Жанр: Фантастика
Темный меч 2. Судьба темного меча
...да! Какая немыслимая глупость!
- Я догадываюсь, что вы можете рассказать мне о невероятном путешествии, отец, -
продолжал Радисовик, идя к прогалине. - Мне будет весьма интересно послушать, как
облаченный в рясу каталист оказался в обществе таких... - Кардинал не сразу подобрал уместное
слово. - М-м... в таком своеобразном обществе.
Слова кардинала были исключительно вежливы, но Сарьон заметил, как принц и Радисовик
обменялись быстрыми взглядами как раз перед тем, как высокопоставленный священник
пригласил каталиста пройтись к теплым источникам. Теперь кардинал уводил Сарьона на поляну,
а принц и Симкин задержались, чтобы помочь Мосии.
Сарьон все понял. "Они хотят расспросить нас поодиночке. А потом принц и кардинал
сравнят то, что узнали. Они очень ловко обо всем договорились между собой, не обменявшись ни
единым словом. Придворные манеры, придворные интриги..."
Вспомнив о страшной тайне, которую он хранил, Сарьон весь сжался внутри от страха. Он
никогда не был силен в интригах.
Следуя за кардиналом, вполуха слушая его вежливые слова, Сарьон вдруг понял, что
Радисовик, наверное, и сам отступник. И что именно он - тот человек, о котором говорил Ванье,
тот священник, который заставил настоящего распорядителя Церкви отправиться в изгнание.
Как странно, что они встретились! Может быть, это ответ на молитвы, которые Сарьон
боялся даже высказать? Или это просто очередное доказательство того, что мир на самом деле -
всего лишь холодная и бесчувственная пустота?
Только время покажет, что на самом деле истинно. И Сарьон не знал, сколько еще времени у
них осталось.
- Как вы себя чувствуете, сэр? - спросил принц у Мосии.
- Уже... уже лучше... ваша... светлость, - запинаясь, ответил Мосия и покраснел от
смущения. Увидев, что принц собирается опуститься на колени, чтобы помочь ему, юный маг
постарался поскорее подняться сам. - Пожалуйста... не утруждайте себя... м-милорд. Со мной
уже все в порядке, правда.
- Надеюсь, вы простите нас за такое обращение, - сказал Гаральд с оттенком
озабоченности, хотя и довольно равнодушно. - Вы должны понять, мы держались чрезвычайно
настороженно в этих нецивилизованных землях.
- Да, ваша светлость. - Мосия, которому Симкин помог подняться на ноги, покраснел так,
что казалось, будто у него жар. - Мы... мы тоже по ошибке приняли вас за... за кого-то другого...
- В самом деле? - Гаральд чуть приподнял брови.
- Простите, ваша светлость, - сказал один из Дуук-тсарит. - Ночь близится. Нам лучше
вернуться на поляну, где вы будете в безопасности.
- Ах да, конечно. Спасибо, что напомнили. - Принц изящно взмахнул рукой. - Не будет
ли один из вас любезен проводить этого молодого человека на поляну, где мы сможем отдохнуть?
Один из Дуук-тсарит скользнул к Мосии. Полы черной рясы едва касались земли. Колдун не
прикоснулся к юноше, просто встал рядом, сложив руки перед собой. Однако Мосия понял - как
и Сарьон, - что это приказ, а не просто вежливое приглашение, и если он ослушается, то только
сделает себе хуже. Юноша побрел к поляне, а колдун в черном неслышно скользил за ним следом,
словно тень. Джорам остался на том самом месте, где и стоял, - глядя в лес и в то же время не
глядя. Второй Дуук-тсарит внимательно следил за упрямым юношей.
Посмотрев на Джорама, Гаральд повернулся к Симкину и негромко сказал:
- Я очарован этим твоим другом, который с мечом. Что ты о нем знаешь?
- Считает, что благородного происхождения. Бастард. Мать обесчещена. Сбежала из дома.
Сын вырос в чародейской деревне. Бунтарь и упрямец. Убил надсмотрщика. Сбежал во Внешние
земли. Но что-то с ним странное. Лысую Макушку послали, чтобы привести его к епископу Ванье.
