Жанр: История
Братья по оружию или возвращение
...отно и медленно,
что новое подозрение зародилось в уме Саллисбюри. Наконец Иоанн подписал приказ и
передал его графу.
- Отнесите его сами, раз вам так хочется, - сказал он с притворной улыбкой. - И
дай Бог, чтобы он успел пообедать, - процедил Иоанн сквозь зубы так, чтобы его не
услышали.
Граф Саллисбюри быстро прошел через зал и был уже возле двери, когда король
снова его окликнул:
- Вильгельм, подождите! А где же паж? Вы сказали, что он должен заплатить...
Отдаст ли он деньги в ваше отсутствие?
Граф вынужден был вернуться.
- Вон паж, - сказал он, показывая на Эрмольда де Марея, который в окружении
герольда, Галона-простака и двух охранников, доставивших золото, все это время стоял в
конце зала. - Он тотчас же отсчитает нужную сумму, если вам так не терпится. А теперь
мне пора. Я мигом вернусь - отсюда до башни не больше десяти шагов.
И, заметив, что Иоанн вновь собирается его задержать, добавил:
- Все вопросы - к пажу.
- А этот длинноносый? - не удержался монарх от насмешки. - Вон тот, со
свиным рылом и хоботом, как у слона, - кто он?
Но Саллисбюри уже вышел, и Галон-простак, по обыкновению, вызвался отвечать:
- Коль уж вам так любопытно, я мог бы и сам ответить. Я - двойник Иоанна
Безземельного. Мы слеплены из одной глины и обжигались в одной и той же печи, но
одного природа сделала более мерзавцем, чем дураком, а другого - более дураком, чем
мерзавцем. А так как голову одного она украсила короной, то другому, в виде
вознаграждения, подарила ольховый сук вместо носа.
- Хоть ты и дурень, но все же забавный, - расхохотался король. Хотя насмешки
шута и задевали его самолюбие, он был рад, пусть даже таким образом, скоротать время
до прихода Саллисбюри и не замечать хмурых лиц своих баронов.
- Иди-ка сюда, дурак! А теперь скажи, шут гороховый, не хочешь ли поступить ко
мне на службу? Что ты предпочитаешь: служить королю или нищему рыцарю?
- Ха-ха-ха! - рассмеялся Галон. - Я и впрямь был бы дураком, если б надумал
переметнуться к королю.
- Прикуси-ка язык! - вспылил Иоанн. - Тоже мне важная птица!.. Уж и не знаю,
была ли такая даже у самого Ноя в ковчеге...
- Как?! А разве не он выпустил голубицу? - спросил Галон с таким
простодушным видом, что и бароны не выдержали и заулыбались.
- А! Так ты думаешь, что похож на голубя? Разве что этим своим клювом... И
правда, тут у вас с ним большое сходство!
- Такое же, как и у вас со львом, - отвечал Галон дерзко. - Вот я и думаю, с
какой это стати прозвище "Львиное Сердце" дали не вам, а старшему брату, и почему
злые языки утверждают, что вы и внешне, и своими повадками больше напоминаете
подлого и трусливого шакала. Ха-ха-ха!
И он отскочил назад, словно испугавшись, как бы Иоанн его не ударил.
Но оставим их перепалку и последуем за графом Саллисбюри в темницу к Гюи де
Кюсси.
Час, в который обычно обедали, был уже близок, и когда граф вошел в мрачное
обиталище славного рыцаря, то увидел его сидящим перед столом, уставленным разными
блюдами и кубками с напитками.
Роскошный обед мог польстить вкусу даже самого привередливого человека:
угощение, приготовленное умелыми поварами, выглядело очень аппетитно, но Кюсси ни к
чему не притрагивался, хотя за последние месяцы и не пробовал ничего, кроме воды и
хлеба.
- Длинный Меч! - воскликнул рыцарь, увидев графа. - Вильгельм, вы ли это?
