Жанр: История
Белый отряд. Рассказы.
...в, видно, это те самые бомбарды, про которые я слышал.
- Клянусь святым Ивом, ты прав! - воскликнул сэр Бертран, шагнув в нишу,
где
стояли неуклюжие машины. - Это действительно бомбарды, к тому же внушительных
размеров. Мы можем выстрелить вниз.
- Это из них-то стрелять? - откликнулся Эйлвард с презрением, ибо
неминуемая
опасность уничтожает все сословные различия. - Как же целиться из этих дурацких
игрушек, и разве они могут причинить вред?
- Я покажу вам, как, - ответил сэр Найджел, - ведь тут еще большой ящик с
порохом, и если ты, Джон, поднимешь его, я покажу, что надо делать. Иди сюда,
вон там
вокруг огня собралась самая густая толпа. А теперь, Эйлвард, наклони голову и
посмотри
на то, что люди считали бабушкиными сказками, когда мы только принялись за
военную
науку. Сними крышку, Джон, и бросай ящик прямо в огонь!
Раздался оглушительный грохот, вспыхнуло голубоватое пламя, огромная
четырехугольная башня дрогнула и затряслась до самого основания, раскачиваясь,
как
тростник на ветру. Защитники крепости, ошеломленные, оглушенные, вцепились,
чтобы
не сорваться, в треснувший парапет и смотрели на летевшие мимо них огромные
камни,
горящие балки, искалеченные тела. Когда они наконец стали на ноги, то
обнаружили, что
башня покосилась, а сами они с трудом удерживают равновесие на покатой площадке.
Поглядев вниз, они увидели, какие ужасные разрушения причинил взрыв. Земля у
ворот
на протяжении сорока ярдов была черна от корчившихся в предсмертных муках,
вопящих
людей, которые судорожными усилиями пытались подняться, но падали снова,
метались,
обожженные и ослепленные, в горящей, изодранной одежде. Их товарищи,
находившиеся
за этим кольцом смерти, потрясенные и сбитые с толку, согнувшись, отступали от
черной
башни и от непобедимых людей наверху, оказавшихся наиболее опасными, когда они
меньше всего могли надеяться на спасение.
- На вылазку, Дюгесклен, на вылазку! - крикнул сэр Найджел. - Клянусь
апостолом, они не знают, на что решиться, и какой-нибудь смельчак может
заставить их
повернуть обратно.
С этими словами он выхватил меч из ножен и стал спускаться по витой
лестнице, а
за ним и четверо остальных. Но, дойдя до второго этажа, он остановился, воздев
руки.
- Mon Dieu! - воскликнул он. - Мы погибли!
- Что там еще? - спросили шедшие следом.
- Стена рухнула, лестницу завалило, а внизу все еще бушует огонь. Клянусь
апостолом, мы доблестно сражались, друзья, и можем без ложной скромности
сказать,
что с честью выполнили свой долг, а теперь вернемся к леди Тифен и прочитаем
молитвы, ибо мы сыграли свою роль в этом мире и время готовиться к переходу в
мир
иной.
Узкий проход был загроможден глыбами камней, беспорядочно наваленных одна
на другую, а из щелей между ними поднимался удушливый сизый дым. Взрыв разрушил
стену и отрезал их от единственной лестницы, по которой можно было спуститься.
Защитники крепости были заперты на высоте сотни футов над землей. Под ними,
словно
в раскаленном горниле, металось пламя, а вокруг неистовствовала толпа, жаждавшая
их
крови, - казалось, из такого положения нет и не может быть выхода. Медленно
возвращались они наверх, а когда пришли, леди Тифен бросилась к мужу и схватила
его
за руку.
- Бертран, - сказала она, - подожди! Я слышала голоса людей, они пели
хором
на незнакомом языке.
Все стояли молча, затаив дыхание, но, кроме рева пламени и крика врагов,
не
доносилось ни звука.
- Этого не могло быть, дорогая, - сказал Дюгесклен, - сегодняшняя ночь
измучила тебя, и это обман чувств. Откуда взяться в этих краях людям, которые
пели бы
на незнакомом языке?