Он этого не сделал. Большие неприятности. Темные искусства - у обоих, - быстро отрапортовал
Симкин, явно наслаждаясь тем, как ловко он выбрал самую суть.
- Хм-м... - хмыкнул Гаральд, пристально глядя на Джорама. - А меч?
- Темный камень.
Гаральд ахнул.
- Темный камень?! Ты уверен? - прошептал он, склонившись к Симкину поближе.
Симкин кивнул.
Принц медленно выдохнул.
- Благословен будь Олмин, - почтительно произнес он. - Пойдем со мной. Я хочу
поговорить с этим молодым упрямцем. Мне понадобится твоя помощь. Так значит, ты сейчас из
поселения чародеев? - сказал он уже вслух, когда они с Симкином подходили к Джораму.
- Да, о великий и могущественный! - шутливо сказал Симкин. - И я должен признаться,
что ужасно рад убраться оттуда подальше. - Оранжевый шелковый платок опустился с неба
прямо ему в руку. В ярких солнечных лучах шелковый лоскут походил на пляшущий язык
пламени. - Запах, милорд! - Симкин приложил платок к носу. - Совершенно невыносимая
вонь, можете мне поверить. Горячие угли, сернистые испарения... Не говоря уже об адском
грохоте из кузницы - день и ночь напролет.
Молодые люди подошли и остановились перед Джорамом. Юноша смотрел в сторону, делая
вид, что не замечает их присутствия.
- Ваше имя Джорам, сэр? - вежливо поинтересовался Гаральд.
Плотно сжав губы, Джорам мрачно глянул на принца.
- Верни мой меч, - низким хрипловатым голосом сказал он.
- "Верните мой меч, ваша светлость"! - поправил Симкин, передразнивая кардинала.
Джорам злобно зыркнул на него, но промолчал. Гаральд закашлялся, чтобы скрыть смех,
потом сделал вид, что прочищает горло. Тем временем принц внимательно разглядывал юношу -
на этот раз при ясном дневном свете.
- Да... - сказал он задумчиво, - я вполне могу поверить, что он благородного
происхождения. Налицо благородная кровь, если и не благородные манеры. Признаться, это лицо
кажется мне смутно знакомым. - Гаральд нахмурил брови и задумался. - И волосы...
великолепные волосы! Глаза... во взгляде гордость, чувственность, ум. Слишком умные глаза.
Опасный молодой человек. Да, такой мог отыскать темный камень. Но что он намерен делать с
ним теперь? Он хотя бы понимает, какую чудовищную силу принес обратно в этот мир? И знает
ли это хоть кто-нибудь, если уж на то пошло?
- Мой меч! - упрямо повторил Джорам. Его лицо потемнело под испытующим взглядом
принца.
- Прошу меня простить. В горле немного першит. Пыльца с цветов... - Гаральд чуть
кивнул головой. - Меч - ваш, сэр. - Принц посмотрел на Темный Меч, лежащий на земле. - И
примите мои извинения за наши действия. Вы захватили нас врасплох, и мы отреагировали
слишком поспешно. - Принц выпрямился и мрачно улыбнулся.
Джорам не ожидал, что принц поведет себя так, и теперь недоверчиво смотрел то на меч, то
на Гаральда, то снова на меч. Его лицо раскраснелось от смущения, брови сошлись над
переносицей в одну линию. Но Джорам больше не злился. Злость и ярость растворились и забрали
свою силу, оставив Джораму лишь стыд и унижение. Впервые в жизни юноша остро осознал,
какая рваная и грязная на нем одежда, какие у него неухоженные, спутанные волосы. Он
посмотрел на руки принца, гладкие и изящные, а потом перевел взгляд на свои руки -
мозолистые и грязные. Джорам попытался раздуть угли злости, но они лишь вспыхнули на
мгновение и угасли, оставив в его душе только холод.
Не сводя взгляда с Гаральда, ожидая от него какого-нибудь подвоха, Джорам медленно
подошел к тому месту, где лежал его меч - тускло-черный на залитой солнечным светом траве.
Принц не двинулся с места. Наблюдавший за Джорамом Дуук-тсарит тоже остался неподвижен.
