Жанр: Фантастика
Элайзабел крэй и темное братство
...я домой. Таниэль, поскольку вел
преимущественно ночной образ жизни, как никто другой знал, что с наступлением
темноты биение пульса в огромном Лондоне хотя и замедляется, но не стихает полностью
даже глубокой ночью. Некоторым из горожан по разным причинам не сидится дома даже
и в такую темную холодную субботнюю ночь, как нынешняя. Один припозднился в
гостях, другой поссорился с женой и ушел из дома куда глаза глядят, у третьего какие-то
неотложные дела, четвертый - врач и спешит по срочному вызову... Лондон никогда не
спит, ночами он только дремлет вполглаза.
- И все же что она такое, эта нечисть? - спросила Элайзабел, которой в очередной
раз наскучило бродить по улицам молча.
Таниэль пожал плечами.
- Просто нечисть, и все. Так же как кошка - это кошка, а собака - это собака.
На лице Элайзабел промелькнула легкая тень недовольства и тотчас же исчезла,
уступив место улыбке.
- Но нам ведь известно, почему кошка - это кошка, а собака - именно собака, а
не что-то иное. Дарвин это объяснил в своей теории эволюции. Они живут бок о бок с
нами с очень давних пор. - Она вопросительно взглянула на Таниэля. - Но монстры...
Почему они не подвластны законам природы? Как они могут существовать в мире, где
все, кроме них, подчинено определенным правилам?
Таниэль не ответил.
Холодное дыхание бриза коснулось лица Элайзабел, и она плотнее закуталась в
плащ. Они свернули на Кроули-стрит, и Таниэль прикоснулся кончиками пальцев к полям
своей шляпы, приветствуя незнакомую парочку, которая брела им навстречу. Шляпа,
довольно низко надвинутая на глаза, почти скрывала его молодое лицо, а юношескую
худобу скрадывало широкое пальто из толстого сукна. В полумраке уайтчепелских улиц
его вполне можно было принять за солидного джентльмена средних лет.
Они прохаживались без всякой видимой цели уже около двух часов, не представляя
себе, как выглядит их возможный противник и доведется ли им первыми его обнаружить.
Убийцу "зеленых флажков" никто никогда не видел. И он всякий раз доводил свое дело
до конца. Даже Лоскутник не был застрахован от ошибок - несколько чудом спасшихся
женщин составили его подробное описание.
- Сэр? - послышался вдруг робкий взволнованный голос слева и чуть позади от
Таниэля. Он обернулся и очутился лицом к лицу с миниатюрной леди, одетой в черное, с
очень бледным лицом. Она как раз вышла из-за каменного крыльца и попала в круг света
от фонаря. - Сэр, не могли бы вы мне помочь?
Таниэль кивнул, обменявшись взглядом с Элайзабел.
- Конечно. Чем мы можем быть вам полезны?
- Меня кто-то преследует, сэр. - Он почувствовал, как Элайзабел незаметно для
женщины сжала его руку. - Мне кажется, что за мной кто-то идет.
- А вы не могли бы его описать? - предложила Элайзабел. На лице ее были
написаны приязнь и участие.
- Нет, не могу, - ответила незнакомка. - Я его не видела, только слышала позади
себя его шаги. Но может быть, мне это просто померещилось от страха. - По-видимому,
расспросы показались ей не совсем уместными и она уже начала жалеть, что
побеспокоила незнакомую супружескую пару.
- Мы можем проводить вас до самого дома, - предложил Таниэль.
- О, это было бы излишне, видите ли... - Леди осеклась и отвела глаза.
Вероятно, она направлялась на какую-то тайную встречу. Трудно было представить
иную причину, которая могла бы побудить приличную женщину выйти в столь поздний
час на лондонскую улицу в полном одиночестве.
Поколебавшись, она сбивчиво заговорила:
- А не согласитесь ли вы постоять здесь несколько минут? Если кто-то и вправду за
мной крадется, вы его увидите, когда он пройдет мимо вас, и... сэр? Что с вами?
