Жанр: Фантастика
Белый трибунал
...так что это все напрасно.
- Напрасно? - удивилась Гленниан.
- Ладно, ради великой, но недостижимой цели.
- Так уж и недостижимой? Результат их усилий ты видишь собственными глазами.
- Толпа швыряет камни? Пошвыряют и разбегутся, как только покажется стража.
Словно в подтверждение его слов, на гребне стены показалась колонна Солдат
Света. Прозвучал приказ, грянули выстрелы. Стрелки, очевидно, целились поверх голов,
потому что никто не упал, но горожане отступили от стены и поспешно начали
расходиться.
- Вот видишь? - Тредэйн равнодушно наблюдал за происходящим. - Все
впустую.
- Ошибаешься! По крайней мере, они попытались хоть что-то сделать.
В ее голосе Тредэйну послышался упрек, если не презрение. Она и в детстве была
такой же, вспомнилось ему. Всегда стремилась хоть что-нибудь сделать. Черта
трогательная, но опасная. "Да ведь она всего лишь молоденькая девушка, - успокоил
себя Тредэйн, - к тому же дочь осужденного. Что она может сделать?"
- Нам лучше уйти. - Он тронул Гленниан за плечо.
Девушка посмотрела на него и кивнула. Они ушли вдвоем, не оглянувшись на
неприметного человечка, тащившегося следом.
Сержант Оршль из Отборного полка был доволен. Хотя бы раз за свою унылую
жизнь Тик-так нарушил скучный распорядок. Фламбеска позволил себе выходной!
Отправился на мост Пропащих Душ, к которому прежде даже не подходил, и подумать
только - ради свидания с женщиной! К тому же молодой и хорошенькой. Может быть,
доктору тоже ничто человеческое не чуждо?
Впрочем, едва ли. Парочка и не подумала отправиться в ближайшую таверну,
гостиницу или просто найти густой куст, как ожидал сержант Оршль. Не целовались, не
обнимались, даже за руки не взялись! Просто болтали, хоть и довольно оживленно, но ни
намека на близость.
Что-то не в порядке с этим доктором.
А женщина? Оршль считал себя опытным сыщиком, но в этой леди разобраться не
смог. Одета просто, но платье явно дорогое. Во внешности, в каждом движении сквозит
благородное происхождение. Но тогда годится ли ей оставаться наедине с мужчиной? Или
это легкомысленная женушка какого-нибудь ландграфа, или дочурка, пустившаяся на
поиски приключений? Бедный котенок. С Тик-таком ей ничего не светит.
Вскоре загадка частично разъяснилась. На острове Лисе затрещали мушкетные
выстрелы, толпа бросилась врассыпную через мост, и Тик-так с приятельницей
благоразумно отправились дальше. Они шли вдоль Фолез, болтая на ходу.
Им явно было что сказать друг другу, но Оршль не расслышал ни слова. Двое не
сводили друг с друга глаз, но руки их ни разу не соприкоснулись. Наконец они свернули с
набережной в узкий переулок, где женщину ждал экипаж: маленькая богатая карета,
помеченная буквой "К" вместо герба. Монограмма блестела позолотой, задыхаясь в
причудливых завитушках, и Оршль с первого взгляда узнал это тщеславное "К".
Почтенный Дремпи Квисельд, недавно арестованный и ожидавший суда. Теперь ясно, кто
эта девица. Конечно, воспитанница Квисельда, юная ЛиТарнграв, дочь печально
знаменитого колдуна.
Парочка рассталась, даже не обменявшись рукопожатием. Карета покатила к дому
Квисельдов. Фламбеска стоял, глядя ей вслед. Может, доктор и казался напрочь
лишенным человеческих чувств, но Оршль побился бы об заклад, что здесь что-то есть.
Карета скрылась. Доктор и его тень вернулись на Солидную площадь.
Снова заняв свой пост в сквере посреди площади, сержант Оршль улыбнулся.
Наконец-то ему есть о чем сообщить в рапорте.
Стук в дверь кабинета.
- Войдите, - приказал Гнас ЛиГарвол, и вошел секретарь с двумя запечатанными
посланиями в руках. При виде золотой печати дрефа морщинка на лбу верховного судьи
стала глубже. Второе письмо было ничем не примечательно.
