Жанр: Фантастика
Сага о Копье 7. Драконы Исчезнувшей Луны
...из своего укрытия и сжимать Рейстлина в объятиях.
Маг прошел в двух шагах от колонны, за которой они стояли. К счастью, Конундрум
совершенно онемел от страха, а Тассельхоф просто заставил себя сидеть тихо, хотя
лишь ушедшие Боги знали, чего это ему стоило. Впрочем, некоторую награду за
примерное поведение он все же получил - таинственная рука одобрительно похлопала
его по плечу. Ее по-прежнему не было видно, и, откровенно говоря, подобное
обстоятельство совсем не нравилось кендеру.
Казалось, Рейстлин с головой ушел в свои мысли. Он двигался медленно и как-то
неуверенно, низко опустив голову. Внезапно у него начался приступ кашля, да
такой сильный, что маг вынужден был прислониться к стене. Вскоре он начал
давиться, и лицо его смертельно побледнело, а на губах выступила кровь. Тас не
на шутку встревожился: Рейстлин мучился кашлем и раньше, но так тяжело -
никогда.
- Карамон готовил для него специальный чай, - произнес Тассельхоф, подавшись
вперед.
Невидимая рука втащила кендера обратно. Рейстлин поднял голову, и его золотистые
глаза засверкали в свете факелов. Он в тревоге посмотрел по сторонам.
- Кто это сказал? - спросил он шепотом. - Кто произнес имя Карамона? Кто, я
спрашиваю?
Рука вцепилась в плечо Тассельхофа. Впрочем, в подобном предостережении уже не
было необходимости: Рейстлин выглядел настолько странно, а выражение его лица
было столь ужасным, что кендер твердо решил хранить молчание.
- Никого, - сказал Рейстлин, справившись наконец со своим удушающим кашлем. -
Мне показалось. - Он вытер лицо краем черного бархатного рукава и зловеще
улыбнулся. - Возможно, это говорила моя нечистая совесть. Карамон мертв. Все они
мертвы - утонули в Кровавом море. О, какими потрясенными они выглядели! И как
изумились тому, что я не захотел смиренно разделить их долю...
Собравшись с силами, Рейстлин оторвался от стены и оперся на посох, однако
остался стоять на месте. Вероятно, он еще не оправился от приступа и решил
немного отдохнуть.
- Я и сейчас вижу выражение лица Карамона. Я слышу его плач. - Рейстлнн изменил
голос, заговорив через нос: - Но... Рейст... - Он поскрежетал зубами и снова
недобро улыбнулся. - И Танис, лицемерный святоша. Из-за недозволенной любви к
моей сестре он предал своих друзей, и у него еще хватило наглости обвинить меня
в вероломстве! Я помню всех - Золотую Луну, Речного Ветра, Таниса и Карамона с
их телячьими глазами. - Рейстлин снова закривлялся: - Спаси хотя бы брата! - И
уже собственным голосом закончил свой страшный монолог: - Спасти? Для чего? Все
равно его амбиции не ведут дальше постели драгоценной возлюбленной. Всю жизнь он
камнем висел на моей шее. Спасти! Вы с тем же успехом могли бы выпустить меня из
тюрьмы, но при этом навесить мне на руки и на ноги побольше кандалов...
Он медленно пошел по коридору.
- Ты знаешь, Конундрум, - прошептал Тассельхоф, - я назвал Рейстлина другом, но
любить его не всегда просто. Иногда я даже не уверен, что он стоит таких усилий.
Рейстлин говорит о Карамоне и о других, утонувших в Кровавом море, но ведь они
не утонули. Я знаю правду. Мне рассказал ее Карамон. И Рейстлин тоже знает
правду - он ведь уже видел всех, кого считал погибшими. Тем не менее они для
него все еще остаются утонувшими. Значит, ему известна не вся правда. Похоже,
Рейстлин находится где-то между временем, когда считает их погибшими, и
временем, в котором он уже знает, что они все-таки живы. Выходит, - взволнованно
продолжал Тассельхоф, - я нашел другую часть прошлого.