Юноша наклонился и поднял свое оружие. Он поспешно сунул меч в грубо сделанные,
примитивные ножны и покраснел, заметив, что принц смотрит на его ножны, как показалось
Джораму, с презрением.
- Я могу идти? - резко спросил юноша.
- Конечно, ты можешь идти, однако, полагаю, вы все еще наши пленники, - ответил
принц. - Но я предпочел бы, чтобы сегодня вечером вы остались с нами как гости. Мне хочется
как-то возместить то, что мы на вас напали...
- Перестань насмехаться надо мной! - вспылил Джорам. - Вы имели полное право на нас
напасть - и даже убить нас. Что касается моего меча - да, он грубый и некрасивый. Он ничего
не стоит по сравнению с твоим... - Джорам ничего не мог с собой поделать - его взгляд все
время возвращался к прекрасному мечу принца, который тот носил на поясе, в сотворенных
магией кожаных ножнах. - Но я сделал его своими руками! - Голос юноши дрогнул, как у
обиженного ребенка. - И я никогда раньше не видел настоящего меча, такого, как у тебя.
- Я бы не сказал, что твой меч ничего не стоит, - заметил Гаральд. - Меч из темного
камня, который поглощает магию...
Джорам быстро посмотрел на Симкина, который улыбнулся с самым невинным видом.
- Пойдем с нами на поляну, - продолжал Гаральд. - Там гораздо теплее, чем здесь, и, как
верно напомнили мои охранники, ночью во Внешних землях бывает опасно.
Подойдя к юноше, принц положил руку ему на плечо - так обнимают за плечи друзей. Или
успокаивают беспокойное животное. Джорам вздрогнул от прикосновения Гаральда. Он видел
жалость в глазах молодого мужчины и едва удержался, чтобы не сбросить его руку с плеча. Зачем
он сопротивляется? Что его тревожит? Джорам не понимал, откуда он это знает, но был уверен,
что если Гаральд с уважением отнесется к его нежеланию терпеть жалость, то удара принц ни за
что не простит. А для Джорама внезапно стало очень важно, чтобы принц его уважал.
- Откуда ты родом, Джорам? - спросил Гаральд.
- А тебе какое дело до этого? - угрюмо буркнул юноша.
- Я имел в виду - откуда родом твоя семья? - поправился принц.
Джорам снова бросил мрачный взгляд на Симкина, который шел рядом с ними. Гаральд
улыбнулся.
- Да, он кое-что рассказал мне о тебе. Признаюсь, мне стало очень любопытно. Из того, что
вкратце описал мне Симкин, я понял, что твоя жизнь была тяжелой, - вежливо высказался принц.
- И ты мог счесть, что говорить о таком между благородными людьми не принято. Если так -
надеюсь, ты меня простишь. Но я много путешествовал и знаком с большинством благородных
семейств в этой части королевства. Признаюсь, твоя внешность кажется мне очень знакомой. Тебе
известна фамилия твоей семьи?
Краска стыда, залившая щеки юноши, многое объяснила принцу, но Джорам гордо вскинул
голову.
- Нет! - Больше Джорам ничего говорить не собирался, однако искренний интерес на лице
принца побудил юношу сказать больше, чем он хотел. - Я знаю только, что мою мать звали
Анджа и она родом из Мерилона. Мой отец был... был... каталистом. - Губы юноши скривились,
когда он это сказал, взгляд метнулся к поляне, где среди высокой травы и цветов стоял Сарьон и
разговаривал с кардиналом.
- Кровь Олминова! - Принц проследил за взглядом Джорама. - Неужели...
- Конечно нет! - вскинулся Джорам, догадавшись, о чем подумал Гаральд. - Это не он!
- С горечью в голосе юноша продолжил: - Мое рождение - грех моего отца. Его осудили на
Превращение, и теперь он стоит у границы, как живая статуя.
- Боже мой... - пробормотал Гаральд, и в его голосе больше не было жалости - лишь
сочувствие. - Значит, по рождению ты мерилонец. - Принц снова присмотрелся к Джораму при
ясном свете. - Да, похоже на то. Но... я не могу понять, кто...
