтобы эти предметы были проданы за пределами Франции? - прервал его
сиеннец. - Ну конечно же, ваше высокопреосвященство. Non sonno pazzo, я еще
с ума не сошел.
- Я хотел сказать.., относительно этой расписки.
- Никто, кроме меня, ее не увидит. Это не только в ваших, но и в моих
интересах, - ответил банкир. - Я ведь лишь на тот случай, если с кем-нибудь
из нас двоих произойдет неприятность.., храни нас Бог от такого несчастья.
Он набожно перекрестился и, быстро опустив под стол правую руку, сложил
два пальца в виде рожек.
- А не будет ли вам слишком тяжело? - спросил банкир, указывая на мешочки
с золотом, и этот жест красноречиво говорил, что лично он, Толомеи, считает
дело поконченным и не заслуживающим дальнейших обсуждений. - Прикажете
послать с вами провожатого?
- Благодарю вас, мой слуга ждет внизу, - ответил архиепископ. - Тогда..,
попрошу.., вот здесь... - сказал Толомеи, уперев палец в листок, как раз в
то самое место, где архиепископ должен был поставить свою подпись.
Отступать было поздно. Когда человек вынужден искать себе сообщников,
приходится доверять им...
- Вы сами понимаете, ваше высокопреосвященство, - начал, помолчав,
Толомеи, - что я отнюдь не желаю наживаться на вас, поскольку речь идет о
такой незначительной сумме. Скажу больше, неприятностей у меня будет куча, а
выгоды никакой. Но я иду вам навстречу, поскольку вы человек могущественный,
а дружба людей могущественных дороже золота.
Последние слова банкир произнес тоном добродушной шутки, но его левый
глаз был по-прежнему плотно прикрыт веком.
"В конце концов, старик говорит чистую правду, - подумал Жан де Мариньи.
- Его почему-то считают хитрым, но его хитрость граничит с простодушием".
И он не колеблясь поставил под распиской свою подпись.
- Кстати, ваше высокопреосвященство, не знаете ли вы, как принял король
тех английских борзых, которых я ему вчера послал?
- Ах, так вот оно в чем дело! Значит, это вы презентовали того
великолепного огромного пса, который от короля ни на шаг не отходит и
которого его величество назвал Ломбардцем?
- Назвал его Ломбардцем? Приятно слышать. Король - человек остроумный, -
рассмеялся Толомеи. - Вообразите, ваше высокопреосвященство, что вчера
утром...
Но банкир не успел рассказать историю о том, что произошло вчера утром, -
в дверь постучали. Вошедший слуга доложил, что граф Робер Артуа просит его
принять.
- Хорошо, сейчас приму, - сказал Толомеи, движением руки отпуская слугу.
Жан де Мариньи помрачнел.
- Мне не хотелось бы.., встречаться с ним, - пояснил он.
- Конечно, конечно, - мягко подхватил банкир. - Его светлость Артуа
любитель поговорить. Он повсюду будет рассказывать, что встретил вас
здесь...
Банкир позвонил в колокольчик. Тотчас же раздвинулась стенная драпировка,
и в комнате появился молодой человек в узком полукафтане. Это был тот самый
юноша, который чуть не сбил с ног короля Франции.
- Послушай, племянник, - обратился к нему банкир, - проводи его
высокопреосвященство, только не через галерею, и смотри, чтобы его никто не
увидел. А это донеси до ворот, - добавил он, подавая два мешочка с золотом.
- До скорого свидания, ваше высокопреосвященство!
Согнувшись в низком поклоне, Спинелло Толомеи облобызал великолепный
аметист, украшавший руку прелата. Затем услужливо раздвинул перед ним
драпировку.
Когда Жан де Мариньи исчез вместе со своим проводником, сиеннец подошел к
столу, взял подписанную бумагу и аккуратно свернул ее.
- Coglione, - пробормотал он. - Vanesio, ladro, ma pure coglione! <Дурак.
Честолюбец, вор, но еще и дурак! (итал.).> Теперь его левый глаз был широко
открыт. Спрятав документ в ящик стола, банкир вышел из комнаты, спеша
приветствовать второго посетителя.