Лицо Таниэля внезапно приняло страдальческое выражение, голова упала на грудь
так резко, как будто шею согнул порыв урагана. Его интуиция охотника подсказывала, что
где-то рядом объявился монстр. Чувство это было таким сильным, как никогда прежде,
голову пронзила нестерпимая пульсирующая, распирающая боль.
- Таниэль, что случилось? - встревожилась Элайзабел.
- Пожалуй, я пойду... Спасибо за ваше участие ко мне, - пробормотала леди. С нее
за сегодняшний вечер и так уже довольно было страхов и неприятных переживаний. -
Всего хорошего.
- Нет-нет, подождите! - попыталась остановить ее Элайзабел, с тревогой
покосившись на Таниэля, которому никак не удавалось нашарить что-то в кармане
слишком просторного пальто с чужого плеча.
Дама и не подумала повиноваться. Жест Таниэля напугал ее до смерти - должно
быть, она решила, что он полез в карман не иначе как за ножом или пистолетом. Женщина
заторопилась прочь со всей стремительностью, какую только позволяли ее узкие юбки.
Элайзабел готова была броситься вдогонку, но Таниэль остановил ее, властно схватив за
руку. Он извлек из кармана склянку с серным раствором, который поблескивал и искрился
под воздействием заклинания, которое он и Кэтлин еще прежде над ним прочитали.
Опустившись на корточки, он выплеснул содержимое склянки на мостовую.
К тому времени, как жидкость растеклась по булыжникам и окружающим их
бороздкам, незнакомка успела добраться до перекрестка и скрыться в боковой улице.
Таниэль выпрямился. Головная боль наконец-то отступила. Но Элайзабел, словно
завороженная, склонив голову, смотрела на серную смесь, которая растекалась в разные
стороны, то огибая булыжники, то вползая на них и наконец разделилась на множество
тонких ручейков. Со все возрастающим ужасом девушка увидела, как жидкость застыла,
приняв отчетливые очертания стопы, чем-то напоминавшей человеческую, но всего с
двумя толстыми бесформенными пальцами.
- Господи... - выдохнула Элайзабел.
Таниэль резко сорвался с места и бросился бежать со всех ног. Шляпа свалилась у
него с головы, длинные светлые волосы разметались в стороны. Он мчался вдогонку за
незнакомкой, которая только что их покинула. То, что он выяснил, не укладывалось в
голове, этого просто не могло быть, никогда и никак, и однако...
Не оглядываться!
Таниэль пытался мысленно внушить это незнакомой женщине. Вот он свернул в
переулок, куда направилась эта перепуганная леди несколько минут назад. Он все еще не
мог поверить в то, кем на самом деле оказался их противник. Но понимал, что того уже
невозможно остановить. Наконец он ее увидел - бегущую что было мочи, ожидающую
нападения с его, Таниэля, стороны. Бедняжка, если бы она знала, каков из себя тот, кто в
самом деле замыслил ее убить! Вот женщина оглянулась через плечо. Лицо ее было
искажено ужасом.
Лишь начав поворачивать голову, чтобы оглянуться в третий раз, она услышала, что
на каждые два ее шага приходится чей-то третий, едва различимый. И стоило ей только
бросить третий по счету взгляд через плечо, как преследователь, который почти уже ее
настиг, приобрел видимые очертания.
Существо, которое собиралось отнять у нее жизнь, появилось за ее спиной внезапно
и совершенно беззвучно. Только что его и в помине не было, и вдруг он возник из
ниоткуда и навис над ней всей своей огромной тушей. В свете ближайшего фонаря
сверкнули его медные клыки. Он наклонил голову, чтобы растерзать свою жертву.
Грохот пистолета Таниэля эхом прокатился по сонным улицам. Выстрелом
чудовище отбросило в сторону от жертвы, но его страшные клыки все же успели
полоснуть женщину по голове. Испустив пронзительный крик, леди свалилась на тротуар
и откатилась к мостовой. По ее лицу и полуобнаженной шее потекли струйки крови.