Ловко сложив письма на стол, секретарь двинулся к двери.
- Минуту, - остановил его ЛиГарвол. Секретарь неохотно задержался.
- Что это такое? - ЛиГарвол нетерпеливо постучал по письму без печати. -
Влажное.
- Его пришлось очистить, верховный судья.
- Объясните.
Секретарь заерзал, но оттягивать не было смысла - начальник не терпел лжи и
уверток. Набрав побольше воздуху, он признался:
- Письмо достали из Голодного Рта перед рассветом, и тут выяснилось, что на
Голодный Рот совершено... нападение.
ЛиГарвол выжидательно смотрел на подчиненного.
- Хулиганство, верховный судья, - продолжил тот. - Какой-то негодяй измазал
его краской цвета крови и набил рот... э-э... экскрементами. - Судья все молчал, и
секретарь нервно затараторил: - Серьезного ущерба не нанесено, верховный судья.
Краска на бронзе не держится, и голову-ящик уже отчистили. Единственное донесение,
которое оказалось внутри, пришлось... привести в порядок, верховный судья.
Прошло некоторое время, прежде чем ЛиГарвол открыл рот.
- Передайте капитану Зегнауру, чтобы поставил к Голодному Рту надежную
охрану, - распорядился он наконец. - А теперь оставьте меня.
Секретарь с облегчением удалился. Оставшись один, Гнас ЛиГарвол сидел
неподвижно, устремив застывший взгляд на стену перед собой.
- Злотворные, - тихо вырвалось у него. - Проклятые Злотворные не дремлют.
Этой битве не будет конца.
Вскрыв промокшее письмо, он просмотрел расплывшийся, почти нечитаемый
доклад сержанта Отборного полка Оршля. Доктор Фламбеска, оказывается, каким-то
образом связан с этой затычкой в совести Квисельда - Гленниан ЛиТарнграв, лишенной
наследства дочерью осужденного колдуна, воспитанницей нынешнего неудачливого
убийцы. Эта связь наводит на размышления и требует внимательного изучения. Однако
сейчас мысли ЛиГарвола были заняты другим. Отложив в сторону рапорт сыщика, он
вскрыл второе письмо, с печатью дрефа. Читая, судья все больше мрачнел. Как он и
опасался, дреф Лиссид - обычно покорный, но в последнее время проявляющий
неподобающую назойливость - интересовался делом Исско ЛиДжейнцко,
приговоренного к Очищению на следующей неделе. По мнению дрефа, ЛиДжейнцко был
осужден на основании весьма шатких доказательств, и Лиссид настаивал на пересмотре
дела.
Какая наглость! Лиссид, хотя и являлся законным наследным правителем Верхней
Геции, не имел права вмешиваться во внутренние дела Белого Трибунала. Этот судебный
орган, созданный для защиты Вечного Благодетеля Автонна от злых деяний людей, равно
как и сам Автонн, защищал человечество от Злотворных, не несет ответственности перед
дрефом, который суть всего лишь человек. Белый Трибунал склоняется только перед
волей самого Благодетеля.
Прежде Лиссид принимал эту истину и мирился с ней. Однако в последнее время
многое в стране переменилось. Причины этих перемен, разумеется, сложны и темны,
однако один источник вредного влияния очевиден.
Бесчестные, глумливые пасквилянты, скрывающие свои имена. Распространители
заразы, недаром назвавшие себя Мухами.
Вредных насекомых необходимо немедленно вывести, чего бы это ни стоило.
Покончив с этим неотложным делом, можно будет заняться и загадочным доктором
Фламбеской.
Вызвав к себе соответствующих офицеров, Гнас ЛнГарвол отдал приказы.
В следующие несколько дней по всему Ли Фолезу видели Солдат Света. Те, что
были в форме, сразу бросались в глаза. Переодетых в штатское заметить было труднее, но
любой коренной горожанин отличал их даже в самой густой толпе. Солдат выдавала
прямая осанка, подтянутый вид и бдительный взгляд. Самые азартные бились об заклад,
кто первым "увидит свет". Более серьезные задумывались над причинами и целью
появления Солдат. После безуспешной попытки изловить нескольких мальчишекразносчиков,
называвших себя "червячками", цель стала ясна. Солдаты Света начали
облаву на авторов "Жу-жу".