Он пересек длинную светлую галерею, где стояли прилавки, ибо Толомеи
занимался не только банковскими операциями, но и ввозил из заморских стран и
продавал в розницу редкие товары всякого рода - от пряностей и кордовской
кожи до фландрских сукон, от расшитых золотом кипрских ковров до арабских
благовоний.
Целый рой приказчиков занимался с покупателями, двери не закрывались с
утра до вечера; счетчики подбивали итоги, пользуясь для этой цели особыми
шахматными досками, на которых раскладывались кучками медные бляшки, - всю
галерею наполняло жужжание голосов.
Легко продвигаясь вперед, тучный сиеннец кланялся на ходу знакомым, бегло
просматривал цифры и тут же исправлял ошибку, распекал нерадивого приказчика
или, бросив короткое niente, нет, отказывал просителю в кредите.
Робер Артуа стоял у прилавка, где было разложено оружие, привезенное из
Леванта, и взвешивал на ладони тяжелый дамасский клинок.
Когда банкир дотронулся до локтя великана, тот резко обернулся, и тут же
лицо его выразило то простодушие, ту веселость, какую Робер при случае
охотно напускал на себя.
- Ну как, - спросил Толомеи, - опять ко мне?
- Уф! - тяжело вздохнул великан. - Хочу вас о двух вещах попросить.
- Догадываюсь, что первая - это деньги!
- Да тише вы! - проворчал Артуа. - И так весь Париж знает, что я вам,
лихоимщику, целое состояние должен! Пойдем поговорим где-нибудь в укромном
местечке.
Они вышли из галереи. Очутившись в своем кабинете и закрыв дверь, Толомеи
сказал:
- Если речь, ваша светлость, идет о новом займе, боюсь, что мне придется
вам отказать.
- Почему?
- Дорогой граф Робер, - степенно начал Толомеи, - когда у вас была тяжба
с вашей тетушкой Маго из-за наследства - я имею в виду графство Артуа, - не
кто иной, как я, оплачивал все расходы. Но ведь тяжбу-то вы проиграли!
- Вы же прекрасно знаете, что я проиграл ее только из-за подлости
человеческой! - воскликнул Артуа. - Проиграл ее из-за интриг этой дряни
Маго... Пусть она сдохнет!.. Шайка мошенников! И дали-то ей графство Артуа
лишь для того, чтобы Франш-Конте в качестве приданого ее дочки вернулось в
казну. Но если бы существовала на земле справедливость, я был бы пэром и
самым богатым из всех баронов Франции! И я буду, слышите, Толомеи, буду
самым богатым бароном!
Он хватил по столу своим большущим кулаком.
- От души вам того желаю, дорогой мессир, - по-прежнему спокойно произнес
Толомеи. - Но пока что вы проиграли процесс.
Куда делись елейные речи и плавные движения священнослужителя, которыми
щеголял во время беседы с архиепископом Санским итальянский банкир! С
Робером Артуа он говорил фамильярным, развязным тоном.
- Однако ж я получил графство Бомон-ле-Роже, а оно дает пять тысяч ливров
дохода, и замок Конш, где я живу, - отрезал великан.
- Не спорю, - согласился банкир. - И все-таки вы мне даже гроша не
вернули. Напротив того...
- Никак не могу добиться, чтобы мне выплатили мои доходы. Казна мне
должна за несколько лет...
- Львиную долю этого долга вы взяли у меня. Вам требовались деньги, чтобы
чинить крыши замка Конш и тамошние конюшни...
- Они же сгорели, - заметил Робер.
- Пусть так. И потом, вам нужны деньги, чтобы поддерживать ваших
сторонников в Артуа.
- А куда я без них гожусь? Ведь если я выиграю свой процесс, то только
благодаря им, благодаря Фиенну и прочим. А если понадобится, прибегнем к
оружию... И потом, скажите-ка мне, мессир...
Великан произнес последнюю фразу совсем иным тоном, словно ему прискучила
роль мальчугана, которого журит добрый дядюшка. Захватив полу банкирского
кафтана двумя пальцами, он начал тянуть ее вверх.
- Скажите-ка мне... Верно, вы оплатили расходы по моей тяжбе, оплатили
мои конюшни и прочую дребедень, согласен, но разве благодаря мне вы не
провели несколько славненьких операций, а? Кто вам сообщил, что тамплиеров
собираются арестовать, кто посоветовал вам взять у них взаймы денег, которые
вам, если не ошибаюсь, не пришлось возвращать? А кто предупредил вас об
уменьшении доли золота в монете, благодаря чему вы вложили все ваше золото в
товары и получили двойную прибыль? А ну, скажите, кто?
