Жанр: История
Чайный клипер
... расстояние в
четверть мили, когда на подходе к устью Темзы к борту корабля Кинга подвалил
портовый катер. По трапу на палубу поднялись лоцман, два представителя
компании, одновременно являющихся и членами гоночного жюри, и репортеры
известных лондонских газет "Тайм", "Ивнинг стандард" и "Санди тайме".
Капитан Кинг уже был одет в парадный сюртук. Лоцман с хронометром в руке
засек время, и представители компании поздравили капитана Кинга и его экипаж
с победой, репортеры засыпали его вопросами. Кинг, довольный, улыбающийся,
чуточку растерянный, отвечал им.
Клипер "Поймай ветер" первым пришел в Англию с грузом чая и победил в
гонке. Позади остались 14 тысяч миль и девяносто три дня пути из Фучжоу в
Лондон.
"Капитан Кук" пришел позже всего лишь на десять минут.
Клипер "Меченый Мавр" задержался на три часа. Около острова Уайт он попал
в жестокий шторм...
3
Гавань была полна народа. Огромные толпы заполнили пристань и прилегающие
к ней улицы. Чтобы все получше увидеть, люди лезли на заборы, на крыши домов
и пакгаузов. Они махали шляпами, платочками, зонтиками и кричали: "Капитану
Кингу - ура!", "Капитану Джеймсу - ура!" "Слава морякам Британии!", "Слава
героям океанов!"
На причальной стенке, куда подошли клипера "Поймай ветер" и "Капитан
Кук", на флагштоке был поднят государственный флаг Великобритании. Сводный
военный оркестр играл гимн, а потом марш. Под звуки марша капитан Кинг сошел
на пристань. "Качать капитана Кинга!" - ревела толпа. Тотчас к нему
подбежали рослые молодые мужчины, взяли его на руки и принялись подкидывать
в воздух. Модные лакированные капитанские туфли мелькали над головами
лондонцев. Егор видел, как Кинг забавно взмахивал руками и неестественно и
напряженно улыбался.
Потом Дэниэла Кинга бережно поставили на ноги, к нему подошли пожилые
солидные джентльмены и вручили какой-то пакет, перевязанный шелковой синей
лентой, и конверт с чеком на пятьдесят золотых фунтов - приз гонок. Молодые
изящные леди поднесли победителю красивый букет цветов и расцеловали Кинга.
Не был забыт и капитан Джеймс. Ведь его клипер опоздал только на десять
минут! Джеймсу тоже вручили пакет, цветы, но конверта с чеком ему не дали по
вполне понятной причине. Джеймс, высокий, строгого вида моряк с черными
бакенбардами, в парадном сюртуке, тоже испытал "качку" на берегу и заслужил
немалую долю восторгов толпы.
Потом с клиперов на причал стали сходить матросы. Им рукоплескали,
бросали цветы, пожимали руки. Наиболее отважные англичанки обнимали и
целовали заросших бородами морских скитальцев.
Едва Егор ступил на причал, как и его вдруг подхватили крепкие руки и
стали подкидывать вверх, словно баскетбольный мяч. А когда его поставили на
ноги, он не сразу пришел в себя от смущения. Тут же к нему подбежали две
бойкие мисс, сунули ему в руки букетик и, пытаясь расцеловать его,
обслюнявили ему щеки и подбородок. Причиной такого повышенного внимания
была, конечно, молодость Егора. Какие-то мужчины во фраках совали ему
монеты: дескать, выпей в кабачке рому за успех своего капитана, клипера, и
за наше здоровье! Они, конечно, не могли предполагать, что он - русский, и
принимали его за чистокровного британца. Но, по правде сказать, и Егор тоже
кое-что прибавил к славе английского парусного флота в этом долгом и
непривычном для него плавании с таким блистательным концом.
Газеты и модные журналы печатали на первых страницах портреты Кинга,
Джеймса и Стоуна и восторженные статьи о высоких мореходных качествах
клиперов. В газетах и журналах можно было получить исчерпывающие сведения о
капитанах: Кингу тридцать два года, он пока еще холост, но его ждет невеста;
Джеймсу тридцать семь лет, дома его ждут любящая супруга и двое детей. Кинг
любит играть в теннис, Джеймс предпочитает крокет. Любимое кушанье капитана
Кинга - куриная печенка на вертеле, а Джеймс обожает угря с зеленым соусом.
