Жанр: История
велисарий 3. Щит судьбы
...чистого...
Велисарий говорил еще минут десять. Половину этого времени он развлекал
собравшихся рассказами о богатствах малва, причем говорил об этих богатствах с
удивлением и благоговением - от их количества. Другую половину времени он
рассказывал о нерадивости и трусости малва, с упреками и пренебрежением.
Это не было чистой ложью. Но это и не было абсолютной правдой.
К окончанию речи Велисарий осушил еще одну амфору вина. Его слушатели тоже
выпили достаточно.
Он посмотрел на солнце. Зевнул.
- А, черт побери. В любом случае уже слишком поздно трогаться в путь.
Он встал.
- Секундочку, ребята. Мне нужно отдать приказ. Затем мы уже сможем понастоящему
выпить.
Воины смотрели на него с открытыми ртами. Полководец не только стоял прямо,
причем с явной легкостью, но даже не шатался.
Велисарий пошел к Валентину и Анастасию. Его катафракты оставались сидеть в
седле и пролили уже реки пота под палящим солнцем. Они с негодованием смотрели на
войска Константинополя.
- Передайте Маврикию: мы отдохнем оставшуюся часть дня! - крикнул он им. -
Продолжим путь завтра утром.
Велисарий стал отворачиваться, затем, словно его посетила какая-то счастливая
мысль, добавил:
- И скажите моим слугам: пусть принесут вина! Побольше, чтобы нам всем
хватило. Хорошего качества, слышите? Мне для этих людей ничего не жалко.
К тому времени, как появились слуги, ведущие нескольких мулов, нагруженных
большими амфорами, в лагере константинопольских войск царило веселое оживление.
Все праздновали. Рядом с полководцем собралась большая толпа. Десятки простых
солдат, да даже сотни, если считать тех, кто стоял по краям, собрались вокруг офицеров,
оказавшихся ближе всего к полководцу.
Когда солнце село, Велисарий приказал снять навес, чтобы все солдаты могли его
лучше слышать. После этого продолжал выступать.
Конечно, рассказывал о богатствах малва с одной стороны и военной
некомпетентности с другой. Но среди этих мелодий были умело вставлены и другие.
Вплетены в канву. Он говорил о большой численности войск малва, которых могут
победить только дисциплинированные войска, хорошо знающие свое дело. Он говорил о
доблести их персидских союзников и необходимости ни в коем случае не оскорблять их
своим отношением, поведением и высказываниями. Он говорил и о себе, как о
полководце. У него широкая душа, но когда необходимо, он может быть жестоким.
Но больше всего на протяжении вечера Велисарий говорил о Риме. Риме и тысяче
лет его славы. Риме, который часто проигрывал сражения, но редко проигрывал войны.
Риме, диком и жестоком, когда требовалось, но в конце концов, империи, подчиняющейся
законам. Риме, чей император (тут войска внезапно вспомнили, и не без благоговения, что
приятный человек, с которым они пьют, на самом-то деле еще и является отцом
малолетнего императора) правит только с согласия тех, кем правит. В особенности это
касается тех достойных и доблестных людей, чья кровь и смелость создали и укрепили
Рим, и благодаря которым он остается в безопасности и нерушимости на протяжении
столетий.
Речь шла о тех людях, с которыми полководец пил вино.
Он осушил последний кубок.
- Пожалуй, мне на сегодня достаточно, - объявил он. Поднялся на ноги -
медленно, осторожно, но не шатаясь, и посмотрел на коня. - Черт побери, -
пробормотал. - Ехать слишком далеко.
Он повернулся к Агафию.
- С твоего разрешения, хилиарх, я хотел бы сегодня переночевать здесь.
Глаза Агафия округлились. Он сам встал, шатаясь довольно сильно, и огляделся
вокруг. Он был одновременно удивлен и немного смущен.
- У нас в общем-то нет... Велисарий небрежно махнул рукой.
- Одеяло сойдет. Во время кампаний мне часто приходилось использовать седло
вместо подушки.