Верный старинной традиции, которую свято блюдет каждый уважающий себя
банкирский дом, Толомеи имел своих осведомителей даже в Королевском совете,
и главным из этих осведомителей был граф Артуа, друг и сотрапезник Карла
Валуа, ничего не скрывавшего от своего родича.
Толомеи высвободил из длани Робера полу кафтана, аккуратно разгладил
складки, улыбнулся и произнес, не открывая левого глаза:
- Я ведь признаю ваши заслуги, признаю. Подчас, ваша светлость, вы
доставляли мне весьма полезные сведения. Но - увы!
- Что - увы?
- Увы! Те выгоды, которые я извлек благодаря вам, далеко не покрывают
выданную вам сумму.
- Неужели правда?
- Истинная правда, ваша светлость, - ответил Толомеи с самым простодушным
видом.
Он лгал и мог лгать безнаказанно, ибо Робер Артуа, столь ловкий в
интригах, был не в ладах с арифметикой и терялся при виде цифр.
- Эх! - досадливо произнес Робер.
Он задумчиво поскреб ногтями щеку, покрытую грубой, будто свиной, кожей,
и медленно покачал головой.
- Кстати о тамплиерах.., вы, должно быть, порадовались нынче утром? -
спросил он.
- И да и нет, ваша светлость, и да и нет. Уже много лет, как они
перестали быть нашими конкурентами. А теперь за кого возьмутся? За нас, за
ломбардцев, так по крайней мере говорят... Торговля золотом нелегкое
ремесло. И однако без нас все бы замерло... Кстати, - прервал себя Толомеи,
- не сообщал ли вам его высочество Валуа, что курс парижского ливра в скором
времени опять изменится? Такие слухи ходят.
- Нет, - рассеянно ответил Артуа, занятый своими мыслями. - Но на сей раз
Маго в моих руках. Потому что в моих руках ее дочки и кузина. И я им сверну
шею... Крак - и готово!
Несколько расплывчатые черты его лица, горевшего ненавистью, стали
жестче, он казался сейчас почти красивым.
Он снова нагнулся к Толомеи. "Да этот одержимый, - думал банкир, -
способен на любое... Так или иначе, дам ему взаймы еще пятьсот ливров... А
ведь верно, от него здорово несет дичью..." Вслух он сказал:
- В чем, собственно, дело?
Робер Артуа понизил голос до полушепота. Глаза его блестели.
- Наши крошки распутницы обзавелись любовниками, - начал он, - и сегодня
ночью я узнал, кто они. Но - молчок, ни слова! Я не хочу, чтобы об этом
знали.., еще не пришло время.
Сиеннец сидел в глубоком раздумье. Такие слухи уже доходили до него, но
он им не верил.
- Но вам-то какая от этого польза? - спросил он Робера.
- Как какая? - воскликнул Артуа. - Вы представляете себе, какое получится
позорище! Будущая королева Франции, застигнутая, как непотребная девка,
вместе со своим голубком... Да тут дело пахнет скандалом, расторжением
брака! Все бургундское семейство по уши сидит в грязи, тетушка Маго теряет
при дворе весь свой кредит, наследство ускользает от казны; а я начинаю
вновь свою тяжбу и блестяще ее выигрываю!
Робер ходил взад и вперед по комнате, и под его тяжелыми шагами дрожал
пол, мебель, дрожало все.
- Значит, вы сами, - спросил Толомеи, - сообщите о позоре, павшем на
королевскую семью? Сами пойдете к королю...
- Нет, мессир, нет, увольте, только не я. Меня никто и слушать не станет.
Кто-нибудь другой.., более подходящий для выполнения столь щекотливой
миссии... Даже лучше, чтобы это шло не из Франции. Вот об этом я и хотел вас
попросить во вторую очередь. Мне нужен верный человек, такой, чтобы он не
был особенно на виду и чтобы он мог поехать в Англию и отвезти туда
послание.
- Кому же это?
- Королеве Изабелле.
- Ах так! - пробормотал банкир.
Воцарилось молчание,
...Закладка в соц.сетях
