Жанр: История
КОРСАРЫ КАЙЗЕРА
...кого путешествия не имели. Жена
президента жаловалась, что англичане на "Бристоле" приняли ее самым свинским
образом. Она ушла с "Бристоля" по своему собственному желанию, поскольку
предпочла бы путешествовать в товарном вагоне, но не на английском крейсере.
24 июля, когда на горизонте уже открылся остров Ямайка, капитан 2 ранга Келер
получил радиограмму из Адмиралтейства. В радиограмме говорилось об ухудшении
политической обстановки в Европе, в частности, о росте напряженности в
отношениях между Австро-Венгрией и Сербией, грозящей в любую минуту привести к
войне. В столь напряженное время, подчеркивалось в радиограмме, необходимо
срочное возвращение в Германию крейсеров "Дрезден" и "Страссбург", а также
канонерской лодки "Пантера". "Карлсруэ" остается в Атлантическом океане и в
случае чрезвычайных обстоятельств получит особые инструкции.
24 июля в 13:00 "Дрезден" пришел в Кингстон и ошвартовался у угольного причала
пароходной компании Гамбург-Американской линии. Крейсер "Карлсруэ", который
должен был дождаться "Дрезден" в Кингстоне, ушел в Порт-о-Пренс, где снова
вспыхнули беспорядки, угрожавшие жизни и имуществу германских подданных.
Президент Гуэрта, его домочадцы и свита были высажены на берег. Президент горячо
поблагодарил капитана 2 ранга Келера за гостеприимство, подарив ему на память
свой золотой карандаш, которым подписывал все указы и повеления. Старшему
офицеру крейсера Гуэрта преподнес старинную испанскую золотую монету, которую он
некогда получил от старой гадалки и носил в качестве талисмана. Ревизор
"Дрездена" получил в подарок от президента револьвер, а все остальные офицеры и
матросы - по золотой монете на память.
В тот же день в 18:00 "Дрезден" вышел в море, направляясь из Кингстона в Порт-оПренс
на встречу с "Карлсруэ". В пути была принята радиограмма с английского
крейсера "Бервик", в которой капитану 2 ранга Келеру желалось удачи в его службе
на новом прекрасном крейсере, каким был "Карлсруэ". "Бервик" шел из Порт-оПренса,
где его моряки могли хорошо рассмотреть новый германский крейсер. В
портах Вест-Индии тогда несли совместную службу стационеров, охраняя интересы
своих стран и жизнь своих граждан, английские, германские и американские
корабли.
Часто решая одни и те же задачи, постоянно обмениваясь визитами, участвуя в
совместных торжествах и взаимодействуя друг с другом, они меньше всего думали,
что когда-нибудь им придется встретиться в бою. Это наложило известный
психологический отпечаток на события первых дней Первой мировой войны.
"Дрезден" во время своей предыдущей стоянки в Пуэрто-Мехико был там одновременно
с "Бервиком". Командиры обменялись визитами и остались очень довольны друг
другом. В тот же день "Дрезден" пришел в Порт-о-Пренс и в 17:00 стал на якорь
рядом с "Карлсруэ". Все уже было готово к смене командиров. Капитан 2 ранга
Людеке с одним из своих офицеров должен был перейти на "Дрезден", а капитан 2
ранга Келер и старший лейтенант Ауст - на "Карлсруэ". На рейде дымили два
американских линкора, а это значило, что на берегу продолжаются беспорядки.
26 июля с подъемом флага на крейсерах произошла смена командиров. Капитан 2
ранга Келер обратился к своим новым подчиненным с краткой речью, закончившейся
казенным "ура" в честь императора. На "Дрездене" все уже жили мечтами о скором
возвращении на родину. В присланной Келеру радиограмме из Берлина был даже
расписан маршрут "Дрездена": 28-29 июля - остров Сент-Томас, 6-7 августа -
Азорские острова, 12 августа - приход в Вильгельмсгафен.
Большая часть офицеров и унтер-офицеров "Дрездена" были женатыми людьми, поэтому
радость от предстоящего возвращения на родину читалась, практически, на каждом
лице, особенно потому, что это возвращение уже несколько раз откладывалось.