Двое декархов быстро поднялись и отправились искать лучшее одеяло, имевшееся в
лагере.
Пока они этим занимались, Велисарий расправил плечи и громко объявил:
- Если вы хотите о чем-то попросить, просите сейчас. Я удовлетворю просьбу, если
это в моей власти.
Мгновение люди колебались. Затем один гектонтарх откашлялся.
- Дело в том... я имею в виду тех, кого твои фракийцы тянут рядом с нами. О
трупах.
По толпе пробежала волна. В отношении было немного возмущения, даже немного
злобы, но ярость отсутствовала.
- Эти парни были не самыми лучшими из нас, - очень твердо заявил Агафий. -
Мы все это знали. Не в первый раз так поступили, Тем не менее...
- Все равно не надо их так таскать! - крикнул кто-то.
- Не в этом дело! - рявкнул другой голос. - Они были мерзкими ублюдками. И
вы все это знаете!
Снова заговорил тот, кто начал первым.
- Таскайте их сколько хотите, полководец. Только не надо таскать их рядом с нами.
Это... неправильно.
Теперь бормотание толпы больше напоминало ворчание. Велисарий кивнул.
- Вполне справедливо. Я прикажу, чтобы их похоронили завтра утром, Похристиански,
если мне, конечно, удастся отыскать священника.
Стоящий рядом солдат фыркнул.
- Им, пожалуй, это не поможет. Сатана уже давно положил на них глаз.
По лагерю прокатилась волна смеха.
Велисарий сам улыбнулся, однако покачал головой.
- Это решать Господу, не нам. Они в любом случае будут похоронены похристиански.
Он сделал паузу, затем снова заговорил. Его мощный голос разносился по всему
лагерю, хотя, казалось, он не прилагал к этому особых усилий. Все его внимательно
слушали.
- Больше подобное не повторится.
Он не угрожал. Сотни слушавших его солдат обратили внимание, что он им не
угрожает, и оценили это. Они также поняли и оценили теперь, что их полководец вообще
не склонен угрожать.
Но если потребуется сделать армию такой, как ему нужно, его армией, то он
заставит половину тащить за собой трупы второй половины. И не станет долго
задумываться перед тем, как отдать приказ.
- Да! - прокричало множество глоток.
- Меня зовут Велисарий, и я - ваш командир.
- Да! - прокричали все.
На следующее утро, вскоре после того, как армия снова сдвинулась с места, от
персидской армии, ушедшей вперед, прибыл курьер. Курьера отправил Куруш, чтобы тот
выяснил - очень не-навязчиво, не задавая прямых вопросов, - положение дел в римской
армии.
Велисарий курьера не встретил. Он в этот день ехал рядом с константинопольскими
войсками. Но Маврикий сообщил персу о последнем развитии событий.
После того как курьер в тот вечер вернулся в шатер Куруша и пересказал
услышанное, молодой перс с трудом сдерживался, пока не ушел курьер.
После того как они остались в шатре вдвоем с дядей, Куруш взорвался.
- Не могу поверить! - прошипел он. - Этот человек - просто сумасшедший. Он
решает проблему неподчинения, снимая с должности офицеров? А затем повышает в
должности тех, кто отказывался подчиняться? А потом целый вечер с ними пьянствует,
словно...
- Напомни-ка мне, племянник, - холодно перебил его Баресманас. - Кажется, я
подзабыл. Кто из нас выиграл сражение под Миндусом?
Куруш резко замолчал.
В тот же вечер новый хилиарх константинопольских войск прибыл на свое первое
рабочее совещание в римский лагерь. Он привел с собой вновь назначенных трибунов,
одним из которых был Кирилл, и двух гектонтархов. Во время последующего совещания
командного состава греки чувствовали себя несколько неуютно и держались в сторонке. В
тот вечер они не участвовали в обсуждении. Но слушали внимательно, и их поразили
четыре вещи.