Гаральд раздраженно тряхнул головой, пытаясь вспомнить. Но его размышлениям помешал
Симкин, который сладко зевнул и сказал:
- Знаете, мне страшно не хотелось бы покидать ваше милое маленькое общество. И я жутко
рад снова тебя увидеть, Гаральд, дружище. Однако я, пожалуй, пойду слегка вздремну перед
ужином. - Симкин снова зевнул, едва не вывихнув челюсть. - Быть ведром не просто. Не говоря
уже о том, что эти твои охранники в черных балахонах оказались настолько неуклюжими, что на
самом деле просто споткнулись о меня в траве. Пнули меня так, что я вообще не надеялся когдалибо
прийти в себя. - Симкин возмущенно фыркнул и промокнул нос оранжевым платком.
- Конечно же, пойди отдохни на поляне, мой друг. - Гаральд улыбнулся. - Ты и впрямь
немного потускнел.
- О-о! - Симкин поморщился. - Какой недостойный намек с вашей стороны, мой принц!
Сладких снов! И тебе тоже, о мой мрачный и унылый друг.
Помахав рукой Джораму, молодой человек заскользил вперед, словно его несли потоки
теплого весеннего воздуха, которые стали ощутимы по мере приближения к сотворенному
волшебством уютному лагерю принца.
- Откуда ты знаешь Симкина? - непроизвольно вырвалось у Джорама, когда он провожал
взглядом зеленый плащ и зеленую же шляпу с трепещущим фазаньим пером.
- Знаю Симкина? - Глянув на Джорама, принц удивленно приподнял бровь. - Не думаю,
чтобы в мире нашелся хоть один человек, который его знает.
- Ну, Радисовик, что вы узнали?
Ночь - настоящая, а не наколдованная - опустилась на поляну. В центре поляны горел
костер. Вечером на этом костре зажарили кролика, которого принц поймал в силок днем. А теперь
огонь костра приятно согревал и освещал мирную лужайку посреди леса. При той магии, которой
располагал и сам принц Гаральд, и его охранники, не было никакой нужды ни в силках, ни в
костре. Кролик вполне мог бы поджариться сам собой. Но Гаральду хотелось немного
поупражняться. Человек никогда не знает, особенно в нынешние смутные времена, когда ему
придется жить без магии.
Ночью принц и кардинал отправились прогуляться среди деревьев неподалеку от лагеря. За
ними обоими неусыпно следили охранники, колдуны в черных одеждах. Каталист сидел у костра и
пил горячий чай, держа чашку обеими руками. Мосия лежал рядом с Сарьоном и спал,
завернувшись в мягкие одеяла, которые принц Гаральд собственноручно наколдовал для своих
гостей. Джорам тоже лежал возле костра, но не спал. Темные глаза юноши следили за принцем и
кардиналом, его меч лежал здесь же, под рукой, чтобы легко было дотянуться. Гаральду стало
интересно - неужели молодой упрямец всерьез намерен не спать всю ночь и следить за ними?
Улыбнувшись, принц покачал головой. Когда-то и ему тоже было семнадцать лет. Не так уж и
давно. Сейчас принцу Гаральду было двадцать восемь. И он хорошо помнил, каким был в юности.
Еще один их гость, Симкин, расстелил одеяло среди травы и цветов на некотором
расстоянии от своих спутников. Облаченный в украшенную оборками и ленточками ночную
рубашку и ночной колпак с кисточкой, Симкин громко храпел, но спал ли он на самом деле или
только притворялся - этого не смог бы угадать никто. По крайней мере, Гаральд точно не смог
бы сказать этого наверняка. Но он знал о Симкине достаточно, чтобы сказать, что Симкин - сам
по себе загадка.
- Ваша светлость?
- О, прошу прощения, кардинал. Я задумался. Прошу вас, продолжайте.
- Это очень важно, ваша светлость, - сказал кардинал с легким упреком.
- Я внимательно вас слушаю, - холодно отозвался принц.
- Этот каталист, Сарьон, напрямую общался с епископом Ванье.
- Как? - Гаральд сразу встревожился.
- Через Палату Предосторожности, конечно же, хотя этот бедолага понятия не имеет, что
это такое. Однако я узнал по описанию. По словам каталиста, епископ Ванье активно
разрабатывает планы нашего уничтожения.
