Жанр: Фантастика
Командор 2. Флаг командора
...ва раздался от порога.
Появление Командора было встречено искренней радостью. Многие завидовали
стремительной карьере новичка в пиратском деле, но даже самые завистливые не могли не
отдать Санглиеру должное. Люди дела поневоле вынуждены ценить чужое умение, пусть оно и
превышает собственные способности.
Пришедшие капитаны таланты Командора ценили, а вот завидовали способному коллеге
или нет, сказать было трудно. По крайней мере, внешне не демонстрировали.
- О чем речь? - поинтересовался Кабанов, когда все приветствия прозвучали и бокалы
временно опустели.
Ему повторили предложение о совместных действиях и затихли в ожидании ответа.
- Заманчиво, - невозмутимо кивнул Командор и коснулся свежего шрама на щеке.
- Недели через две мы полностью восстановим захваченный фрегат. Плюс наши четыре
бригантины. И у вас... - продолжать Пьер не стал.
Галион и фрегат по праву добычи перешли к флотилии Командора, однако последний еще
сам не решил, то ли продать их, то ли оставить себе. Вернее, в галионе флибустьеры не
нуждались в любом случае. При всей своей мощи эти большие корабли не обладали
маневренностью, да и по скорости уступали тем же фрегатам. На таком не каждую добычу
догонишь. Не держать же корабль из-за одного престижа!
Что до фрегата... Если продолжать походы дальше, то, может, пригодится. А если
сворачивать промысел? Собирались же потихоньку двигать в Европу! Неоднократно
собирались... То одно помешает, то другое. Теперь вот испанцы...
Подобно Флейшману, Ярцев вдруг задал себе вопрос: а так ли уж они стремятся в эту
Европу?
За себя ничего определенного он сказать не мог, за других - тем более. Каждый вроде бы
говорил, мол, пора, хватит шляться по Карибскому морю, и никто при том не торопился
покинуть здешние воды.
- Заманчиво, - повторил Командор. - Конкретнее нельзя? Испанские владения велики.
Капитаны помялись. Пьер занялся трубкой, Монбрен принялся задумчиво вертеть в руках
пустой бокал, Ландкруз и Буатье старательно делали вид, что вопрос относится не к ним.
- Понятно, - сделал вывод Командор. - Куда ветер принесет, там и остановимся.
- Может, двинем в Панаму? - без особой уверенности предложил Буатье, выйдя на
минуту из рассеянности.
- Если Магеллановым проливом, то долго, а через перешеек - глупо, - качнул головой
Кабанов.
- Почему - глупо? - Седой Буатье посмотрел на Командора, будто тот не оправдал
возложенных на него надежд. - Я дважды ходил этим маршрутом. Первый раз с самим
Морганом. И оба раза возвращался с добычей.
- Тогда не было войны, - пояснил Командор. - Пока мы будем путешествовать тудаобратно,
корабли останутся без защиты. Лично я пешком по морю ходить не умею.
Аргумент был весом. Подойди во время похода к месту стоянки пара вражеских кораблей,
и им ничего не будет стоить сжечь оставшиеся почти без экипажей флибустьерские суда. В
неприятелях же у Франции в данный момент числились все нации, обосновавшиеся на берегах
и островах Карибского моря.
- Хорошо, а ваше мнение? - спросил Пьер.
- У меня в данный момент никакого мнения нет, - усмехнулся Командор. - Это вы
пришли ко мне с планом, а не я. Но план - нечто разработанное. У вас же пока нет конкретной
цели. Нападать объединенными силами на испанские острова глупо. Добычи на всех не хватит.
Думайте, господа, думайте.
- Вы против нашего предложения? - вежливо уточнил Монбрен.
- Я пока никакого предложения не услышал. Только не надо тайн. Валера - мой
штурман. Ему знать необходимо.
- Маракайбо, Веракрус, Картахена, - начал перечислять Пьер.
- Географию я немного знаю.
- Командор, скажите хотя бы принципиально: вы согласны возглавить эскадру? -
спросил Буатье.