Но с чего вдруг такое рвение?
Не иначе, решили самые вдумчивые, кто-то из высокопоставленных особ счел дело
неотложным.
Что говорит в пользу Мух - или не в пользу, это уж как посмотреть.
Ли Фолез с любопытством следил за развитием событий. "Червячки", бесспорно,
были отважными ребятами. Они раз за разом умудрялись рассыпать по городу листовки,
главным образом благодаря своей бесконечной изобретательности.
Однажды, в особенно ветреный день, кто-то вытряхнул корзину листовок с
колокольни, и белые листки запорхали по всем улицам. В другой раз надрезанные пакеты
с пачками газет оказались привязаны к хвостам десятка-другого бродячих котов, которые
носились по городу, оставляя за собой бумажный след. Выдумкам "червячков" не было
конца. Листовки и карикатуры никогда не появлялись дважды в одном и том же месте.
Пачки их никогда не обнаруживались два раза подряд в одной и той же таверне,
гостинице или уличном колодце. Но появлялись они каждый день и расходились даже за
пределы города.
А содержание? Обращение ко всем, кто устал от полуночных гостей, внезапных
исчезновений и запаха вареного мяса. Остановить Белый Трибунал! Тщательно
исследовать Сердце Света! Пересмотреть существующий свод законов! Необразованные и
поверхностно мыслящие горожане оказались слишком восприимчивы к подобным
призывам.
Весна окрасила город пастельными красками. Воздух стал теплым и нежным. Мухи
засыпали город бумагой. "Червячки" безнаказанно шныряли по улицам, между тем как
игроки изощрялись в искусстве "видеть свет". Так могло продолжаться без конца, если бы
не оплошность одного из мальчишек-разносчиков.
Паренек был новичком, и ему слишком хотелось поразить товарищей своей
смелостью. По неопытности он и не заметил, что хорошо вляпался. Но кто-то видел, как
он раскидывал листовки в лодки, причаленные к набережной Фолез, и когда парень,
довольный собой и ничего не подозревающий, возвращался в мастерскую портного, где
служил подмастерьем, за ним шли по пятам. С этой ночи он оказался под пристальным
наблюдением самого опытного сыщика Отборного полка. И парень, сам того не зная,
привел его на встречу со старшим группы, а тот, также ничего не заподозрив, отправился
следующим вечером на северную окраину города, где призрачный свет Горнлла освещал
ветхое жилище Местри Вуртца.
- Нужно расширить поле деятельности, - настаивал Набат. Шло собрание старших
групп. Он уже пятнадцать минут пытался убедить своих единомышленников, и их
равнодушие начинало выводить предводителя из себя. - Больше листовок, больше
карикатур, экстренные выпуски "Жу-жу". Нужно больше смелых распространителей. Мы
уже кое-чего добились, нужно дожимать. - Он обвел слушателей взглядом и, не встретив
энтузиазма, вспыхнул: - В чем дело? Боитесь работы? Слишком много хлопот, не так ли?
Собрание смущенно зашевелилось, и Белая Гардения сдержанно возразила:
- Дело не в "хлопотах", Набат. Вы могли бы уже убедиться, что никто из нас не
боится работы.
- Ну? Тогда в чем же дело?
- Просто мысль о расширении кажется неразумной, - заметил Кирпич. - Город
до предела насыщен нашими изданиями. Нет нужды, да и возможности...
- Идиот, что ты понимаешь? - взорвался Набат, - нужда есть, как вы этого не
видите? Как мне вбить в ваши тупые головы...
- Набат, несомненно, прав, призывая к изменениям. - Тихий голос Председателя
был мгновенно услышан. - Мы добились некоторых успехов, но, на мой взгляд, следует
переменить направление работы. Я не вижу смысла в увеличении тиража. Достаточно
того, что есть, однако следовало бы сосредоточить внимание на тех читателях, поддержка
которых может оказаться наиболее ценной. Я думаю о видных придворных, близких
друзьях дрефа и даже о самом дрефе...