- Спокойно, Кюсси! Тише! - граф крепко сжал его руку. - И не спешите винить
меня, не выслушав. Я лишь недавно узнал об истинном положении дел и до последнего
времени слепо верил, что король держит свое обещание. Поверьте, Кюсси, он клялся мне,
что отнесется к вам с должным почтением и будет считать вас не столько пленником,
сколько другом. Негодяй! Он солгал мне! Да если бы только мне!.. Но к делу! Должен
сказать, ваш паж с завидным постоянством следовал за мной из города в город, пока я
занимался вашими поисками, но все попытки разыскать вас долгое время не имели
успеха. И лишь недавно из Англии пришло известие о вашем местонахождении. Опасаясь
какого-нибудь вероломства, я тотчас отправился в путь. Клянусь, я очень спешил, чтобы
спасти вас, поскольку достаточно изучил повадки своего братца - благодарю Бога, что я
побочный! В каждом из городов Нормандии, которые я проезжал, я узнавал какую-нибудь
очередную подробность о недостойном поведении Иоанна, но лишь по прибытии сюда
мне стало известно о смерти этого несчастного юноши. Бедный Артур! Кто знает, как и
кем он убит... и где похоронен...
- Я подскажу вам это, Вильгельм, - сказал де Кюсси, глядя ему в глаза. - Вы
отыщете его тело на дне Сены. Вы понимаете, что я сказал?.. На дне Сены!
- А я еще сомневался, - опечалился граф. - Но известно ли вам, кто совершил это
преступление? Говорят, что вы занимали с ним общую комнату?
- Знаю ли я убийцу? Разумеется! Это Иоанн Анжуйский - ваш брат и его дядя...
Именно он погубил Артура!
- Но не собственноручно? - в ужасе отшатнулся Вильгельм.
- Готов поклясться, что это преступление не просто на его совести, но совершено
им лично, или, по крайней мере, в его присутствии.
И Кюсси рассказал обо всем, чему сам был свидетелем.
- Вы все еще сомневаетесь в подлости вашего брата? Взгляните на этот роскошный
обед, - добавил он. - Не правда ли, угощение, достойное королей? Как думаете, почему
именно сегодня Иоанн вдруг расщедрился? Причина проста: чтобы избавиться от
свидетеля, он решил отравить меня, словно крысу, но просчитался - я не притронулся ни
к чему, кроме хлеба. А узнайте-ка у меня, чем потчевал сей радушный хозяин своего гостя
вплоть до этого часа!..
Возразить было нечего. Опустив голову, граф сокрушенно молчал.
- Бегите отсюда! Бегите! - взяв рыцаря за руку, вымолвил он наконец. - Клянусь
честью, мой благородный друг, прозрение досталось мне слишком уж дорогой ценой!
Даже если бы мне отсекли правую руку, не было бы так больно, как в минуты ваших
откровений! Но надо спешить; выкуп уплачен, и ваш паж дожидается в зале дворца.
Только прежде зайдем ко мне, чтобы выбрать оружие, какое вы пожелаете. В моих
конюшнях есть скакуны, быстрые, как ветер; выбирайте из них любого, а потом в путь!
Пусть и не очень гостеприимно торопить вас с отъездом, но дело приняло такой оборот,
что я не рискну задерживать вас. И дай вам Бог оказаться как можно скорее вне пределов
Нормандии!
Приняв предложение графа, Кюсси спустился с ним по лестнице и, оказавшись на
воле, стал дышать полной грудью, наслаждаясь каждым глотком чистого воздуха. Он шел
твёрдым шагом свободного человека. Окружающий ландшафт был для него приятным
зрелищем, а свежий ветерок истинным счастьем. Когда же из рук графа он получил
доспехи и оружие, к которому так привык, то ему показалось, что одновременно к нему
вернулись вся храбрость, вся сила и прежнее мастерство.
Де Кюсси и Вильгельм быстрым шагом взошли по дворцовой лестнице, но у двери в
зал рыцарь остановился и, взяв своего спутника за руку, решительно произнес:
- Вильгельм, у меня есть одно обязательство, выполнить которое мой рыцарский
долг!
- Так сделайте это! - отвечал твердо Саллисбюри, который прекрасно понял, что
имеет в виду его друг. - Выполняйте его! И избави Бог, чтобы я воспрепятствовал этому
поступку!
Сказав это, он распахнул дверь в зал.