Когда старший лейтенант Ауст перед уходом на "Карлсруэ" пришел попрощаться со
старшим офицером "Дрездена", пожелав ему "скорого и радостного свидания с семьей
на родине", тот вздохнул и сказал: "Кто знает? Может быть, вы, Ауст, вернетесь
на родину раньше меня".
Эти слова оказались пророческими. Сам старший лейтенант Ауст нашел условия жизни
на "Карлсруэ" не такими комфортными, как на "Дрездене".
"Первое впечатление, произведенное на нас нашим новым кораблем, было не очень
хорошее, - записал в своем дневнике молодой офицер. - В отношении жизненных
удобств мы были избалованы "Дрезденом". Каюты, кают-компании и прочие жилые
помещения были там сравнительно прохладными, и в них было много воздуха. На
"Карлсруэ" в каюте командира была такая невыносимая жара, что он сразу устроился
в своей походной рубке на мостике, а своим помещением пользовался лишь для
приемов. В море было немного лучше, так как происходил приток воздуха из
иллюминаторов. В помещении штурманского офицера, ревизора и канцелярии было тоже
душно. В офицерских каютах, находившихся в кормовой части жилой палубы, было не
лучше".
26 июля в 16:00 "Карлсруэ" покинул Порт-о-Пренс, взяв курс на Гавану, куда
прибыл около полуночи 28 июля вместе с небольшим итальянским крейсером. Капитан
2 ранга Келер съехал на берег, нанеся визит представителю американского
правительства и германскому посланнику. Вести из Европы приходили одна хуже
другой. Уже началась война между Австро-Венгрией и Сербией. Почти все страны
объявили о мобилизации. Со дня на день ожидалось начало войны между Германией и
Францией и между Германией и Россией.
Вечером капитан 2 ранга Келер с группой своих офицеров был на ужине в германском
консульстве, где ему была показана радиограмма, посланная из Берлина в
консульства Германии в Гаване, на Сент-Томасе, в Новом Орлеане, Тампико, ВераКруз
и Пуэрто-Мехико, а также в генеральные консульства от Вашингтона до БуэносАйреса,
предупреждающая о весьма вероятном начале крупной европейской войны и
призывающая германских дипломатов принять меры, предусмотренные секретными
мобилизационными инструкциями. Однако, в настоящий момент обстановка оставалась
еще настолько неясной, что капитан 2 ранга Келер решил отложить на сутки уход из
Гаваны, надеясь получить через консульство новую информацию о ситуации в Европе.
Из Гаваны Келер предполагал идти в Вера-Круз, но уже были получены данные, что
именно туда со всех Карибских станций стягиваются английские и французские
корабли, хотя политическая ситуация в Мексике, казалось, не давала к этому
никакого повода.
29 июля, после полудня, на крейсере был устроен прием немецкой "Морской лиге".
Всякая официальность была забыта. В то время, как на шканцах звучала музыка и
смех и кружились пары, у носовой части корабля стояли угольные баржи, и порой
звуки музыки заглушались грохотом угольных лебедок. Танцы и угольный аврал были
отделены лишь парусиновым обвесом.
"Большая часть гостей, - вспоминает в своем дневнике старший лейтенант Ауст, -
состояла из молодых дам - американок и испанок. Политика была главной темой
разговоров в этот день на "Карлсруэ", что не часто случается на балах. Положение
дел всеми признавалось очень серьезным. Все были убеждены, что "Карлсруэ" из
Гаваны попадет прямо в бой. Поэтому дамы записывали на карточках и веерах наши
фамилии, чтобы потом вспоминать нас. Командир итальянского крейсера считал своим
долгом прислать к нам офицера подтвердить, что если он в чем-либо может быть
полезен, то он к нашим услугам".
