Жанр: История
Ахиллесова пята разведки
... сделала... А зимой уехала из Сещи, попала в школу разведчиков-радистов. Здесь
встретила своих боевых друзей - командира разведгруппы, который передавал ее
сведения в Центр, Ивана Косырева, Люсю Сенчилину, Пашу Бакутину.
201
В ее личном деле появилась запись: "Товарищ Морозова имеет в прошлом
большой опыт работы на оккупированной территории и по своим деловым и
политическим качествам может быть направлена в тыл противника... При
наличии документов сможет проживать легально на территории, оккупированной
немцами..."
Бывшему резиденту сещенской резидентуры Морозовой предстояло освоить
новую разведспециальность - радиодело.
Уже через два месяца она передавала на ключе восемьдесять знаков
буквенного текста и семьдесят - цифрового. В учебной характеристике Анны
Морозовой говорилось: "В связь вступает хорошо. Цифровой текст принимает без
вопросов. Передача на ключе четкая. Радиожаргон знает хорошо и правильно им
пользуется.
Вывод: к работе по обеспечению радиосвязи в тылу противника готова".
Аня получила псевдоним "Лебедь". На выпуске кто-то из ее командиров,
напутствуя ее, сказал: "Лебеди смелые и верные птицы..." Она была назначена
разведчицей-радисткой в группу "Джек".
Разведгруппа состояла из опытных разведчиков. Возглавлял ее капитан Павел
Крылатых, Он уже трижды побывал в тылу врага.
Второй радисткой была Зинаида Бардышева ("Сойка"). В 1942 году в составе
группы "Ловкий" она действовала в районе Минска. Награждена орденом
Красной Звезды.
Кроме них, еще семь разведчиков, в том числе и заместители командира -
Николай Шпаков и Иван Мельников.
Неспроста в этот коллектив вошли только опытные, обстрелянные
разведчики. "Джек" была первой из советских разведгрупп, выброшенной на
собственно немецкую землю, в самое логово врага.
Роминтенский лес, бывший заповедник Гогенцоллернов. Рядом, под
Растенбургом, - главная ставка Гитлера. За ее охрану отвечает сам Гиммлер.
Сюда предстояло десантироваться "джековцам".
Даже видавшим виды разведчикам от такого задания становилось не по себе.
Однако кто-то должен быть первым.
Первой стала группа "Джек".
...27 июля 1944 года над Восточной Пруссией был высажен десант. Шестеро
из десяти разведчиков повисли на деревьях. Им помогли спуститься товарищи, но
купола парашютов так и остались висеть на деревьях, как свидетели высадки.
Снимать некогда. Надо было как можно быстрее покинуть район приземления.
Самое досадное, что грузовой мешок с боеприпасами, двухнедельным рационом
питания и запасным комплектом батарей найти не удалось.
В тот же день гауляйтеру Восточной Пруссии Эриху Коху доложили:
самолет-разведчик в Долине лосей засек висевшие на деревьях парашюты.
Советский десант. В трех ночных переходах от ставки фюрера "Вольфшанце". И
это через неделю после неудавшегося покушения на Гитлера.
Огромная машина полиции безопасности и СС была приведена в действие.
Облавы шли днем и ночью. Пеленгаторы засекли выход в эфир радиостанции
советских разведчиков.
А "Джек" уже передавал первые разведданные об укрепленном районе
"Ильменхорст", который по своей мощи превосходил известную "линию
Зигфрида". Фронт был еще далеко, и наше командование ничего не знало об этом
укрепрайоне, протянувшемся до Мазурских болот.
Уже на третью ночь в стычке с карателями был убит командир, капитан
Крылатых. Руководство группой принял на себя Шпаков. Он командовал ею два
месяца. За это время разведчики выходили в районе города Гольдап, на линию
дороги Кенигсберг-Тильзит, на берег залива.
Мучил голод. Лишь изредка "Джеку" удавалось принять груз. Мешали
облавы, засады, непогода. А в это время в сводке разведотдела фронта появляются
слова: "От разведгруппы "Джек" поступает ценный материал..."