Уже и в меню ресторанов немедленно были введены куриная печенка Кинга и
угорь с зеленым соусом Джеймса...
О капитане "Меченого Мавра" Стоуне сообщалось, что он холостяк, причем
убежденный, на досуге занимается конным спортом, коллекционирует песочные
часы и старинное холодное оружие, из кушаний предпочитает бифштекс с кровью,
а из напитков - кипрское белое вино.
Публиковали газеты и сведения о пари, заключенных во время гонки: мистер
Стирлинг, банковский служащий, ставил на "Поймай ветер" и выиграл триста
фунтов. Мистер Дэвид Пул, фабрикант, тоже ставил на клипер Кинга и выиграл
триста пятьдесят фунтов. Мистер Голдинг, владелец фешенебельного отеля "Огни
Темзы", делал ставку на "Меченого Мавра" и проиграл шестьсот фунтов...
"Меченый Мавр" прибыл тремя часами позже, но толпа на берегу не
расходилась до его прибытия.
Вечером капитан Кинг с Эвансом и Тэйлором уехали на банкет, который давал
председатель компании в честь капитанов клиперов. Моряки под началом боцмана
Ли остались на корабле. Для них на камбузе приготовили плотный ужин из
свежих продуктов. Кинг сдержал свое слово и выставил матросам два бочонка
рома. Пир продолжался за полночь.
Утром вернулись Кинг с помощником и штурманом, и корабль пошел под
разгрузку, продолжавшуюся двое суток. После разгрузки явился кассир
компании, выдал матросам жалованье, и тогда их отпустили на берег.
Егор получил расчет и, как ни уговаривали его боцман Ли и Фред остаться
на корабле, забрал свой узелок и отправился в ночлежный дом. Майкл решил и
дальше плавать на клипере, который должен был отправиться в Австралию. Егор
тепло распрощался с товарищем.
Выйдя на пристань, Егор почувствовал себя опять одиноким. "Домой! Скорее
домой, в родной Архангельск! - решил он. - Наплавался досыта!"
Тот же, меланхолического вида пожилой конторщик, который устраивал Егора
на ночлег прошлым летом, спросил у него паспорт. Егор растерялся: в тот раз
паспорта у него не спрашивали. Что же делать? У него сохранилась справка
капитана "Пассата" и он предъявил ее вместо паспорта. Справка была порядком
измята, истерта. Конторщик ознакомился с ней и пожал плечами. Ему нужен был
паспорт. Егор, вспомнив русскую пословицу "не подмажешь - не поедешь",
положил перед ним пять шиллингов. Конторщик закрыл монету толстой книгой и
глянул, на клиента уже приветливей. Он вписал имя Джорджа Пойндексера в эту
книгу и отвел ему койку в той же комнате, только в другом углу.
Почувствовав усталость, Егор прилег, незаметно уснул и проснулся только
на следующий день. Спохватившись, он проверил, на месте ли узелок и деньги,
полученные за рейс. Узелок был на месте, деньги тоже. Он запрятал их
подальше.
Наученный горьким опытом, он взял с собой узелок и отправился искать
цирюльню, чтобы побрить свой пушок и подстричься на аглицкой манер. Потом
пообедал в таверне и пошел в порт.
В порту было довольно оживленно. К причалам подходили парусники и паровые
суда с высокими, отчаянно дымившими трубами. Пахло угольной копотью. От
торжественной встречи клиперов на пристани остались кое-где клочки бумаги и
втоптанные в грязь цветы. Уборщики в фартуках подметали пристань. Моросил
дождик и было холодно. С кораблей шли моряки в плащах и клеенчатых
штормовках.