Во-первых, обсуждение шло живо, свободно и все были расслаблены. Велисарий
явно не возражал против того, чтобы его подчиненные открыто высказывали свое мнение,
в отличие от большинства римских полководцев, с которыми им доводилось сталкиваться
ранее.
Во-вторых, после того как все выскажутся, окончательное решение всегда принимал
полководец. Четкое решение, четко сформулированное, и ясно указывал способы
достижения цели. Это резко отличалось от туманных приказов, которые отдавали
командиры, с которыми грекам приходилось иметь дело раньше. Те командиры ставили
своих подчиненных в незавидное положение, а потом еще и обвиняли, если что-то пошло
не так.
В-третьих, никто не вел себя враждебно по отношению к ним. Даже фракийские
катафракты.
На самом деле командующий букеллариями Велисария по имени Маврикий выделил
их после совещания и пригласил выпить вина. Двое командующих сирийской армией,
Бузес и Кутзес, быстро к ним присоединились.
После того как несколько кубков было выпито, Агафий уныло покачал головой.
- Не могу понять, но мне кажется, что нас каким-то образом надули, -
пробормотал он.
- От нас сочувствия не жди, - рыгнул Кутзес.
- Определенно нет! - весело согласился брат. Бузес склонился вперед и наполнил
кубок Агафия. - По крайней мере тебя надули так, что ты оказался в армии, -
пробормотал он.
Агафий уставился на него слегка мутными глазами.
- Что ты имеешь в виду?
- Не обращай внимания, - сказал Маврикий. Опытный ветеран протянул
собственный кубок. - Думаю, пора провести рекогносцировку еще одной амфоры, Бузес.
Не будешь ли так любезен принести нам еще одну?
И это было четвертым, что в тот вечер поразило людей из армии Константинополя.
Странное, совершенно особенное чувство юмора фракийцев. Да, шутка с
рекогносцировкой амфоры получилась неплохая, но почему все так хохотали, шлепая себя
по ляжкам?
Глава 12
Мангалуру.
Лето 531 года н. э.
- Ни при каких обстоятельствах, императрица, - твердо заявил наместник короля
в Мангалуру. - Твой дед отказывается с тобой встречаться и он также не отменит запрет
на путешествие в столицу. Тебе запрещено появляться в Ванджи.
Наместник повернулся в плюшевом кресле с толстой обивкой и кивнул человеку,
сидевшему справа от него. Как и наместник короля, тот был одет в богатые одежды,
положенные высокопоставленному должностному лицу Кералы. Но вместо меча с
украшенной рубинами рукояткой, положенного наместнику, второй держал посох с
изумрудом наверху. Судя по нему, это был один из матисачив Кералы. Титул означал
"тайный советник". Человек являлся одним из полудюжины самых могущественных
людей в королевстве на юге Индии.
Матисачива был стройным, а наместник - полным мужчиной Если исключить это
отличие, то они выглядели похоже и очень типично для керальцев. Керала считалась
землей дравидов. Это люди невысокого роста, довольно темнокожие - почти такие асе
темные, как африканцы. Сама Шакунтала унаследовала маленький рост, цвет кожи и
черные большие глаза от матери, родившейся в Керале.
Матисачиву звали Ганапати. Только увидев его в зале для приема гостей, куда
пригласили Шакунталу, сидящего рядом с наместником, она поняла значимость его
присутствия. Шакунтала помнила Ганапати. Десять лет назад в возрасте девяти лет она
провела шесть приятных месяцев в Ванджи, столице Кералы. В то время она была
дочерью великого императора Андхры, которая приехала погостить у родственников
матери. Тогда ее хорошо принимали и даже сдували пылинки, причем делал это не кто
иной, как ее дед, Но даже в те времена случалось, что упрямую девчонку требовалось
поставить на место или сдерживать какие-то ее порывы. Если такая ситуация возникала, к
ней всегда посылали Ганапати.
Теперь Андхра прекратила свое существование, растоптанная каблуком малва. Но
Шакунтала не сомневалась: Ганапати сохранил свою старую должность. А его основная
обязанность - говорить "нет" за короля Кералы. Ганапати откашлялся.
