Жанр: Фантастика
Отрава
...все это великолепие, но
они уснули прямо в креслах, и она не стала их беспокоить.
- Можно посмотреть какую-нибудь книгу? - спросила Отрава. - Как ты находишь
здесь то, что тебе требуется?
Парус засмеялся:
- Не закидывай меня вопросами. Ориентироваться в библиотеке учат всех архивариусов.
Скажем так: это непросто, так что смотри, не отходи от меня, а то заблудишься. Так ты хотела
посмотреть книги ну дай-ка подумать...
Девушка последовала за ним по темным лабиринтам Великой Библиотеки. По стенам
висели фонари, но проход был слишком широким, и вдоль стеллажей скапливалась тьма.
Отрава с любопытством покосилась на фонари, но Парус предвосхитил ее вопрос.
- Не беспокойся. Здесь больше магии, чем можно вообразить. Ты не сможешь сжечь
книгу, как и разорвать ее руками.
Отрава смотрела на старого друга, который уверенно шагал рядом. Это был тот же папаша
Парус, с непослушной седой шевелюрой, крупным носом и добрыми глазами. Мантия ученого
мало его изменила. За исключением того, что теперь Отрава узнала: Парус - архивариус,
собиратель жизней, а это значило, что он - вовсе не тот Парус, которого она знала дома.
- А почему ты ничего не сказал мне раньше? - спросила Отрава, пока они шли.
- Ты сердишься? - Нет, - ответила Отрава. Она и правда не чувствовала себя
обманутой. - Мне просто интересно.
- Я не мог сказать. - Так я и думала, - проговорила она. - Это потому, что ты
наблюдал за мной?
- Умница, Отрава, - одобрительно сказал старик. - Я наблюдал за тобой. Помимо
остальных. Ты же знаешь, я много путешествую. Но из всех людей, кого я приметил,
пристальнее всего я следил за твоей судьбой.
Отрава кивнула, размышляя над этим. - А почему ты выбрал меня?
- У меня, если можно так сказать, чутье на это. Оно есть у всех архивариусов, в большей
или. меньшей степени. Со временем учишься замечать ростки авантюризма в сердцах людей,
даже в раннем детстве.
- Но если бы Элтар не послал Пугало украсть Азалию...
- Ты бы все равно в конце концов ушла, Отрава, - перебил ее Парус. - Вмешательство
Элтара лишь столкнуло тебя с мертвой точки. Не будь его, было бы что-то другое. Хотя, может,
и нет...- он пожал плечами. - Непредсказуемость - обычное дело в нашей работе. Зачастую
те, у кого есть шанс стать великими, предпочитают не пользоваться им. Это зависит от
обстоятельств или судьбы, которая располагает по-другому. Вот почему мы расставляем сети,
намечаем новые цели, ждем и наблюдаем. Герои и злодеи - две стороны одной монеты,
Отрава. Иногда упускаешь момент и приходится пересматривать истории, сказки и легенды,
чтобы вернуть его. Но рано или поздно все знания приходят к нам.
- А здесь есть книга про меня? - спросила Отрава.
- Конечно.
- Можно посмотреть?
Парус снисходительно улыбнулся: - Нет, пока она не закончена. - Ты пишешь ее?
- Нет, - ответил Парус. - Мы только наблюдаем. А через нас книги пишутся сами.
Отрава озадаченно нахмурилась: - Ничего не понимаю...
- Тогда смотри, - сказал Парус.
Он снял с полки массивный том с железной застежкой и положил его на столик в нише
для чтения. Парус зажег фонарь над столом, и они с Отравой присели на скамейку.
- "Аламбар Берла, - вслух прочла Отрава слова на обложке книги, что лежала перед
ними на столе.
Сама обложка была расшита потускневшим золотом. Парус перелистал книгу и раскрыл
где-то посредине. Текст был написан идеально ровным шрифтом без помарок и клякс.
Парус наклонился и начал читать.