Егор долго бродил тут, надеясь найти русский парусник, спрашивал о нем
моряков, но те только руками разводили, ничего не зная. И тут Егор вспомнил,
что по времени года русских кораблей здесь быть не должно. Ведь на дворе
стоял апрель. Белое море и Северная Двина скованы льдом. Дома весна еще
только начиналась! Русские суда можно было в лучшем случае ожидать в конце
мая, июне, и то, если ледоход будет ранний. Стало быть, Егору придется
месяца два провести в Англии...
Он затосковал...
Делать нечего. Придется искать работу в порту. Быть может, удастся
устроиться грузчиком... Надежды на скорое возвращение рухнули.
Опустив голову, Егор тихо брел по узенькой портовой улочке. И тут
совершенно неожиданно увидел норвежца Янсена. Крепкий, коренастый и бодрый,
он шел ему навстречу с матросским сундучком в руке.
- Хэлло, Пойндексер! - окликнул Янсен. - Ты чего тут бродишь, опустив
голову? Чего потерял? Егор обрадовался встрече.
- Да вот... ходил искал парусник из России, - ответил он. - И вспомнил,
что рано... Лед стоит на море Студеном...
- Это верно. Там лед еще не вышел, - согласился Янсен. - А тебе, видно,
домой хочется?
- Еще как хочется! - вздохнул Егор.
- Где ты ночевал?
- В ночлежном доме.
- Идем со мной на шхуну.
- На какую шхуну? - полюбопытствовал Егор.
- Норвежская шхуна "Тира" позавчера пришла из Бергена. Я попробую
договориться с капитаном Роллоном, чтобы он взял и тебя.
- Куда взять? - с живостью спросил Егор.
- В Норвегию. Куда же еще? Оттуда тебе легче будет попасть в Россию. К
нам русские корабли ходят чаще. В Лондоне тебе придется ждать полгода, а
может, и больше. А у нас ты поживешь с месячишко и уйдешь с первым судном,
русским или норвежским, тебе ведь все равно. Лишь бы домой попасть.
- Ой, Янсен, как это ловко ты придумал! - Егор прямо-таки засветился весь
от радости. - Ты, значит, ушел с клипера?
- Ушел. Немного подзаработал, чего ж еще? Я тоже не был дома почти два
года. Болтаюсь черт знает где... Жена уж верно про меня забыла... Тебе в
ночлежку не надо заходить?
- За койку я заплатил вперед, вещи с собой в этом узелке.
- Надо тебе завести сундучок. Что ты, как баба, с узелком таскаешься?
- Да вот, не завел себе сундучка...
- Ну ничего. В Бергене я тебе дам хороший сундучок. У меня дома есть.
Идем на шхуну!
- Идем!
Пока они шли, Янсен продолжал разговор по-английски.
- А тот, Кэв, что ли? Ну, Майкл... Он - англичанин? Ты ведь с ним дружил.
Он остался на клипере?
- Он собирается плыть в Австралию с капитаном Кингом, - ответил Егор. -
Хороший мужик. Жаль было с ним расставаться. Добрый...
- Только страховидный... Нос у него этакой блямбой!
- Нос - это не важно. Человек хороший.
- Пойдем поживей. Вон, видишь, у стенки стоит наша "Тира"?
- А что значит - "Тира"?
- Судовладелец назвал шхуну именем своей дочери.
- А-а...
Шхуна "Тира" была невелика, оснастку имела гафельную25. Ее округлые
деревянные бока были хорошо просмолены, на палубе со скучающим видом
расхаживал вахтенный. Егор и Янсеп спустились в каюту капитана.
Там у столика сидел широкоплечий светловолосый мужчина в толстом
шерстяном свитере. Он курил трубку с длинным прямым чубуком.
- Я вернулся, господин Роллон, - сказал Янсен. Господин Роллон вынул
трубку изо рта, выпустил струйку дыма и только тогда ответил:
- Вижу.
- Я ходил за сундучком. Теперь больше ничто не связывает меня с Лондоном.
- Тоже вижу.
- Пришел я не один...
- И это вижу.
- Я привел русского парня. Он - архангельский матрос.
- Матрос? О!..
Капитан опять сунул трубку в рот и потянул ее, от чего на щеках его
образовались углубления. Он вынул трубку изо рта, углубления расправились, и
дым заструился вверх, к закопченному потолку.