Этот "ценный материал" оплачен жизнями разведчиков. Убит Зварика.
Пропали без вести в бою с карате203
лями Раневский и Тышкевич. Оказался отрезанным от своей группы Шпаков.
Позже он тоже погиб. Третьим командиром стал Иван Мельников.
Досаждали егеря, лесники, которых в прусских лесах было немало. Каждый
из них мог донести полиции.
Дневки разведчики проводили в лесу. Ночью выходили в поиск.
Холодало. Шли дожди. Наступил октябрь. Фронт стоял на месте. Из-за
нелетной погоды груза с продуктами ждать не приходилось.
Однажды вышли к немецкому аэродрому. Поближе подойти послали одного
из бойцов. Тот принес сенсацию: на аэродроме самолеты нового типа
"Мессершмитт-112".
Анна Морозова, хорошо изучившая немецкие летательные аппараты еще в
Сеще, усомнилась в верности сведений, сама пошла к аэродрому. Возвратилась,
доложила. Стоят модернизированные "Мессершмитты-110Е".
В связи с этим мне вспомнилось еще одно замечание английского разведчика
Ньюмена: "Совершенно бесполезно посылать женщину в неприятельскую страну
для того, чтобы выудить детали новой гаубицы, если она, встретив на дороге
одновременно гаубицу и индийского йога, не сможет отличить одно от другого".
Оказывается, ошибался англичанин. Не знал он русских разведчиц.
В ноябре Центр сбросил нового командира группы "Джек" - Анатолия
Моржина. Молодой лейтенант, увидев, как измождены разведчики, попросил
Москву о переходе группы на юг, в Польшу. Центр разрешил.
До польской границы дошли четверо: Моржин, Мельников и радисты -
Морозова и Бардышева. Обосновались в лесной землянке у деревни Вейдо.
Впервые за много месяцев поели горячей пищи.
Однако долго отдыхать было некогда. Командир налаживал разведку. Однако
развернуться по-настоящему не успели. Центр принял радиограмму "Лебедя":
"Три дня тому назад на землянку напали эсэсовцы. По сведениям поляков, немцы
схватили Павла Лукманова, он не выдержал пыток, выдал нас. "Француз" умер
мол204
ча. "Сойка" сразу была ранена в грудь. Она сказала мне: "Если можешь, скажи
маме, что я сделала все, что смогла, умерла хорошо". И застрелилась.
"Гладиатор", "Крот", тоже были ранены и уходили, отстреливаясь, в одну
сторону, я - в другую. Оторвавшись от эсэсовцев, пошла в деревню к полякам,
но все деревни заняты немцами".
Трое суток блуждала Анна по лесу. Наткнулась на разведчиков спецгруппы
капитана Черных.
Заночевала группа в крестьянской хате близ деревни Нова Весь. Не знала
тогда Анна Морозова, что в этих местах, неподалеку, геройски погиб командир
разведгруппы "Овод" - Геннадий Братчиков.
...Каратели напали на хутор ранним утром. Упал, сраженный пулей, капитан
Черных. Анна выбралась из хаты и бросилась к плавням. Пуля пробила руку. Но и
на этот раз смелой разведчице-радистке удалось спастись.
Поляки спрятали Анну в смолокурне. Но собаки шли по следу радистки. И
тогда она вытащила две гранаты и пистолет "Вальтер".Крестьянин-смолокур,
прятавшийся в плавнях, стал последним свидетелем гибели советской
разведчицы. Она убила трех фашистов и подорвала себя гранатой.
Анна Морозова стала Героем Советского Союза. Польша наградила ее
крестом Грюнвальда.
Резидент Хелене
Что остается от разведчика, когда он уходит в мир иной?
Дети. Если он дожил до этого счастливого дня, до их рождения. А если он
был молод и не оставил потомков?
Дела. Но их держат в секрете, зачастую и после смерти разведчика.
Письма. Написанные на листочках из школьных тетрадей, на досках парт, на
клочке исподнего белья и даже на стенах тюремных камер.