Монстр повернул к Таниэлю свою страшную голову и уставился на него
немигающим взглядом. Таниэль не верил своим глазам. Тот, кого он видел перед собой,
просто не мог существовать в реальности.
Живоглот.
Ребенком Таниэль часами простаивал у резных деревянных фигур в подвале
отцовского дома, где еще в ту далекую пору было оборудовано святилище. Живоглот и
его компаньон Костолом были сказочными персонажами, ими исстари пугали
непослушных детишек. Они по большей части проживали за стеклянными дверцами
шкафов или хоронились под кроватками. И вот теперь Таниэль очутился лицом к лицу со
своими ожившими детскими страхами, с одним из существ, которых он страшился,
ложась в постель или просыпаясь по ночам - вдруг они вылезут из-под кровати и съедят
его. Живоглот внезапно перестал быть персонажем мифов и сделался реальным, и
Таниэлю казалось, что это именно изваяние из их домашнего святилища, на которое он
столько раз с ужасом взирал, вдруг ожило и предстало перед ним во плоти.
Живоглот был огромным, неуклюжим и жирным монстром, с неестественно
развитой мускулатурой и приплюснутым лбом, низко нависающим над маленькими
злобными глазками. Его по-жабьи широкий рот был полон острых медных зубов, на
которых переливались блики света от уличных фонарей. Монстр казался нелепой и
жуткой карикатурой на человека. Таниэль поймал себя на том, что с нетерпением ждет
подмоги - должен же был кто-нибудь услышать его выстрел и поспешить на выручку.
Из глотки чудовища вырвалось раздраженное рычание. Живоглот готовился
расправиться с обидчиком. Выстрел Таниэля его только разозлил, не причинив никакого
видимого вреда, хотя охотник готов был поклясться, что пуля попала в невероятно
толстую шею монстра.
Живоглот оттолкнулся от земли и бросился на него, наклонив голову, как
разъяренный бык. Таниэль прицелился и выстрелил ему прямо в лицо. Чудовище резко
дернулось, как если бы его ударили в переносицу тяжелым молотом, его подбросило
вверх, и оно тяжело плюхнулось на холодные булыжники мостовой. Таниэль поспешил
достать из кармана длинную связку амулетов: свернутая кольцом и укутанная в солому
змеиная кожа, перья сокола, изображение дурного глаза на кусочке коры - всего десятка
два магических оберегов. Набор этот являлся передним рубежом обороны любого
истребителя нечисти и почти всегда срабатывал при столкновениях с неизвестным
противником. Здесь были собраны амулеты, в прошлом принесшие существенный успех в
сражениях с традиционными разновидностями чудовищ. Согласно теории, хотя бы один
из множества этих предметов должен был оказать пагубное воздействие на любого
прежде не встречавшегося врага.
К тому моменту, как Таниэль взял это оружие на изготовку, Живоглот успел
подняться на ноги. Сердце выпрыгивало у охотника из груди, ладони стали липкими от
пота. На лице чудовища не осталось никакого следа от пули. Но ярость монстра не знала
границ. Как и при первой своей атаке, Живоглот наклонил голову и с ревом бросился
вперед. Таниэль отступил в сторону, и враг пронесся мимо него. Но Таниэль недооценил
быстроту реакции чудовища, а также и то какими скользкими стали булыжники от ночных
испарений, принесенных ветром с поверхности Темзы. Нога охотника вдруг подвернулась
и он со всего размаху полетел наземь, мысленно взмолившись, чтобы удача не
отвернулась от него.
На сей раз она оказалась на его стороне: в падении он успел набросить на толстую
шею Живоглота связку амулетов. Стоило только Таниэлю коснуться локтями твердой
поверхности булыжников, как он почувствовал кожей лица и рук мощное теплое
дуновение, услыхал негромкий шелест и увидел короткую вспышку яркого света.
Амулеты не подвели и на сей раз. Послышался протяжный звериный вой, исполненный
боли и ярости, который неожиданно и резко оборвался на самой высокой ноте. В
следующую секунду Таниэль уже был на ногах.