И хотя мужчины и женщины рядом с ним падали замертво, Аламбар не оставил
сражения, и казалось, будто он заколдован. Стрелы эльфов пронзали воздух, но ни одна не
попала ему в грудь. Высоко воздев меч свой, созывал он соратников. И люди Джемара
услышали его зов и вняли ему, и наполнились отвагой серди, а их. С новыми силами обрушились
они на врага. И дрогнуло 'тогда войско эльфов, ибо многие' из них пали в бою, и земля у стен
Джемара потемнела от эльфийской крови.
К тому времени как Парус закончил, Отрава уже прочитала несколько абзацев вперед.
- Так кто такой Аламбар Берл? - спросила она.
- Он был героем последних дней Многосторонней войны, - объяснил Парус. - Когда
наш народ утратил единство и люди стали вести бесконечные войны друг с другом, явились
эльфы- захватчики. Тогда ими правил другой король, но за годы они мало изменились. Мы
яростно сопротивлялись, но эльфам все же удалось оттеснить нас с равнин в холмы, горы,
подземные копи и болота. Аламбар был великим воином, легендой тех лет.
- Как он погиб? - спросила Отрава, перелистывая по несколько страниц сразу, пока не
дошла до последней.
Она быстро пробежала глазами заключительный абзац:
И тогда Аламбар взял Сизэллу за руку, посмотрел ей в глаза и торжественно произнес:
"Клянусь, мы не долго будем скрываться в тени. Несчастья лишь укрепят наш дух. Мы
объединимся, и тогда никто не сможет одолеть нас. Кровь, что течет в наших жилах,
проявит себя, и королевство снова станет нашим".
Сизэлла знала, что ее муж говорит правду. Они вместе вернулись в горное поселение, где
темнели на фоне закатного неба недостроенные дома.
Отрава растерялась. - Я думала, это биографии. Как можно считать ее законченной, если
герой еще жив?
- Ты всегда торопишься с выводами, Отрава, - улыбнулся Парус. - Биография не
должна обязательно заканчиваться чьей-то смертью. Это же не некролог. Аламбар жил до
старости вместе с Сизэллой. О его смерти где-то написано. А это его история. Хотя он и
продолжал жить дальше, но история кончается здесь. Рассказ начался с того, как юноша
добровольцем отправился сражаться в Многосторонней войне, мы видим, как он возмужал и
стал героем. Но все заканчивается поражением, которое нанесли людям эльфы. Что было до
этого и что стало с Аламбаром потом - не так важно. Мы рассказчики, Отрава, и трудимся на
Иерофанта, который является главным рассказчиком. Рассказчики не пишут подробности, если
на то нет необходимости. Вся эта скучная работа достается историкам.
- Кажется, я понимаю, - ответила Отрава. - Значит, у человека может быть только
одна легенда?
- Нет, у некоторых бывает две, три и больше. У кого-то очень много легенд. Иногда они
связаны в одну большую историю, иногда совершенно самостоятельны. А у большинства
людей их вовсе нет. Нас, архивариусов, много, но мы не можем описать жизнь каждого.
Поэтому выбираем лишь те жизни, которые наиболее важны для мира. То, что мы видим и
узнаем, узнают и книги, благодаря магии Иерофанта. А потом они пишут себя сами.
- Так значит, моя история уже началась? - спросила Отрава, заправив черные волосы за
уши.
- Да. - Тогда почему я не могу на нее взглянуть? - Потому что все страницы пустые.
Отрава непонимающе хмыкнула. - Нельзя рассказать половину истории. Нельзя
написать половину книги. То, что ты решишь сделать дальше, может в корне изменить все
предыдущие события. Если бы ты вдруг решила убить своих друзей, пока они спят...
- С какой еще стати? - возмущенно перебила Отрава.
- Выслушай меня сначала, - терпеливо ответил Парус. - Если бы ты сделала это, то
все бы выступило в новом свете. Вместо истории о путешествии Отравы из Чайки, девушки,
которая отправилась спасать свою сестру, это будет жуткая история о том, как маленькая
девочка стала хладнокровной убийцей. Изменится сам стиль повествования. Понимаешь? Или
ты можешь умереть прямо сейчас, тогда окажется, что это совсем не твоя история, а Брэма и
Перчинки, а ты была лишь второстепенным персонажем. Перед тем как записать, нужно знать
всю историю полностью, ведь сюжет может внезапно измениться до неузнаваемости. В этом
вся прелесть, Отрава. Никогда не знаешь, что произойдет дальше. Когда история закончится,
можно будет увидеть текст. Но пока его не существует.