Все внимательно слушали. Кое-кто кивал. Даже Набат соблаговолил скорчить
одобрительную гримасу. Общий настрой был самым жизнерадостным. Никто не
предчувствовал беды...
Мухи были застигнуты врасплох. Входная дверь с треском распахнулась, и шестеро
Солдат Света ворвалось в комнату. В то же самое время задняя дверь рухнула под
тяжелым ударом, и еще шестерка солдат с ревом бросилась на собравшихся, большинство
из которых просто остолбенело от неожиданности. Только пятеро быстро сообразивших,
что к чему, метнулись к лестнице в погреб.
- СТОЯТЬ! - прогремели выстрелы, и человек, известный Мухам как Шнурок,
упал мертвым. Четверо уцелевших добрались до лестницы и ловко нырнули в темноту. За
ними, спотыкаясь, с руганью спускались солдаты, и самый проворный из них успел
схватить кого-то из беглецов. Короткая схватка в темноте, придушенный вопль, звук
скатившегося по ступеням тяжелого человеческого тела.
Один из преследователей догадался схватить висевший на крюке фонарь. Желтый
луч пронзил темноту погреба, осветив печатный станок, толстые пачки "Жу-жу" и
убегающих Мух. Женская фигура в длинном плаще прыжком выбралась из-под тела
противника, оставшегося лежать со сломанной шеей, и бросилась к окошку погреба.
Ее товарищи уже успели отпереть и распахнуть тяжелые ставни, и она последней
протиснулась наружу, на озаренную светом Горнила узкую дорожку, ведущую мимо
развалин склада, стоявшего рядом с домом Вуртца.
Они напрасно старались, так как дорожка была под бдительной охраной Солдат
Света.
Двое солдат задержались, превращая в груду обломков станок, между тем как
остальные вылезли через окно, намереваясь захлопнуть капкан, в который попались
Мухи. К своему разочарованию, они увидели, как цепочка беглецов скрывается в боковой
дверце полуразвалившегося склада. Замок с нее давно был сорван обитавшими там
бродягами.
Бросившиеся в погоню Солдаты Света оказались в просторном высоком помещении.
Через узкие окна сюда проникал свет Горнила. Этот призрачный отблеск отражался во
множестве настороженных глаз. Неровный кирпичный пол был устлан вытертыми
одеялами, кучами тряпья и охапками гнилой соломы - постелями отверженных,
дошедших до такой степени нищеты, что их уже не могла отпугнуть дурная слава
Горнила. Некоторые спали, другие, вероятно, только притворялись спящими, но
большинство, проснувшись, недружелюбно и бесстрашно пялилось на пришельцев.
В дальней стене виднелась большая, настежь открытая дверь - квадрат света, в
котором один за другим исчезали беглецы.
Напрасно они рассчитывали так легко отделаться. Стерва в сером плаще не уйдет!
Она убила капитана Зегнаура!
Перешагивая и топча лежащих, Солдаты Света устремились в погоню.
Оправившись от первого удара, Мухи, захваченные в гостиной Местри Вуртца,
вернулись к жизни. Очнувшись, они увидели, что попали в ловушку и совершенно
беспомощны. Спасения не было, но они пытались сопротивляться. Человек по прозвищу
Топор, схватив стоявший рядом стул, с силой запустил им в двух солдат, стоявших между
ним и дверью. Солдаты отшатнулись, и Топор метнулся в освободившийся проход. Его
срезали метким выстрелом.
Гардения яростно вскрикнула и лягнула стрелявшего между ног. Два удара
прикладом повалили ее наземь. Она пыталась подняться, но третий удар, пришедшийся в
висок, успокоил женщину навсегда.
Абрикос и Горгулья устремились на кухню в надежде спастись через каминную
трубу. Два выстрела слились в один, остановив их на бегу.
Девятипалая успела нанести себе удар красивым отточенным кинжалом. Набату
повезло меньше. Сильная рука солдата перехватила его руку, метнувшуюся от кармана к
губам. Пальцы разжались, и крошечная ампула упала на пол.
Набат оскалился, из его горла вырвался не то стон, не то рычание.
Оставшихся в живых Мух выволокли из дома и затолкали в закрытый фургон,
направлявшийся в Сердце Света.