- Это не новость, - пробормотал принц, но все же нахмурился.
- Нет, милорд. Есть и кое-что новое. Оказалось, что Блалох работал как двойной агент. Да,
ваше высочество, - подтвердил кардинал Радисовик в ответ на удивленный взгляд принца. - Он
был агентом Ванье. Епископ направил его в поселок чародеев и дал задание подтолкнуть нас к
войне. А когда мы будем зависеть от чародеев и их оружия, изготовленного с помощью Темных
искусств, тогда Блалох должен был выступить и против нас, и против чародеев. Мы потерпели бы
поражение и оказались в руках у наших врагов - и чародеи тоже были бы уничтожены, так
сказать, заодно с нами.
- Хитрый негодяй этот Блалох! - мрачно сказал Гаральд. - Но я заметил, что вы говорите
о нем в прошедшем времени.
- Он мертв, ваша светлость. Этот юноша убил его, - Радисовик показал взглядом на
Джорама.
- Убил Дуук-тсарит? - недоверчиво переспросил принц.
- Он убил его своим мечом, при помощи каталиста.
- А, меч из темного камня! - Брови Гаральда разгладились, потом снова мрачно сошлись к
переносице, когда принц посмотрел на Джорама. - Действительно опасный молодой человек, -
заметил он и замолчал, задумавшись.
Кардинал, который шагал рядом с принцем, тоже молчал.
- Вы доверяете этому каталисту? - неожиданно спросил Гаральд.
- Да, милорд, до определенной степени, - ответил Радисовик.
- Что значит "до определенной степени"?
- Сарьон в душе ученый, ваша светлость, он - гениальный математик. Поэтому он и
искусился изучением Темных искусств Техники. Но он простодушный человек. Такому самое
место за надежными стенами Купели, где он мог бы всего себя посвятить книгам. Но с ним что-то
произошло - что-то такое, что бросило тень на всю его жизнь.
- Что-то связанное с этим юношей?
- Да, ваша светлость.
- Симкин сказал мне вот что: Ванье послал каталиста за Джорамом, чтобы тот привел парня
в Купель. - Гаральд пожал плечами. - Но... это же Симкин. Я и наполовину не верю тому, что
он говорит.
- Каталист это подтверждает, ваша светлость. По его словам, епископ Ванье велел ему
привести Джорама, чтобы свершить над ним правосудие.
- И вы полагаете...
- Он говорит правду, милорд, но не всю правду. На самом деле я считаю, что именно
поэтому он так легко поделился этой информацией. Сарьон чрезвычайно охотно рассказывал мне
о Блалохе - все, о чем я спрашивал, и даже больше. Бедняга так простодушен... Он жалко
взмахивал этим перебитым крылом, словно птица, которая хочет увести врага от гнезда.
- А как он объяснил столь пристальный интерес Ванье к этому молодому человеку?
- Только той очевидной причиной, что Джорам - Мертвый, милорд, да к тому же еще и
убийца. Юноша убил надсмотрщика. Если верить каталисту, у парня были на то довольно веские
основания - надсмотрщик убил его мать.
- Вот как! - Гаральд помрачнел еще больше. - Епископ Ванье не стал бы лично
беспокоиться из-за такого мелкого преступления. Он поручил бы разобраться кому-нибудь из
Дуук-тсарит. И каталист упорно стоит на этом невероятном объяснении?
- И будет упорствовать до самой смерти, ваша светлость. Я заметил еще кое-что
любопытное в отношении этого каталиста, милорд.
- И что же?
- Он утратил веру, - негромко сказал Радисовик. - Он блуждает в потемках своей души
один, без направляющей руки Бога. Такой человек - если он хранит некую тайну, как этот
Сарьон, - будет цепляться за свою тайну из последних сил, потому что это единственное, что у
него осталось. - Кардинал передернул плечами - он немного замерз в холодном лесу. - Но я не
могу судить об этом наверняка. Может быть, Дууктсарит с их специальными методами смогли бы
вытянуть из него...