Отрава почесала переносицу. С налету такое осмыслить нелегко.
- Тогда с чего началась моя история? - спросила она.
- С того, как ты покинула Чайку, наверное, - ответил Парус. - Может, немного
раньше. Очень интересно то, как ты получила свое имя. И мы должны знать о твоей семье, о
похищении Азалии.
- Это неправильно, - сказала Отрава, чувствуя себя очень усталой и растерянной. -
Это же моя жизнь, Парус. Это мою сестру похитили, и... и слезы, которые я пролила из-за
нее... Сколько раз я была напугана до смерти, меня чуть не съели заживо... И все - лишь
история?
- Да, все история, - ответил Парус. - Я уже говорил тебе. Зависит от того, как на это
посмотреть.
ПРИЕМ У МЕЛЧЕРОНА
-Мы желаем видеть Иерофанта! - прозвенел в зале голос Элтара.
- Иерофант никого не примет, пока не закончит работу, - прокричала в ответ горгулья.
Отрава вцепилась в каменный парапет балкончика и наблюдала за сценой, которая
разворачивалась перед ней. При виде короля эльфов с огненной копной волос и его секретаря в
ней вновь начали закипать ярость и отвращение, потому что в них она видела чудовищ,
которые похитили ее сестренку, а вдобавок еще и надули ее, Отраву, когда не захотели отдавать
малышку. Да и вообще, зачем им нужна Азалия? Вот этого Отрава не понимала. И где она? Что
крошке пришлось пережить с тех пор, как Пугало утащило ее в королевство эльфов? И жива ли
она еще?
Нет, нельзя думать об этом. Отрава запретила себе поддаваться отчаянию. Все должно
закончиться хорошо. Выход есть, и она не сдастся.
Таких зал в замке Иерофанта было множество. Большая комната с высоким потолком из
черного камня и массивными колоннами, которые поддерживали широкий балкон, где стояла
Отрава с Парусом и другими зрителями. Внизу, где на полу лежали красивые ковры и висели по
стенам поблекшие от времени знамена, стояли короли и королевы, которые решили прийти на
прием. Отрава пристально рассматривала их.
Впереди всех стоял Элтар со своей свитой. Онспорил с огромной каменной горгульей,
которая сгорбилась на широкой лестнице, охраняя двустворчатые двери на балюстраде. Отрава
не сразу поняла, что глаза ее не обманывают. Элтар был высотой футов семь, а горгулья - все
десять, а когда расправляла за плечами кожистые, как у летучей мыши, крылья - то целых
пятнадцать. Ее колючее лицо растянулось в глумливой усмешке, и глаза горели, как угольки.
- Он не может нас не принять! - возмущался Элтар, выходя из себя. - Все правители
королевств собрались здесь. Мы настаиваем на аудиенции.
- Настаивайте сколько угодно, - бурчала горгулья, - но владыка Мелчерон не выйдет к
вам. Он пишет и просил его не беспокоить.
- Мы знаем, что он пишет! - огрызнулся Элтар. - Именно поэтому мы здесь! Сейчас
же про- пусти нас!
- В королевстве Иерофанта, как и в ваших королевствах, его слово - закон. Вы не
можете пройти.
Отрава окинула взглядом собравшихся. Она уже успела узнать у Паруса их имена, хотя
некоторые забыла. Одно имя ей особенно запомнилось - Гругарот, правластелин, король
троллей.
Он единственный из всех присутствующих не уступал ростом горгулье, даже
ссутулившись.
У него были коротенькие пухлые ноги, мощные плечи и огромная нижняя челюсть, из
которой торчали вниз два клыка (один - сломанный). Парус рассказал, что Гругарот сломал
его в трехдневной сокрушительной битве со своим предшественником Магвором, заполучив в
итоге бразды правления в свои руки. У тролля была коричневая шершавая шкура, словно
живые доспехи, щетинящиеся пучками жестких волос. Заляпанный грязью наряд короля
троллей был выдержан в коричневых и алых тонах, на плече Гругарота покоился невероятных
размеров молот. На чумазом лице горели налитые кровью глаза. Это чудовище жило в горах, в
глубоких шахтах и жерлах вулканов, поэтому было черно от грязи. Но самое главное -
Гругарот был врагом Элтара.