Услыхав это словесное излияние, Конундрум испуганно посмотрел на кендера и
отодвинулся на несколько шагов назад.
- Ты ведь не встречался с моим кузеном Стронцием Девяностым, правда?
Только Непоседа собрался сказать, что не имел такого удовольствия, как в
коридоре раздался звук шагов. Они принадлежали не магу - весь производимый им
шум сводился к периодическому покашливанию и шелесту одежд. Нет, эти шаги были
грозными и решительными и порождали невероятный грохот.
Невидимая рука втащила Тассельхофа еще глубже в тень и крепко стиснула его
плечо, словно давая наказ сидеть очень тихо, а гном, вымуштрованный инстинктом
самосохранения, и сам так вжался в стену, что теперь вполне мог сойти за
наскальный рисунок какого-то первобытного племени.
Вошедший человек сразу наполнил коридор шумом, движением и жизнью. Он был высок
и мускулист и облачен в тяжелые кованые доспехи. В руке он нес рогатый шлем
Повелителя Драконов, а сбоку у него бряцал огромный меч. Он шел быстро и
целеустремленно, не глядя по сторонам, и Рейстлину пришлось прижаться к колонне,
дабы не оказаться растоптанным.
Повелитель Драконов бросил на мага небрежный взгляд. Тот поклонился, и великан
продолжил свой путь. Маг тоже собирался пойти дальше, однако Повелитель вдруг
остановился.
- Маджере, - прогремел его голос.
Рейстлин обернулся.
- Да, господин Ариакас.
- Нравится ли тебе у нас в Нераке? Ты доволен предоставленным жильем?
- Да, господин. Оно вполне соответствует моим скромным нуждам, - ответил маг. Из
голубого навершия посоха начал струиться мягкий свет. - Благодарю за
беспокойство.
Великан нахмурился. Ответ Рейстлина казался весьма учтивым, как того и требовало
обращение к Повелителю Драконов, но, хотя Ариакас и не любил придираться к кому
бы то ни было по мелочам, сейчас он не смог не заметить злобной нотки в резком
голосе мага. Впрочем, Повелитель счел ниже своего достоинства говорить об этом
Рейстлину.
- Твоя сестра Китиара просила меня хорошо обращаться с тобой, - сухо сообщил он.
- Ты должен быть благодарным ей за то положение, которое занимаешь здесь.
- О, я благоговею перед своей сестрой, - заверил его Рейстлин.
- А передо мной еще больше, - ухмыльнулся Ариакас.
- Конечно, - подтвердил Рейстлин, кланяясь.
Ариакасу все-таки не удалось скрыть своего недовольства.
- Ты хладнокровен. Обычно люди ежатся от страха, когда я говорю с ними. А тебя
ничего не впечатляет?
- А должно, Повелитель? - спросил Рейстлин.
- Именем нашей Владычицы, - вскричал Ариакас, хватаясь за рукоять меча, - мне
следовало бы снести твою голову за подобный вопрос!
- Можете попробовать, господин. - Рейстлин снова поклонился, на этот раз ниже,
чем прежде. - Простите меня, я не имел в виду ничего оскорбительного. Конечно, я
нахожу вас весьма впечатляющим. И ваш город тоже. Но моя впечатлительность еще
не означает моей трусости. Вы ведь и сами не любите трусов. Не так ли,
Повелитель?
- Да, - согласился Ариакас. Он пристально посмотрел на Рейстлина. - Ты прав. Я
не люблю трусов.
- Я мог бы заставить вас восхищаться мною, - заметил Рейстлин.
Некоторое время Ариакас изучал мага внимательным взглядом, а потом неожиданно
расхохотался, и смех этот был поистине ужасающим - он пронесся по коридору,
словно ураган, насмерть перепугав гнома и совершенно оглушив Тассельхофа.