- Он хочет домой, - продолжал Янсен. - Из Норвегии в Архангельск попасть
легче, чем из Лондона.
- Вижу, что хочет. А что он делал в Англии?
- Плавал на клипере вместе со мной.
- На клипере? О!..
- Возьмите его, господин Роллон! Это крепкий, работящий парень. Я за него
ручаюсь.
- А кто поручится за тебя? - рука капитана с трубкой лениво сделала
зигзаг в воздухе, как бы выписав вопросительный знак.
- Ну... - замялся Янсен. - За себя я могу поручиться только сам...
- Этого мало.
- Но вы же знаете меня, господин Роллон! Я ведь из Бергена.
- Знаю.
- Я думаю, этого достаточно.
- Достаточно? О!.. - капитан с сомнением покачал головой.
- Я поручусь за Янсена! - вдруг выпалил Егор.
Капитан уставился на него с недоумением, потом захохотал.
- Интересно: он поручается за Янсена, Янсен за него. Круговая порука! Оба
- птицы перелетные... О!.. Мне становится весело... - Роллон опять посмотрел
на Егора. - И сундучка у тебя нет. Какой же ты матрос без сундучка?
- Но он ходил на клипере! - вступился за Егора Янсен.
- Знаю. Но раз без сундучка - значит не моряк. На клипере может плавать и
просто пассажир... - Он работал с парусами не хуже других.
- С парусами? О!..
Беседа в таком роде продолжалась еще минут пять. Янсен старался убедить
капитана, что оба они с Егором славные парни и бывалые матросы. Капитан
Роллон не верил или не очень верил этому и на каждую фразу Янсена отвечал
неопределенными междометиями. Наконец он выбил пепел из трубки в бронзовую
пепельницу и медленно поднялся из-за стола. Подумал, подошел к ним и,
положив руки им на плечи, сдвинул их так, что Янсен и Егор чуть не
стукнулись головами.
- Ладно. Беру обоих. Выходим завтра в полдень. Только, смотрите, не
пьянствовать! А то... - Роллон сделал красноречивый жест, означающий, что,
если матросы закутят, он немедленно выставит их со шхуны.
- Как можно! - воскликнул Янсен.
- Ну ладно, - расхохотался капитан. - Идите к боцману... поручители! Он
отведет вам места в кубрике.
Шхуна "Тира" небольшое частновладельческое судно - отбыла с грузом
товаров из Лондона ровно в полдень следующего дня. Егор, как и Янсен, шел
матросом, работал у парусов, прибирал на палубе.
В ту пору в Северном море стояли туманы, облачность была низкой и для
солнца почти непробиваемой. Часто выпадали дожди. Вначале дули слабые
западные, а потом, дальше к северу, - северо-восточные ветры.
Дважды на пути из Лондона в Берген "Тира" попадала в шторм. Для такого
маленького судна шторма представляли большую опасность, но остойчивость у
шхуны была великолепная. Пузатый округлый корпус позволял ей отлично
держаться на волне, хотя и швыряло ее, как поплавок, во все стороны. Качка
была неимоверной, волны перекатывались через палубу. Егор, уж, кажется,
немало повидавший штормов в Атлантическом и Индийском океанах, здесь едва
удерживался на ногах, его сильно мутило. Однако он крепился и не подавал
вида, что еле-еле переносит качку.
Янсен подтрунивал над ним:
- Это тебе не на клипере "Поймай ветер"!
А шторм все бушевал, и в кубрике стало душно от того, что люки были
задраены.
Как бы там ни было, шхуна "Тира" под управлением невозмутимого Роллона
благополучно пришла в Берген, и Егор, поблагодарив капитана, сошел вместе с
Янсеном на берег.
Янсен привел его к себе на окраину города в небольшой старинный домик с
очагом посреди кухни. Жена его, рослая голубоглазая норвежка, конечно,
обрадовалась супругу, который вернулся-таки в родные края с приличной суммой
заработанных денег. Она приняла и русского матроса, хотя и без особого
восторга, но вполне гостеприимно.