Порой это единственное из немногого, что остается от разведчика.
К счастью, Леэн Кульман, разведчица-радистка, Герой Советского Союза,
любила писать письма. Она писала их сестре Ануке. Нежные, во многом наивные,
но удивительно честные, патриотичные. Наедине со своими мыслями Леэн не
могла врать, даже если ее слова покажутся нам, сегодняшним, слишком громкими
и выспренными. Такими они были, девочки и девушки грозных сороковых годов.
Поэтому и победили.
Они знали, что им делать, "если завтра война..." А знаем ли мы?
Поэтому и хочу обратиться к письмам патриотки-эстонки, Леэн Кульман,
одной из двух героинь службы спецрадиосвязи военной разведки. Когда она
писала их, ее заброска в тыл была впереди, но как угадала она многое из того, что
произошло потом с ней. И как тверда и верна осталась своим убеждениям.
Несмотря на пытки, боль, унижения.
Теперь мы часто поражаемся бездуховности и безнравственности ныне
живущих. Так не время ли вспомнить о таких, как Кульман? Время.
Из письма Леэн сестре:
"Так много есть о чем сказать, но к чему все это. Если люди были так близки,
как мы, близнецы, если они вместе так много пережили, перенесли так много
трудностей, тогда сильно ощущаешь отсутствие близкого человека.
Все пережитое без него словно оставляет где-то пустоту..."
Когда она писала эти строки, ей было всего двадцать два, а пережить,
действительно, пришлось много.
Леэн, а при рождении ее звали Хелене, родилась шестым ребенком в семье
сапожника. Полуголодное детство, да еще отравляющий душу национализм.
Чтобы стать более "незаметными", вся семья сменила имена и фамилии на более
эстонские. Хелене стала Леэн, старший брат Борис - Энном, младший Александр
теперь звался Агу, мать Лидия Кульман взяла фамилию Мурдвеэ.
Тяжело заболел и умер отец. Мать кормила пятерых малолетних детей.
"В 1932 году, - напишет Кульман в биографии, - умерла от несчастного
случая моя школьная подруга Майга Берзинь. С этого времени ее родители начали
поддерживать меня материально... Летом я жила у них, зимой - у матери.
Летом 1940 года была с приемной матерью в Пярну. 21 июня произошел
полный разрыв между мной и приемными родителями".
Леэн уезжает в Таллин, к старшей сестре, поступает в педагогическое
училище.
С началом войны, в дни обороны Таллина помогает раненым, участвует в
тушении пожаров.
Из письма Леэн сестре:
"Не вешай нос. Это только начало трудностей. Но все это проходящее.
Помнишь, ты сама однажды написала в мой альбом приблизительно такую мысль,
что буря и дождь пройдут и опять будет светить солнце. Так исчезнет и самая
большая боль и горе, и наступит опять время, когда можно будет смеяться от
всего сердца и быть счастливой. Украшают ее именно трудности..."
А трудностей было хоть отбавляй. В августе Леэн, когда немцы уже
ворвались в пригороды Таллина, эвакуировалась на пароходе "Суур-Тылл".
Город пылал. Ранним утром пароход снялся с рейда. Немцы бомбили порт. На
следующий день они прибыли в Ленинград. Кульман запишет в своем дневнике:
"Нельзя плакать, нельзя быть слабой. Для этой борьбы нужны железные люди".
В конце октября Леэн окажется в эвакуации в селе Ункурду Челябинской
области. Будет работать в колхозе, жить в русской семье Анны Кузнецовой. Здесь
она вместе с другими девушками узнает, что на Урале формируется эстонская
дивизия. Вместе с парнями они идут в военкомат, и 9 января 1942 года их
зачисляют добровольцами. Леэн попадает в медико-санитарный батальон.
25 января у Кульман "первый рабочий день". Она дежурит в инфекционной
больнице. Вскоре ее назначают политруком санитарной группы.
И все-таки есть горечь разочарования: тыл, больница... Хочется чего-то
большого.