Иоанн все еще шутил с Галоном-простаком, а бароны, окружившие короля
молчаливо слушали их беседу. У стола, за которым сидел казначей, стояли Эрмольд де
Марей и герольд, внимательно следившие за расчетом. Золотые монеты, собранные в
аккуратные столбики, были наконец сочтены, и клерк приготовил уже мешок, чтобы
сложить в него деньги.
Подойдя к столу, Кюсси приветствовал своего пажа дружеской улыбкой. В то же
время герольд, стараясь привлечь внимание окружающих, вскричал громким голосом:
"Слушайте, сеньоры, слушайте!" И, объявив, что выкуп доставлен полностью, он
потребовал освобождения Гюи де Кюсси. С подобающей случаю торжественностью
деньги были приняты, и рыцарю вручили пропуск через все владения Английского
короля, от Руана и до границ Франции.
По окончании церемонии Кюсси отошел от стола и решительным шагом направился
к королю, сопровождаемый герольдом, прибывшим из Парижа вместе с Эрмольдом.
Предчувствуя, что с минуты на минуту должно произойти нечто из ряда вон выходящее, и
не дожидаясь распоряжений Кюсси, герольд шагнул к трону и громко провозгласил:
- Слушайте, Иоанн, король Английский! Слушайте!
Иоанн поднял глаза и окинул рыцаря мрачным взглядом. Но Кюсси был не из тех,
кого можно устрашить взглядом, и не боялся ничьих угроз, даже самого короля.
- Иоанн Анжуйский! Изменник, лжец и убийца! - сказал он спокойно и твердо. -
Я, Гюи де Кюсси, обвиняю тебя здесь, в этом дворце и пред твоим троном, в убийстве
племянника, Артура Плантагенета - законного короля Англии; и называю тебя в лицо
человеком без веры и совести, разбойником, рыцарем беззаконным и королем
бесчестным! И если найдется среди твоих приближенных хотя бы один, кто вступится за
тебя, отрицая причастность твою к убийству, я назову его гнусным обманщиком и вызову
на поединок! Знай, я готов сразиться с любым, кто бы то ни был, и доказать свою правоту
боем - схваткой один на один, по законам рыцарства!
- Вокруг меня столько баронов и рыцарей, - вскричал Иоанн, - так неужели
среди них нет ни одного смельчака, который бы наказал этого правдолюбца, этакого
Радаманта французского, за оскорбление, нанесенное их королю?!
Вопреки ожиданиям короля, из множества рыцарей, находившихся и зале, лишь
несколько человек откликнулись на его призыв и выступили вперед. Де Кюсси бросил
перчатку на пол, вызывая желающих поднять ее; но тут вмешался лорд Пемброк.
- Остановитесь, милорды! Остановитесь, рыцари! - простирая к ним руки,
воскликнул он. - Мы не станем чинить суд и расправу - разве в этом храбрость
истинного воина? Государь! - обратился он к Иоанну. - Вам хорошо известна отвага
английских рыцарей и их беспримерная готовность посвятить свою жизнь защите короля
и отечества. Здесь, в этом зале нет ни одного, кто не поддержал бы справедливое дело и,
веря в свою правоту, не сразился бы с храбрейшим из французов, когда-либо носивших
меч. Готов поручиться, что как только вы докажете всем ложность этого обвинения,
тысячи рыцарей обнажат оружие с тем, чтобы встать на вашу защиту, и в этом случае я
как лорд-маршал Англии требую первенства.
Он поклонился королю, кусавшему от досады губы, и затем обратился к рыцарю:
- Сир де Кюсси, я принимаю ваш вызов и обязуюсь встретиться с вами с оружием в
руках по истечении трех месяцев или раньше, если сочту убедительными доказательства в
том, что слова ваши несправедливы и дерзки; если же нет, то я передам ваш залог
всякому, кто, не погрешив собственной совестью, решится сразиться с вами, отстаивая это
дело. Ну а коль таких не окажется, я готов лично вернуть вам залог, со всем своим
уважением. А теперь слушайте меня, рыцари и бароны! - выкрикнул он. - Слушайте и
запоминайте! Я, лорд Пемброк, никогда не был трусом и готов сойтись в поединке с
любым из воинов, но не подниму меча, если тень Артура Плантагенета будет шептать мне
на ухо: "Ты защищаешь несправедливое дело!"