- Hola! - воскликнул Эйлвард и вдруг подскочил с радостным выражением
лица,
размахивая руками. - Мне почудились голоса еще до того, как мы спустились, а
теперь я
слышу их ясно. Мы спасены, друзья! Клянусь моими десятью пальцами, мы спасены.
Это
боевая песня Белого отряда. Тише!
Подняв указательный палец и склонив голову, он весь превратился в слух.
Откудато
из темноты, все нарастая, долетели густые звуки бодрой хоровой песни. Никогда
самые
нежные и прелестные мелодии Прованса или Лангедока так не ласкали слух этих
шестерых людей, как грубая сакская песня, которую они слушали на башне горящей
крепости, ловя каждое слово:
Пью от души теперь я
За гусиные серые перья
И за родину серых гусей.
- Эй, клянусь эфесом, - заорал Эйлвард, - да ведь это старая, славная
песня
лучников Белого отряда! Сюда идут две сотни молодцов, лучших из всех, кто когдалибо
пускал стрелу! Слушайте, как лихо поют эти черти!
Все ближе и громче звучал в ночи веселый походный марш:
Так что ж сказать о луке?
Он в Англии сработан, лук.
Искуснейшие руки
Из тиса выгнули его.
Поэтому сердцем чистым
Мы любим наш тис смолистый,
И землю тиса своего...
А что сказать о людях?
Мы в доброй Англии росли,
Мы нашу землю любим.
Мы лучники, и нрав наш крут...
Так пусть же наполнятся чаши -
Мы выпьем за родину нашу,
За край, где лучники живут!
- Они поют так весело, - сказал Дюгесклен, - будто идут на пир.
- Такой у них обычай, когда предстоит бой.
- Клянусь апостолом, это они! - воскликнул сэр Найджел. - Но, кажется, они
опоздали, ибо я ума не приложу, как нам спуститься с этой башни.
- Смотрите, вот они, золотые ребятки! - крикнул Эйлвард. - Они выходят из
тени. Пересекли луг. Теперь подошли ко рву. Hola, друзья, Hola! Джонстон, Эклс,
Кук,
Харвард, Блай! Неужели вы допустите, чтобы прекрасная дама и два храбрых рыцаря
погибли гнусной смертью?
- Кто там? - раздался басовитый голос снизу. - Кто здесь говорит на
английском языке?
- Это я, дружище. Я, Сэм Эйлвард из Белого отряда! Здесь и ваш командир,
сэр
Найджел Лоринг, и еще четверо, всех нас положили на рашпер, чтобы поджарить, как
истерлингскую селедку.
- Разрази меня гром, такая манера выражаться только у старины Сэмкина
Эйлварда, - произнес человек внизу среди жужжания остальных голосов. - Где
стычка,
там Сэмми - главный участник. Но кто эти мордачи, которые загородили дорогу?
Прочь
в свои конуры, негодяи! Как? Вы еще смеете глядеть нам в глаза? Хватай мечи,
ребята, и
бей их плашмя. Не тратьте стрел на этих бунтовщиков и мошенников.
Но крестьяне еще не опомнились после взрыва и были подавлены своими
потерями, а появление регулярного отряда лучников вконец лишило их мужества.
Через
несколько минут они во весь опор мчались к себе в заросли. Между тем солнце уже
всходило над черными, залитыми кровью развалинами, где еще накануне вечером
стоял
величественный замок сенешала Оверни. На небосклоне занималась утренняя заря,
когда
лучники собрались у подножия крепости, чтобы решить, как спасти ее защитников,
оставшихся в живых.
- С этой стороны пока нет огня, - сказал Аллейн, - и будь у нас веревка,
мы
могли бы спуститься по стене.
- Но где достать веревку?
- Есть такой фокус, - отозвался Эйлвард. - Hola Джонстон! Брось-ка мне
веревку, как тогда при осаде Мопертюи.
Седой лучник, к которому он обратился, собрал у своих товарищей куски
веревки
разной длины и, крепко связав их вместе, растянул на земле по длинной тени,
которая
падала от зловещей башни, озаренной лучами восходящего солнца. Потом он воткнул
в
землю конец тисового стержня своего лука у конца тени и измерил длину тонкой
черной
полоски, которая обозначилась на земле.