Кабанов вновь коснулся шрама, словно проверяя, на месте ли след от удара.
- Что скажешь, шкипер? - по-русски спросил он Ярцева.
- Блин! Почему я?
- Чтобы не ворчал вслед за некоторыми, мол, я обхожусь без ваших советов, -
улыбнулся Кабанов.
При этом его глаза смотрели на штурмана испытующе.
"А ведь Сергей не забыл, как я возражал против пиратства перед началом первого похода,
- понял Ярцев. - Теперь отыгрывается, ядрен батон!"
- Откуда я, блин, знаю, куда плыть?
- Не увиливай. Куда - решим. Принимаем предложение?
"А оно нам надо?" - хотел ответить Валера вопросом, но вдруг услышал свой
неожиданно твердый голос:
- Да.
31
Лудицкий. Серьезное предложение
Популярность Командора была велика. О нем говорили все. Как бы плохо ни владел Петр
Ильич языком, даже он понимал, что моряки, горожане, плантаторы, даже рабы говорят о его
бывшем начальнике охраны, и говорят почти исключительно хорошее.
Выражаясь языком экс-депутата, рейтинг Кабанова неожиданно подскочил вверх. Будь на
острове республика и взбреди Командору в голову баллотироваться в президенты - победа
ему была бы обеспечена в первом же туре. Даже на рекламную кампанию тратиться особо не
пришлось бы.
Было очень досадно и обидно. Привалило же счастье тому, кто его не понимает! Нет, но в
самом деле, если подумать!..
Думать Кабанов явно не желал. Каждый день пропадал на кораблях, постоянно совещался
со своими помощниками, а теперь еще и с другими флибустьерами, свободное же время
проводил с женщинами. То отправлялся с ними на прогулку, то к кому-нибудь в гости, то,
напротив, принимал гостей сам. И не только своих современников. Лучшие люди Пор-де-Пэ
считали за честь пообщаться с Командором, пригласить его к себе на обед или званый вечер, да
и сами постоянно бывали с визитами.
При своей занятости делами и развлечениями на Лудицкого Кабанов внимания почти не
обращал. Даже с Ардыловым, своим личным рабом, Сергей общался намного чаще.
Практически каждый день посещал выделенную мастеру мастерскую, что-то выспрашивал, чтото
уточнял, проверял заказы, советовался. Тьфу!..
Прежде Лудицкий старался смотреть на пирата свысока, потом стал злиться из-за его
никчемной славы, потом - обижаться на невнимание, потом задумался и понял, что без
чуткого руководства лихой Командор так и останется беспутным рубахой до самой смерти на
виселице.
С точки зрения политического деятеля и знатока всевозможных законов, подобный конец
пиратской карьеры был давно заслужен. Более того, Лудицкий при всем желании, которого
было, правда, совсем немного, не находил в поведении земляка ни малейшего оправдания. Петр
Ильич без колебаний был готов выступить в качестве сурового прокурора, вот только...
Увы! Кабанов упорно не хотел помнить добра и до сих пор не удосужился обеспечить
бывшего благодетеля хоть какими-то средствами к существованию. Случись завтра суд - и за
заслуженным концом последует конфискация наворованных богатств. Даже без конфискации в
число наследников Петр Ильич не попадает. Как и обе невенчанные жены, чтоб им пусто было!
А без наследников и дом, и деньги перейдут к властям.
По слухам, насколько Лудицкий разобрал малопонятную местную речь, Командор
предвидел подобный исход и зарыл на каком-то остроге тяжеленный сундук с сокровищами. Да
только как до этого острова добраться?
Компаньоны Кабанова тут не помощники. Они сами будут стараться вовсю присвоить
чужое богатство. Без штурмана поди разыщи в необъятном море один из бессчетных островков,
который и в глаза не видел. Да потом угадай, в каком месте клочка суши, со всех сторон
окруженного водой, зарыт вожделенный сундук!