18
Часы приема уже закончились, гостей он не ждал, однако кто-то настойчиво
стучался в дверь. Вероятно, срочный случай, пациент, который не может ждать до утра.
Поспешно нацепив темные очки и шляпу, Тредэйн отворил дверь и оказался лицом к лицу
со стройной женщиной, закутавшейся в длинный плащ цвета тумана. Гостья подняла
голову, и он узнал Гленниан. Она выглядела больной. Лицо покраснело и покрыто
испариной, несмотря на ночную прохладу, дыхание срывается, девушка дрожит в ознобе.
Лихорадка? Его пронзил невольный страх, но тут же исчез. Глен будет несложно
вылечить, при его-то искусстве. Для такого случая он не пожалеет колдовской силы, как
бы мало ее ни осталось. По правде сказать, возможность исцелить девушку
представлялась на удивление привлекательной. Тредэйн поймал себя на том, что
улыбается. Совершенно неуместно в такой ситуации!
- Входи, - он сумел спрятать улыбку. Голос выражал приличествующую случаю
спокойную заботу.
Гленниан вошла, позволила снять с себя плащ и усадить в удобное кресло. Она
казалась странно взъерошенной, длинные волосы совсем растрепались, к тому же она
заметно нервничала - зеленые глаза так и стреляют по сторонам. Тредэйн ждал, но она
молчала, и колдун заговорил первым, мягко предположив:
- Ты заболела?
- Заболела? - эхом повторила она, с глупым видом уставившись на него. Гленниан
- с глупым видом! Бывает же такое...
- Расскажи, что тебя тревожит. Может быть, я смогу помочь.
- О... - Она еще минуту глядела на него невидящими глазами, потом, видимо,
опомнилась и обрела дар речи. - Может быть. Люди говорят, ты непревзойденный врач.
Я пришла к тебе, потому что... я все время чувствую себя усталой, руки дрожат, и при
малейшем усилии начинается одышка - сам видишь. Прости, что врываюсь к тебе без
предупреждения в такой час, но на меня вдруг напал страх, и я почувствовала, что
нуждаюсь в помощи немедленно. Ты меня понимаешь?
- Не совсем. Мы виделись не так давно, и я не заметил тех симптомов, которые ты
описала.
- Это началось внезапно. Так бывает, верно? Может быть, всему виной постоянный
страх.
- Тебе нечего бояться, можешь мне поверить.
- А про почтенного Дремпи ты можешь сказать то же самое? Через несколько дней
мой опекун предстанет перед Белым Трибуналом, и приговор известен заранее. Я боюсь за
него.
- Мне очень жаль.
Только не Квиселъда. Тредэйн вспомнил, что никогда еще не видел Гленниан такой
встревоженной. Она не отрывала глаз от ближайшего окна. Ставни открыты, но на улице
не видать ничего, кроме тумана. Она все еще не могла отдышаться, и руки, стиснувшие
подлокотники, не разжимались. А ведь это его вина. Хотел наказать виновных, а обожгло
всех, кто оказался рядом. Однако он сумеет возместить потерю Гленниан ЛиТарнграв.
Зачем нужно колдовское искусство, если не для того, чтобы исправить хоть Малую часть
несправедливостей этого мира. Так или иначе надо добиться, чтобы ей вернули состояние
лорда Джекса. А пока...
- Есть лекарства, которые полностью избавят тебя от тревоги, но я не советовал бы
прибегать к ним, - сказал Тредэйн девушке. - Гораздо лучше...
Его врачебные наставления были прерваны шумом за Дверью. Кто-то стучал - нет,
колотил в дверь, и властный голос выкрикивал приказы. Гленниан вскочила на ноги.
Бледная, глаза в пол-лица. Она устремила на Тредэйна умоляющий, перепуганный
взгляд.
- Что такое? - резко спросил он.
Громкий стук повторился, и Гленниан съежилась.
- Пожалуйста... - прошептала она.
- Разве я не сказал минуту назад, что тебе нечего бояться? Поверь мне.
По ее виду нельзя было сказать, что девушка поверила. Ее взгляд метнулся к окну.
