Жанр: История
Меч президента
...бранного народом президента. Именно таков смысл поправок к конституции, которые я
недавно получил из Белого Дома.
Надо признать, что процесс создания правового государства в России, по сути дела,
дезорганизован. Наоборот, идет сознательное размывание и без того слабой правовой базы
молодого российского государства.
Законотворческая работа стала орудием политической борьбы.
Законы, в которых остро нуждается Россия, не принимаются годами. Вместо этого начата
коренная ревизия действующей конституции и принятых законодательных актов. Их
переписывают в угоду сиюминутным политическим настроениям.
Утвердилась порочная практика юридического произвола, суть которого заключается в
примитивной формуле: какой закон захотим принять, такой и примем, что захотим, то и
запишем.
И чем дальше, тем больше неразберихи, тем шире поле для злоупотреблений. Все это не
имеет ничего общего ни с законностью, ни с правом.
Не может считаться законом то, что противоречит фундаментальным основам права,
попирает элементарные права и свободу человека и основополагающие демократические
принципы. Такой закон - еще не право. Тем более, если его диктует один человек или группа
лиц.
Уже давно большинство заседаний Верховного Совета проходит с нарушением
элементарных процедур регламента.
Открытое и демонстративное жульничество при голосовании стало обыденным явлением.
Участники заседаний на виду у всего мира голосуют за отсутствующих несколькими
карточками. А ведь каждый такой факт - это позор, это дискредитация самих основ
парламентаризма.
Идут чистки комитетов и комиссий. Из Верховного Совета, его президиума беспощадно
изгоняются все, кто не проявляет личной преданности своему руководителю.
То, о чем я говорю - не случайность, не болезнь роста. Все это - горькие свидетельства
того, что Верховный Совет, как государственный институт, находится сейчас в состоянии
политического разложения.
Он утратил способность выполнять главную функцию представительного органа -
функцию согласования общественных интересов. Он перестал быть органом народовластия.
Власть в Российском Верховном Совете захвачена группой лиц, которые превратили его в
штаб непримиримой оппозиции. Прячась за спинами депутатов, паразитируя на коллективной
безответственности тайных голосований, она подталкивает Россию к пропасти.
Не замечать этого, терпеть и бездействовать больше нельзя. Мой долг президента
признать: нынешний законодательный корпус утратил право находиться у важнейших рычагов
государственной власти.
Безопасность России и ее народов - более высокая ценность, чем формальное следование
созданным законодательной властью противоречивым нормам, которые окончательно
дискредитировали себя.
Наступило время самых серьезных решений".
Президент глотнул воды из фарфоровой чашки. Савостьянов подавил вздох и
приготовился слушать дальше.
"Уважаемые сограждане!
Единственным способом преодоления паралича государственной власти в Российской
Федерации является ее коренное обновление на основе принципов народовластия и
конституции.
Действующая конституция не позволяет сделать это.
Действующая конституция не предусматривает также процедуры принятия новой
конституции, в которой был бы предусмотрен достойный выход из кризиса государственности.
Будучи гарантом безопасности нашего государства, я обязан предложить выход из этого
тупика, обязан разорвать этот губительный порочный круг".
Президент явно волновался. Он снова выпил воды, а Савостьянов усмехнулся, подумав,
что было бы здорово, если бы Ельцин именно сейчас демонстративно выпил стопку водки.
Между тем, покончив с преамбулой, Ельцин перешел к главному в своем заявлении:
"Учитывая многочисленные обращения в мой адрес руководителей субъектов,
Российской Федерации, групп депутатов, участников Конституционного совещания,
политических партий и движений, представителей общественности, граждан России, мною
предпринято следующее:
Облеченный властью, полученной на всенародных выборах в 1991 году, доверием,
которое подтверждено гражданами России на референдуме в апреле 1993 года, я утвердил
своим указом изменения и дополнения в действующую конституцию Российской Федерации.
Они касаются, главным образом, федеральных органов законодательной и
исполнительной власти, их взаимоотношений на принципе разделения властей.
Высшим органом законодательной власти становится Федеральное собрание Российской
Федерации - двухпалатный парламент, работающий на профессиональной основе
Выборы назначены на 11-12 декабря 1993 года,
Подчеркну, это не досрочные выборы съезда и Верховного Совета. Создается совершенно
новый высший орган законодательной власти в России.