Рейстлин покачнулся, однако сумел удержаться на ногах.
- И тем не менее я не восхищаюсь тобой, маг, - сказал Повелитель, успокаиваясь.
- Но, возможно, когда-нибудь буду - когда ты докажешь мне свою пригодность.
Продолжая посмеиваться, он двинулся дальше по коридору.
После того как его шаги стихли и меж мраморных колонн снова воцарилась тишина,
Рейстлин негромко произнес:
- Когда-нибудь - когда я докажу свою пригодность - ты будешь не восхищаться
мною, Повелитель. Ты будешь бояться меня!
Рейстлин повернулся и ушел. Тассельхоф тоже повернулся, чтобы посмотреть
наконец, кто же все это время держал его за плечо. И тут он снова повернулся, а
потом еще раз, и еще, и еще...
Книга вторая
1. Совет Богов
Боги Кринна собрались на совет, как делали уже много раз с момента похищения у
них мира. Боги Света стояли напротив Богов Тьмы подобно тому, как день стоит
против ночи, а между ними находились Боги Равновесия. Дети Богов держались
отдельной группой.
До исчезновения Кринна подобные собрания были редкостью и созывались только в
тех случаях, когда требовалось усмирить разбушевавшихся или ободрить удрученных.
Один за другим Боги выходили вперед и рассказывали о своих напрасных поисках.
Все они предприняли множество странствий в попытке напасть на след пропавшего
мира, однако эти долгие и опасные путешествия по чужим измерениям так и не
увенчались успехом. Даже всевидящему Зивилину, существовавшему всегда и везде,
не удалось найти утраченное. Он видел путь, изначально предназначенный Кринну и
его обитателям, но сейчас по нему бродили лишь призраки несостоявшегося
будущего. Боги находились на грани отчаяния.
Когда все собравшиеся высказались, к ним в лучах ослепительного света сошел
Паладайн.
- Я принес вам радостные вести, - сказал он. - Я слышал голос, взывавший ко мне.
Молитва одной из дочерей мира долетела до небес, и музыка ее голоса ласкала мой
слух. Жители Кринна нуждаются в нас, ибо, как мы и подозревали, им теперь
единовластно правит Такхизис.
- И где же она прячет Кринн? - спросил Саргоннас. Из всех Богов Тьмы он больше
других пылал гневом и жаждой мести - Такхизис была его супругой, и после ее
бегства он чувствовал себя преданным дважды. - Скажи нам, и мы немедленно
отправимся туда, чтобы вернуть похищенное и сурово наказать похитительницу.
- Этого я не знаю, - ответил Паладайн. - Голос Золотой Луны прервался. Смерть
забрала ее душу, и теперь она находится в рабстве у Такхизис. Но мы по крайней
мере знаем, что мир все-таки не погиб, а значит, нам нужно продолжать поиски.
Тут слово взял Нутари - Бог Черной Магии и Тьмы, облаченный в черные одежды. Его
лицо, напоминавшее ущербную луну, было белее воска.
- Ко мне явилась душа. Она просит выслушать ее.
- И ты считаешь, мы должны это сделать? - спросил Паладайн.
- Да, - ответил Нутари.
- Я тоже, - выступила вперед Лунитари в своих алых одеждах.
- И я, - поддержал их серебристый Солинари.
- Хорошо, - согласился Паладайн. - Пригласите просительницу.
В небесный чертог вошла душа, и Паладайн сразу нахмурился. Впрочем, как и
большинство других Богов. Некогда обладатель этой души сам попытался стать
Богом, а подобной дерзости не прощал ни один из бессмертных.
- Рейстлин Маджере не может сказать того, что я хотел бы услышать, - прорычал
Саргоннас, собираясь уйти.
Остальные выразили бурное согласие с его словами. Все, кроме одной Богини.