У Янсена было много детей. Егор пытался их сосчитать, но они постоянно
выбегали на улицу, возвращались и опять убегали - и он сбивался со счета: то
ли семеро, то ли восьмеро...
Норвежец сдержал слово, дал Егору старенький, но крепкий, аккуратно
сработанный сундучок, и Егор переложил в него скромные пожитки и подарки,
купленные в Лондоне перед отплытием.
Русские корабли в Бергене бывали редко, они чаще приходили в порт Варде
на полуострове Варангер, и Янсен устроил Егора на рыбацкую шхуну, шедшую в
Баренцево море за треской и палтусом. В Варде Егор стал поджидать русские
купеческие парусники. Но было еще рано, навигация в Белом море не началась.
Он снял угол у одинокой пожилой норвежки и стал работать в рыбном порту,
разгружать парусники, приходившие с уловом сельди. Каждый вечер он обходил
все шхуны, стоявшие у пристани, в надежде увидеть русский корабль.
И вот однажды, уже в июне, когда началось мягкое скандинавское лето с
белыми ночами, под вечер к причалу подошла на буксире за лоцманским катером
шхуна из Архангельска. Еще издали Егор увидел на борту знакомое название
"Тамица".
С каким нетерпением он ждал, когда она ошвартуется у причала, с какой
радостью глядел во все глаза, как русские мужики разгуливали по палубе в
сапогах, овчинных безрукавках и треухах! Его слух приятно ласкала родная
архангельская речь:
- Эй, Петруха! Какого лешего копаешься там? Спишь на ходу, язви тебя в
печенку!
Эти "ласковые" слова несомненно принадлежали хозяину, который сам водил
судно. А вот и он появился на палубе в поддевке, в начищенных
сапогах-вытяжках, в картузе и направился к сходням.
- Вахтенным в оба глядеть! На судно никого не пущать! Я иду к портовому
начальству... Эй, Петруха! Да што ты в самом-то деле? Долго я ждать-то буду!
Из люка вылез огромный матрос в бахилах, перехваченных под коленями
ремешками, в чуйке и поярковой шляпе, с небольшой кожаной сумкой в руке.
Это, видимо, и был тот самый Петруха. Он заторопился к хозяину, и оба они
сошли на пристань. Егор нетерпеливо приблизился к ним.
- Здорово, земляки!
Хозяин резко остановился, будто споткнулся, и воззрился на Егора с
удивлением. Егор, конечно, узнал это доброе мужицкое лицо с крупным носом и
спокойными серыми глазами.
- Эт-то что ишо за земляк выискался? Откудова? Кто таков?
Егор с нескрываемой радостью одним духом выпалил:
- Да Егор я, Пустошный. Неужели не узнаете?
- Его-о-ор? Пустошный? - протянул хозяин изумленно. - Не тот ли Егор,
который ко мне в команду просился прошлым летом?
- Он самый.
- Ну здравствуй, Егор, - хозяин снисходительно подал руку. - Ушел-таки в
море? Наплавался?
- Наплавался... досыта...
- Вот дьявол! Ну не дьявол ли? Экой настойчивой! Дед не пускал, а он
ушел... Гли-ко ты. Нет, ты глянь, Петруха, ведь ушел... Ну и ну! -
восторженно говорил хозяин шхуны, с любопытством оглядывая Егора с головы до
ног. - Гли-ко, и одет по-иноземному: башмаки, штаны заморские, шапчонка с
шишечкой... Черен словно грач. Неужто по южным морям скитался?
- Плавал на чайном клипере в Китай, - не без гордости ответил Егор. - Из
Лондона.
- А в Лондон как попал?
- Со смоляной пристани на английском барке.
- Во как! Видали наших? - обратился хозяин опять к Петрухе. Тот согласно
и уважительно кивнул, глядя на Егора с любопытством.
- Ну дак что, домой хошь, или как? - спросил хозяин.
- Домой! Так хочется, что слов не нахожу... До слез хочется!
- Ладно. Теперь-то я тебя, пожалуй, возьму. Дед, поди, заждался! Небось
слезы проливает старый. Пропал внук! Погоди, а хвоста за тобой нету? С
властями здешними в ладах? Не провинился ли чем?