И с этими словами он поднял перчатку рыцаря. Де Кюсси, на прощание одарив
короля Иоанна презрительным взглядом, учтиво поклонился графу Пемброку и вышел из
зала.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ГЛАВА I
Оставим без внимания все безумства Галона, в которого, несмотря на природную
склонность его к вредительству, возвращение де Кюсси вселило прилив энтузиазма, и не
уточним даже, что именно так обрадовало шута; отложим в сторонку правдивый и
подробный отчет Эрмольда де Марея обо всех его приключениях; не скажем ни слова о
том, с каким наслаждением вдыхал храбрый рыцарь воздух свободы и как он был огорчен,
узнав о печальной участи графа Овернского; и поведем нашего читателя вслед за героями
этого романа на гору, известную под названием Пон-де-Ларш. Эта горная дорога по пути
из Руана в Париж быстро спускается к маленькому и неопрятному городку.
Если и есть что-либо в мире более непостоянное, чем улыбка красавицы, то это
границы государств. Пределы Франции, подвергшиеся стольким переменам в
продолжение последних веков, находились тогда, то есть, в тот день, о котором мы
говорим, у подножия Пон-де-Ларша.
И поскольку эта гора являлась также конечным пунктом владений короля Иоанна и
Нормандии, то именно здесь и должен был состояться суд над Жоделлем. Как раз в ту
минуту, когда де Кюсси и его свита приближались к этому месту, Джон де Винконтон,
супрево английского короля намеревался со всей добросовестностью привести в
исполнение приговор Иоанна и, в соответствии с указаниями, выбрал самый высокий из
вязов, росших поблизости, чтобы повесить жалкого труса и изменника.
Жоделль, окруженный шестью или семью стражниками, стоял тут же, под деревом,
и со страхом наблюдал за поведением этих головорезов, без сомнения, мастеров своего
дела, один из которых, взобравшись на вяз, обматывал прочной и толстой веревкой самый
высокий и крепкий из сучьев. Но шея мародера пока еще не была обвязана роковым
галстуком.
К чему не ведет надежда! При виде приближающегося Кюсси, которого сам же и
предал, Жоделль был готов зарыдать от радости. Он бросился на колени и, протягивая
руки, умолял рыцаря о прощении, заклиная вырвать его из рук палачей.
Супрево и его люди схватились было за оружие, но ответ рыцаря доказал им, что он
не намерен вмешиваться, и они вновь занялись своим делом.
- Презренный! - вскричал Кюсси. - Если бы я и вздумал освободить тебя, то
лишь для того, чтобы лично посадить тебя на кол. Смерть принца Артура на твоей
совести, подлый изменник! Каждая капля его крови взывает о мщении!
- Ха-ха-ха! Вот мы и встретились, сир Жоделль! - обрадовался Галон-простак. -
Ну же, капитан, сбрасывай свой галстук - тебе дадут более подходящий, который лучше
приляжет к шее. Ха-ха-ха! Жалкий наемник!.. Ползай, ползай перед сиром Кюсси,
мерзкий червяк, моля о пощаде, или лучше обратись ко мне с этой просьбой... Только
один человек здесь способен помочь тебе. Ха-ха-ха! Да, я мог бы спасти тебя, разумеется,
если бы только захотел.
- Я верю в твои возможности, дьявол! Ты способен на многое, но отказываешься
помочь мне! - отвечал Жоделль, бросая на него взгляд, в котором смешались бешенство,
страх и слабая надежда на избавление. - Да, ты сам сатана, - выкрикнул он дрожащим
голосом, почувствовав, как тугая петля обвилась вокруг его шеи, - ибо один только
дьявол может так радоваться, зная, какая участь меня ожидает!
- Я польщен! Так ты уверен в этом? - рассмеялся Галон. - Что ж, за эту веру я,
пожалуй, спасу тебя.
Подойдя к супрево, шут шепнул ему на ухо несколько слов, которым тот, казалось,
не слишком поверил.