- Шестифутовый стержень отбрасывает тень в двенадцать футов, - пробормотал
он. - Тень от башни - шестьдесят шагов. Значит, веревки в тридцать шагов хватит
за
глаза. Еще кусок, Уоткин, для большей верности. Подвяжи к концу. Теперь готово.
- А как они до нее дотянутся? - спросил молодой стрелок, стоявший позади.
- Раскрой глаза и увидишь, дурья твоя голова, - прорычал старый лучник.
Он вынул из своей сумки тонкую бечеву и привязал ее к стреле.
- Ты готов, Сэмкин?
- Готов, дружище.
- Тогда пускаю.
Лучник легонько натянул тетиву, стрела мягко вспорхнула и упала на
каменный
пол у ног Эйлварда. Другой конец бечевки привязали к веревке, и через минуту
надежный
канат висел на единственной уцелевшей стене горящей башни. Леди Тифен спустили с
помощью петли, затянутой под мышками, за ней пятеро остальных быстро
соскользнули
на землю, где спасители встретили их, радостно приветствуя и поздравляя.
Глава XXXII
КАК ОТРЯД ДЕРЖАЛ СОВЕТ
ВОКРУГ ПОВАЛЕННОГО ДЕРЕВА
- А где сэр Клод Латур? - спросил сэр Найджел, как только его ноги
коснулись
земли.
- Он в лагере, неподалеку от Монпеза, достойный лорд, - ответил начальник
лучников, седовласый стрелок Джонстон.
- Туда мы и двинемся, чтобы вовремя вернуться в Дакс и занять свое место в
головном отряде Принца.
- Милорд! - радостно воскликнул Аллейн. - Я вижу на поле наших боевых
коней, а среди награбленного добра, которое не успели унести эти негодяи, и ваши
доспехи.
- Клянусь святым Ивом, ты говоришь истинную правду, юный оруженосец, -
отозвался Дюгесклен. - Тут и мой конь, а также испанская лошадка моей супруги.
Мошенники вывели их из конюшен, а сами бросились наутек. Скажу вам, Найджел, на
мою долю выпало большое счастье - встретиться с человеком, про которого я слышал
так много хорошего. Но нам придется покинуть вас, ибо я должен быть при короле
Испании, прежде чем ваша армия перевалит через горы.
- А я полагаю, что вы находитесь в Испании вместе с доблестным Генрихом
Трастамарским.
- Так оно и было, но во Францию я прибыл, чтоб набрать подкрепление. Я
вернусь обратно, Найджел, и приведу с собой четыре тысячи отборных французских
копейщиков, так что перед вашим Принцем, быть может, предстанет достойный его
противник. Господь да будет с вами, друг мой, и до встречи в лучшие времена!
- Вряд ли во всем христианском мире найдется еще такой бесстрашный человек
и
такая милая, прелестная дама, - сказал сэр Найджел стоящему рядом Аллейну, глядя
вслед французскому рыцарю и его супруге. - Но ты бледен, Аллейн, и лицо твое
печально. Уж не ранили ли тебя в этой схватке?
- Нет, достойный лорд, я думаю о своем друге Форде и как он еще вчера
сидел на
моей кровати.
Сэр Найджел сокрушенно покачал головой.
- Двух храбрых оруженосцев я потерял. Не знаю, почему погибли молодые
побеги, а старый негодный сорняк остался невредим, но, видно, есть причина, раз
все это
в руках господних. Ты заметил, Аллейн, что вчера вечером леди Тифен дала нам
знать о
грозящей опасности?
- Да, заметил.
- Клянусь апостолом, душа моя чует, что в Туинхэмском замке на самом деле
беда. Не представляю, однако, как могут высадиться на берег морские разбойники,
скотты или французы, в таком количестве, чтобы осадить крепость. Созывайте
людей,
Эйлвард, нам пора двигаться. Стыд и позор, если мы не будем в Даксе в
назначенный
день.
Лучники разбрелись среди развалин, но по сигналу трубы быстро собрались
вместе; они набили добычей все карманы, а что не поместилось - взвалили на
плечи.