- Парус? - окликнула Отрава. - А?
- А кто или что такое Мигогнимар? Она помнила это имя из-за его непроизносимости.
Элтар упоминал о Мигогнимаре в разговоре со Скридлом.
- Мигогнимар - это меч Элтара, - ответил Парус. - Его выковал легендарный
мастер-карлик в шахтах королевства Гругарота. Этот клинок называют совершенным. Много
столетий назад эльфы и предки людей развязали войну, и Элтар - который в те времена был
прославленным генералом - должен был взять в плен сводного брата Гругарота Нуйглана в
битве у Карсской кузницы. Элтар взял Мигогнимар в качестве трофея. Эльфов все-таки
выгнали из тех земель, но Гругарот ничего не забыл. Он ненавидит Элтара, и каждый раз этот'
меч подогревает его жажду мести.
Отрава с интересом наблюдала за королем троллей. Потом она обвела взглядом других
правителей, что находились в зале. Они были всех форм и размеров, всего больше десятка, при
каждом была свита, которая осторожно разглядывала друг друга. Здесь был король демонов с
бурой кожей. Даже Вечность явила свою ипостась, чтобы присутствовать на аудиенции, -
мерцающий человекоподобный силуэт без лица. Как говорили, именно это создание следило за
соблюдением законов природы: чтобы верх был верхом, низ-низом, чтобы время не
останавливалось, и так далее. Отрава заметила и Амбиликуса, глашатая короля призраков. Сам
король не мог удержать телесную форму, но говорил через эту мерзкую сущность. Глашатай
парил над землей, словно висел на крюке для мясных туш, и его окружало неземное
зеленоватое свечение. Гомм, о котором говорил Элтар в библиотеке, отсутствовал. Но был и
еще кое-кто, кого Отрава искала в толпе; надеясь, что так и не найдет.
Она почувствовала, как что-то щекочет тыльную сторону ее ладони. Опустив глаза, она
пришла в ужас, увидев большого бежевого паука, который полз по ее пальцам, неторопливо
перебирая ногами. Вздрогнув от омерзения, Отрава лихорадочно смахнула паука с руки, и тот
полетел вниз.
- Что такое, Отрава? - спросил Парус, заметив, как она встрепенулась.
- Паук, - ответила девушка, оглядываясь по сторонам.
Слишком странное совпадение: эта гадость появилась как раз в тот момент, когда Отрава
подумала об...
Ага. Вот и она. Асинастра стояла в углу балкона, сгорбившись под разбросанными по
плечам грязными космами. Ее лицо и жуткий взгляд были прикрыты белой, изъеденной молью
вуалью. Хотя Отрава и не видела этот черный парализующий взгляд, но знала, что Асинастра
злорадно смотрит на нее.
У Отравы похолодела кровь, но она не выдала себя и с достоинством встретила скрытый
вуалью взгляд. Королева пауков не забыла, кто украл ее кинжал.
- Она не может причинить тебе зла, - шепнул Парус. - Не здесь. Защита Иерофанта
распространяется на всех, пока они в его королевстве.
Отрава не отвела взгляд. - Надеюсь, ты прав, - тихо ответила она. У нее на глазах
Асинастра исчезла в дверях. Когда чудовище ушло, девушка испытала настоящее облегчение,
но его испортило какое-то странное предчувствие. Асинастра была здесь, и рано или поздно она
явится за Отравой. Лишь покровительство Иерофанта было щитом девушки, и, по-видимому, не
очень крепким, толщиной в одно слово.
- Зачем они все здесь собрались? - вдруг спросила Отрава у Паруса, показав на королей
и королев.
Парус помялся и прокашлялся. - Иерофант начал писать. Иногда Иерофант сам берется
писать легенды. Эта легенда в чем-то важнее многих.