- Король - твой дедушка - находится в сложном положении. Очень сложном.
Империя малва не угрожает нам напрямую. И не похоже, что станет угрожать в
обозримом будущем. Амбиции малва на Деканском плоскогорье, как кажется,
удовлетворены покорением королевства твоего отца, - сказал он извиняющимся тоном.
- А теперь их внимание направлено на северо-запад. С нашей точки зрения, их недавнее
вторжение в Персию - благословение для нас. Большая часть их армии задействована
там и ее просто невозможно использовать против независимых монархий южной части
Индии. Персия легко не сдастся, даже империи малва. Наместник короля склонился
вперед.
- Это особенно справедливо в свете последнего развития событий, - вставил он с
самым серьезным видом. - В соответствии с самыми последними донесениями, кажется,
Римская империя решила выступить в союзе с персами. Самый известный полководец
ведет римскую армию в Персию. Его зовут Велисарий. Как говорит Ганапати, империя
малва теперь ввязалась в войну, которая будет идти годами. Даже не исключено
десятилетиями.
Ганапати откашлялся.
- При таких обстоятельствах очевидный курс действий Кералы - не делать ничего,
что могло бы рассердить малва и настроить против нас. Они нацелены на северо-запад, не
на юг. И мы хотим, чтобы все так и оставалось.
- Но это справедливо только на текущий момент, матисачива, - вставил Дададжи
Холкар. - Придет время, когда малва возобновят поход на юг. Они не успокоятся, пока
не завоюют всю Индию.
Ганапати холодно посмотрел на советника Шакунталы. Несмотря на очевидную
эрудицию и внешнюю благопристойность, советник керальского монарха подозревал, что
упрямая императрица в изгнании выбрала самого неподходящего человека на роль
советника. Нахальная девчонка даже назвала этого человека пешвой! Словно ее
смехотворному "правительству в изгнании" требовался премьер.
Матисачива засопел. Несомненно, Холкар из сословия брахманов и из народности
маратхи. Но притязания маратхи на принадлежность к высшим сословиям, как правило,
очень слабы.
Как и все маратхи, Холкар несомненно не имеет чистой крови. Она должна быть
заражена низшими кастами.
Но все-таки Ганапати оставался дипломатом. Поэтому отвечал вежливо.
- Возможно, это и так, - сказал он. - Хотя я считаю неразумным верить в нашу
возможность предсказать будущее. Кто на самом деле знает конечные цели малва?
Он вытянул руку ладонью вперед, пытаясь сдержать гневный ответ Шакунталы.
- Пожалуйста, Ваше Величество! Давайте не будем спорить по этому вопросу.
Даже если твой советник и правильно оценил ситуацию, это ничего не меняет. Намерения
малва - одно дело, их возможности - совсем другое. Давайте представим на мгновение,
что малва преуспеют в покорении Персии. Они на это израсходуют много сил и будут
заняты вопросами управления и наведения нужного им порядка на недавно подчиненных
территориях.
Он откинулся назад на спинку кресла. Выглядел очень довольным собой.
- В любом случае, как вы видите, малва не представляют опасности для Кералы -
пока мы не вынудим обратить на нас внимание.
Матисачива нахмурился и холодно посмотрел на Холкара.
- К сожалению, последние действия бунтовщиков маратхи, Которые нарушают
порядок и...
- Они не бунтовщики! - рявкнула Шакунтала. - Они - вернее приверженцы
Андхры, которые борются за восстановление Законной власти в Декане. А эта законная
власть - я. Я по праву являюсь правительницей Андхры, а не завоеватели малва.
На мгновение Ганапати оставался невозмутимым.
- Ну... да. Возможно. В лучшем из миров. Но мы живем в другом мире,
императрица. - Он нахмурился. - Факт есть факт: малва покорили Андхру. В этом мире
- реальном мире - Рагунат Рао и его жалкая банда находящихся вне закона...