30 июля около 10 часов утра "Карлсруэ" вышел из Гаваны. В море крейсер нагнала
радиограмма, извещавшая капитана 2 ранга Келера о том, что сразу после его ухода
в Гавану пришел британский крейсер "Бервик". Германской агентуре в Гаване
удалось выяснить, что "Бервик" получил задание вести тщательное наблюдение за
германскими военными кораблями в бассейне Карибского моря. В радиограмме
говорилось также о дальнейшем ухудшении политической обстановки в Европе из-за
вспыхнувшей войны между Австро-Венгрией и Сербией.
Полученная информация вынудила капитана 2 ранга Келера отказаться от похода в
Вера-Круз. Келер приказал ложиться на обратный курс с тем, чтобы, пройдя между
северным побережьем Кубы и южной оконечностью полуострова Флорида, выйти в
открытый океан, где он имел больше возможности для маневра в предстоящей схватке
с противником. Развернувшись, "Карлсруэ" некоторое время продолжал держаться
вблизи Гаваны, чтобы, не теряя связи с местной радиостанцией, ожидать
дальнейшего развития событий.
В это время на "Карлсруэ" проводились всесторонние боевые учения, тревоги и
учебные стрельбы. Днем пришла радиограмма, сообщившая о том, что война может
начаться в любой момент. Капитан 2 ранга Келер изучал разведывательную
информацию о дислокации боевых кораблей вероятных противников.
Английский броненосный крейсер "Суффолк", на котором держал флаг командующий 4-й
эскадрой британских крейсеров адмирал Крэдок, находился в Вера-Круз. Легкий
крейсер "Бристоль", выйдя из Пуэрто-Мехико, в настоящее время находился в море.
Броненосный крейсер "Эссекс" был в канадских водах, однотипный "Ланкастер" стоял
на Бермудах, а легкий крейсер "Глазго" (типа "Бристоль") находился в Рио-деЖанейро.
Кроме того, в Вера-Круз стоял французский броненосный крейсер "Конде",
а второй французский крейсер "Декарт" - в Тампико. Что касается "Бервика", то
было известно, что он недавно ушел из Гаваны, но Келер был убежден: "Бервик"
скоро вернется в Гавану и именно оттуда начнет охоту за "Карлсруэ".
В полученных из Берлина радиограммах как о конкретных врагах говорилось только о
Франции и России. В качестве союзников назывались Австро-Венгрия и почему-то
Италия. Позиция Англии оставалась неясной. Но здесь, в Карибском море, на другом
берегу Атлантического океана, немецкие моряки, наблюдая за поведением британских
кораблей, уже понимали, что в случае войны Германии с Францией и Россией можно
не сомневаться в позиции Англии. Она, не колеблясь, выступит против Германии.
1 августа 1914 года радиостанция "Карлсруэ" приняла приказ о мобилизации. Среди
прочих приказов и инструкций было и указание "Дрездену" оставаться в Атлантике
для ведения крейсерской войны. Мечты его моряков о скором возвращении на родину
остались несбывшимися.
Капитан 2 ранга Келер, построив экипаж "Карлсруэ" на баке, зачитал приказ о
мобилизации и в двух словах объяснил политическую обстановку, сложившуюся в
Европе. Матросы слушали командира с напряженным вниманием и молча разошлись.
Потом они стали собираться группами по нескольку человек, обсуждая услышанное от
командира. Многие еще надеялись, что до войны дело еще не дойдет. А те, кто был
уверен в обратном, плохо представляли, какой будет эта война, которой суждено
было залить всю Европу кровью и взорвать весь мир. Аналога такой войне еще не
было.
Плохо представлял себе будущее и капитан 2 ранга Келер, хотя он уже не
сомневался в неизбежности войны. Шифрованной радиограммой через германского
военно-морского атташе в Вашингтоне Келер приказал германскому пассажирскому
лайнеру "Кронпринц Вильгельм", принадлежавшему Гамбург-Американской пароходной
компании, идти на рандеву с "Карлсруэ" к Багамским островам.
"Объявление войны России, - записал в своем дневнике 2 августа 1914 года старший
лейтенант Ауст, - застало нас на памятном для всех немецких моряков месте: здесь
в 1870 году немецкий "Метеор" и французский "Буве" имели бой, который окончился
плачевным бегством сильнейшего француза в Гавану. Это воспоминание было для нас
добрым предзнаменованием.