Когда они выстроились и каждый молча занял свое место, сэр Найджел окинул их
пытливым взглядом, и на лице его заиграла довольная улыбка. Высокие, загорелые и
мускулистые, с ясным и суровым взглядом, ловкие, подтянутые, эти испытанные в
боях
люди были отменными солдатами для любого командира. Среди них попадались
ветераны, сражавшиеся с французами, седые, поджарые, с морщинистыми свирепыми
лицами и косматыми, нависшими бровями. Однако большинство составляли молодые,
франтоватые лучники - цветущие лица, бороды расчесаны, из-под плотно прилегающих
стальных шлемов выбиваются волосы, в ушах сверкают золотые или украшенные
драгоценными каменьями серьги. Расшитые золотом перевязи, шелковые пояса,
дорогие
цепи, которые многие из них носили на крепкой, загорелой шее, свидетельствовали
о том,
что этим вольным лучникам жилось недурно. У каждого за плечами висел лук с
тисовым
или ореховым стержнем, простой и прочный - у людей постарше, расписанный яркими
красками и с резьбой на обоих концах - у молодых. Кольчуги, белые куртки с
красным
львом святого Георгия, меч или боевой топор у пояса довершали снаряжение; у иных
поперек лука висела еще смертоносная секира или пятифутовый деревянный молоток,
прикрепленный к кожаной перевязи. Сердце сэра Найджела радостно забилось, когда
он
взглянул на бесстрашные лица воинов и увидел, как непринужденно они держатся.
Больше двух часов Отряд шел через лесную и болотистую местность вдоль
левого
берега реки Аверон; сэр Найджел следовал верхом, по правую руку ехал Аллейн, у
левого
стремени шагал испытанный лучник, старик Джонстон. К концу этого перехода рыцарь
знал уже все, что ему хотелось узнать о своих людях, об их делах и намерениях. В
пути
лучники однажды увидели на противоположном берегу речки вооруженных всадников -
это были французы, мчавшиеся в сторону Вильфранша.
- Это сенешал Тулузы со своими солдатами, - сказал Джонстон, из-под ладони
разглядывая всадников. - Будь он на этом берегу, он, может быть, попытался бы
атаковать нас.
- А почему бы нам не перейти реку? - заметил сэр Найджел. - Обидно
разочаровывать этого достойного сенешала, если ему хочется помериться с нами
силами.
- Нельзя, - сказал старый лучник, - брода нет до самого Турвиля. Сенешал
направляется в Вильфранш, и с теми, кто попадет ему в руки, быстро покончат: у
этого
человека разговор короткий. Это они с сенешалом Бокера повесели Питера Уилкинса
из
нашего Отряда в день святого Петра, за что, клянусь черным распятием Уолтема,
они
сами будут болтаться на веревке, когда мы до них доберемся. Но вот и лагерь и
наши
товарищи.
Лесная тропа, по которой они шли, вывела их на прогалину, отлого
спускавшуюся
к реке. С трех сторон ее окружали высокие нагие деревья с густым подлеском
падуба меж
стволов. На дальнем конце этой лесной прогалины стояло четыре-пять десятков
хижин,
аккуратно сложенных из дерева и обмазанных глиной; над крышами вился синеватый
дымок. Рядом, на привязи, паслись лошади и мулы, тут же слонялись лучники; одни
стреляли по мишеням, другие разводили костры и вешали над ними котлы. Увидев
возвращавшихся товарищей, они шумно приветствовали их, а всадник, объезжавший за
лагерем своего коня, поскакал навстречу. Это был веселый подвижный человек,
богато
одетый, с круглым, гладко выбритым лицом и черными, как уголь, сверкающими,
живыми глазами.
- Сэр Найджел! - воскликнул он. - Сэр Найджел Лоринг, наконец-то! Клянусь
честью, мы ждем вас целый месяц! Добро пожаловать, сэр Найджел! Надеюсь, вы
получили мое письмо?
- Оно-то и привело меня сюда, - ответил сэр Найджел. - Но право, сэр Клод
Латур, меня удивляет, почему вы сами не ведете этих стрелков, поистине лучшего
военачальника им не найти.