- Я думаю, мы не должны отвергать обратившуюся к нам душу, - возразила Мишакаль.
Боги обернулись и посмотрели на нее в изумлении - Мишакаль являлась супругой
Паладайна, Богиней Исцеления и Утешения, и ей лучше чем кому-либо другому были
известны боль, страдания и печаль, на которые этот человек обрек тех, кто любил
его и верил ему.
- Маджере искупил свои грехи, - продолжала Мишакаль, - и получил прощение.
- Тогда почему же его душа не присоединилась к душам других умерших? -
требовательно вопросил Саргоннас. - И зачем он прибыл сюда? Не для того ли,
чтобы воспользоваться нашей слабостью?
- Почему твоя душа находится здесь, Маджере? - строго спросил Паладайн. - И
когда ты обрел способность свободно передвигаться?
- Дело в том, что я утратил часть своей души, - ответил Рейстлин, глядя
Паладайну прямо в глаза. - Я говорю о своем брате. Я пришел в этот мир вместе с
ним и не хочу уходить один. По моей вине наши жизненные пути разошлись, однако
теперь я собираюсь сделать все от меня зависящее, чтобы хотя бы в смерти мы
стали неразлучны.
- Твоя верность родственным узам похвальна, - сухо сказал Паладайн, - хотя и
проснулась она с явным опозданием. Но я не понимаю, какое дело привело тебя к
нам.
- Я нашел Кринн, - ответил Рейстлин.
Саргоннас презрительно захрипел. Остальные Боги недоуменно воззрились на
Рейстлина.
- Ты тоже слышал молитву Золотой Луны? - поинтересовался Паладайн.
- Нет, - покачал головой Рейстлин. - Но ведь от меня и не ожидали подобной
чувствительности, не так ли? Я слышал кое-что другое - голос, читавший
магические заклинания. Я сразу узнал как сами слова, так и того, кто их
произносил, а именно - кендера Тассельхофа Непоседу.
- Невозможно, - возразил Паладайн. - Тассельхоф Непоседа мертв.
- Он и мертв, и не мертв, но об этом позже, - пробормотал Рейстлин. - На
сегодняшний день его судьба не вполне ясна. - Маг повернулся к Зивилину. - Куда
должна была отправиться душа Тассельхофа после смерти?
- К его другу Флинту Огненному Горну, - с готовностью ответил Зивилин.
- И сейчас дух кендера действительно находится там? Или гном все еще пребывает в
одиночестве?
Зивилин немного поколебался, потом сказал:
- Флинт пока один.
- Жаль, что ты не заметил этого раньше, - рыкнул Саргоннас на Зивилина и снова
повернулся к Рейстлину. - Допустим, чертов кендер жив. Но для чего ему
понадобилось произносить магические заклинания? Я никогда не любил магов, однако
до сих пор у вас по крайней мере хватало ума держать кендеров подальше от магии.
Твоя история звучит для меня как полнейший бред!
- Что касается заклинаний, - спокойно ответил Рейстлин, словно не заметив
грубости Бога-минотавра, - то им кендера научил его друг Фисбен, вручая ему
устройство для перемещений во времени.
Боги Тьмы подняли ужасный шум. Боги Света замерли в напряженном молчании.
- Но ведь всем известен трактат, согласно которому ни одна из рас Серой
Драгоценности не должна получать возможности путешествовать во времени! -
возмутилась Лунитари. - Фисбен должен был по крайней мере посоветоваться с нами!
- На самом деле это я дал кендеру артефакт, - улыбнулся Паладайн. - Он очень
хотел попасть на похороны Карамона Маджере. Непоседа совершенно справедливо
полагал, что умрет задолго до своего друга, а потому попросил у меня устройство,
дабы переместиться в будущее и выступить с прощальной речью на похоронах
Карамона. Я просто не мог не помочь кендеру - ведь его стремление было таким
благородным!