По окончании краткого богослужения, поздно вечером, командир сообщил команде об
объявлении войны России и о вступлении в силу законов военного времени. В эту
ночь матросы очень долго оставались на палубе, обсуждая громче или тише, в
зависимости от темперамента, происшедшие события.
Конечно, война с Россией пока никак не влияла на наше положение. Что мы могли
предпринять против России здесь, где не было ни одного русского корабля? Но все
были уверены, что очень скоро начнется война и с Францией. Франция ни за что не
пропустит случая вместе с ее богатырским другом Россией напасть на нас и,
наконец, утолить жажду реванша.
Но что предпримет Англия? Это был для нас самый существенный вопрос. Следовало
ожидать и надеяться, что разрешение его наступит, возможно, скоро.
3 августа.
Разрыв с Францией, который нам сделался известным сегодня, не вызвал особенного
возбуждения команды. Все ожидали этого. В нашем положении это не производило
никаких изменений. Конечно, враг был теперь в непосредственной близости, и мы
имели вполне определенные задачи относительно его судов и опорных пунктов, но
все-таки вопрос относительно намерений Англии оставался открытым. Если она
останется с нами в мире, то это будет для нас очень стеснительно в наших
предприятиях против французов и вообще, помешает нашим действиям. Командир был
уверен, что объявление войны Англией - это вопрос нескольких часов. Так как он
был вынужден находиться в ожидании, то хотел использовать это время для
приближения к английским торговым путям, чтобы быть в готовности по объявлении
войны Англией исполнять свою задачу - вредить неприятельской торговле. Поэтому
он пошел на север к Флоридскому проливу".
Англичане, чья позиция так тревожила моряков "Карлсруэ", также с нетерпением
ждали объявления войны.
Британское Адмиралтейство более всего в тот момент тревожили порты Соединенных
Штатов Америки, которые были полны германских торгово-пассажирских пароходов,
которые немцы легко могли переоборудовать во вспомогательные крейсера и угрожать
английской морской торговле на наиболее важных путях из Канады и Северной
Америки. 27 июля командующий 4-й крейсерской эскадрой англичанин адмирал сэр
Христофор Крэдок получил из Адмиралтейства предупредительную радиограмму о
возможном начале войны с Германией и необходимости в связи с этим начать
слежение за германскими крейсерами с тем, чтобы по объявлению войны быстро и
эффективно их уничтожить.
Немецких крейсеров у побережья Мексики уже не было. Было известно, что "Дрезден"
прибыл 25 июля в Порт-о-Пренс, а "Карлсруэ" ушел куда-то в неизвестном
направлении. Адмирал приказал броненосному крейсеру "Бервик" идти на Ямайку и
оттуда вести слежение за "Дрезденом". "Эссекс" был послан на Бермуды, чтобы,
соединившись со стоявшим там в доке "Ланкастером", следовать на север и
наблюдать за торговыми путями, идущими из Нью-Йорка. Сам адмирал Крэдок с
"Суффолком" и "Бристолем" оставался на рейде Вера-Крус, ожидая дальнейшего
развития событий.
29 июля стало известно о приходе "Карлсруэ" в Гавану. "Бервик" полным ходом
бросился туда, но опоздал: "Карлсруэ" успел уйти в неизвестном направлении. Не
найдя "Карлсруэ" в Гаване, "Бервик" направился во Флоридский пролив, считая это
место наиболее вероятным для встречи с противником. О "Дрездене" в это время
было известно только то, что 28 июля он ушел из Порт-о-Пренса. Через несколько
дней, когда война становилась все более и более неизбежной, опасения за североатлантические
линии коммуникаций стали быстро возрастать!
Особенно беспокоил Адмиралтейство район Нью-Йорка. Как всегда при подобных
обстоятельствах, начиналось нечто, похожее на панику. Британская радиостанция на
Ньюфаундленде сообщала, что "Дрезден" и "Карлсруэ" крейсируют вблизи Нью-Йорка.