Эх! Карту бы! Не мог же Кабанов надеяться лишь на память! Наверняка оставил своим
шлюхам какую-то памятку, где искать в случае чего незаслуженное наследство!
Не раз и не два, оставаясь в одиночестве, Петр Ильич копался среди женских вещей,
всевозможных платьев и нижнего белья. Искал заветный листок с нарисованным островом.
Искал, да так и не нашел.
В доме было несколько закрытых сундуков - и ни одного ключа к ним. Хозяева забирали
их с собой каждый раз, когда выходили даже не на прогулку - во двор. Вес же любого сундука
был таков, что в одиночку не поднять. О том же, чтобы унести, и думать не стоило.
К тому же дом охранялся снаружи. Два-три солдата всегда маячили неподалеку, плюс в
небольшом флигельке проживало несколько отставных пиратов. Один был без ноги, другой -
без руки, третий - без глаза, четвертый же просто был стар.
При всех своих увечьях, с оружием ветераны обращались по-прежнему ловко. Лудицкий
не раз и не два видел, как они пуляли в цель из пистолетов, метали ножи, порой, забавляясь,
махали саблями. Главное же, стерегли жилище Командора на совесть. Да и как иначе, когда
платили им пенсию, которую Петр Ильич, по еще совковой привычке, про себя называл
персональной! И это при полном пенсионе.
Из все тех же разговоров, в отсутствие СМИ - единственного источника информации,
Лудицкий уяснил и другое. Политика короля-солнца, направленная на закручивание гаек,
вызывала у колонистов постоянное чувство протеста. Монополия Вест-Индской компании,
ограничение свобод, финансовые тиски и все это в применении к людям, привыкшим к
вольности, поневоле заставляли жителей колоний враждебно относиться к далекому
правительству и искать способы избавиться от ненавистной власти.
Массовое бегство поселенцев в английский или голландский сектор привело к тому, что
численность населения резко упала. Знаменитая Тортуга почти полностью обезлюдела, да и
Санто-Доминго переживал далеко не лучшие времена. Несколько раз дело доходило до
попыток восстания. Их цель была одна - отделиться от далекой метрополии, основать свою
республику и жить по собственному усмотрению.
Каждый раз властям с большим трудом удавалось подавлять массовый протест.
Возможно, потому, что у жителей не было единого авторитетного руководителя, способного
взять дело в крепкие руки.
Руководитель, вождь, главарь...
Петр Ильич понимал, что за ним люди, к сожалению, не пойдут. Насколько бы ни были
привлекательны лозунги, выдвинуть их должен человек известный. Лудицкого же знали мало,
да и то в качестве слуги Командора.
А вот Кабанова...
Ну почему известность приходит к тем, кому она совершенно не нужна?!
Хотя если смотреть в перспективе...
- Сережа, вы можете уделить мне час внимания?
- Пожалуйста, Петр Ильич.
Все-таки внешне Кабанов держал себя с бывшим работодателем ровно. Не хамил, не
понукал.
- Вы неглупый человек, Сережа. Не лишены наблюдательности, умеете делать выводы.
Только мне кажется, вы идете по неверному пути. Вы обратили внимание на обстановку на
острове? В частности, на всеобщее недовольство королем?
- Разумеется. Только дело в том, Петр Ильич, что это не наш король и не наш остров.
Так сказать, внутренние дела другой страны, к которой мы не имеем почти никакого
отношения. Более того, открою вам небольшой секрет. В ближайшее время мы отправляемся в
поход, который будет последним. После возвращения нас ждет Европа. По-моему, нам давно
пора вернуться на родину. Там как раз началась эпоха преобразований, и стране нужны
знающие, опытные люди. Подумайте сами, Петр Ильич, какой простор открывается для
деятельности. По военной ли части, по торговой, по промышленной. Даже происхождение не
играет в данный момент никакой роли. У нас будет великолепный шанс начать свою судьбу с
чистого листа. О том, что мы сможем послужить отечеству, я уже и не упоминаю.
- К сожалению, не отечеству, а очередному тирану, - вздохнул Лудицкий.