- О нет, клянусь святой девой Эспаррской! - возразил с гасконским акцентом
сэр Латур. - Кому, как не вам, знать характер ваших островитян, сэр Найджел? Они
пойдут только за своим соотечественником. Их не переубедишь. Даже я, Клод Латур,
сеньор Моншато, владеющий полномочиями высокого, среднего и низшего суда, не мог
добиться их расположения. Две сотни дуралеев собираются и держат совет, потом
приходят их представители - этот Эйлвард еще с кем-то - и заявляют что
разойдутся по
домам, если ими не будет командовать именитый англичанин. Многие из них, как я
понимаю, явились сюда из какой-то лесной местности, не то Хампи, не то Хампти -
язык не выговорит такого слова. Вы живете в тех краях, вот они и решили, что вы
должны
быть их командиром. Однако мы рассчитывали, что вы приведете сотню воинов.
- Мы соединимся с ними в Даксе - они уже там, - ответил сэр Найджел. - Но
не будем мешать людям: они намерены нарушить свой пост, поговорим о наших делах
потом.
- Пойдем в мою хибару, - сказал сэр Клод. - Пища у меня тут очень
скромная - молоко, сыр, вино, свинина, - надеюсь, ваш оруженосец и вы не
обессудите
на угощение. Вот и мой дом, тот, где возле двери развевается знамя, - невидная
резиденция для лорда Моншато.
Сэр Найджел сидел за трапезой молчаливый и рассеянный, тогда как Аллейн
внимал болтовне гасконца, рассказам о великолепии его собственных владений, о
его
успехах у женщин, о его победах на войне.
- Вас ждут славные дела, раз уж вы тут, сэр Найджел, - сказал он наконец.
- Я
слышал, что Монпеза слабо укреплен, а в том замке двести тысяч крон. В Кастельно
я
подкупил башмачника, и темной ночью он спустит нам веревку из своего дома у
городской стены, как только я ему прикажу. Обещаю вам, что вы загребете груды
доброго
серебра в одну из первых же ночей: тут кругом сколько душе угодно богатой
добычи,
отличных вин и хорошеньких женщин.
- У меня другие планы, - сурово ответил сэр Найджел, - я пришел сюда,
чтобы
повести лучников на помощь Принцу, нашему государю, которому без них не
обойтись,
когда он будет снова сажать Педро на испанский престол. И я намерен сегодня же
двинуться в Дакс-на-Адуре, где он теперь стоит лагерем.
Лицо гасконца омрачилось, глаза злобно блеснули.
- Мне до этой войны дела нет, - сказал он, - я вполне доволен своей
теперешней веселой и приятной жизнью. Я не поеду в Дакс!
- Подумайте еще раз, сэр Клод, - мягко сказал сэр Найджел. - Ведь вас
всегда
считали истинным, верным рыцарем. Неужели вы отступитесь теперь, когда наш
государь
в вас нуждается?
- Я не поеду в Дакс! - крикнул гасконец.
- Но ведь вы присягали, вы давали клятву верности.
- Я сказал, что не поеду.
- В таком случае, сэр Клод, я поведу Отряд без вас.
- Если только лучники пойдут за вами! - насмешливо бросил гасконец. - Это
вам не рабы, а вольные стрелки, и против их желания вам ничего с ними не
сделать.
Поистине, любезный лорд Лоринг, не такие это люди, чтобы с ними шутки шутить, -
легче вырвать кость из горла голодного медведя, чем увести лучника из края
изобилия и
удовольствий.
- Что ж, тогда соберите их, - ответил сэр Найджел, - и я скажу им, какие у
меня намерения: если их командир я, они должны отправиться в Дакс, а если не я -
тогда мне нечего делать в Оверни. Оседлай моего коня, Аллейн, ибо, клянусь
апостолом,
мне надо быть на пути домой еще до полудня.
Повинуясь призыву рога, лучники собрались на совет и небольшими кучками и
группами столпились вокруг поваленного дерева, лежавшего поперек поляны. Сэр
Найджел легко вскочил на ствол. Твердо сжав губы и щурясь, он окинул взором круг
поднятых к нему мужественных лиц.