- Тебе лучше известно, насколько правильно ты поступил, о Великий, - заметил
Рейстлин. - Я же могу утверждать лишь то, что Тассельхоф действительно
отправился в будущее, но по дороге, естественно, задержался, в результате чего
опоздал на похороны. Тогда он решил вернуться и попробовать еще раз. О том, что
произошло после, сейчас можно только гадать, однако, хорошо зная кендера, я
смело могу сделать кое-какие предположения.
Одно событие стало стремительно наслаиваться на другое. Вскоре кендер совсем
забыл о цели своего путешествия и вспомнил о ней, лишь угодив под пяту Хаоса. За
несколько мгновений до своей гибели он успел привести артефакт в действие, и тот
перенес его в будущее. Вернее, в изменившееся будущее, которое и оказалось новой
реальностью Кринна. Так, совершенно случайно, кендер обнаружил похищенный мир. А
я обнаружил кендера.
В течение длительного времени никто не мог вымолвить ни слова. Боги Магии
смотрели друг на друга и, судя по выражению их лиц, думали об одном и том же.
- Перенеси нас туда немедленно! - потребовал Гилеан, Хранитель Книги Знаний.
- Я бы на вашем месте повременил, - предостерег Рейстлин. - Сейчас Владычица
Тьмы очень сильна. И потом, она давно уже подготовилась к встрече с вами. Можете
в этом даже не сомневаться. Как и в том, что никому из вас не удалось бы оттуда
вернуться.
Из груди Саргоннаса вырвался хриплый крик, и эхо разнесло его по небесам.
Остальные Боги прореагировали на слова мага по-разному: одни выглядели хмурыми и
недоверчивыми, другие - серьезными и чрезвычайно встревоженными.
- И это еще не все, - продолжал Рейстлин. - Люди уверены, что вы бросили их
именно в тот момент, когда они больше всего нуждались в вашей помощи, и теперь
очень немногие обрадуются вашему возвращению в мир.
- Мой народ знает, что я никогда не покинул бы его! - вскричал Саргоннас, сжав
кулаки.
Рейстлин поклонился, но ничего не ответил. Он не сводил глаз с хранившего
молчание Паладайна.
- В твоих словах, безусловно, есть доля истины, - заговорил наконец Светоносный
Бог. - Мы ведь помним, как жители Кринна изменили свое отношение к нам после
Катаклизма. Две сотни лет понадобилось, чтобы растопить лед обиды в их сердцах.
Такхизис тоже это помнит и весьма умело использует гнев и недоверие смертных
против нас. Мы должны действовать медленно и крайне осторожно.
- Я мог бы предложить план, - сказал Рейстлин.
Он подробно изложил свою идею. Боги слушали его с большим вниманием. Когда маг
закончил, Паладайн спросил:
- Ну, и каково ваше мнение?
- Мы одобряем это, - в один голос ответили Боги Магии.
- А я нет, - рявкнул Саргоннас.
Остальные Боги ничего не ответили.
Паладайн обвел их грустным взглядом.
- У вас нет в запасе вечности на размышления и дискуссии. Собственно говоря, у
вас нет ни единой секунды. Неужели вы сами не чувствуете опасности?
- От кендера? - засмеялся Саргоннас.
- Да, от кендера, - раздался голос Нутари. - Ибо его несостоявшаяся смерть
зависла во времени и пространстве.
Солинари подхватил слова двоюродного брата, заговорив с ним в унисон:
- Если кендер умрет не в своем времени и пространстве, он не сможет победить
Хаос, и тогда Отец Всего и Ничего вернется к жизни, чтобы погубить и нас, и весь
мир.
- Кендера нужно найти и отправить в момент его гибели, - решительно добавила
Лунитари. - Он должен встретиться с Хаосом, иначе всему живому придет конец.
Наконец три голоса, звучавшие как один, умолкли.
Рейстлин огляделся.
- Я полагаю, мне можно уйти?