- Петр Ильич, я прекрасно знаю, что ваш тезка - личность неоднозначная. И не только с
демократической колокольни. Но, извините, государь на Руси всегда олицетворял Отечество.
Да и многие нововведения были необходимы. Что, кстати, подчеркивали даже враги.
- Многие - да, - согласился Петр Ильич.
Уточнять, что именно он считает полезным, а что - вредным, бывший депутат не стал.
Понимал: тут мнения не сойдутся, и убеждать друг друга будет бесполезно.
Ничего не стал уточнять и Кабанов. По той же самой причине.
- Видите ли, Сережа, мне кажется, что нам лучше остаться здесь, - после некоторой
паузы произнес Лудицкий. - В России все идет без нас. Наше вмешательство ничего там не
изменит, В то время как здесь...
- Здесь тоже все идет, как и должно идти. Эпоха флибустьерства заканчивается. Пройдет
несколько лет - и пираты будут объявлены вне закона во всех странах. Власти приберут к
рукам тех, кто до сих пор пытается жить по-старому, наведут некое подобие порядка, и так
будет до крушения колониальной системы. Уж не помню, когда это произойдет. Вернее,
никогда не знал, - усмехнулся Кабанов.
Лудицкий заговорщицки посмотрел по сторонам, словно кто-то мог понимать русский
язык.
- В наших силах ускорить этот процесс. Недовольство настолько велико, что не хватает
только человека, который смог бы встать во главе движения.
- Насколько я понимаю, на данную роль вы предназначаете меня? - деловито
осведомился Командор.
Эта деловитость несколько задела Лудицкого. Командор говорил так, словно рядом нет
никаких людей, гораздо более подготовленных к несению бремени власти.
- Ваше имя очень популярно среди населения, - признал Лудицкий. - Причем среди
всех его слоев. Я уверен, что вы могли бы возглавить движение за свободу. Войск здесь очень
мало, да и те во многом разделяют мнение простых людей. Поэтому переворот может пройти
легко.
- Допустим. А дальше? - Кабанов затянулся трубкой и выпустил такой клуб дыма,
словно хотел спрятаться за ним.
- Создадим независимую республику, проведем демократические преобразования, будем
добиваться всеобщего процветания, - с готовностью стал перечислять экс-депутат.
- Это я понимаю, - остановил его Командор. - В чем смысл? Из Франции пришлют
флот, который нас просто раздавит, и вся независимость обернется крахом.
- Необязательно. Мы находимся далеко от Европы, идет война, и у короля вряд ли
найдутся силы бороться еще и с нами, - возразил Петр Ильич.
- Войны когда-нибудь кончаются, а Франция в данный момент - одна из самых
могущественных держав и будет оставаться в таком качестве еще не один век. Сверх того, в
здешних водах обретаются и другие страны, для которых свободная территория может
показаться лакомым куском. Это все во-первых. А во-вторых, вы не задумывались, Петр Ильич,
на какие средства будет существовать новоявленная республика? Промышленности нет,
полезных ископаемых тоже. Мы даже не сможем обеспечить себя необходимыми изделиями,
уже не говорю про оружие. Сельское хозяйство... Но это же несерьезно! Остается лишь морской
разбой. Однако без поддержки мощного государства остальные дружненько постараются
стереть пиратское гнездо с лица земли.
- Существует же Гаити в наше время!
- Там обстановка другая, и вообще... Несерьезно это как-то, вы уж простите, Петр Ильич.
Поманим людей призраком свободы, а потом все это выльется боком. Ну, просуществует ваша
республика несколько лет, а потом кто-нибудь сожрет и не подавится.
Лудицкий поморщился. В словах Кабанова заключался один из вариантов, причем
наиболее возможный. Это Петр Ильич понимал. Все-таки беспочвенным оптимистом он не был.
В свое время приходилось изучать марксизм-ленинизм с его сменами формаций, колониальным
империализмом, освободительным движением и многими другими вещами. С другой стороны,
добилась же независимости та же Америка! Правда, намного позже, ну, так что же...