Любые действия, направленные на срыв выборов, рассматриваются как незаконные. Лица,
допускающие их, будут привлекаться к уголовной ответственности на основе уголовного
кодекса России.
В Российский парламент должны прийти люди, которые будут заниматься не
политическими играми за счет народа, а прежде всего, создавать законы, так необходимые
России".
Далее президент выразил надежду, что в новый парламент придут новые люди, которые
будут "более компетентные, более культурные и более демократичные", пообещал досрочные
президентские выборы после начала работы нового Федерального собрания, а затем чеканным
голосом, которым в старые времена зачитывали текст смертных приговоров, перешел к самой
сути своего заявления:
"В соответствии с указом президента, который уже подписан, с сегодняшнего дня
прерывается осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функций
съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. Заседания съезда
более не созываются. Полномочия народных депутатов прекращаются.
Конечно, их трудовые права будут полностью гарантированы. Депутаты вправе вернуться
на предприятия и в учреждения, где они работали до избрания депутатами России, и занять
прежние должности.
В то же время каждый из них вправе вновь выставить свою кандидатуру для выборов в
Федеральное собрание
Полномочия органов власти на местах сохраняются. В связи с этим, обращаюсь к
местным руководителям: используйте все законные возможности для обеспечения
общественного порядка.
Хочу отметить особо: Конституция Российской Федерации, законодательство Российской
Федерации и субъектов Российской Федерации продолжают действовать в полном объеме, с
учетом изменений и дополнений, введенных указом президента.
Гарантируются установленные Конституцией и законом права и свободы граждан
Российской Федерации".
Савостьянов даже слегка привстал с кресла. Это уже было интересно! В его варианте
пленки куска о "продолжении конституционных гарантий" не было.
Напротив, хотя явно и не говорилось, но сильно намекалось на то, что в стране введено
чрезвычайное положение.
Значит, кто-то внес в последний момент эти изменения. Математический ум
новоиспеченного чекистского генерала мгновенно просчитал возможные варианты,
вытекающие из фактически объявленного государственного переворота с сохранением
конституционных гарантий. Возможно, что так даже и лучше.
Заключительная часть заявления Ельцина была насыщена патетикой:
"Обращаюсь к руководителям иностранных держав, к зарубежным гражданам, к нашим
друзьям, которых немало по всему миру.
Ваша поддержка значима и ценна для России. В самые критические моменты сложнейших
российских преобразований вы были с нами.
Призываю вас и на этот раз понять всю сложность обстановки в нашей стране. Те меры,
на которые я, как президент Российской Федерации, вынужден идти - единственный путь
защиты демократии и свободы в России, защиты реформ еще слабого российского рынка.
Эти меры необходимы, чтобы защитить Россию и весь мир от катастрофических
последствий развала российской государственности, от воцарения анархии в стране с огромным
АРСЕНАЛОМ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ. Других целей у меня нет.
Уважаемые сограждане!
Наступил момент, когда общими усилиями мы можем и должны положить конец
глубокому кризису российской государственности...
Общими силами сохраним Россию для себя, для наших детей и внуков.
Спасибо".
Савостьянов выключил телевизор. Выбрал среди ксерокопий документов указ Ельцина
еще без даты и подписи.
Указ был озаглавлен "О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации",
где в еще более резкой форме, чем в телевизионном заявлении, говорилось о разгоне
президентом Верховного Совета.
Пикантность ситуации заключалась в том, что эти ксерокопии информатор Лубянки
обнаружил в секретариате Хасбулатова, где они, невзирая на грозные грифы и требование
"Копий не снимать!", лежали в папке, на которой рукой спикера было начертано: "До особого
распоряжения необнародовать". Громоздкое слово "необнародовать" было написано вместе с
"не". У Хасбулатова всегда были проблемы с русским языком.
Взяв красный фломастер, Савостьянов написал на ксерокопии: "No 1400, опубликован 21
сентября 1993 года".
20:30
Председатель Верховного Совета РСФСР или "спикер парламента", как он любил себя
называть и радовался, когда его так называли другие, слушал выступление по телевизору
президента страны не очень внимательно. Он давно знал его содержание.