Из письма Леэн сестре:
"Когда живешь ради одной идеи, когда хочешь сделать все, чтобы она
осуществилась, тогда никакая трудность не будет непреодолимой. Хотя порой
невольно на глаза набегают слезы, но они быстро высыхают в азарте труда. Все
проходит и изменяется. Нет ничего вечного. Представьте себе, как скучно было
бы жить пустой, будничной, скучной жизнью. Мы, комсомольцы... избрали для
себя другой путь, более трудный и красивый. Жизнь, полную борьбы и радости
победы. И не променяем ее на более легкую жизнь".
Вскоре Кульман направляют в разведшколу, В характеристике написано:
"Имеет большое желание скорее идти на фронт для борьбы с фашизмом".
...14 сентября 1942 года после возвращения из ночного полета морской летчик
капитан Летуновский написал рапорт: "Вылет произведен в район города Тарту,
2,5 км южнее местечка Вялги. Парашютист выброшен в 22 часа 44 минуты с
высоты 300 метров при скорости самолета 240 км/час. Парашют раскрылся
нормально, и приземление произошло в указанном месте..."
Утром следующего дня приемный центр разведотдела штаба Балтийского
флота принял радиограмму: "Все в порядке, приступаю к выполнению задания.
"Камбала"". Такой псевдоним был присвоен одной из первых советских
разведчиц, действовавших на территории оккупированной Эстонии, - Леэн
Кульман.
Лес северо-восточнее Тарту выходил к Чудскому озеру. Сюда и приземлилась
разведчица-радистка. В ее задание входило собирать сведения о передвижениях
военных кораблей и грузового транспорта в порту Пярну, о перевозках по
железной дороге Рига-Нарва, о боевом составе флотилии, которая базировалась
на Чудском озере.
Леэн Кульман вела наблюдение за дорогой, за озером, а вечером торопилась в
лес. Там была "забазирована" ее радиостанция. Каждый переход таил в себе
большую опасность. Ведь у нее кроме старого эстонского паспорта ничего не
было. А на дорогах дежурили немецкие патрули...
В лесу на берегу озера было оставаться не безопасно, да и приближалась зима.
19 сентября в разведотделе получили телеграмму: "Отправляюсь в Тарту". После
этого разведчица надолго замолчала. Перед ней встали сложные проблемы.
Мать с сестрами Марией и Региной жили на окраине города и радостно
встретили Леэн. Но надо было как-то "легендироваться": устроиться на работу, по
возможности обменять старый эстонский паспорт. Но в условиях оккупационного
режима, слежки гестапо сделать это было трудно. Тем более их семью многие
знали в Эстонии. В советские времена муж старшей сестры - Аркадий занимал
высокий пост.
Подумывала Леэн об отъезде в Пярну.
Но там жили приемные родители Берзини. Можно было только гадать, как
они себя поведут при встрече с Леэн.
На хуторе под Луутснику, что невдалеке от Выру, жила сестра Ольга. Место
было глухое, Леэн никто не знал. Вот туда она и отправилась. Но перед отправкой
все-таки смогла собрать в Тарту развединформацию.
11 октября "Камбала" передала сразу несколько радиограмм.
Остановившись у сестры, разведчица-радистка наблюдала за движением
вражеских колонн на шоссе Псков-Рига, делала поездки по железной дороге,
узнавала расположение немецких гарнизонов. Возвращаясь на хутор, она
зашифровывала разведданные и разворачивала в сарае радиостанцию. И так
каждый день. Сестра Ольга, которая помогала ей в работе, позже рассказывала:
"Когда Леэн уходила в сарай, чтобы установить связь со своими начальниками, я
брала в руки пятимесячную дочь Лууле и прогуливалась у дороги, чтобы в случае
опасности предупредить сестру".
Время шло. Питание радиостанции начало сдавать, и слышимость к концу
ноября - началу декабря была не более двух-трех баллов. В архивах остался
доклад оператора: "До 6.11.42 года корреспондент работал со слышимостью 1-2-3
балла, временами пропадал совершенно".