- Нет! - твердо сказал Гаральд, непроизвольно оглянувшись на облаченных в черное
колдунов, которые молча стояли неподалеку от костра. - Пусть такими вещами занимается Ванье
и его ручной император Мерилона. Если будет на то воля Олмина, чтобы эта тайна стала нам
известна, - мы ее узнаем. Если нет, значит, нам и не следует ее знать.
- Аминь, - пробормотал кардинал с явным облегчением.
- В конце концов, Олмин пожелал, чтобы мы вовремя узнали о предательстве Блалоха, -
улыбнувшись, продолжил Гаральд.
- Хвала Творцу! - откликнулся кардинал. - И теперь, зная об этом предательстве,
продолжим ли мы путь к чародеям, ваша светлость?
- Да, конечно. То есть если вы не против, кардинал, - поспешно добавил Гаральд.
Молодой принц привык действовать быстро и решительно и иногда забывал спросить совета
у пожилого, более опытного кардинала. Это было одной из причин, побудившей короля, отца
Гаральда, направить их в это путешествие вдвоем.
- Я полагаю, это будет мудрое решение, ваша светлость. Особенно сейчас, - сказал
Радисовик, в свою очередь скрывая улыбку. - Чародеи наверняка в смятении из-за смерти своего
предводителя. Каталист рассказал мне, что некоторые из них не желают участвовать в войне, но
другие, и таких гораздо больше, выступают за войну. Наверняка теперь, когда предателя-колдуна
больше нет, будет не сложно вмешаться, навести порядок и работать с ними честно.
- Да, я тоже так себе это представляю. - Гаральд улыбнулся. - В таком случае, я думаю,
нам не имеет смысла торопиться?
Кардинал явно удивился.
- Нет, я не согласен с вами, ваша светлость. Мы должны появиться в поселении прежде,
чем среди чародеев появится сильный предводитель.
- Как вы считаете, неделя задержки не сыграет особой роли?
- Н-нет, милорд, - сказал озадаченный кардинал. - Я думаю, нет.
- А каковы намерения наших гостей? Куда они направлялись?
- В Мерилон, ваша светлость, - сказал кардинал.
- Да, это имеет смысл, - сказал Гаральд, скорее самому себе, чем своему спутнику. -
Джорам хочет обрести свое имя и свою судьбу. Это будет как нельзя лучше...
- Ваша светлость?
- Ничего особенного, я просто размышляю вслух. Надеюсь, вы не против, Радисовик, если
мы проведем здесь еще неделю?
- А что вы намерены здесь делать, милорд? - спросил кардинал.
- Поработать учителем фехтования. Доброй ночи ваше святейшество.
Гаральд поклонился и пошел обратно в лагерь, к костру.
- Доброй ночи, ваша светлость, - пробормотал озадаченный кардинал, глядя вслед
принцу.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ДЖОРАМ
Гаральд возвращался к костру, задумчиво склонив голову. Кардинал прошел дальше вдоль
края поляны и вошел в шелковый шатер, появившийся возле теплых источников по повелению
одного из Дуук-тсарит. Идя к костру, Гаральд заметил, что каталист внимательно следит за ними
обоими - и за ним, и за кардиналом, время от времени поглядывая и на Джорама.
Юноша в конце концов уснул, по-прежнему сжимая в руке рукоять меча.
"Каталист любит его, это очевидно, - думал принц, глядя на Сарьона из-под
полуопущенных век. - Какая же трудная, наверное, эта любовь. Она наверняка безответна.
Радисовик прав - здесь явно скрыта какая-то тайна. И каталист не хочет, чтобы его тайна
раскрылась. Однако юноша может рассказать гораздо больше, чем знает сам. И я обязательно коечто
выясню относительно этого Джорама".
- Нет, прошу вас, не надо вставать, отец, - сказал принц, подходя к каталисту. - Если не
возражаете, я посижу немного с вами у костра - если вы, конечно, не собираетесь ложиться
спать.
- Благодарю вас, ваша светлость, - ответил каталист и снова уселся на мягкую, ароматную
траву, которая при помощи волшебства превратилась в роскошный толстый ковер, достойный
любого королевского парка. - Я буду рад вашему обществу. Я... Я, знаете ли, иногда страдаю
бессонницей. - Каталист устало улыбнулся. - Похоже, сегодня ночью как раз такой случай.