У него была своя разведка, ловко действующая не только в коридорах исполнительной
власти, но и во многих кабинетах президентского аппарата.
У него была своя гвардия, подчинявшаяся только ему, но числившаяся в кадрах
элитарных частей "охраны высших должностных лиц государства".
Могущественные министры заискивали перед ним, ища его дружбы и покровительства.
Даже спесивые и неприступные от сознания собственной исключительности вчерашние
обитатели крупных партийно-номенклатурных кабинетов смотрели на него с теплотой в
холодных стеклянных глазах, с надеждой, что именно он поможет им вернуть былое величие и
власть.
Даже гордые и агрессивные националисты, увешанные портупеями, пластмассовыми
крестами, в начищенных до блеска сапогах и с подобием военной выправки, для которых он
недавно, был "чурка" и "чечмек", этнически неполноценный чечен, стали вдруг смотреть на
него как на отца нации и бурно выражать ему свое восхищение.
Спасаясь от милиции после очередных уличных беспорядков, они все бежали теперь к
Белому Дому, и депутаты брали их под свою защиту. Они бежали к нему в поисках спасения и
выхода. Они признавали за ним роль "отца нации", хотя этот императорский титул он решил
демократично разделить со всем Верховным Советом.
Ехидные газеты спрашивали, что "если у нации коллективный отец, то на кого подавать
алименты?". Он этого не слышал.
"Никакая мы не власть!" - раздраженно как-то бросил он надоевшим журналистам.
Скоро с этой, так называемой, "четвертой властью" будет покончено,
"Средства массовой информации должны служить народу!" - по-сталински кратко и
идеологически выдержанно объявил он на всю страну с экрана телевизора.
А чуть позже с трибуны Верховного Совета несколько патетически и визгливо (так всегда
бывает поначалу) заявил: "Я отвечаю за эту страну!". Никто не возражал.
Когда он въехал в квартиру, от которой некогда, из-за ее роскошности; отказался сам
Леонид Ильич Брежнев (450 кв. метров полезной площади), то знал, что делал, хотя многие его
отговаривали от этого поступка.
Как-никак, а еще многие помнили, как они с Ельциным, отказавшись от всех льгот и
привилегий, демонстративно ездили на работу в троллейбусе, а служебные "ЗИЛы" и
Мерседесы" шли сзади, на всякий случай.
В троллейбусе всегда опасно, а для большого политика, кандидата в "отцы нации", просто
недопустимо.
Народ всегда должен чувствовать дистанцию между собой и вождем, между своей
хижиной и его дворцом. Иначе народ может возомнить о себе невесть что.
Хасбулатов мог гордиться достигнутым. Ему удалось полностью отдрессировать
парламент, хотя он лучше любого другого понимал, что возглавляемый им институт,
именующий себя парламентом, ни с какой точки зрения таковым не является, все более и более
превращаясь в параллельную структуру исполнительной власти.
Сам спикер тасовал, как ему вздумается, комиссии и комитеты Верховного Совета,
изгоняя из них всех неугодных и оставляя только послушных его воле.
Он разъезжал по стране, распределяя кредиты и субсидии по своему желанию между
регионами и отраслями, путая планы министерств, не согласовывая с ними никаких шагов, а
только вербуя себе новых сторонников за счет увеличения государственного хаоса.
Он устраивал чуть ли не ежедневные селекторные совещания с руководителями советов и
муниципалитетов всех уровней, которые ни коем образом не были ему подчинены, но были
сбиты с толку придуманным им самим, специально для себя, титулом: глава представительной
власти.
Несмотря на абсурд самого словосочетания, очень многие, а в первую очередь он сам,
поверили, что такая должность действительно существует и, судя по всему, она даже выше
президентской. Это давало право на поступки и решения соответственно величию выдуманной
должности.
Как бывало уже не раз в нашей истории, когда генеральный секретарь ЦК КПСС,
отвечающий исключительно за работу канцелярии и секретариата, де-факто объявлял свою
должность наивысшей в партийной номенклатуре, так и простой депутат, которому доверили
следить за регламентом и порядком выступления, внушил сам себе, что это превратило его в
главу государства. Он даже не был кардиналом Ришелье при слабом, безвольном, бездарном и
вечно пьяном короле, ибо Ришелье прекрасно понимал, что королем ему не стать, а Руслан
Имранович вовсе так не считал.