Такое состояние связи беспокоило Центр.
Радистке была направлена телеграмма: "При первой хорошей погоде
высылаем вам все необходимое..."
Разведотдел планировал прислать несколько комплектов радиопитания, но
Леэн без помощи Центра решила эту проблему. Где и как она достала батареи,
теперь уже навсегда останется загадкой.
20 ноября. "Камбала" вновь застучала в эфире на полную мощь.
Чтобы более эффективно выполнять задания Центра, Кульман принимает
весьма смелое решение: переехать в Пярну к своим приемным родителям.
Из письма Леэн к сестре:
"У людей часто бывают трудности из-за того, что личные интересы страдают
ради общественных. У меня сейчас совсем по-другому. Я знаю, что все, что я
делаю ради Красной Армии, одновременно делается и для блага моих близких.
Каждое свое достижение я с двойным удовлетворением и радостью отношу
как на счет Родины, так и личного благополучия. Жизнь в этих больших
трудностях так прекрасна и так ценна. Если бы достичь всего, чего так хочется и
чего ждет от тебя Родина! Может ли быть больше радости, чем право сказать
после войны, что я помогала нашей победе!.."
Фриц и Эмилия Берзини приняли беглянку, приютили, поместили в одной из
комнат своей большой двухэтажной виллы на улице Сунелузе.
Леэн рассказала о своих мытарствах, эвакуации. И только. Остальное знать
они не должны.
Рацию разведчица спрятала в шкаф, замаскировала.
Днем Леэн уходила в город, гуляла по набережной, на железнодорожной
станции, по каменному молу, с которого был виден весь залив.
В конце декабря радистка вела передачи из дома Берзиней: передала
расположение складов, график прохождения воинских эшелонов.
После рождественских праздников Леэн покинула Пярну и возвратилась на
хутор под Луутснику. В новогоднюю ночь она передала в Центр свою последнюю
радиограмму: "Приветствую Родину в Новом году".
3 января 1943 года на хутор внезапно ворвались фашисты и учинили в доме
сестры обыск. Казалось, все обошлось, но в конце обыска одному из фашистов
удалось обнаружить в матраце радиостанцию.
Леэн в тот день арестовали. Вот как об этом позже вспоминала ее сестра
Ольга: "Леэн была очень спокойной. Только лицо ее было бледнее
обыкновенного. Ее твердое поведение помогло и мне сдерживать слезы. Она
хотела мне что-то сказать, но ей не разрешили. Улучив момент, она прошептала:
"Тебя я не вмешаю. Ты ничего не знаешь о всей этой истории. Ясно?"".
Однако арестовали не только разведчицу, но и ее родственников, знакомых.
Три месяца фашистские спецслужбы вели допросы, склоняли к работе на
себя. Но после ареста Центр не получил ни одной радиограммы. Это значит, что
советская разведчица-радистка отказалась сотрудничать с фашистами.
Как она погибла, не знает никто. Известно только, что в середине февраля ее,
измученную, больную, в кандалах привели в тартускую тюрьму.
Сохранились два коротких документа немецкой полиции безопасности.
Советская разведчица Леэн Кульман отправлена в распоряжение
политической полиции города Выру, а позже передана немецкой сыскной
полиции в Пскове.
Второй документ еще короче: находясь под арестом, Кульман умерла.
Из письма Леэн сестре:
"Кто знает, каких еще жертв потребует теперешнее время. Если мы когданибудь
будем стоять перед вопросом - жизнь или смерть, то будем знать, что
перед
нами будущее, ради которого есть смысл бороться и которое вдохновляет нас на
жизнь. Но если нужно, то цель настолько велика и возвышенна, что можно отдать
и жизнь. Не легко, и бездумно, а с глубоким убеждением, что так правильно, что
так отдано самое дорогое для обеспечения нашей победы".
В 1965 году Леэн Андреевна Кульман было присвоено звание Героя
Советского Союза.