- Совсем не жалкая, - вставил Холкар. - И навряд ли их можно назвать
находящимися вне закона. Если уж мы заговорили о последнем развитии событий, то мы
только вчера получили сообщение, что Рао захватил город Деогхар, справившись с
большим гарнизоном из представителей малва.
Ганапати и наместник резко выпрямились в своих креслах.
- Что? - спросил наместник. - Деогхар?
- Сумасшествие, - пробормотал матисачива. - Этого не может быть.
Ганапати поднялся на ноги и принялся ходить из угла в угол. Несмотря на большой
опыт дипломатической работы, было очевидно: советник находится в крайнем
возбуждении.
- Деогхар? - переспросил он. Холкар кивнул.
- Да, матисачива, Деогхар. Который, насколько тебе известно, является
крупнейшим и лучше всего укрепленным городом на юге Махараштры.
Матисачива прижал обе руки к щекам.
- Это катастрофа! - воскликнул он. Потом повернулся к Холкару и Шакунтале и
стал размахивать руками. - Вы знаете, что это означает? Малва пришлют большую
армию для подавления восстания! А Деогхар находится не так далеко от северной
границы Кералы!
Холкар холодно улыбнулся.
- Какую "большую" армию? - спросил он. - Ты совсем недавно утверждал, что
основные силы малва сосредоточены в Персии и не могут ее покинуть.
Советник Шакунталы не дал матисачиве возразить.
- Невозможно получить и то и другое одновременно, советник Ганапати! Факт в
том, что удар Рао был просто великолепен. Факт в том, что он стоит не во главе "жалкой
банды находящихся вне закона". Факт в том, что он захватил Деогхар, используя большие
силы, и у него есть все шансы удержать его. У сатрапа малва Зенандакатры нет в
распоряжении никого, за исключением обычных сил, приписанных к провинции, и
небольших подразделений малва, которые они смогут снять с персидского фронта. Лично
я сомневаюсь, что они смогут снять хоть какие-то подразделения с того фронта. Я лично
знаком с римским полководцем Велисарием. Его военная репутация вполне заслужена.
Размахивающий руками Ганапати теперь напоминал разгневанную курицу.
- Это невыносимо! Потрясающая наглость! Ситуация ужасна! - Он гневно
смотрел на Шакунталу и ее пешву. - Достаточно! - закричал он. - Мы попытались
быть дипломатичными, но хватит! Вы и ваши маратхи практически взяли Мангалуру! По
меньшей мере две тысячи ваших бандитов-наездников...
- Они не бандиты! - Шакунтала вскочила на ноги. - Это кавалеристы маратхи,
которые убежали из Андхры после завоевания страны империей малва и были
восстановлены как моя регулярная армия под командованием должным образом
назначенных командиров!
- И их значительно больше, чем "по меньшей мере две тысячи", - проворчал
Холкар. - По последним подсчетам конница императрицы Андхры в Мангалуру
насчитывала более четырех тысяч человек, В дополнение к ним у нас около двух тысяч
пехотинцев, которых сейчас готовят восемьсот кушанов, отказавшихся служить малва и
взявших сторону Шакунталы. Эти кушаны - элитные солдаты, причем каждый из них,
как тебе прекрасно известно. Короче, у императрицы значительно больше сил, чем в
керальском гарнизоне, расквартированном в городе, - холодно сделал вывод пешва.
Потом добавил совсем ледяным тоном: - И ее силы гораздо лучше.
Ганапати смотрел на пешву, не мигая.
- Вы нам угрожаете? - закричал он. - Вы смеете? Холкар тоже поднялся на ноги.
В его движениях не было злобы, он не пытался броситься на Ганапати, он просто
уверенно встал - серьезный человек, терпение которого лопнуло.