- Может, и сожрут, а может, и нет. В любом случае попытка не пытка. Даже при самом
трагическом исходе мы подадим пример другим, пусть и на короткое время, но станем самым
развитым в политическом отношении государством.
- Вы хотите сказать, что это утешит вас на виселице? - уточнил позицию экс-депутата
Кабанов. - Меня, к примеру, нет. Жизнь я люблю, а вот абстрактные идеи - увы!
Лудицкий сглотнул. Мысль о виселице была неприятна.
- Если положение станет безысходным, можно будет загодя покинуть остров, - хрипло,
будто чувствуя петлю на шее, выдохнул Петр Ильич.
- Всему населению? Вы подумайте, что говорите!
Разумеется, никакое население Лудицкий в виду не имел. Только Кабанову говорить этого
не стал. Все равно не поймет, а смотреть станет как на врага народа.
- Так вы отказываетесь? - спросил вместо пояснений Петр Ильич.
- Да, - по-военному кратко ответил Командор. - Хотите - пытайтесь, а лучше
подумайте, отправитесь с нами в Россию или нет. Решать каждый будет сам. Хотя время еще
есть. Походы под парусами - дело долгое...
Часть четвертая
ПОШЛИ УДАЧУ НАМ В БОЮ...
Толстый Жак. "Дикая кошка"
- Черт бы побрал этот ветер! Он издевается над нами, как презренная вертихвостка!
Капитан "Толстушки Анны" Жак Сабиньяк, более известный как Толстый Жак, готов был
рвать и метать.
Было с чего! Пройти благополучно весь путь через океан и на последнем отрезке вступить
в полосу встречных ветров - это не просто обидно. Тут уж никакие нервы не выдержат.
Широкое купеческое судно хорошо выдерживало любой шторм, легко держалось на
волне, а вот маневрировать на нем было трудновато. Ветер словно поставил своей целью не
допустить парусник до Санто-Доминго. Приходилось постоянно менять галсы, гонять матросов
на реи, и все равно ход не превышал пары узлов.
Команда измучилась, однако Толстого Жака беспокоило не это. Кто и когда обращал
внимание на парней с бака? Гораздо хуже было то, что продукты подошли к концу. Акционеры
Вест-Индской компании хорошо считали денежки и настоятельно просили не терять времени.
Поэтому заходить на какие-нибудь острова по дороге не рекомендовалось. Есть конечный
пункт, куда надо сдать товар и откуда требовалось забрать груз взятого у плантаторов за
бесценок табака, прочее же - дорогое и ненужное излишество.
Цены на табак в Европе подросли. Значит, и доставить его требовалось побыстрее.
Сабиньяк за долгие годы хорошо изучил нрав своих хозяев. Будешь выполнять их пожелания в
срок - сможешь отложить что-нибудь на черный день. Нет - капитанов хватает и без тебя.
Ну что стоило зайти на один из внешних островов и прикупить немного солонины! Нет,
ветер, как назло, был попутным, и казалось, ничего не стоит добежать с ним до вожделенного
Санто-Доминго. Когда же мелкие французские поселения остались далеко за кормой, дьявол
коварно крутанул зефиры, поставил их преградой, и путь затянулся на многие лишние дни.
Главное же - не переиграешь, не станешь поворачивать назад. Вначале была надежда на
то, что погода образуется, теперь же в любом случае все равно. Что возвращаться с попутным
ветром, что идти вперед со встречным - разницы уже никакой. До Санто-Доминго было рукой
подать, в благоприятных условиях день хода, а так - хорошо если доковыляешь за неделю. В
трюме же последняя бочка солонины, заплесневелой, с крепким душком, горстка бобов да
немного червивых сухарей. Даже воды, затхлой, негодной для питья, практически не осталось,
и жажду приходилось утолять одним ромом.
- Парус на горизонте!
- Дьявол! - привычно отозвался капитан.
Парус - это всегда двояко. Свой - можно будет договориться о помощи, чужой - кто
знает, на чьей стороне будет счастье?