- Лучники, - начал он, - говорят, будто бы вы так прельстились беззаботной
жизнью и мародерством, что вас не вытащить из этого веселого края. Однако,
клянусь
апостолом, я этому не верю, ибо вижу, что вы все до одного храбрецы и почтете
для себя
унизительным жить в праздности в такое время, когда вашему Принцу предстоит
выполнить столь трудную задачу. Вы избрали меня своим командиром, и командиром
вашим я буду, если вы отправитесь со мною в Испанию. Клянусь вам, пусть только
бог
сохранит мне жизнь и силы, мое рыцарское знамя с пятью розами всегда будет там,
где
можно своими подвигами снискать великую славу. Но если вы желаете валять дурака
и
лодырничать, предпочитая славе и чести презренное золото и награбленную добычу,
то
ищите себе другого командира, я же привык доблестно жить и надеюсь доблестно
умереть. Если есть среди вас лесники из Хампшира или тамошние жители, пусть
скажут,
пойдут ли они за знаменем Лоринга.
- С вами пойдет малый из Ромсея! - крикнул молодой лучник с веткой
молодила на шлеме.
- И парень из Олресфорда! - крикнул другой.
- И из Милтона!
- И из Берли!
- И из Лимингтона!
- И малый из Брокенхерста! - заорал верзила, разлегшийся под деревом.
- Клянусь эфесом, ребята, - заявил Эйлвард, вскочив на поваленное дерево,
- я
думаю, нам стыдно будет смотреть в глаза своим девушкам, если Принц перевалит
через
горы, а мы не натянем тетиву, чтоб очистить ему дорогу. Наша теперешняя жизнь
очень
даже хороша в мирное время, но когда развеваются боевые знамена, наше место на
поле
боя; клянусь моими десятью пальцами, коли сэр Найджел пойдет даже совсем один,
старый Сэмкин Эйлвард будет маршировать с ним рядом.
Слова Эйлварда, пользовавшегося большим почетом у лучников, разрешили
сомнения многих колеблющихся, и раздался хор одобрительных возгласов.
- Не пристало мне, - вкрадчиво начал сэр Клод Латур, - настраивать вас
против этого достойного лучника или же против сэра Найджела Лоринга, однако мы
вместе участвовали не в одном опасном походе, так что я позволю себе высказать
свое
мнение.
- Тише, не мешайте крошке-гасконцу! - закричали лучники. - Пусть каждый
скажет свое слово. Бей прямо в цель, парень, пусть каждый играет честно.
- Не забудьте, что вы соглашаетесь на тяжелые условия, - сказал сэр Клод,
- вы
потеряете свободу и лишитесь удовольствий - а чего ради? Шесть пенсов в день и
все;
тогда как теперь перед вами вся округа - протяни руку и бери, что твоей душе
любо.
Вспомните рассказы про ваших товарищей, которые ушли с сэром Джоном Хоуквудом в
Италию! За одну только ночь они требуют выкупа у шестисот богатых дворян Мантуи.
Они разбивают лагерь возле большого города, устрашенные жители выносят им ключи
от
ворот, и они всласть грабят; а если им больше нравится полюбовное соглашение,
они
увозят на конях тюки с серебром. Так они переходят из края в край - богатые,
независимые, и все боятся их. Разве не такой должна быть жизнь солдата?
- Это жизнь мародера! - заорал Хордл Джон своим громовым голосом.
- И все-таки в словах гасконца есть смысл, - заметил смуглый парень в
поношенной куртке, - что касается меня, то я предпочитаю благоденствия в Италии
голодухе в Испании.
- Ты всегда был трусом и предателем, Марк Шоу! - зарычал Эйлвард. -
Клянусь эфесом, если ты выйдешь против меня и мы скрестим мечи, не видать тебе
ни
той, ни другой страны!
- Нет, Эйлвард, - сказал сэр Найджел, - нельзя решать этот вопрос криком.
А
вам, сэр Клод, ваши слова не делают чести, но если сказанное мною задело вас, я
всегда
готов дать вам удовлетворение. Вы возьмете столько людей, сколько пойдет за
вами, и
отправитесь туда, куда вам заблагорассудится, - нам с вами не по пути. Кто за
Принца,
за свою родину, оставайтесь на месте, а те, кто гонится за набитой мошной, пусть
отойдут в сторону.