- Нету, дяденька, хвоста. Ничем не провинился. На пристани робил, вас
поджидая...
- Н-ну ладно, коли так. А дед-то, поди, истосковался, - повторил хозяин.
- Хоть ты и на клипере ходил, и аглицкие штаны носишь, а все же он тя за уши
надерет!
- Пущай дерет. Мне будет только приятно...
- Ладно. Мы отплываем денька через три. Разгрузимся, погрузимся и подымем
паруса. Приходи.
- Спасибо... А как вас звать-величать? - поинтересовался Егбр.
- Звать меня Митрием, по отчеству Евсеевич. А фамилия известна -
Куроптев.
- Спасибо. Можно ли сегодня придти к вам? Мне уж тут больно надоело...
- Ну ладно, приходи и сегодня. Место в кубрике найдется. Русских щец
похлебаешь, про путешествия свои расскажешь. Люблю я слушать про
путешествия. И сам, как видишь, путешествую...
Ровно через неделю на русской шхуне "Тамица" Егор скоренько добежал до
Архангельска.
Хозяин судна Дмитрий Евсеевич Куроптев счел нужным сам доставить
путешественника к деду: то ли опасался, что Егор снова куда-нибудь исчезнет,
то ли ему просто хотелось порадовать Зосиму Иринеевича. Впрочем, у него
нашлось к парусному мастеру и дело.
- Мне надобно заказать новый грот. Старый-то поистрепался. Поедем вместе,
- сказал он Егору, когда шхуна стала на якорь.
Дмитрий Евсеевич нанял на берегу подводу, погрузил на нее две штуки
парусного полотна.
Всю дорогу Егор молчал и с любопытством смотрел на родной город. В нем
все как будто оставалось по-старому. Все так же сверкали маковки церквей. На
пристани было шумно и суетно - грузились суда. От складов на подводах везли
мешки с зерном и мукой, бочки с рыбой, тюки с разными товарами. На Троицком
проспекте взад и вперед катили извозчичьи пролетки. Губернские дамы,
разодетые в пух и прах, шли по ярко освещенной солнцем мостовой под
разноцветными зонтиками, чтобы уберечь от загара "томную бледность лиц".
Дворники в фартуках с цигарками на губе подметали тротуар широкими метлами.
Матросы на ходу подшучивали над девушками, любезничали, пытались назначать
свидания. Мастеровые, крестьяне из окрестных деревень спешили по своим
делам; в пролетках важно восседали гарнизонные пехотные и морские офицеры да
чиновники.
Телега пересчитала колесами деревянный настил Кузнечевского моста и
втянулась в узкие соломбальские улочки.
Вот, наконец, и дедовский дом.
Зосима Иринеевич приметил в окно, что по проулку мягко катится по траве
чья-то, телега. Он вгляделся получше в людей, которые ехали, признал внука и
засуетился, заходил по избе, спотыкаясь от радости о разные предметы.
Вспомнив о вожжах, давно приготовленных для такой встречи, торопливо снял их
с деревянного штыря и вышел на крылечко.
Егор, увидев деда, не сразу заметил зажатые у него под мышкой ременные
вожжи. Он смотрел в лицо Зосимы Иринеевича, примечая, не очень ли он
постарел, здоров ли... А дед уже размахивал вожжами:
- А ну иди сюды, такой сякой! Я тя попотчую!
Строптивость в характере деда осталась прежней Но что-то надорвалось в
его старом сердце, и он, выронив вожжи, засеменил к телеге. Егор соскочил с
нее и кинулся к Зосиме Иринеевичу, намереваясь заключить его в объятия. Но
дед опередил его, вцепился обеими руками в уши внука и стал пребольно тянуть
их к себе. Целуя Егора, он тыкался сивой бородой ему в лицо, не выпуская,
однако, ушей из цепких пальцев. По щекам у него текли слезы, но дед все
равно мял Егоровы уши. Тому было больно, но он терпел...
- Вернулся-таки! Вспомнил, что есть у тя дед! Ах, такой-сякой!