Об этом сообщали все британские станции от Нью-Йорка до Буэнос-Айреса. В ночь со
2 на 3 августа адмирал Крэдок прибыл на Ямайку, где получил приказ из
Адмиралтейства направить к Ньюфаундленду крейсер "Бристоль".
Все это время "Бервик" крейсировал во Флоридском проливе, получая данные о
близости "Карлсруэ", радиостанция которого работала не переставая. Получив от
встреченного английского парохода сообщение, что тот на рассвете разошелся с
"Карлсруэ" контркурсами, "Бервик" начал осмотр якорных стоянок вблизи плавмаяка
Грит Исаак на соединении канала Провидения с Флоридским каналом. В этот же день
адмирал Крэдок получил указание Адмиралтейства, что наиболее опасным районом его
станции следует считать район Нью-Йорка, и что британским пароходным компаниям
рекомендовано не выпускать пароходов в море до прибытия его крейсеров. В районе
Нью-Йорка находился лишь крейсер "Эссекс", и адмирал Крэдок на "Суффолке" пошел
на север к нему на помощь.
4 августа в 13:30 адмирал Крэдок получил радиограмму об объявлении Англией войны
Германии. Почти одновременно он получил из Адмиралтейства проверенную
информацию" о том, что около Нью-Йорка находится "Дрезден". (На самом деле
"Дрезден" в этот момент проходил устье Амазонки, стремясь на юг на соединение с
эскадрой адмирала Шпее.)
Капитан 2 ранга Келер на "Карлсруэ" получил уведомление о начале войны на
несколько часов раньше адмирала Крэдока. Крейсер стоял в уединенной бухте в 400
милях к юго-востоку от места, где его искал "Бервик". Келер немедленно вывел
"Карлсруэ" из бухты, взяв курс на север.
"После полудня пришло, наконец, разрешение вопроса: Англия объявила войну
Германии, - записал в своем дневнике от 4 августа старший лейтенант Ауст. -
Теперь мы знали, что нам следует делать. Ожидание, которое с каждым часом
становилось все более тягостным, закончилось. Руки у нас теперь были развязаны,
и все возлагали большие надежды на ближайшие дни. Нелегко передать
господствовавшее на нашем корабле настроение. Число врагов нашего Отечества было
очень велико, и, естественно, многие с тревогой думали о своих семьях,
оставленных дома. Эти мысли можно было легко прочитать на задумчивых, печальных
лицах наших моряков".
5 августа около 07:00 сигнальщики "Карлсруэ" обнаружили на горизонте пароход.
Подняв сигнал "Остановиться!", "Карлсруэ" пошел на сближение с обнаруженным
судном. Пароход оказался итальянским под названием "Мондибелло", идущим в
балласте из Мессины в Гальвестон. Радиостанции на судне не было, и капитан
"Мондибелло" ничего не знал о событиях, происшедших в мире в последние две
недели. Когда командир призовой команды, направленной с "Карлсруэ", лейтенант
Шредер сообщил капитану о том, что началась война, итальянский капитан был
страшно удивлен. Еще более он удивился, узнав, что Италия объявила о своем
нейтралитете, и с чисто итальянской эмоциональностью он стал уверять лейтенанта
Шредера, что подобное поведение его страны совершенно непонятно, и он убежден,
что скоро Италия выступит на стороне Германии. Лейтенант Шредер, убедившись, что
пароход действительно итальянский и все бумаги его в порядке, разрешил
"Мондибелло" следовать дальше.
Отпустив итальянский пароход, капитан 2 ранга Келер послал шифрованную
радиограмму вышедшему из Нью-Йорка германскому пассажирскому пароходу "Кронпринц
Вильгельм", сообщая ему новое место рандеву и требуя следовать туда полным
ходом. Келер планировал превратить пароход во вспомогательный крейсер, передав
на него орудия и комендоров. Еще Келер рассчитывал пополнить с "Кронпринца
Вильгельма" запасы угля. Встреча с ним планировалась на следующий день.