Марк Шоу и еще тринадцать лучников, понуро опустив голову, вышли вперед и
стали за спиной сэра Клода. Под свист и насмешки остальных они проследовали в
хижину гасконца, а подавляющее большинство весело принялось укладывать свои
пожитки, чистить оружие, готовиться к походу. За Тарн и Гаронну, через
Арманьякские
трясины, минуя быстротечную Лоссу, по длинной долине Адура еще немало лиг
предстояло пройти Отряду, прежде чем влиться в мрачную рать, словно грозовая
туча,
медленно двигавшуюся на юг, к цепям снежных вершин, по ту сторону которых
никогда
еще не видели английских знамен.
КАК АРМИЯ СОВЕРШИЛА ПЕРЕХОД
ЧЕРЕЗ РОНСЕВАЛЬ
Раскинувшаяся на огромном пространстве равнина Гаскони и Лангедока зимой
безводна и бесплодна, кроме тех мест, где быстротечный Адур и его напоенные
снегом
притоки - Лу, Олорон и По - бегут к Бискайскому заливу. К югу от Адура зубчатая
линия гор, выступающая на горизонте, спускается в низины длинными гранитными
выступами, разрезающими местность на "желоба", или узкие долины. За пригорками
следуют холмы, за холмами - горы, каждый кряж возвышается над соседним, и
наконец
вырисовывается гигантская горная цепь, возносящая свои ослепительные,
недоступные
пики в пепельно-голубое зимнее небо.
Это спокойная страна, где медлительный баск в плоском берете, подпоясанный
красным кушаком, обрабатывает свой жалкий участок земли или пасет своих тощих
овец
на склонах холмов. Страна волка и серны, бурого медведя и горного козла, страна
голых
скал и водопадов. И все же именно здесь волей прославленного Принца
сосредоточилась
доблестная армия; всю местность от Адура до перевалов Наварры заполнили ратники,
бесплодные долины и обдуваемые ветрами пустоши огласились громкими приказами и
ржанием коней. Ибо снова реяли на ветру боевые знамена, и через сверкающие
белизной
вершины лежал путь, который указала людям Слава в ту эпоху, когда они избрали ее
своим вождем.
Все было готово для военных действий. От Дакса до Сен-Жан-Пье-де-Порта
земля
была усеяна белыми палатками гасконцев, аквитанцев и англичан - и всем им не
терпелось двинуться вперед. Со всех сторон в рать вливались вольные стрелки, и
вот уже
у границ Наварры скопилось не менее двенадцати тысяч солдат-ветеранов. Из Англии
прибыл брат Принца, герцог Ланкастерский, со свитой в четыреста рыцарей и
сильным
отрядом лучников; кроме всего прочего, супруга Принца благополучно разрешилась
от
бремени в Бордо, и Принц мог спокойно с нею расстаться, ибо мать и дитя
пребывали в
добром здравии.
Горные проходы все еще находились в руках бесчестного, изворотливого Карла
Наваррского, который торговался и заключал сделки и с Англией и с Испанией, брал
деньги у одной стороны, чтобы держать эти проходы открытыми, а у другой - чтобы
никого через них не пропускать. Однако крепкая рука Эдуарда вдребезги разбила
все
планы и злые замыслы интригана. Английский принц не унизился ни до просьб, ни до
льстивых увещеваний, но сэр Хью Калверли со своим отрядом неслышно перешел
границу, и пылающие стены двух городов - Миранды и Пуэнта-делла-Рейна - явились
для вероломного монарха предупреждением, что существуют металлы и помимо золота
и
что он имеет дело с человеком, которого обманывать опасно. Назначенная цена была
заплачена, претензии удовлетворены, и перед завоевателями открылся доступ к
горным
проходам. Со дня праздника Богоявления начались сборы, смотры, и наконец в
первую
неделю февраля - через три дня после того, как Белый отряд влился в армию, - был
дан
приказ всей рати пройти через ущелье Ронсеваль. Холодным зимним утром, в пять
часов,
затрубили рога в деревне Сен-Жан-Пье-де-Порт, а в шесть отряд сэра Найджела
численностью в триста человек был уже на пути к ущелью и в тусклом свете утра
быстро
продвигался вперед по крутой, извилистой дороге, ибо по приказу Принца они
должны
были первыми выйти на другую сторону и там ждать, пока не пройдет вся армия. На
востоке уже разгоралась заря, и вершины грозных пиков заалели, хотя в долинах
все еще
лежала тень, когда воины
...Закладка в соц.сетях