- Все, что я сказал тебе - правда! - возмутился Галон. - Я сам слышал, как
отдавали приказ. Взгляни-ка туда! Не видишь ли ты в долине гонца, спешащего к нам? Ну
и глупец! Неужели ты мог всерьез вообразить, что король Иоанн согласиться расстаться о
мерзавцем, столь ему полезным?
Супрево посмотрел в указанном направлении и тотчас же сделал знак своим людям
приостановить казнь; а Галон, подмигнув Жоделлю и пронзительно расхохотавшись,
бросился догонять де Кюсси, который отправился дальше, так и не дождавшись
окончания разговора между шутом и мародером. Спеша покинуть пределы английского
королевства, рыцарь остановился лишь у черты, разделяющей Францию и Нормандию, и
обернулся, надеясь увидеть бывшего капитана наемников болтающимся на дереве, но был
несказанно удивлен, заметив, как двое охранников подсаживают Жоделля на лошадь.
- Клянусь святым Павлом! - воскликнул Кюсси. - Ты, должно быть, большой
ловкач, коль сумел вырвать из рук палача этого разбойника!.. Но хочу заметить тебе,
Галон, что ты употребляешь во зло свои способности...
- Смею уверить, что вовсе не я спас его от возмездия, а наш добрый приятель,
Иоанн Анжуйский, которого, видно, замучили угрызения совести, - кривлялся Галон. -
И могу сообщить вам, де Кюсси, что сей добрый монарх приглашал и меня на службу. Так
что смотрите, сир, как бы я ни согласился на его предложение, если вы будете дурно
обходиться со мной и лупить меня, как это частенько случалось. Ха-ха-ха! Как вам это
понравится? А есть и другой вариант, - продолжал он, входя в раж и испытывая
огромное удовольствие от собственного злословия. - Мне легко отыскать моего
преданнейшего друга, Вильгельма де ла Рош Гюйона. Он без памяти влюбился в мой нос
и готов, как вы помните, отдать за него все сокровища мира. Ха-ха-ха! Почему бы мне не
воспользоваться такой щедростью и не пойти к нему и услужение? К тому же я не прочь
всегда находиться подле прелестной Изидоры дю Монт, которую добрый король Иоанн
обещал выдать за любезного графа Вильгельма. "...В качестве вознаграждения за
оказанную поддержку!" - вот его собственные слова, подслушанные мной нынешним
утром. Хочу похвастать, сир Кюсси, что, хотя беседа и велась очень тихо, я уловил все до
малейших деталей, потому что у меня ухо так же чутко, как длинен мой нос. Ха-ха-ха!
Услыхав эту новость, Кюсси натянул поводья и, остановив лошадь, внимательно
посмотрел на Галона, пытаясь понять, что это - правда, злая выдумка или просто глупая
шутка.
- Что ты имеешь в виду? Во имя неба, добрый Галон, ответь мне, есть ли хоть
капля правды в той, что ты сообщил?
- Добрый Галон! Ха-ха-ха! Если все так пойдет, то он, пожалуй, назовет меня еще и
милым!.. - гримасничал шут. - Вы глупец, де Кюсси!
- Да ты кого угодно выставишь дураком! Ради всего святого, Галлон, скажи хотя
бы раз в жизни настоящую правду! Что говорил король-убийца этому изнеженному
отпрыску из рода Гюйонов?
- Сказать вам всю правду? - уточнил Галон, разыгрывая возмущение. - Так вы
считаете меня лжецом? Или полагаете, что я недостаточно умен, чтобы в точности
передать все услышанное? Смею уверить, у меня нет недостатка в разуме и я повторяю
вам собственные слова короля так же верно, как если бы они были сказаны мне самому.
"Вильгельм де ла Рош, - говорил он с довольным видом, словно кот, лакающий сливки,
- вы поддержали меня в трудную минуту, и я не забуду этого!"
И, говоря это, Галон-простак с такой точностью воспроизвел жесты и интонации
монарха, что невозможно было усомниться в искренности его слов.