- Достаточно, - сказал он тихо, но твердо. Потом опустил руку на плечо
Шакунталы, сдерживая ее гнев. - Нет необходимости продолжать, - сказал он. -
Ситуация ясна. Король Кералы отказался от своего долга по отношению к родственнице и
молча соглашается с подчинением Андхры империей малва. Пусть будет так. А пока
беженцы, спасающиеся от тирании малва, бегут в Кералу. Большинство этих беженцев
собрались в Мангалуру. Среди них тысячи великолепных кавалеристов из народности
маратхи, верных императрице Шакунтале. И все это значит, что реальная власть в городе
- она, Императрица Шакунтала.
Ганапати и наместник смотрели на Холкара округлившимися базами. Пешва говорил
простую, ничем не приукрашенную правду, а это было последним, что они ожидали.
Холкар развел руками. Резко и уверенно.
- Как ты говоришь, Ганапати, ситуация невыносима. Для нас точно так же, как и
для вас.
- Вы нам угрожаете? - подавился матисачива. - Вы смеете Нам угрожать? Вы
смеете...
- Молчать! - приказала Шакунтала.
Ганапати тут же закрыл рот. Холкар с трудом сдержал улыбку Керальские
официальные лица еще ни разу не сталкивались с Шакунталой в гневе. Если ее выводили
из себя, она могла дать впечатляющее представление и задавить кого угодно, несмотря на
молодые годы.
- Мы не намерены оккупировать Мангалуру, - холодно заявила она, даже почти
презрительно. - Поскольку мой дед продемонстрировал всему миру отсутствие
мужественности и уважения к своим родственникам, я больше не принимаю его в расчет.
Я покину Кералу и возьму с собой всех своих людей.
Она гневно смотрела на двух керальских официальных лиц.
- Всех своих людей. Не только конницу, но также и всех других беженцев.
Наместник покачал головой и нахмурился.
- Но их по меньшей мере сорок тысяч, - пробормотал он. - Куда...
- Мы отправимся на Тамрапарни. Правитель этого великого острова предложил
мне выйти замуж за одного из своих сыновей. Он также сказал, что с радостью примет
беженцев из Андхры и поможет мне в борьбе за восстановление моего законного
положения. В свете предательства деда я решила принять предложение.
Она замолчала. Ганапати и наместник переглянулись.
В первое мгновение на их лицах было написано полнейшее удивление. Затем
радость. Потом, после того как они осознали очевидное препятствие, непонимание.
Пользуясь моментом, Шакунтала снова заговорила:
- Да. Мне потребуется флот. Грузовые корабли. По крайней мере полторы сотни.
Лучше двести. Вы обеспечите их вместе с необходимыми средствами для осуществления
такой миграции.
Официальные лица Кералы снова начали возмущаться, их голоса наполнили зал. Но
Холкар, внимательно наблюдавший за происходящим, почувствовал победу. А когда в
самом деле она пришла, даже раньше, чем он предполагал, только порадовался и
мысленно похвалил себя, но не удивился. Он был рад. Следуя за своей правительницей по
коридорам дворца наместника, назад к поджидающему их эскорту, он с восхищением
смотрел на маленькую девушку, широкими шагами идущую впереди него.
"Она меня слушает. Наконец".
Когда они ехали назад к лагерям беженцев, Шакунтала повернулась в седле и
посмотрела на Холкара. Она улыбалась. - Все прошло очень неплохо.
- Я же говорил тебе, что это сработает.
- Да. Да, - пробормотала она. - Теперь вижу: я должна внимательнее
прислушиваться к тому, что говорит мой советник.
Холкар не упустил хитрую улыбку.
- Нахальный ребенок, - проворчал он.
- Нахальный? - переспросила она. - И это говоришь ты? Подожди, пока
правитель Тамрапарни не обнаружит, что обещал мне помочь в войне против малва! И
руку своего сына!
- У него есть сын, - с достоинством ответил Холкар. - На самом деле даже
несколько. И я не сомневаюсь, что он бы уже предложил тебе руку одного из них, если бы
внимательно слушал своих советников.
Шакунтала рассмеялась.
- Ты неисправимый мастер интриги, Дададжи!
- Я? Да вы и сами, Ваше Величество, в этом неплохо преуспели.