Хотя в такой близости от французских вод...
Неведомый корабль шел навстречу. Расстояние не позволяло определить подробности, и
лишь самые глазастые сообщили товарищам, что у незнакомца три мачты.
Можно было попытаться бежать, но вдруг корабль свой? Даже не вдруг - скорее всего.
Да и не бегать же от каждого паруса лишь потому, что он может оказаться враждебным!
Спустя час картина прояснилась. Чужой корабль оказался фрегатом, идущим под
французским флагом.
Многие из матросов облегченно перекрестились, и лишь Толстый Жак остался верен себе:
- Три тысячи чертей и якорь в одно место! Дьявол не отвернулся от нас, песье отродье!
Корабли медленно сближались. Купец по-прежнему усиленно маневрировал, пытаясь
обмануть коварный ветер, фрегат бодро двигался с попутным, лишь изредка корректируя курс в
соответствии с маневрами "Толстушки Анны".
Прошло еще не меньше двух часов, пока корабли наконец сошлись. Фрегат развернулся,
оказался совсем рядом с купцом, и Толстый Жак проорал в рупор:
- Боцман! Мать твою за ногу! Готовь шлюпку!
Матросы торопливо бросились выполнять приказание. Но тут фрегат слегка изменил курс
и пошел на сближение.
- Эй! Вы что, с ума сошли? Дьявол вас забери! - крикнул Сабиньяк в сторону
накатывающего фрегата.
Словно в ответ на его ругань, французский флаг на встреченном корабле дернулся, пошел
вниз, а на его место торопливо взметнулось черное полотнище с изображением хищно
изогнутой здоровенной кошки.
Любые команды запоздали, как и ответные действия. Напрасно наиболее расторопные
матросы устремились за оружием, а рулевой торопливо завертел штурвал. Время было упущено
безвозвратно.
С фрегата полетели кошки, впились "Толстушке Анне" в борт, и десятки крепких рук
потянули канаты, сводя корабли вплотную.
Грозно затрещали выстрелы. Пираты не стали вводить в действие артиллерию, однако их
мушкеты изрядно проредили застигнутый врасплох экипаж купца. И почти сразу на палубу
хлынула лавина искателей легкой добычи.
Во главе флибустьеров шли двое предводителей. Один уже в летах с хищно изогнутым
носом и второй, стройный, в богатом камзоле с несколько женственным лицом.
Особого сопротивления не было. Лишь кое-кто из тех, кто успел вооружиться, попробовал
отбиться от пиратов, да на квартердеке офицеры выхватили из ножен шпаги.
Куда там! Один из пиратских главарей, тот самый, с женственным лицом и такой же
фигурой, походя проткнул ближайшего к нему помощника Толстого Жака и подскочил к
капитану.
Толстый Жак отнюдь не был трусом. За четверть века, которые ему довелось провести в
море, он не только водил грузовые суда. В юности Сабиньяку доводилось пиратствовать
самому, позднее - отбиваться от любителей чужого добра. Не будь нападение таким
внезапным, капитан "Толстушки Анны" приложил бы все силы, чтобы выйти из схватки если
не победителем, то хотя бы удачливым беглецом. Теперь же никаких шансов на спасение не
было.
Палуба кишела пиратами, у ног Сабиньяка бился в агонии умирающий помощник, и
несколько шпаг не могли что-либо решить в проигранной битве.
Капитан действительно не был трусом, однако он не был и безумным самоубийцей. Рука
сама швырнула шпагу под ноги предводителю пиратов. Лишь тело слегка напряглось. Плен или
входящая в тело безжалостная сталь? Кое-кто предпочитает не оставлять лишних свидетелей...
Предводитель опустил испачканное в крови оружие, и на сердце отлегло. Плен...
- Осмотреть корабль! - коротко приказал пират по-английски.
Голос у него был под стать внешности, высокий, хотя и с хрипотцой.
- Куда шли? - Глаза флибустьера холодно уставились на Толстого Жака.