- Мне тоже иногда не сразу удается заснуть, - сказал принц, грациозно опускаясь на траву
рядом с Сарьоном. - Мои Телдары советовали выпивать на ночь стакан вина.
В руке принца появился хрустальный бокал, наполненный рубиново-красной жидкостью,
которая тепло мерцала в свете костра. Принц протянул бокал каталисту.
- Благодарю вас, ваша светлость, - пробормотал Сарьон, смущенный таким вниманием. -
За ваше здоровье! - Он отхлебнул вина. Прекрасный, тонкий вкус напитка напомнил ему о
придворной жизни в Мерилоне.
- Я хотел бы поговорить с вами о Джораме, отец, - сказал Гаральд, поудобнее устраиваясь
на травяном ковре. Принц лег, опираясь на локоть, так чтобы смотреть прямо на каталиста и
чтобы при этом его собственное лицо оказалось в тени.
- Вы прямолинейны, милорд, - сказал Сарьон и улыбнулся уголками рта.
- Да, мне иногда присущ такой недостаток, - согласился Гаральд и тоже улыбнулся,
перебирая пальцами траву. - По крайней мере, так говорит мой отец. Он говорит, что я пугаю
людей, напрыгивая на них, словно кот, в то время как следовало бы подкрасться незаметно, сзади,
исподтишка.
- Я охотно расскажу вам то, что знаю об этом юноше, милорд, - сказал Сарьон и
посмотрел на спящего по ту сторону костра Джорама. - О его детстве я узнал со слов других
людей, но не вижу причины им не верить.
Каталист стал рассказывать о суровом, необычном воспитании, которое получил Джорам.
Принц слушал как зачарованный, молча, внимательно и сосредоточенно.
- Нет никаких сомнений, что Анджа была безумна, ваша светлость, - со вздохом сказал
Сарьон. - На ее долю выпало суровое, ужасное испытание. У нее на глазах человек, которого она
любила...
- Отец Джорама, каталист? - уточнил принц.
- Э-э... да, милорд. - Сарьон закашлялся и вынужден был прочистить горло, прежде чем
продолжить рассказ. - Каталист. Она видела, как его осудили на Превращение. Вы когда-нибудь
видели такую казнь, ваше высочество? - Каталист посмотрел прямо в глаза принцу.
- Нет, - ответил Гаральд и покачал головой. - И, Олмин свидетель, не хотел бы когданибудь
увидеть.
- Молитесь, чтобы не увидеть, милорд, - сказал Сарьон, повернулся и стал смотреть на
пляшущие языки пламени в костре. - Я видел такую казнь. Вообще-то я видел, как приводили в
исполнение приговор отцу Джорама - но тогда, конечно, я еще об этом не знал. Как причудлива
судьба... - сказал каталист и надолго замолчал.
Принц тронул его за руку.
- Отец?
- Что? - Сарьон как будто очнулся. - А, да. - Он вздрогнул и поплотнее завернулся в
рясу. - Это ужасная казнь. В древнем мире, как говорят, людей за тяжкие преступления осуждали
на смерть. Мы считаем это варварством и дикостью, с чем я совершенно согласен. Но иногда мне
кажется, что смерть - гораздо более милосердное наказание, чем некоторые наши
цивилизованные казни.
- Я видел, как человека посылают за Грань, - тихо сказал принц. - Это была женщина.
Да, точно, женщина. Я тогда был еще маленьким мальчиком. Отец взял меня с собой. Тогда я
впервые в жизни путешествовал по Коридорам. Меня так очаровало само путешествие, что я
совершенно не обратил внимания на его цель, хотя отец наверняка старался подготовить меня к
этому. В любом случае, он не преуспел.
- В чем была ее вина, милорд?
- Сейчас попытаюсь припомнить... - Гаральд покачал головой. - Наверняка что-то
гнусное и отвратительное. И это было как-то связано со взрослыми делами, потому что я помню,
как отец смущался и опускал многие подробности. Она была чародейка - это я точно помню.
Альбанара - она занимала высокое положение при дворе. Вроде бы там что-то касалось
заклинаний связывания
...Поділитися у соцмережах