На поблескивающих от влаги булыжниках валялась связка амулетов, некоторые из
них потемнели и слегка дымились. От Живоглота не осталось и следа.
- Таниэль! - раздался из переулка крик Кэтлин, и вот она уже подбежала к нему в
сопровождении Карвера. Следом за ними неслись двое подданных Кротта. Всех их
привлек к месту сражения звук пистолетных выстрелов.
Охотник мотнул головой. Судя по тому, что его охотничья интуиция умолкла,
поединок окончился гибелью Живоглота. И тогда наконец Таниэль бросился к женщине, о
которой совсем было позабыл в пылу сражения. Он принялся проверять ей пульс,
остальные обступили их.
- Ты как? - выдохнула Кэтлин. - Что это...
- Обо мне не беспокойся, - резко прервал её Таниэль. - Видишь, она пока еще
жива. Значит, у нас есть надежда. Шакх-морг не может считаться завершенным, пока в
ней теплится жизнь.
- Врача сюда! Быстро! - рявкнул Карвер, оборачиваясь к нищим. Тех словно
ветром сдуло.
Таниэля начало трясти. Теперь, когда все было позади, он ощутил во всем теле
предательскую слабость и еле держался на ногах. Кэтлин, бросив на него беглый взгляд,
покачала головой и молча подставила ему плечо, на которое он тотчас же оперся.
- Это был Живоглот, - без всякого выражения произнес он.
- Живоглот?!
- Еще ребенком, когда мне случалось проснуться ночью и надо было... посетить
ванную, я шел туда длинным темным коридором...
- Знаю, знаю! - перебила его Кэтлин. - Нельзя оборачиваться больше двух раз.
- Ребята распевают такую песенку-считалку, - кивнул он, - Живоглот, Живоглот
за тобой идет, оглянешься в третий раз, он тебя убьет...
- ...Зажмурься и замри, сочти до десяти, и ты его тогда заставишь прочь уйти, - с
улыбкой Докончила Кэтлин.
Таниэль провел ладонью по лицу.
- Откуда он мог здесь взяться, Кэтлин? Он - персонаж сказок. Которые появились
гораздо прежде, чем нечисть. Как он попал в реальный мир?
Прежде чем она собралась с ответом, позади него раздался звук шагов Карвера.
- Таниэль, - недоуменно произнес детектив. - Где же Элайзабел?
Охотник почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. В пылу погони он совсем
позабыл про девушку. Ему представлялось, что она последует за ним и будет держаться
где-то рядом. И только теперь ему припомнилось, что он ни разу ее не видел с той самой
минуты, как погнался за Живоглотом.
Элайзабел.
Она исчезла.
16
Бдение над обреченной
На колокольне
Стены холодной и мрачной комнаты сверху донизу покрывали блекло-зеленые
керамические плиты. В центре полутемного помещения, освещаемого одним лишь
газовым рожком, над чем-то бесформенным и неподвижным суетились трое. Еще
несколько человек с выражением тревоги и озабоченности на лицах столпились у входа.
- К сожалению, это почти все, что можно было для нее сделать, - заключил врач,
отступая в сторону от больничных носилок, на которых лежала его пациентка. -
Остается одно - ждать. Леанна Батчер, последняя жертва убийств "зеленых флажков",
боролась за жизнь в подземелье Кривых Дорожек. Чудовищная катастрофа могла теперь
разразиться в любой момент, стоило только замереть слабому биению сердца в груди этой
миниатюрной женщины.
К раненой подошла Кэтлин с письмом в руке. Его только что обнаружили в кармане
Леанны. Оно содержало признание в греховной любви - автор был связан семейными
узами. Именно к нему на тайное свидание и торопилась роковым Для нее вечером Леанна
Батчер, голову и грудь которой теперь стягивали белые повязки. Если бы не это любовное
послание, она была бы сейчас здорова и невредима. Если бы не Таниэль, ее уже наверняка
не было бы среди живых. Кэтлин вложила письмо в тонкие слабые пальцы.
- Надеюсь, он того стоил, - пробормотала она с ноткой сомнения в голосе.