Через голову президента и правительства он пытался установить связи с главами
зарубежных государств, намекая, что единственная реальная власть, в России, да и в СНГ в
целом (ведь он был председателем придуманной им мертворожденной "межпарламентской
ассамблеи"), находится в его руках, а когда ему из-за рубежа довольно резко указали на
бестактность и нелепость подобных действий, нарушающих весьма почитаемый на Западе
протокол, он перешел на тайные связи с партиями и группировками, которые, мягко говоря,
совсем не добавили бы ему респектабельности, будь эти связи явными.
Он посылал делегации к Саддаму Хусейну, которые своими раскладками сбивали с толку
битого иракского диктатора надеждой на возвращение добрых старых времен, прося взамен
"немного" денег.
Он устанавливал прочные связи с многочисленными экстремистскими группировками,
расплодившимися на территории бывшего СССР после его развала, провоцируя конфликты в
нужный момент, чтобы сорвать усилия правительства без крови и с некоторой долей
достоинства выйти из разных тупиковых ситуаций.
Он нанес удар своим решением по статусу Севастополя (был, есть и останется русским),
по сложнейшим трехсторонним переговорам между Россией, Украиной и США по статусу
захваченного Киевом бывшего советского ядерного арсенала.
Он даже попытался играть в великорусского националиста, но так и не смог научиться
правильно произносить ключевое слово "соборность", имея, правда, в виду всевластие Советов.
Без зазрения совести он получал директорскую зарплату в четырнадцати местах, и не
только зарплату.
А поскольку все это так или иначе сходило ему с рук, а подобраться к нему было
невозможно ни практически, из-за чеченской охраны, ни теоретически, из-за депутатской
неприкосновенности, подобная правовая неуязвимость породила в нем иллюзию собственного
всемогущества, которая, как это обычно получается, все более и более изолировала спикера от
реального восприятия событий, властно заставляя принимать желаемое за действительное.
Прямо на заседании Верховного Совета он мог крикнуть не терпящим возражения
голосом: "Свяжитесь с президентом. Пусть явится!". И многие приходили в ужас от
очевидности того, что сам Хасбулатов не понимает не только неуместности, но и
нереализуемости своих требований.
Кто-то приходил в ужас, а кто-то мотал на ус то, насколько Хасбулатов далек от
реальности, а значит, способен любую дезинформацию принять за действительность...
Что ни говори, а имя Хасбулатова уже третий год не сходило со страниц газет и журналов,
с теле- и радиосообщений, занимая достойное место в информационном потоке мировых
новостей, явно опережая в этом отношении президента Ельцина, не говоря уже о его
окружении.
А ведь совсем недавно, всего два-три года назад, его вообще никто не знал. К моменту
избрания народным депутатом РСФСР от Грозненского национально-территориального округа
Руслан Хасбулатов был обычным московским профессором из Плехановского института
народного хозяйства.
Родившись в 1942 году в обычной для чеченцев многодетной семье, Хасбулатов, будучи
еще ребенком, пережил все те репрессии, которые Сталин обрушил на народы, проявившие, по
его мнению, недостаточную лояльность в годы войны. В том, что немцам удалось дойти до
Грозного, вожди всех народов посчитал виновным почему-то не себя, а весь чеченский народ,
который был чуть ли не в 24 часа выслан в северный Казахстан.
В одной из неотапливаемых теплушек ехала в неизвестность и семья Хасбулатовых с
трехлетним Русланом.
Отец Руслана погиб, но он сам не только выжил, но позднее умудрился поступить на
юридический факультет МГУ, где активно занимался комсомольской работой и даже, говоря
ленинским языком, был "кооптирован" в ЦК ВЛКСМ на должность инструктора.
Совсем немало для студента-чеченца. Видимо, подобного рода деятельность помогла
Хасбулатову остаться в аспирантуре, где он быстро защитил кандидатскую и докторскую
диссертации по экономике Канады. Специальность, зарубежная экономика, в те годы считалась
очень престижной, давая право на занятия с иностранными студентами и, что более важно, на
зарубежные поездки.