Дед наконец выпустил уши и они зарделись на солнце, как петушиные
гребешки.
- Прости, дедушко, что я самоходом ушел... Прости! - Егор опустился на
колени.
- Да чего уж там... чего уж там... Вернулся и ладно.
С крыльца, смеясь, кричал Акиндин:
- А вожжи-то, Зосима Иринеевич! Забыл про вожжи-то?
- Да ладно уж, - радостно сказал дед, махнув рукой.
Хозяин "Тамицы", наблюдая эту сцену, хохотал:
- Я еще в Варде говорил, что дед непременно тебе уши надерет! Так оно и
вышло. Гли-ко, горят, как маков цвет!
Дед позволил Егору встать с колен и обнять себя. Егор от всей души сделал
это и троекратно расцеловал деда. Тот заметил:
- Ишь, силы накопил! Что медведь. Женить пора. Крепко на якорь посажу,
штобы боле не бегал! Где побывал-то?..
- Во многих морях-океанах, в разных странах побывал, дедушко. Расскажу
после...
Акиндин, приковыляв к ним, широко раскинул руки и тоже стал обниматься.
Серьга блестела на солнышке.
- Молодец! Моряк! - хвалил он Егора.
Услышав шум во дворе, с огорода прибежала мать - она там окучивала
картошку. Увидев сына, вся расцвела и бросилась к нему:
- Что же ты, Егорушко, ни письмеца не прислал, ни депеши какой... Только
одну записочку и оставил... У меня все сердце изболелось!
- Прости, матушка. Море меня позвало.
- Море-то позвало, да хоть бы весточку подал!
Скрипнула тихонько калитка, по проулку легко бежала к избе, не таясь, не
скрывая радости, Катя, лоцманская дочь. Она, подождав, когда придет ее
черед, обвила тонкими руками его шею и поцеловала прямо в губы, а потом
вдруг застеснялась, отпрянула в сторону и закрыла глаза рукавом. Дед заметил
восторженно:
- Вижу - невеста есть. Посажу на якорь, посажу! Никудьт боле не уйдешь!
В тот день в доме Пустошных было весело. Зосима Иринеевич пригласил всех
на обед по случаю возвращения внука из дальнего плавания. Парусные мастера
прервали работу и сели за стол. Дед не отпустил без угощения и хозяина
"Тамицы" Куроптева. Не обошли приглашением и Катю, которая подросла и
заметно похорошела. Егор не сводил с нее глаз.
Он был, конечно, в центре внимания. Не торопясь, по порядку рассказывал о
своих странствиях, начав с того, как рано утром убежал из дому на
пристань...
Он рассказал о первом для него шторме на "Пассате", о капитане Стронге, о
Лондоне, о том, как попал на клипер и ушел в дальний рейс; как трудно ему
порой приходилось в этом плавании и как он все трудности перенес и
почувствовал себя настоящим матросом. Не умолчал и об испанце, умершем от
лихорадки, и о том, как во время шторма упал в море голландец, как Егор
пытался помочь ему, спустить шлюпку, но это не удалось...
Дед слушал и покачивал головой. - Вот ведь как! Жизнь человеческая там и
в грош не ставится! Слава богу, что с тобой, Егор, ничего не приключилось. -
Со мной-то не приключилось. А вот другим матросам, что мыкаются по морям,
живут без роду, без племени, иной раз трудновато приходится, - говорил Егор.
Дед уже больше не осуждал его, а, наоборот, гордился внуком и все
повторял:
- Хороший у меня внук вырос! К морю очень привержен. Кровь наших
дедов-мореходов в нем шибко играет.
Все были довольны возвращением Егора. За время плавания он возмужал,
раздался в плечах. Дед, окончательно подобрев, сказал:
- Вижу - мужиком стал! Принимай теперь парусную. А я - на покой. С меня
хватит. Отдыхать буду. В церковь ходить да на печи полеживать.
- Твоя воля, дедушко, - согласился Егор.
- А я так думаю: парусам скоро придет конец, - бухнул слегка захмелевший
Акин
Закладка в соц.сетях