- Но они боятся его. Почему? - Истории Иерофанта - не просто истории, - ответил
Парус. - Они многое меняют. Архивариусы ведут записи: то, что мы знаем, попадает в книги
из Великой Библиотеки, и они пишут себя сами. Мы можем только наблюдать. Но Иерофант -
это творец. Написанное им сбывается, становится законом. Ты уже знакома с законом Амрэ.
Когда Иерофант записал его, все короли и королевы вынуждены были подчиниться. И не по
собственной воле, а по принуждению. Они не могут отказать человеку в одном приеме, не
могут причинить ему вред, пока идет прием. Они не имеют права нарушить этот закон. Амрэ
издал его, чтобы к людям относились справедливо в других королевствах, чтобы к ним хотя бы
прислушивались. И теперь они ждут, какие законы выйдут после новой легенды, которую
сейчас пишет Иерофант. И все дрожат от страха.
- Что он будет делать? - спросила Отрава. - Кто же знает? - пожал плечами Парус.-
А ты, как бы ты поступила? - Я бы придумала великого вождя человечества, - не
задумываясь, ответила девочка. - Такого, как Аламбар Берл, даже еще лучше. Того, кто
объединил бы нас в борьбе против эльфов, чтобы больше не забирали детей, чтобы люди не
гибли на той суровой земле, где нам приходится жить. Я бы сотворила его, дала его нашему
народу, чтобы мы смогли отвоевать то, что по праву принадлежит нам.
- Достойно всяческих похвал, - одобрительно сказал Парус. - Как раз то, чего боится
Элтар. Хотя знать наверняка нельзя. Легенду не прочесть, пока она не закончена. Как и книги в
Великой Библиотеке, ее не увидеть, пока не написана последняя строчка. Только Иерофант
знает, что создает.
Пока он говорил, Элтар в ярости отвернулся от горгульи и случайно поднял глаза на
балкон. Отрава встретила его взгляд, и король эльфов помрачнел, как грозовая туча. У девушки
чуть не остановилось сердце, и лишь с великим трудом ей удалось заставить себя посмотреть на
него в ответ сурово и равнодушно. Скридл проследил за взглядом своего господина и
побледнел, когда Элтар обернулся на секретаря. Отрава догадалась, что Скридл не сказал
королю о побеге людей. Элтар пошел прочь, а Скридл и остальные эльфы засеменили следом.
Гругарот ухмыльнулся, когда король эльфов проходил мимо, а карлики, людоеды и тролли, что
окружали его, оскалились на эльфов, хотя те с презрением проигнорировали их.
У Отравы на лбу выступил пот. Она с друзьями поступила опрометчиво, придя сюда.
Лучше бы Элгар не знал, где она, раз так ждал ее смерти. Да уж, ей было из кого выбирать.
Теперь у нее два врага: Элтар и Асинастра.
- Не бойся, Отрава, - напомнил Парус, прочитав ее мысли. - Все гости замка
находятся под покровительством Иерофанта. Никто не осмелится навредить тебе.
- Знаю, ты уже говорил, - ответила Отрава, хотя сомневалась в надежности этой
защиты.
Она смотрела, как короли и королевы медленно удаляются из залы с разочарованными и
сердитыми лицами (те, у кого вообще были лица, конечно).
- Давай, - вдруг произнес Парус. - Хочешь встретиться с Иерофантом?
Отрава моргнула от удивления.
- Но я думала...
- Он не примет никого из них, - сказал Парус и подмигнул. - Но, уверен, он не будет
против маленького вторжения с нашей стороны.
Отрава была рада любому предлогу уйти отсюда.
- Ну что ж, почему бы и нет?
Стараясь не шуметь, они вошли в покои Иерофанта. Парус поднес палец к губам, когда
они прошмыгнули в боковую дверь, и Отрава бесшумно прокралась за ним. Снаружи стояла
стража- горгульи, почти неотличимые от той, что охраняла парадный вход, через который
пытался пробиться Элтар. Но эти стражники совершенно не обратили внимания на гостей.
- Их учат пропускать определенных людей, - шепотом объяснил Парус. - Я один из
них. А так как ты со мной, то тебя тоже не стали задерживать.