...Рассказ о двух женщинах - героях военной разведки мне хочется
закончить словами фрейлины ее величества Анны Вырубовой. Она однажды
записала в своем дневнике: "Не могут понять... того, что может выдержать
женщина, не может выдержать ни один мужчина..." Право же, мудрые слова. И к
ним стоит прислушаться.
Удачная сделка "Арапа"
В известном кинофильме "Подвиг разведчика" в главной роли с
Кадочниковым советский, разведчик пытается "выудить" из сейфа
высокопоставленного гитлеровца важные, секретные документы. Сколько раз
замирали наши мальчишеские сердца, когда вдруг с экрана завывала сирена
тревоги и Кадочников, как кажется, неизбежно попадал в ловушку.
Не знаю, использовал ли сценарист в ходе работы над фильмом какие-то
документальные материалы, или случай "с неприступным сейфом" оказался
фантазией автора?
Скоре всего, никаких документов не было. Иначе авторы кинофильма
"завернули" бы сюжет покруче. Главное, что придумывать бы ничего не
пришлось. Все давным-давно придумала жизнь.
...В начале зимы 1944 года фронт стоял у предгорий словацких Бескид.
Словацкое восстание было подавлено. Немцы перегруппировали силы и
подтягивали резервы. У Моравской Остравы вырос глубокоэшелонированный
район обороны.
Разведуправлению штаба 1-го Украинского фронта как воздух нужны были
данные о немецкой обороне.
""Арап". Добыть планы укреплений и направить через линию фронта.
Павлов".
Такую радиограмму получил из Центра командир разведгруппы "Арап"
капитан Белявский. В группу кроме
него входили заместители - "Остов" и "Агроном", радистки "Ора" и "Ира",
бойцы "Яныч", "Маренич" и "Адик".
Ночью 7 октября 1944 года они были десантированы в тыл противника для
выполнения специального разведывательного задания командования.
Приземлилась группа "Арап" в двадцати километрах западнее Моравской
Остравы.
Капитана Белявского в Центре звали "счастливчиком Адамом". Почему
Адамом? Да потому, что фамилия Белявский была его псевдонимом. На самом
деле он Адам Евсеевич Нимищенко. Родился в Белоруссии, до войны закончил
учительский факультет. Потом воевал, партизанил. По личной просьбе направлен
в тыл врага.
До Словакии в глубоком тылу находился дважды. По рапортам гестапо был
также дважды уничтожен. Но выжил. Наверное, поэтому и "счастливчик".
Отвечая на этот вопрос после войны, он скажет, что дело не в везении.
Одного везения мало.
На телеграмму Центра Белявский ответит: ""Павлову". Принимаю меры к
выполнению задания. "Арап"".
...Однажды утром, словно пройдя сквозь стену, перед полковником,
начальником немецкого гарнизона в Моравской Остраве вырос советский
разведчик. На это трудное и, на первый взгляд, безумное дело его послал капитан
Белявский. Послал к матерому фашисту в лапы - прямо в штаб, в кабинет.
Словом, на явную смерть.
Но как оказалось потом, командир разведгруппы точно просчитал немецкого
полковника. Сначала он собрал о начальнике гарнизона информацию. Чехи,
обслуживающие виллу, докладывали о каждом шаге фашиста. А экземпляр, право
же, попался любопытный. Несмотря на войну, полковник питал слабость к
хорошим духам, а ежевечерне сочинял письма домой в Померанию. Там у него
были две любимицы-дочери на выданье.
Белявского привлекал не сам полковник, а его сейф. Гамбургский чудо-сейф,
в котором хранилась схема обороны Бескид. Слепки от ключей "Арап" имел, да
что толку, не помогли они. И тогда руководитель разведгруппы решил сделать
фашисту предложение: продать схему.
Полковник вначале возмущался, но потом поинтересовался, есть ли у
посланца деньги. А запросил он немало: пятьдесят тысяч долларов.
У посланца чесались руки - прикончить подлеца, но нельзя. Пропажа схемы
обороны, убийство начальника гарнизона заставило бы немцев принять
контрмеры и перегруппировать силы.