- Оставайся на месте, - посоветовал Тредэйн и вышел, закрыв за собой дверь. Он
не знал, послушается ли его Гленниан. Он прошел через мраморную прихожую к входной
двери, в которую кто-то настойчиво колотил, открыл и увидел на своем пороге троих
Солдат Света.
- Простите? - вопросительно поднял бровь доктор Фламбеска.
- Мы преследуем четырех тайных подстрекателей, - без предисловий заявил один
из них, сержант, судя по нашивкам. - Нужную нам женщину видели на Солидной
площади, так что мы проверяем каждый дом. Скорей всего, она молодая и стройная, одета
в длинный серый плащ с капюшоном. Не видали такой?
- Сержант, я вообще не смотрел в окно.
- И никто не обращался к вам под предлогом болезни, надеясь спрятаться в
приемной врача?
- Я не принимаю пациентов... с улицы. Тем более в такой час.
- Да, надо думать... Сообщите, если увидите ее, доктор. Она нам очень нужна!
- Я окажу любую возможную помощь, сержант.
Солдаты Света отправились дальше, а Тредэйн вернулся в свой кабинет, гадая,
застанет ли там кого-нибудь или нет. Гленниан была там, где он ее оставил. Перепугана
до смерти, и есть отчего. Глупая, безрассудная, упрямая дура!
- Ушли, - сказал ей Тредэйн.
- Знаю. Я слышала. Спасибо, - голос звучал ровно, но девушка была напряжена
как струна и явно ожидала неприятного разговора.
И правильно делала.
- Тайные подстрекатели, - тихо сказал Тредэйн. Она кивнула.
- Звучит впечатляюще. Гораздо более звучно, чем краткое, заурядное: "Мухи".
- У-гу...
- Ты, стало быть, тоже "Муха"?
- На этот вопрос я ответить не могу.
- Ну еще бы. Страшные тайны, клятва на крови... Верность до могилы и все такое...
Ничего, твое молчание достаточно красноречиво.
- Молчание - не доказательство.
- Хотелось бы знать, согласятся ли с тобой судьи Трибунала.
- А ты уверен, что можешь мне угрожать, Тредэйн ЛиМарчборг? О, простите,
доктор Фламбеска!
- Втяни коготки. Я не угрожаю, я думаю, как помочь. Сегодня тебе повезло. В
следующий раз между тобой и Солдатами Света может никого не оказаться. А может, я
даром хлопочу, и ты стремишься к мученической смерти?
- Честно говоря, нет.
- Тогда чем, по-твоему, ты занимаешься?
- Надеюсь, что достойным делом.
- Пора бы расстаться с детскими банальностями!
- И это все, что я услышу? Мне жаль тебя! Что-то умерло в тебе или, может быть,
спит.
- Что точно спит, так это твой рассудок. Хватит сантиментов и возвышенных
фантазий. Это тебе не балаган с игрушечными ужасами. Ты влезла в опасное дело,
Гленниан. И когда вас поймают - а поймают вас обязательно - смерть будет настоящей.
Ты слишком молода, слишком талантлива и красива, чтобы напрасно отдавать свою
жизнь.
- Напрасно? Как ты любишь это слово! Как часто его произносишь и как бездумно!
Лично я еще не так отчаялась, не так разочаровалась в жизни и не настолько потеряла
надежду, чтобы отрицать возможность изменить мир.
- Пусть его меняют другие. Желательно те, в чьем Распоряжении имеется армия.
Вы с приятелями доиграетесь разве что до собственной гибели.
- Эти слова не стоят даже того, чтобы сердиться. Твоя снисходительность так же
пуста, как ты сам. Неужели для тебя ничто в мире не стоит усилий и риска? Совсем
ничего?
- Не в этом дело. Мы говорили о гибели, которая неизбежно ожидает Мух, и о том,
что ты совершенно не дорожишь своей жизнью...
- Кто бы говорил, доктор, - усмехнулась Гленниан. - Может быть, ты
дорожишь? Если откроется твое настоящее имя, ты мигом отправишься кормить блох в
Сердце Света. Тебе в жизни не следовало показывать носа в Ли Фолезе, пусть даже
нацепив на него темные очки! Но вот ты здесь. Прекрасно понимая, что идешь на
огромный риск. И конечно, не без причины? Так в чем же она?