- Теперь уж, как судьба распорядится, - философски заметил Кротт. - Здесь по
крайности безопасней, чем в любой городской больнице, да и уход куда как лучше.
- А теперь подите прочь,- распорядился Дьяволенок. - Мне надо провести обряд.
На случай, если другие чудовища попытаются ее прикончить, чтоб довести дело до конца.
Кэтлин и Таниэль отправились в покои, которые Кротт любезно предоставил им для
проживания. Эти несколько просторных комнат изобиловали добротной мебелью,
всевозможной утварью и мягкими коврами. Убранство было разномастным, ни один из
предметов не подходил к остальным, но, несмотря на это, в комнатах было уютно и
покойно. В других обстоятельствах Таниэля наверняка потянуло бы домой, к привычному
с детства уюту родного очага. Теперь же он лишь изредка вспоминал о своем особняке на
Крофтерс-Гейт, пытаясь с удивлявшим его самого отстраненным равнодушием
представить, что могли учинить в нем их грозные противники. Его куда больше заботило
другое.
- С ней ничего дурного не случится, вот увидишь, - мягко произнесла Кэтлин,
безошибочно угадав причину мрачного молчания своего бывшего ученика. - Твоей вины
здесь нет.
Таниэль, весь во власти отчаяния и душевныx терзаний, с тяжелым вздохом помотал
головой.
- Не надо было брать ее с собой.
- Но она ведь сама настояла, чтобы мы ее взяли. Мужчина в сопровождении дамы
вызывает куда больше доверия и меньше подозрений. Мы это уже не раз обсуждали.
Бедняжка Леанна наверняка не обратилась бы к тебе за помощью, не будь с тобой рядом
Элайзабел. И тогда все обернулось бы куда хуже.
Таниэль промолчал.
Путь в их временное жилище лежал вдоль туннеля с потрескавшимися стенами и
низким потолком. Прежде здесь помещалась бойлерная одной из лондонских школ.
Вскоре они уже были у себя. В комнате, которую они делили с Кэтлин, было прохладно.
На столе тусклым светом горела масляная лампа. Таниэль опустился на корточки у
маленькой дровяной печи, зажег от фитиля лампы лучину и стал раздувать огонь.
- Она ведь могла уйти и по собственной воле, - предположила Кэтлин таким
тоном, как будто это только теперь впервые пришло ей в голову, словно они уже не
обговорили по нескольку раз все возможные варианты исчезновения Элайзабел. - И
если...
- И попала в руки Лоскутника, - засопел Таниэль, - или Братства. В последнем
случае они заполучат назад свою Тэтч и все для нас изменится от плохого к худшему. А
если до нее доберется Лоскутник... - он тяжело вздохнул, - то нам, по крайней мере, не
надо будет опасаться Тэтч и всего, что за ней стоит.
- Таниэль, - с ноткой удивления и упрека сказала Кэтлин, - ты сейчас
рассуждаешь совсем как твой отец.
- Мой отец сумел бы ее защитить. Или не дал бы ей уйти.
- Глупости, - заявила Кэтлин, усаживаясь в кресло.
Таниэль молча вперил в нее недоверчивый взгляд. Ему казалось, что он ослышался.
После недолгой паузы он, покачав головой, горько спросил:
- И как только у тебя язык повернулся такое сказать?
- Ну не дуйся, Таниэль! Можно подумать, ты был единственным человеком,
который знал и ценил покойного Джедрайю! Мне и не вспомнить, сколько раз мы с ним
вместе охотились. Он был настоящим мастером. Исключительно хорош в своем ремесле.
Но легенды, которые о нем ходят, рисуют его прямо-таки сверхчеловеком. А это
неправда. И тебе стоило бы прекратить гнаться за недостижимым.
- Не понимаю, о чем ты, - мрачно буркнул Таниэль.
Но Кэтлин было довольно одного быстрого взгляда, чтобы убедиться, что он
прекрасно понял смысл ее слов. Именно это ему и требовалось услышать, чтобы хоть
немного приободриться.