Посланник Белявского начал торг. Но фашист стоял на своем. Снизить цену
не удалось. Тогда советский разведчик предложил пятьдесят тысяч рейхсмарками.
На что полковник лишь усмехнулся: война кончается, кому нужны сейчас марки
Германии. Только доллары!
Переговоры закончились ничем. Посланец покинул кабинет, дав полковнику
на раздумье три дня.
В свою очередь, начальник гарнизона поднял по тревоге батальон СС и
приказал прочесать близлежащие леса.
Но Белявский предусмотрел и этот ход фашиста. Перед тем как направить
своего "парламентера" в Моравскую Остраву, он увел разведгруппу на запасную
базу.
Это было уже в марте 1945 года, и "Арап" находился в тылу полгода. За это
время многое произошло. Удалось наладить связь с чешской подпольной
организацией "Р-3" и узнать о 178 штурмовой дивизии, о танковых мастерских,
дислоцированных в Гае, о расквартировании в Остравце десяти тысяч немецких
солдат.
"Р-3" по просьбе Белявского разведала систему противовоздушной обороны
Моравской Остравы, узнала об армейском штабе, который расположился в
костеле в Турзовке.
Координаты этих объектов передали в Центр радисты группы - Лидия
Вербовская и Галина Сущева. Остальное, как говорится, было делом техники.
Советской авиационной техники.
Агент "Арапа" - "Матуш" сообщил, что по железной дороге КошицеБогумин
проследовала большая танковая часть. "Ора" передала эту информацию
"Павлову". А к вечеру "Арап" получил срочный запрос. Центр сомневался в
достоверности разведданных. Самолеты прочесали участок дороги, но танков не
нашли.
Белявский разыскал "Матуша". Тот и сам был удивлен исчезновением
танковой колонны. Подключили своих наблюдателей, наконец, нашли. Оказалось,
платформы по боковой ветке дошли до тупика в лесу и там разгрузились.
Белявский сам лично перепроверил эту информацию, отмахав по лесу два
десятка километров. И убедился: на опушке стояли замаскированные танки.
Вскоре советские бомбардировщики уже бомбили колонну.
За этот период были и потери. Заместителя "Арапа" - "Остова" арестовало
гестапо. Да и сам Белявский чуть не попал в лапы фашистов. Его спас
подпольщик "Инженер", вытащив в последний момент из постели.
Возникали проблемы и со связью. У "Оры" не ладилось с передатчиком.
Пришлось из двух "Северков" собрать один, более-менее работающий. Крепко
помогал "Инженер", он выручал с питанием для радиостанции. Иначе дело плохо.
Самолет с аккумуляторами, питанием, одеждой не смог отыскать группу
Белявского из-за сплошной облачности.
Однако все эти заботы и хлопоты были позади. Впереди - фантастическая
операция по изъятию у начальника гарнизона схемы обороны.
..."Арап" вместе со своим заместителем "Агрономом" внимательно
выслушали "парламентера". Тот назначил встречу фашистскому полковнику на
завтра, в офицерском казино. Белявский вручил своему посланнику пятьсот
долларов и рекомендовал договориться с полковником для начала оказать им
небольшую, но хорошо оплачиваемую, услугу. И вручить деньги без всякой
расписки. И прозрачно намекнуть: пятьдесят тысяч долларов в пути.
Прикрыть посланника "Арап" попросил бойцов из организации "Р-3".
Однако полковник в казино не появился. Гестапо также не нагрянуло. Значит,
начальник гарнизона ничего не рассказал гестаповцам и готов дальше продолжать
торг.
...Поздним вечером посланник Белявского неожиданно появился на вилле
фашиста. Часовых, охранявших
виллу, тихо сняли, и наш разведчик вошел в кабинет гитлеровца. Для каждого их
них план оборонительного района Бескид имел огромную ценность. Для
полковника - безбедное будущее после войны где-нибудь в Латинской Америке
или в Африке, для военной разведки - тысячи
...Закладка в соц.сетях