Со стороны они представляли диковинную картинку. Толстый низенький пленник с
обветренным крупным лицом и худощавый довольно высокий победитель.
- На Санто-Доминго, - изворачиваться не имело никакого смысла.
- Конкретнее, - потребовал флибустьер.
- Вначале в Пти-Гоав, затем - в Пор-де-Пэ. Но у нас на борту почти нет
продовольствия...
Пират никак не прореагировал на последнее замечание. Тем временем на квартердек
поднялся его носатый компаньон, и Толстый Жак, приглядевшись, выдохнул:
- Три тысячи чертей! Милан!
Судьба сводила их во времена бурной юности, да и потом доводилось встречаться в
гаванях и кабаках многочисленных островов Архипелага.
- Толстый Жак! Ну и встреча!
При виде старого знакомого Коршун невольно улыбнулся. Вот только доброй улыбку
никто бы не назвал.
- С каких пор ты нападаешь на своих? Дьявол тебя вздерни на рею! Ты же француз!
- С тех пор, как поставлен вне закона, - отрубил Коршун.
- Ладно, потом наговоритесь, - прервал беседу знакомых второй флибустьер, и по его
командному тону стало ясно, что главный здесь он.
Это было странно. Коршун много лет был капитаном, и вдруг ни с того ни с сего
превратился в чьего-то помощника. Более того, судя по тому, как покорно замолчал, с его
желаниями здесь не очень считались.
- В Пти-Гоав, говоришь? Хорошо! - В глазах флибустьера мелькнули недобрые
огоньки. - Пойдем в Пти-Гоав. Значит, так. Будешь слушаться - может быть, останешься в
живых. Нет - и разговоров нет.
Дожидаться ответа пират не стал. Вместо этого он коротко бросил Коршуну:
- Отбери из команды тех, кто согласен идти с нами. Остальных за борт.
Коршун с готовностью кивнул и устремился на палубу. Говорить матросам о выборе он не
стал. Просто предложил желающим присоединиться к флибустьерам.
Стать пиратами захотело два десятка человек. Кто-то прельстился возможной добычей,
кто-то, возможно, догадался о судьбе несогласных.
С последними церемониться никто не стал. Как и выслушивать запоздалые желания о
выступлении под Веселым Роджером. Их просто пустили по доске, да еще азартно
покрикивали, глядя, как несчастные моряки барахтаются в воде.
Толстый Жак отстраненно проводил взглядом обреченных людей. Никакой жалости к ним
он не испытывал. Своя рубашка ближе к телу, и каждый сам выбирает судьбу.
- Теперь ты, - повернулся к нему женственный предводитель.
Добавлять что-то пират не стал.
- Я что? Я согласен, - хрипло оповестил Толстый Жак. - Вместе так вместе.
Пти-Гоав, подобно большинству французских поселений, переживал далеко не лучшие
времена. Часть жителей еще до войны переселилась на английские территории, а оставшиеся
были по рукам и ногам опутаны всесильной Вест-Индской компанией. Когда-то оживленная
бухта была почти пустынной. Две бригантины, две пары барок да одинокий купец - вот и все
суда, вольготно расположившиеся на пустой глади.
Приход хорошо знакомой жителям "Толстушки Анны", да еще в сопровождении фрегата,
поневоле вызвал некоторое оживление на берегу. Люди собирались в надежде узнать новости
из далекой метрополии, кто-то радовался прибытию заказанных товаров, многие просто
пришли поглазеть на входящие в бухту суда. Наиболее зоркие даже разглядели знакомую
фигуру Толстого Жака, как всегда, стоявшего на квартердеке своего корабля.
Встречный ветер мешал прибывшим. Суда вползали в бухту медленно, и шлюпка с
портовым чиновником подошла к оказавшемуся ближе купцу, словно он стоял на месте.
Пока чиновник карабкался на борт, фрегат обогнул соплавателя и не спеша двинулся
дальше в бухту.
В собравшейся
...Поділитися у соцмережах