- Выбор у тебя был, - проговорила она нарочито спокойно. - И не поспеши ты на
выручку Леанне Батчер, нам всем было бы гораздо тяжелее, чем теперь. Получается, тебе
ничего другого не оставалось. Нет, ты мог, разумеется, остаться караулить Элайзабел, и
тогда Братство без помех осуществило бы свой план. Ценой потери Элайзабел ты спас эту
несчастную Леанну и выиграл для нас немного времени. Представь, что тебе сию минуту
пришлось бы решать, как именно поступить.
На лицо Таниэля набежала тень.
- Ты сама прекрасно знаешь ответ. Кэтлин взглянула на него с сочувствием и
нежностью.
- Вот на этом и порешим. И перестань терзаться. Все образуется, вот увидишь.
Воспитанному человеку не подобает прилюдно выказывать отчаяние и скорбь, и
Таниэль отыскал потаенное место, где можно было упиваться своим горем в полном
одиночестве. Для этих целей как нельзя лучше подходила старая колокольня. Она
вздымалась в небо над заброшенной церквушкой, словно поднятая рука, оттуда были
хорошо видны Кривые Дорожки - запутанные переулки, тупики и тайные лазы, руины,
провалившиеся и кое-как залатанные крыши зданий, которым посчастливилось уцелеть. И
луна, молчаливо сострадающая всем несчастным, виделась отсюда отчетливее, чем снизу,
где царил туман.
Таниэль сидел, прислонившись спиной к холодной каменной стене и обхватив
руками колени. Помещение было залито серебристым лунным светом. Сквозь узкие
готические окна башни юноша следил за длинной светящейся сигарой, которая
неторопливо проплывала по воздуху. Дирижабль медленно и величаво развернулся над
Финсбери-Парком и исчез из виду. Откуда-то издалека донеслись разрывы бомб. Раз в
месяц силами воздушного флота производился бомбовый обстрел Старого Города, вернее,
тех его руин, которые уже давно были покинуты людьми и стали прибежищем нечисти.
Особого эффекта эти усилия, однако, не давали.
Таниэль перебирал в уме картины прошлого. Тогда, еще при жизни Джедрайи, когда
сам он еще был не охотником за нечистью, а просто ребенком, все казалось ясным и
незыблемым. Когда погибла мать, он не смог в полной мере ощутить невосполнимость
этой потери. Для него ее образ навсегда остался призрачно-неуловимым, каким-то зыбким
видением, не то что для отца.
Никто из одноклассников Таниэля не выказал особой печали, когда Джедрайя забрал
его из системы государственного образования и стал обучать своему ремеслу на дому. В
школе Таниэль старался держаться незаметно, был прилежен и тих и дружбы почти ни с
кем не водил. Он был бесконечно благодарен отцу за это решение, знаменовавшее собой
серьезный поворот в его судьбе. Равно как и за навыки, которые Джедрайя сумел ему
привить: как правильно расставить ловушку для призраков, как совершить тот или иной
подходящий к случаю обряд, как вынуть след, как распознать черного скорлупщика и как
смотреть на болотные огни без опасений быть затянутым в трясину. Мальчишкой он
боготворил отца, величайшего охотника за нечистью, старался во всем ему подражать и
прилежно учился у него премудростям ремесла.
Потом Джедрайи не стало, и место его заняла Кэтлин. Осиротевший мальчик стал
работать как одержимый. Только этим он мог заглушить свое горе. Он воспринимал себя в
первую очередь как истребителя нечисти. А об остальном не задумывался. Отец мог бы
им гордиться. Сложное и опасное ремесло, которому Таниэль себя посвятил, требовало
огромной отдачи и не оставляло ему времени и сил ни для чего другого. А ему только это
и было нужно.
"Отец, - подумал он. - Если бы ты не погиб так рано, возможно, я относился бы к
тебе так же, как Кэтлин. И не пытался бы достичь невозможного, сравняться в мастерстве
с живой легендой. Но ты давно стал для меня воспоминанием, призраком, символом
недостижимого. Я был слишком юн, когда нам пришлось расстаться".