Вооружением этого парохода Келер планировал удвоить собственные силы в этом
регионе для ведения крейсерской войны.
На "Карлсруэ" немедленно началась подготовка к вооружению "Кронпринца
Вильгельма", на который планировалось передать два 88-мм орудия, винтовки, запас
снарядов и патронов, а также матросов различных специальностей во главе со
штурманским офицером "Карлсруэ" капитан-лейтенантом Тирфельдером, который должен
был стать командиром нового вспомогательного крейсера. Шифровка, посланная
Келером на "Кронпринц Вильгельм", была перехвачена радистами английского
крейсера "Бервик", ведущего поиск "Карлсруэ". В этот момент "Бервик" проходил
каналом Провидения. Шифровальщики крейсера поняли смысл радиограммы, но считали,
что "Карлсруэ" вызывает на рандеву германский лайнер "Фридрих дер Гроссе", а не
"Кронпринц Вильгельм". Считая, что "Бервика" вполне достаточно, чтобы
расправиться с "Карлсруэ", адмирал Крэдок продолжал свой путь на север в
направлении Бермудских островов, следуя как раз в то место, где капитан 2 ранга
Келер назначил рандеву "Кронпринцу Вильгельму".
На рассвете 6 августа с "Карлсруэ" прямо по курсу был усмотрен большой пароход.
Поскольку пароход не поднял позывных, а радиостанция "Карлсруэ" постоянно
принимала радиопереговоры какого-то английского крейсера, находящегося
поблизости, Келер приказал сыграть боевую тревогу. Вскоре встречный пароход
положил руль вправо, встал к крейсеру лагом, после чего был опознан как
"Кронпринц Вильгельм". "Карлсруэ" подошел к нему, встал у правого борта лайнера
и капитан 2 ранга Келер отправился туда на катере, чтобы переговорить с
капитаном. Минут через пятнадцать Келер вернулся и подвел "Карлсруэ" к левому
борту лайнера, встав носом на юго-восток. Высокий борт лайнера прикрыл крейсер
от ветра и зыби, но зыбь была такова, что оба корабля постоянно поднимало и
опускало, и только специальные кранцы предотвращали удары бортами друг о друга.
Пришвартовавшись лагом к "Кронпринцу Вильгельму", "Карлсруэ" немедленно начал
передачу на лайнер орудий и боеприпасов, а также моторного катера и шлюпок.
Работа шла в лихорадочном темпе. На обоих кораблях играли оркестры, чтобы
взбодрить настроение экипажей.
Внезапно в 10:15 сигнальщики из "вороньего гнезда" "Карлсруэ" доложили, что на
юго-западе появился столб дыма. Вскоре над горизонтом поднялись две мачты, три
трубы и высокая надстройка военного корабля, в котором безошибочно опознали
английский броненосный крейсер "Суффолк", идущий под адмиральским флагом.
Английский крейсер шел курсом на северо-восток, видимо, не замечая "Карлсруэ" и
"Кронпринца Вильгельма". Но когда его мостик поднялся над горизонтом, он
повернул прямо на немецкие корабли.
Для адмирала Крэдока, державшего флаг на "Суффолке", эта встреча была
неожиданной. "В 11 часов утра, - сообщал адмирал в своем рапорте, - в 120 милях
на северо-восток от острова Уатлинг был усмотрен "Карлсруэ", грузящим уголь с
"Кронпринца Вильгельма" последнего немецкого парохода, ушедшего из Нью-Йорка еще
до объявления войны.
Заметив "Суффолк", немецкие корабли немедленно разошлись. "Кронпринц" бросился
уходить на северо-восток, а "Карлсруэ" - на север. "Суффолк" начал преследование
"Карлсруэ", вызывая по радио "Бристоль", чтобы тот шел на пересечку противнику,
и приказывая "Бервику" включиться в погоню. "Карлсруэ" был быстрее "Суффолка" на
узел, поэтому Крэдок понимал, что погоня предстоит долгая, но надеялся на
"Бристоль". В случае, если немецкий крейсер попытается повернуть и ускользнуть
через проход Кайкос, адмирал назначил "Бервику" рандеву в 60 милях на северовосток
от острова Маригуана.