Те силы, которые некогда "кооптировали" молодого чеченца в ЦК ВЛКСМ, видели в нем
своего и надежного человека, поскольку протащили его в новый Верховный Совет РСФСР
кандидатом от Грозненского университета. Как это тогда делалось, все хорошо знают, но
следует признать, что Хасбулатов сам участвовал в избирательной кампании, выступал много и
убедительно, и своего соперника, второго секретаря обкома КПСС, победил в упорной борьбе.
Во вновь избранный Верховный Совет РСФСР пришел совершенно неизвестным
человеком. Связей с руководством "Демократической России" у него не было, опыта работы в
Верховном Совете - также.
Когда же после нескольких раундов голосования Борис Ельцин с перевесом в четыре
голоса был все-таки избран председателем Верховного Совета РСФСР, то он и его
поддерживающие "демороссы" решили, что первым заместителем Ельцина должен стать
представитель одной из национальных автономий России.
Ельцину указали на знаменитого и известного Рамазана Абдулатипова, за которого и
коммунисты, и представители большинства автономий проголосовали бы без колебаний. Но
Абдулатипов - слишком известный деятель из аппарата ЦК КПСС. Ельцина это не устраивало.
Ему нужен был человек попроще, не изуродованный известными методами работы, принятыми
в аппарате ЦК КПСС.
Кандидаты в заместители Ельцина, предлагаемые почти наобум, дружно отметались
коммунистическим съездом или заваливались "демократами", пробившимися в новый
Верховный Совет. Еще у многих в памяти свежи воспоминания о тех голосованиях, которые
вытеснили с телевизионных экранов все эстрадные и сатирические программы.
Имя Хасбулатова возникло во втором туре голосований. "Демократы", которые о
Хасбулатове ровным счетом ничего не знали, посмотрели на его результаты "поименных
голосований", которые, с их точки зрения, оказались неплохими. Выяснилось также, что и
коммунисты против Хасбулатова ничего не имеют, основываясь на какой-то собственной
информации.
Аналитики Ельцина, бывшие работники аналитического отдела КГБ, также дали
профессору Хасбулатову хорошую аттестацию, особо подчеркивая те качества, которых у
профессора зарубежной экономики как раз не было: скромность, неамбициозность, прекрасная
исполнительность, преданность боссу.
В то время, как еще в бытность свою секретарем так называемого, "большого" комитета
комсомола МГУ, Руслан Хасбулатов прославился как злобный интриган с полным отсутствием
каких-либо идей, а также чувства преданности и товарищества, что "аналитикам" не могло
быть не известно. Кроме того, электронной системы подсчета голосов еще не было, участники
съезда уже изнемогали от тягомотины заполнения бюллетеней, и, в результате, предложенная
кандидатура Хасбулатова прошла.
Видимо, в качестве одного из заместителей председателя Хасбулатов вполне подходил, но
никто тогда и не предполагал, что он превратится в самостоятельного политического деятеля.
Неожиданный бунт шестерки заместителей Ельцина во главе со Светланой Горячевой и
Владимиром Исаковым, написавших резкое антиельцинское письмо и опубликовавших его в
"Правде", стал поворотным моментом в политической карьере Хасбулатова.
Письмо "шестерки" мелкотравчатых коммунистов, инспирированное подыхающей
партией в лучшем духе ее отработанных годами практики политических доносов, ставило своей
целью убрать Бориса Ельцина из политической жизни страны, поскольку инстинкт
самосохранения подсказывал, что это надо сделать, пока еще не поздно.
К сожалению, политические решения, принимаемые инстинктом, всегда грешат тем, что
не учитывают реальную обстановку. Подобное письмо в "Правде" замечательно сработало бы,
если бы в момент его опубликования сам Ельцин уже находился в подвалах Лефортово, успев
сознаться в своей диверсионно-шпионской деятельности в пользу, скажем, Японии.
Поскольку ничего подобного в реальной обстановке произойти, конечно, не могло, своим
письмом великолепная "шестерка" взорвала мину под собственными стульями, а Ельцин
получил от съезда, собранного на предмет его устранения, затребованные им дополнительные
полномочия.