Джедрайя до своего последнего часа оставался верен памяти покойной жены. О
новой женитьбе он даже и не помышлял. Таниэль, во всем бравший с него пример,
понемногу утвердился в мысли, что именно такая жизнь и подобает настоящему охотнику
за нечистью. Одиночество. Никаких привязанностей. Никаких потворств соблазнам и
искушениям, которым так охотно поддаются другие.
И вот он встретил Элайзабел.
Своим появлением она невольно разрушила стены одиночества, в которые Таниэль
сам себя заключил, и пробудила в его душе чувства, о наличии которых он и не
подозревал. Она сумела вернуть ему ощущение радости жизни, которого он не испытывал
со времен своего детства. И все это он осознал в полной мере лишь теперь, когда она
исчезла.
С той самой минуты, как обнаружилась потеря, отчаяние не покидало Таниэля ни на
минуту. Элайзабел пропала, и он просто представить не мог, как ее отыскать. Оберег для
защиты от нечисти, который дала девушке Кэтлин, препятствовал всем попыткам
обнаружить ее посредством магических ритуалов. После разговора с Дьяволенком
подтвердились наихудшие опасения Таниэля. Никакие магические действия не помогут
найти Элайзабел, если не иметь при себе какой-либо ее личной вещи, которой она
дорожила, или, еще лучше, - пряди ее волос, кусочка ногтя. Но даже и в этом случае
амулет Кэтлин мог скрыть ее от них.
- Мы ее потеряли, - сипло прошептал Дьяволенок. - Леанна Батчер может
протянуть еще с неделю. Будем надеяться, что Элайзабел сцапал Лоскутник. Потому что,
если только она в руках Братства и они сумели возродить дух Тэтч в ее теле, нам всем
конец.
Таниэль уронил голову на колени. Никогда еще ему не было так тяжело. Потом он
выпрямился и, глядя на безмятежный лунный диск, прошептал:
- Элайзабел! Вернись ко мне!
Собрание
Кюриен Блейк
Владения Пайка мрачной каменной громадой возвышались на фоне темнеющего
ноябрьского неба. Сумерки остались позади, и освещенные окна дома таращились в
сгущавшуюся вечернюю тьму, словно злые паучьи глаза. Особняк стоял на пригорке
посреди густых зарослей вечнозеленых кустарников и деревьев. Кроны шумели под
порывами ветра, и в их неумолчном шелесте слышалось порицание всего и всех на свете.
Извилистая проселочная дорога тянулась до самых ворот - массивных и высоких,
украшенных всевозможными завитушками из кованого железа. От ворот к дому вела
подъездная дорога, по пути она огибала роскошную круглую клумбу, на которой
доцветали поздние осенние цветы, казавшиеся в вечернем полумраке изваянными изо
льда и воска.
От "Редфордских угодий" сюда было час пути в экипаже. В этом просторном доме,
стоявшем в гордом одиночестве на вершине зеленого холма, почти всегда царила ничем
не нарушаемая тишина. Газовые фонари, стоящие по обеим сторонам подъездной
дорожки, бросали на особняк тусклые блики, высвечивая причудливые детали его
колониального великолепия. Но сегодня, против обыкновения, в доме раздавались
оживленные голоса, звон бокалов и сдавленное бормотание, звуки которого наводили на
мысль о хитросплетениях всевозможных интриг и соблазнах.
- Майкрафт, - произнес Пайк, приветствуя гостя и одновременно представляя его
своему собеседнику. - Вы опоздали.
- Маммон, - отозвался инспектор, не без тайной мысли позлить хозяина дома. Ни
для кого не было секретом, что доктор своего имени терпеть не может. Все еще не
отдышавшись после быстрой езды, Майкрафт окинул взглядом зал. - Я был занят, вы ж
знаете. Меня по головке не погладили бы, не окажись меня на рабочем месте после
очередного убийства "зеленых флажков".
- В самом скором времени вы убедитесь, друг мой, что волноваться вам было не о
чем, -
...Поділитися у соцмережах