- А еще, - продолжал шут, - сей великий правитель посоветовал нашему
слабовольному юнцу похитить прекрасную Изидору из замка Мулино, что вблизи Руана, в
котором мудрый отец прячет ее, полагаясь на покровительство леди Плюмдумплинг.
Прошу простить, но если я и соврал, называя имя этой достойной дамы, то лишь потому,
что до сих пор так и не разобрался в этих мудреных английских фамилиях. Так вот, Иоанн
Анжуйский милостиво позволил Вильгельму увезти Изидору, куда ему будет угодно и как
можно скорее. Могу добавить еще, что этот любезный властелин, желая до конца
осчастливить своего подданного, предложил ему выбор: либо жениться на благородной
красавице, если Вильгельм влюблен еще и во владения ее отца, либо сделать ее
наложницей.
- Клянусь небом, насмешник, я заставлю тебя раскаяться, если ты мне солгал!
Берегись, если ты сам сочинил эту историю! Нет, я отказываюсь поверить, что сир
Джулиан решился расстаться со своей дочерью - этого не может быть!
- Боюсь, что так все и было, - вмешался Эрмольд де Марей, который, приняв
живейшее участие в освобождении своего господина, завоевал себе право говорить с
рыцарем почти на равных. - Мне пришлось много ездить в поисках выкупа, и в каждом
из городов я узнавал что-нибудь новое о намерениях сира Джулиана. Могу сообщить, что
вскоре после взятия Мирабо англичанами он оставил двор короля Иоанна с тем, чтобы
вооружить своих вассалов и объединиться с войском, которое, как говорят, должно
выступить против Филиппа-Августа. Именно по этой причине он оставил свою дочь на
попечение леди Плинлиман Корнуэлльской, хозяйки замка. Да, то, что сказал Галон,
вполне вероятно.
Все это время, пока паж говорил, шут неотрывно и с каким-то особенным
удовольствием следил за выражением лица де Кюсси. Реакция рыцаря не замедлила
проявиться, что дико обрадовало злого насмешника. Давясь от хохота, Галон завопил
громко:
- Вот это да! Посмотрите, как он взбешен! Ну, храбрый воин, какая же казнь
ожидает теперь Вильгельма Гюйона? Какой из способов вы изберете: рассечь его от плеча
до пояса или разбить его безмозглую голову? Ха-ха-ха! Думаю, второй вариант
понадежнее. Расколите эту ореховую скорлупку и оставьте в ней мозга не более
финиковой косточки. Ха-ха-ха!
Группа путешественников, проезжая плодородными долинами и живописными
холмами, разбросанными между Пуаси и Рильбуазом, медленно и осторожно
продвигалась вперед. Во главе процессии можно было заметить несколько тех воздушных
платьев, которые, развеваясь по воле ветра, во все века придают нежным созданиям,
носящим их, необычайную легкость и еще большее сходство с бабочками, внушая
мужчинам страстное желание поймать их в свои сети. И казалось, что только боязнь
спугнуть этих грациозных прелестниц заставляла облаченных в доспехи воинов,
следовавших за ними, ехать так тихо.
Вся кавалькада состояла человек из пятидесяти, среди которых лишь трое или
четверо, судя по их обмундированию, были рыцарями; прочие же выглядели куда
скромнее и имели при себе либо мечи и щиты оруженосцев, либо луки и колчаны простых
воинов.
Впереди всех на сильной лошади выступал наблюдатель, следом за ним, как мы уже
сказали, ехали прелестные всадницы, и замыкал всю группу отряд воинов, не слишком
большой, но достаточный, чтобы защитить своих очаровательных спутниц.
Один из рыцарей, в великолепном вооружении, богато украшенном золотой
насечкой, и шлеме с необыкновенно красивым пером, время от времени приближался к
молодой и прекрасной девушке, ехавшей несколько впереди всех и заговаривал с ней
мягким приятным голосом. Он, то спрашивал, не устала ли она, и предлагал отдохнуть,
устроив привал, то интересовался, не холодно ли ей. Но чаще он рассыпался перед ней
цветастыми комплиментами, касающимися цвета ее лица, губок и прелестных молочножемчужных
зубок.