В большой комнате, как и следовало ожидать, все стены были уставлены шкафами с
книгами. В углу стояла плюшевая кровать с пологом на четырех столбиках. В громадное
круглое окно с переплетом в виде концентрических кругов хлестал дождь. То и дело сверкала
молния и гремел гром, но Отрава уже так привыкла к грозе, что почти не замечала ее. С тех пор
как они попали в этот мир, буря не ослабевала ни на мгновение.
Иерофант сидел за длинным резным письменным столом и что-то писал пером в толстой
книге в кожаном переплете. Казалось, он стар как мир, этот тощий старик с морщинистым
лицом и длин- ной, до самых колен, белой бородой. Лысую голову покрывали старческие
веснушки и родинки. С плеч спадал плотный плащ из зеленого бархата, скрывая очертания
тощего тела.
Отрава долго разглядывала Иерофанта. Кроме раскатов грома был слышен только скрип
пера. Иерофант пристально смотрел на бумагу через круглые стекла очков и очень быстро
писал. В конце концов он остановился, вздохнул и поднял глаза на гостей. Хоть Отрава и Парус
и не выдали своего присутствия ни единым шорохом, старик все это время знал, что они здесь.
- Ах, Отрава! - раздался тоненький надтреснутый голос. - Как я рад видеть тебя
собственными глазами. Меня зовут Иерофант Мелчерон.
Отрава неуверенно покосилась на Паруса и церемонно ответила:
- Познакомиться с вами - большая честь для меня. Не знала, что вы ждете моего визита.
- Я всех жду, - сказал старик и постучал по виску морщинистым пальцем. - Знал, что
ты придешь. Это я тебя привел.
- Как это? - Отрава не могла скрыть недоверия в голосе.
Мелчерон не ответил на ее вопрос. Вместо этого он поманил ее к себе.
- Подойди сюда. Дай мне посмотреть на тебя. Парус, не мог бы ты оставить нас на
минутку?
Тот почтительно наклонил голову. - Я буду за дверью, - сказал он и удалился. Отрава с
некоторой опаской шагнула к Иерофанту. Ей не нравилась его манера говорить загадками и
ставить собеседника в тупик. А еще не нравилось ощущение, будто он знает больше, чем
говорит. Подойдя ближе, Отрава украдкой посмотрела на книгу, которую он писал. Как и
сказал Парус, на страницах ничего не было. Но в чернильнице на столе было что-то похожее на
вязкую воду. Видимо, этим он и писал.
Иерофант прищурил глаза, желтоватые от старости, как пергамент.
- Да-да, вижу, я был прав. Ты знаешь, верно? - О чем? - машинально переспросила
Отрава и тут же спохватилась, что, не подумав, ляпнула как раз то, чего от нее больше всего
ожидали.
Как и следовало догадаться, Иерофант ответил весьма уклончиво:
- Знаешь, только не хочешь себе в этом признаться. Ты пытаешься уловить в моих
словах скрытый смысл. Угадал? Ха! Замечательно! Чудесно!
- Вы помните Горюна? - вдруг спросила Отрава.
Старик усмехнулся и ликующе воскликнул: - Чудесно! Чудесно! Сменим тему. Будь
такой же обидчивой! Ты станешь настоящей жемчужиной, моя маленькая Отрава. - Он снял
очки и смахнул с глаз слезы костяшкой пальца. - Горюн, говоришь? Да, помню. Жалко
беднягу.
- И он помнит вас, - сказала Отрава. - Говорит, вы не удосужились продумать детали.
Например, что ему есть, если рыба не ловится. Вы понимаете, что это значит?
- Ну конечно! - ответил Мелчерон. - Я всегда так делаю! Не могу же я предугадать
все мелочи в мире; Отрава! Так и с ума сойти недолго!
Отрава подумала, что старик и так уже наполовину сбрендил. Должно быть, эта мысль
ясно отразилась на ее лице.
- И все же, - продолжил Иерофант, вдруг посерьезнев, - Горюн не единственный, кто
жаловался на свою судьбу. Такое случается все чаще. Люди начали замечать. Как ты думаешь,
может, я стал забывчивым? Память уже не та. По-твоему, они видят пробелы?