- Я, в отличие от тебя, почти не рискую.
- Это почему же?..
- За тринадцать лет забыто и мое лицо, и мое имя.
- Я не забыла!
- У тебя, как ты не раз напоминала, исключительная память.
- Найдутся и другие люди с хорошей памятью! Вернувшись сюда, ты сознательно
рискуешь, следовательно, считаешь риск допустимым - для себя. Почему же ты
отказываешь мне в таком праве?
- Ты еще сравниваешь? Я живу тихо, а ты просто нарываешься на неприятности. С
каждым новым выпуском "Жу-жу" ты на шаг ближе к котлу.
- Кстати, насчет твоего докторского наряда, - продолжала Гленниан, словно не
слыша возражений. - По всем отзывам, ты превосходный врач. Где это ты приобрел
такое искусство? И где, между прочим, раздобыл средства на жизнь? Ты живешь в
прекрасном доме, и стоит задуматься...
- ...Стоит задуматься, как мы умудрились так надолго забыть о главном. Гленниан,
ты должна покончить с этой нелепой историей с Мухами. Обещай мне.
- Кажется, с этой историей и так покончено. Сегодня Солдаты Света совершили
налет на наш штаб. Это было ужасно... невообразимо. Сбежать удалось не многим. Меня
кто-то схватил в темноте, и я отбивалась, потом он упал с лестницы, и мне удалось
вырваться, но остальные... - ее голос дрогнул. - Схвачены или погибли. Организации
конец.
Жаль, но зато ты уцелела. Вслух Тредэйн заметил просто:
- Мне очень жаль.
- Правда?
- Да. - Как ни странно, какая-то доля правды в этом была. - Они хорошо
работали. Печальный конец. Но предсказуемый.
Гленниан молчала, и Тредэйн испытующе взглянул на нее. Девушка сидела,
бесстрастно уставившись в огонь, но что-то в ее лице заставило Тредэйна переспросить:
- Ведь это конец, не так ли?
- Что ж еще, - огрызнулась она. Этот ответ его не удовлетворил.
- Надеюсь, ты не думаешь...
- Я сейчас слишком измучена, испугана и встревожена, чтобы думать. Солдаты,
должно быть, уже ушли. Мне пора.
- Как ты доберешься до дома ЛиТарнгравов?
- Найму лодочника до моста Мраморных Цветов, а дальше пешком.
- Опасно. Хозяин этого дома разрешил мне пользоваться его экипажем. Домой ты
поедешь в карете, а потом обещай мне, что отдохнешь.
- Обещаю.
- Хорошо. И еще обещай больше не ввязываться в подобные эскапады.
- Я обещаю не рисковать без необходимости.
- Не юли...
- А знаешь, я впервые слышу слово "эскапада". Конечно, оно встречается в
книгах... ты так и не рассказал мне, где набрался такой учености. И зачем вернулся в Ли
Фолез.
- Разве? - Она опасна, подумалось Тредэйну. И всегда была опасна. - В другой
раз. Идем, я провожу тебя до кареты. Сюда.
Он провел ее через комнаты к выходу во двор, и, пока они шли, наконец решился
задать вопрос, который давно уже мучал его:
- Гленниан. Из ваших Мух кто-нибудь знает твое настоящее имя?
- Только один человек. - хмуро ответила она. - И он никогда меня не предаст.
- Это не предательство, - терпеливо, но строго поправил верховный судья. - Вы
просто отчасти исправите зло, причиненное вами человечеству. Вам дается возможность в
какой-то мере расплатиться за прежние преступления.
- Сосчитай лучше собственные преступления, кровавый повар, - прошипел
Местри Вуртц, прежде известный единомышленникам как Набат.
- Дерзость... непокорность... ложь... высокомерие... ненависть. Здесь, в Сердце
Света, вы очиститесь от этих пороков, - посулил Гнас ЛиГарвол. - Рано или поздно вы
вновь обретете нравственную чистоту. - Он задумчиво посмотрел на собеседника.
Голый, тощий Вуртц стоял, распятый железными кольцами на з
...Поділитися у соцмережах