Если на первые вопросы со всей возможной учтивостью, односложно и суховато еще
отвечала, то что касается комплиментов рыцаря, иногда весьма сомнительных, ответом на
них был лишь взгляд больших черных глаз выражавших негодование пополам с
прозрением. Впрочем, наш рыцарь был отнюдь не из тех подлинных рыцарей духа, и
подобной, в его понимании, безделицей, его было не смутить. В свою очередь дама
обратилась к своему спутнику только с одним единственным вопросом: где и когда она
встретится со своим отцом. Услышав, что они его найдут пятьюдесятью милями далее,
близ Дре, она удовлетворилась этим ответом, по-прежнему храня молчание и по
поддерживая попытки рыцаря ее разговорить.
Дорога стала часто поворачивать, следуя изгибам Сены, и просматриваясь лишь до
следующего поворота. Рыцарь с сожалением покинул свою прелестную спутницу и
подъехал к отряду воинов.
- Не мешало бы удвоить осторожность и выдвинуть вперед разведчиков, - сказал
рыцарь и отдал соответствующие распоряжения. - Осмотрительность не помешает, раз
мы едем еще по вражеской территории, - продолжил он.
- Эй, Арпельт! Посмотри, не увидишь ли где парома, - крикнул рыцарь. - Да
смотри хорошенько. Нам необходимо переправиться как можно быстрее.
- Паром должен стоять за этим мысом, который так зарос густым лесом, - отвечал
оруженосец. - Отсюда не далее как полмили. Здесь нет ни села, ни деревни, и никто не
помешает нам переправиться.
После этого ответа всадники продолжили движение по дороге, с одной стороны
которой рос густой лес, а с другой поднимались высокие холмы.
Рыцарь подъехал к основному отряду, который следовал в нескольких шагах за
всадницами, и заговорил со своими воинами.
Неожиданно прямо из леса выехал отряд и с такой быстротой напал на охрану, что
сразу отрезал весь конвой от своих прекрасных подопечных.
Можно было решить, что это быстрое отчаянное нападение, не более как безумие,
так как весь отряд нападавших состоял из семи человек. Но, видимо, значительное
численное превосходство противника их не смущало. Всадник, скакавший во главе с
громовым криком: "Де Кюсси, де Кюсси!" как молния обрушился на нашего рыцаря и
одним ударом копья выбил его из седла. Оруженосца Арпельта ожидала та же участь, так
же как и еще одного из воинов конвоя. Нападавшие сражались с такой храбростью,
воодушевляемые своим доблестным предводителем, что и первые же минуты на траве
оказалось несколько убитых охранников, а оставшиеся оттеснены в сторону леса. Но
замешательство обороняющихся скоро прошло. Несколько рыцарей и воинов,
находившихся в авангарде, увидели, что они имеют дело лишь с небольшой горсткой
людей. Трое из них тотчас же напали на де Кюсси, в то время как еще один собрал своих,
рассеянных внезапным нападением солдат, для организации ответной атаки. Теперь в
свою очередь уже сир Гюи должен был отступать и защищаться, что он и делал, с
большой ловкостью отражая сыпавшиеся на него удары и временами атакуя одного из
противников.
Между тем, девушка, о которой мы говорили, и сопровождавшие ее женщины,
двигаясь вперед по дороге, старались побыстрее удалиться от этой неожиданной и
кровавой сцены. Однако ехавший рядом с ними стражник, как и они отрезанный от конвоя
нападавшими, увидев начавшееся сражение, схватил лошадь молодой леди под уздцы и
придержал.
- Госпожа! О, моя госпожа! - воскликнула одна из девиц, сопровождавших даму,
- мне кажется, что это сир де Кюсси. Я уверена, что слышала именно его военный клич,
к тому же я узнала его пажа Эрмольда де Марея, который только что сбил с лошади воина
в два раза больше себя. Да ниспошлет им Господь победу! - продолжала простодушная
девица.
- Молчи, глупая, молчи! - отвечала дама, повернув голову, и стараясь лучше
разобраться в доносившемся до них шуме сражения.
- Да, они приближаются сюда, - проговорила дама и, обернувшись, обратилась к
солдату, державшему повод ее лошади:
...Закладка в соц.сетях