- Какие еще пробелы? - переспросила Отрава.
В ней росло разочарование.
- Пробелы! Пробелы в сюжете? У Отравы лопнуло терпение.
- Объясните же, наконец, что все это значит!!! - закричала она, выходя из себя. - Кого
бы я ни встретила, никто не может дать мне прямого ответа! Что это значит? Ну, почему я все
время попадаю в ситуации, как будто бы взятые из сказок? Почему Горюн считает вас
виновным за свой голод? Кто вы такой?
На Мелчерона ее тирада, похоже, не произвела ни малейшего впечатления.
- Ты и так знаешь, Отрава, - с расстановкой проговорил он. - Мне не надо тебе
объяснять.
Ей вдруг почудилось, будто она проваливается в холодную темную бездну. Она и правда
знала. С самого начала в ней зародилось подозрение, какая-то невысказанная мысль, которая с
каждым происшествием, каждым звуком получала все больше подтверждений. Но мысль была
столь ужасна, что было жутко обдумать ее всерьез, жутко даже проговорить такое про себя.
- Ты знаешь, - проскрипел старик. - Даже если сама себе не хочешь признаться.
- Мне надо знать наверняка,- сказала девушка. - Услышать это от вас.
- Разве тебе не хотелось бы оставаться в неведении? Пройдет время, и ты забудешь.
Убедишь себя, что просто сглупила. Будешь как все те, кто никогда не задается вопросами. Как
Элтар, как Брэм и Перчинка, даже как Парус. Он не знает. Почти никто, кроме тебя, не знает.
Только я и такие, как Горюн, но их не много. И посмотри, что с ним стало.
В его словах крылся соблазн, которому Отрава едва могла противостоять. Ей хотелось
закрыть глаза, зажать уши ладонями и бежать. Хотелось остаться в счастливом неведении. Но
она не могла. Не в ее характере это было.
- Скажите же, - прошипела она. Мелчерон вздохнул и серьезно склонил голову.
- Все: королевства, короли и королевы, твои родители, даже ты, Отрава - лишь
вымысел. Вы живете в моем воображении. Ты, Брэм, Парус, Перчинка, Элтар: все вы пляшете
под мою дудку, хочется вам того или нет. Моими словами строится ваша судьба. Я создал вас и
все, чем вы живете. Ты всего лишь мой персонаж, хотя и очень важный. Но, тем не менее,
персонаж. Выдумка. Моя выдумка.
Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. - Все, что тебе известно, - это сказка. А я
сказочник.
Внутренняя пустота разинула пасть, грозя поглотить Отраву целиком. Девушка
почувствовала, как силы покинули ее, и ухватилась за стол Иерофанта, чтобы не упасть.
- Я... я не понимаю, - заикаясь, произнесла она.
- Я сочиняю сказку, Отрава. И ты - часть ее, - терпеливо повторил старик. - Знаю,
это трудно постичь. Горюну в свое время тоже пришлось нелегко. Он был частью другой
сказки, которую я писал очень давно. Ему было суждено быть мелкой сошкой,
предназначенной лишь для того, чтобы подталкивать героев в нужном по сюжету направлении.
Но он взбесился, узнав о своей роли. Не надо было делать его таким сообразительным.
- Вы лжете, - выдохнула Отрава. - Вы не можете... не можете контролировать мир.
Иерофант весело хмыкнул:
- Разумеется, нет. Но я могу контролировать твой мир, Отрава. Королевства были
сотворены в незапамятные времена первым Иерофантом, даже историки ничего не знают об
этой глубокой древности. С тех пор сменилось бесчисленное множество его последователей,
каждый рассказывал свои легенды, добавлял штрихи к общей картине. Но персонаж должен
жить своей жизнью, и это знает каждый рассказчик. Сказка, частью которой был Горюн,
завершилась век назад. Но он все равно живет где-то. Теперь ты видишь, что весь окружающий
тебя мир - это всего лишь собрание сказок, живущих вечно. Он развивается по своим,
сказочным законам. Но время от времени при
...Поділитися у соцмережах