"Как только в появившемся корабле был опознан противник, - вспоминает старший
лейтенант Ауст, - работы на наших кораблях по приказу командира были немедленно
прекращены. Швартовы были отданы. "Карлсруэ" дал полный назад, "Кронпринц
Вильгельм" - вперед, и корабли разошлись под крики "ура" и звуки оркестра. За
кормой "Кронпринца Вильгельма" на длинном буксире прыгали по волнам наш моторный
катер и командирская гичка. "Кронпринц Вильгельм" взял курс на северо-северовосток,
"Карлсруэ" - на северо-запад, и вскоре мы потеряли друг друга из виду.
Мы радовались, что успели переоборудовать лайнер во вспомогательный крейсер,
получив с него трех офицеров резерва. Англичанин решил преследовать "Карлсруэ",
что было чрезвычайно кстати для "Кронпринца Вильгельма", который мог спокойно
произвести окончательное вооружение, установку орудий и т.п. Английский адмирал
полагал, что мы назначили лайнеру рандеву для приемки с него угля и, думая, что
помешал этой погрузке, решил, что мы далеко не уйдем. Крейсер противника шел со
скоростью не более 19 узлов. "Карлсруэ", давая 21 узел, вскоре ушел от погони.
Но воздух был настолько чист, что до 4 часов пополудни мы видели вертикальный
столб дыма неприятельского крейсера. На "Карлсруэ" настроение было приподнятым.
Все радовались, что удалось вооружить "Кронпринц", предчувствуя, что англичанам
еще придется здорово за ним погоняться.
Конечно, тот факт, что мы удираем от британского крейсера, был не очень приятен,
но каждый понимал, что было бы совершенно бессмысленным вступать в бой с
кораблем, превосходящим нас по всем параметрам, исключая скорость. Кроме того,
нашей главной задачей была борьба с морской торговлей противника, а не морские
бои с его крейсерами..."
Адмирал Крэдок уверяет, что он упустил "Карлсруэ" только к ночи, когда немецкий
крейсер настолько ушел вперед, что скрылся из виду. Однако вскоре "Карлсруэ" был
обнаружен легким крейсером "Бристоль", которого "Суффолк" навел на противника.
Примерно, в 20:15 с "Бристоля" обнаружили немецкий крейсер в 3,5 румба справа по
носу. "Карлсруэ" шел на север, находясь в 6 милях от английского крейсера и,
казалось, не замечая его. Светила полная луна, создавая хорошую видимость.
"Бристоль" повернул на 7 румбов влево, приготовившись открыть огонь правым
бортом. Расстояние до противника быстро уменьшалось, и когда оно дошло до 35
каб., "Бристоль" произвел первый залп. "Карлсруэ" немедленно ответил и, быстро
повернув на восток, оставил "Бристоль" у себя за кормой.
Некоторое время оба крейсера, освещаемые луной, шли параллельными курсами.
Быстро стало сказываться преимущество "Карлсруэ" в скорости - расстояние
неуклонно увеличивалось. Внезапно немецкий крейсер повернул влево, выходя
"Бристолю" под нос. Английский крейсер изменил курс на северо-восток, но через
несколько минут "Карлсруэ" резко отвернул на юго-восток и скрылся в собственном
дыму. Вскоре на "Бристоле" произошла авария в машине, ход упал до 18 узлов и в
22:30 германский крейсер скрылся.
"Примерно в 19:40, - отметил в своем дневнике старший лейтенант Ауст, - на левом
траверзе "Карлсруэ" появился корабль, идущий с закрытыми огнями на пересечку
нашего курса. Расстояние было около 6000 метров. При лунном свете можно было
достаточно хорошо рассмотреть очертания длинного низкого корабля не менее чем с
тремя трубами. Мы немедленно опознали в нем нашего старого приятеля по ПуэртоМехико
- английский легкий крейсер "Бристоль". Противник открыл огонь, на
который мы немедленно ответили. О
...Закладка в соц.сетях