Холкар улыбнулся ей.
- Хотя и случается, что ты просто ошеломляешь меня или приводишь в оцепенение
своей смелостью. Я думал, ты сошла с ума, когда приказала Рао...
- Я же говорила тебе, что Рим сразу же присоединится к Персии, - заявила
императрица. Удовлетворение на лице девушки было очевидным. Нечасто случалось,
чтобы девятнадцатилетняя императрица оказалась права в споре с хитрым, опытным
пешвой средних лет. - И я говорила тебе, что армию поведет сам Велисарий.
- Да, говорила, - согласился Холкар. - Именно поэтому ты отвергла мои
возражения по поводу сумасшедшей идеи незамедлительно взять Деогхар. Я думал,
следует подождать, пока мы не будем уверены, что Велисарий и римляне уже ввязались в
войну.
Вся веселость исчезла с лица Шакунталы.
- У меня не было выбора, Дададжи, - прошептала она. - Ты не присутствовал,
когда курьер от Рао рассказывал нам про те ужасы, которые вытворяет Венандакатра в
Махараштре. Этот зверь убивает по десять деревенских жителей за каждого своего
солдата, убитого во время набегов Рао.
Лицо Холкара вытянулось.
- Венандакатра убьет значительно больше людей в отместку за Деогхар.
Императрица покачала головой.
- Думаю, тут ты не прав, Дададжи. Сейчас крупнейший город в Фасной
Махараштре находится в наших руках. И у Венандакатры нет выбора. Его собственное
положение будет зависеть от того, может ли он снова взять Деогхар. Иначе неизвестно,
что сделает с ним император малва. У него нет такой большой армии, чтобы держать
осаду Деогхара - ты сам знаешь, насколько хорошо укреплен город, это же настоящая
крепость - и одновременно отправлять свою конницу совершать набеги на мирных
жителей, обитающих на Деканском плоскогорье. И он не может попросить помощи у
императора Шандагупты. Ты знаешь не хуже меня: малва уже давно давят на него, чтобы
отправил войска на персидский фронт. Теперь в войну включился Рим с Велисарием во
главе поэтому малва совершенно определенно не пошлют Венандакатре дополнительные
силы.
Она снова покачала головой.
- Нет, я в этом также права. Я уверена в этом. Давление на простых жителей из
народности маратхи ослабнет, пока Подлый занят с Деогхаром. А он должен
сконцентрировать все усилия на городе.
- А если он возьмет Деогхар? - спросил Холкар. - Что тогда? А что, если малва
быстро разобьют и персов, и римлян?
Шакунтала рассмеялась.
- Быстро? Когда римлян ведет Велисарий?
Холкар улыбнулся.
- Признаю: подобное маловероятно. - Потом внимательно посмотрел на
Шакунталу и прищурился. - Ты ведь на это рассчитываешь?
Она кивнула. Уверенно, серьезно.
- В противном случае я никогда бы не приказала Рао взять Деогхар.
Теперь она не смотрела на советника, как нахальный ребенок. Теперь она смотрела,
как старая умудренная опытом женщина, просчитывающая все свои шаги.
- Он использует нас, как ты понимаешь. Я имею в виду Велисария. Именно
поэтому он освободил меня из рабства и отдал мне большую часть сокровищ, которые
украл у малва. Чтобы начать восстание у них в арьергарде, ослабляя и изматывая силы,
которые в противном случае были бы посланы против него.
Дададжи кивнул.
- Да, это его образ мыслей. - Он внимательно изучал ее лицо. - Но тебя это не
возмущает, - заметил он.
Императрица пожала плечами.
- А с какой стати мне возмущаться? Велисарий всегда был честен со мной. Он
прямо сказал мне, что делает. И он также обещал сделать все, что в его силах, чтобы
помочь нам. И он это определенно делает, - она рассмеялась.
Шакунтала заставила лошадь идти быстрее.
- Ты прекрасно знаеш
...Закладка в соц.сетях