Саргоннас что-то прорычал, но не ответил ничего определенного. Другие Боги
вопросительно посмотрели на Паладайна. Тот кивнул.
- Тогда я прощаюсь с вами, - сказал Рейстлин.
Когда маг ушел, Саргоннас обрушился на Паладайна.
- Ты делаешь глупость за глупостью! - обвинил он Светоносного Бога. - Сначала
даешь могущественный артефакт в руки кендеру, потом посылаешь этого лукавого
мага сразиться с Такхизис... Если мы потерпим поражение, оно будет на твоей
совести!
- Ничто, сделанное во имя любви, не может быть глупостью, - возразил Паладайн. -
Да, мы встретились со смертельной опасностью, но зато теперь у нас появилась
надежда. - Он повернулся к Зивилину. - Что ты видишь?
- Ничего, - ответил Вездесущий. - Ничего, кроме тьмы.
2. Дети пустыни
Нигде не встречая ни ненастной погоды, ни человеческого сопротивления, войско
Повелительницы Ночи быстро двигалось на восток. Впереди летели синие драконы,
обеспечивавшие ему рекогносцировку и надежную охрану.
Жители мест, через которые пролегал маршрут победоносной армии, дрожали от
страха. Многие из них бежали в горы. Те же, кто не имел такой возможности,
приготовились к самому худшему. Однако их опасения оказались напрасными. Воины
Мины не грабили ферм и деревень. Они щедро платили за то, что могли бы просто
отобрать, а встречая бедняков, даже делились с ними собственными припасами. Ни
один замок или особняк не был разрушен. И повсюду Мина рассказывала людям о
Едином Боге. Она разговаривала с высокородными господами и простолюдинами,
крестьянами и фермерами, кузнецами и трактирщиками, жестянщиками и бродячими
музыкантами, мужчинами и женщинами. Во имя Единого Бога Мина исцеляла больных,
кормила голодных и утешала отчаявшихся. А главное, она несла им весть о том, что
старые Боги сбежали, бросив свой народ на растерзание чужеземным драконам, в то
время как новый Бог явился в мир, дабы позаботиться о его покинутых обитателях.
Одила теперь почти все время находилась рядом с Миной. Она не принимала никакого
участия в проповедях, зато очень внимательно слушала их, то и дело прикасаясь к
медальону, висевшему у нее на шее. Определенно, он больше не причинял ей боли.
Герард ехал в хвосте, стараясь держаться как можно дальше от минотавра, ни на
шаг не отходившего от Мины. У рыцаря возникло странное ощущение, что Галдар
получил приказ не трогать его. Тем не менее расслабляться было нельзя - ведь
всегда оставалась вероятность "несчастного случая". Например, никто не обвинил
бы минотавра в том, что ночью Герарду под одеяло заползла ядовитая змея или что
над головой у рыцаря обломилась ветка дерева. Пару раз Герард виделся с Галдаром
и, едва взглянув ему в глаза, окончательно понял, что не ошибся: до сих пор он
ходил по земле лишь благодаря тому, что этого хотела Мина.
Увы, пребывание в конце обоза означало постоянное соседство с саркофагом Золотой
Луны и телами двух чародеев. "Скорее мертвые, нежели живые", - думал Герард
всякий раз, когда смотрел на магов. А смотрел он на них довольно часто. И не
потому, что хотел этого. На самом деле соламнийцу был отвратителен вид трупов,
сидевших на краю повозки и неестественно дергавшихся на каждом ухабе. Они
вызывали у Герарда приступ тошноты, и рыцарь уже неоднократно давал себе клятву
больше не оборачиваться в их сторону, однако по прошествии некоторого времени
неизменно нарушал ее.
Армия Повелительницы Ночи стремительно приближалась к Оплоту, оставляя позади не
залитые кровью пепелища, а восторженные толпы новообращенных верующих. Они
бросали под ноги завоевателям венки и громко славили Единого Бога.