Неизвестно, кто надоумил Хасбулатова не подписывать знаменитое письмо, но он
поступил именно так, и этот поступок мгновенно превратил его в героя для всех демократов и
их сторонников по всей России.
Когда же Ельцин уходил в президенты России, у него просто не было уже другого выбора,
как предложить кандидатуру Хасбулатова на освободившийся пост председателя Верховного
Совета.
Коммунисты, перестроив свои ряды и порядком струхнув от всего, что потенциально
могло произойти выдвинули в противовес Хасбулатову, также никому пока не известного
Сергея Бабурина, молодого и нахального декана юридического факультета Омского
университета, числившегося в агентуре КГБ под конспиративным именем "Николай".
В этом факте нет ничего особенного, поскольку КГБ, нацеленная в течение многих лет
родной партией на политический сыск, организовала этот сыск по высочайшему классу.
Возможно, когда-нибудь на эту тему будут написаны специальные исследования, как
относительно немногочисленная, если сопоставить с размерами обслуживаемой территории,
тайная политическая полиция, именующая себя КГБ, располагая примитивнейшими средствами
сбора и обработки информации, в подавляющем большинстве случаев работая с одними
картотеками и пыльными канцелярскими делами, держала в поле зрения 350 миллионов,
составляющих население первого в мире государства победившего социализма.
И уж, конечно, в первую очередь, наблюдению и так называемой "негласной обработке"
подвергались студенты и преподаватели юридических факультетов и институтов в масштабе не
только СССР, но и всего Варшавского пакта. Оно и понятно, поскольку именно юридические
факультеты КГБ с полным основанием считал кузницей собственных кадров и, как и всякое в
высшей степени элитарное ведомство, не желал попадания к себе людей случайных...
Впрочем, это в одинаковой степени относится и к Сергею Бабурину, и к его сопернику, да
и не только к ним, памятуя знаменитые слова Феликса Дзержинского о том, что все советские
люди должны стать чекистами.
В течение нескольких дней шло голосование, решающее, кому быть на посту
председателя Верховного Совета: Хасбулатову или Бабурину? Ни один не мог набрать нужного
числа голосов.
Возможно, что Лубянка говорила по прямой связи с Омском, сравнивая кандидатуры, и
никак не могла придти к оптимальному решению, Ведь выдвигалось же предложение сделать
Хасбулатова председателем, а Бабурина - первым заместителем. Не согласились, а тандем был
бы замечательный.
В разгар борьбы за место председателя Верховного Совета грянул августовский путч, в
ходе которого коммунисты и кто был с ними оказались настолько сильно
скомпрометированными, что когда президент Ельцин, спрыгнув с танка, появился перед
притихшими депутатами, объявив о запрете Коммунистической партии и конфискации ее
имущества в казну, Хасбулатов был безропотно выбран председателем в первом же туре
голосования.
Катапультированный, таким образом, президентом Ельциным на один из важнейших
государственных постов, воссев на этом посту в отблеске президентской харизмы, Хасбулатов
какое-то время еще играл роль преданного президентского оруженосца.
Долгое время почти все свои речи, и даже реплики, в Верховном Совете он начинал
словами: "Мы с Борисом Николаевичем...", "Президент со мной советовался...", "Мы с
Ельциным обсудили...". Над этими присказками посмеивались в Верховном Совете, а еще
пуще - в прессе. Но Хасбулатов, разыгрывая из себя простецкого, застенчивого пария, как-то
виновато улыбаясь, говорил: "Ну, что я могу сделать? Ну, действительно, мы с президентом все
решаем вместе". Но одновременно - и высокие каблуки, чтобы быть повыше, и подушечка на
стуле, чтобы голова держалась на уровне ельцинской головы, и замечание, как бы между
прочим, вот люди говорят, что, дескать, верим только Ельцину и вам.
Вот, вроде, уже Ельцин всерьез воспринимает спикера, как равноправного партнера, как
главу законодательной власти . Президент ведет с ним какие-то переговоры, заключает
соглашения, вот уже они выходят под овацию зала втроем: Ельцин, Хасбулатов и Зорькин -
руководители страны, триумвират, когорта равных.
"Что-то верный Руслан начал рычать на президента и покусывать его", - замечает
пресса, сравнивая спикера
...Закладка в соц.сетях