Параллельно войску Мины, всего в нескольких милях от него, на восток двигался
еще один отряд. Правда, гораздо медленнее, поскольку его переход был не так
хорошо организован, а земля, по которой он шел, отнюдь не отличалась
гостеприимством, - солнце, так ласково согревавшее Мину, в те же самые часы
беспощадно жгло эльфов из Квалинести, пробивавшихся через Пыльные Равнины к
своим родственникам сильванестийцам.
Каждый день Гилтас благословлял Скитальца и его людей, ибо без их помощи ни один
эльф не выбрался бы из этих мест живым. Жители Равнин дали беженцам материалы
для сооружения укрытий и одежду, спасавшую от дневной жары и ночного холода. Они
также поделились с квалинестийцами едой, хотя Гилтас сильно сомневался в том,
что в пустыне могли быть ее излишки. Он даже поинтересовался у хозяев, не
нанесет ли столь щедрый жест удара по их собственному рациону, но получил в
ответ такие обиженные взгляды, что сразу прикусил язык. Скиталец и его товарищи
вызвались проводить эльфов. Правда, в отличие от своих подданных, король
прекрасно понимал, что при этом Скиталец преследовал двоякую цель. Первая ее
часть была действительно благородной - помочь эльфам добраться до старой
Королевской Дороги. Вторая - убедиться в самом факте их ухода.
Надев широкие штаны и просторные туники, квалинестийцы стали похожими на Жителей
Равнин. Головы беженцев покрывали накидки, защищавшие их лица от горячего песка
и ветра. Дети природы, приученные уважать ее, эльфы быстро приспособились к
существованию в пустыне. Конечно, они никогда не смогли бы полюбить это место,
однако начали по-своему понимать его.
Жители Равнин были явно встревожены тем, как скоро незваные гости привыкли к их
суровой земле. Гилтас заметил это и теперь всеми силами старался развеять
опасения проводников, постоянно напоминая им о том, что, глядя на бесконечные
мили мертвых красных скал, эльфы видят в них не красоту, так восхищавшую детей
пустыни, а напоминание о неизбежности смерти.
Однажды ранним утром беженцы остановились в очередном оазисе. Здесь им
предстояло переждать наступавший день, спасаясь от жары и набираясь сил для
заключительного этапа своего изнурительного путешествия. Эльфы разбили лагерь,
поставили часовых и легли спать.
Гилтас тоже попытался уснуть. Он чувствовал себя очень уставшим после долгой
ходьбы, но сон почему-то не шел к нему. Вместо сна его посетил новый приступ
депрессии. Нет, Гилтас не мечтал избавиться от ответственности за свой народ. Он
просто не мог без страха думать о проблемах, стоявших перед квалинестийцами, - в
частности о том, как их встретят в Сильванести.
Стараясь не разбудить спавшую жену, Гилтас тихонько вылез из-под одеяла и вышел
из-под навеса. Он поднял глаза к небу и увидел там мириады звезд. Король был
потрясен и даже напуган: он никогда, не видел столько звезд сразу! Более того -
он даже не подозревал об их истинном количестве! Гилтас стоял и вглядывался в
ночное небо, словно завороженный, когда к нему подошел Скиталец.
- Ты должен отдохнуть, - сказал он.
В тоне Скитальца не было ничего, что указывало бы на желание просто немного
побеседовать. Скорее его слова прозвучали как приказ.
Сын Золотой Луны нисколько не изменился со дня первой встречи с Гилтасом. Внешне
хладнокровный и невозмутимый, он произносил лишь те слова, которые не мог
заменить соответствующими жестами. Его лицо напоминало камень Равнин с
заостренными углами и темными складками морщин. Скиталец не любил смеяться.
Правда, иногда он улыбался, но эта улыбка появлялась лишь в его темных глазах.
Гилтас покачал головой.
- Тело мое хочет спать, но разум не дает ему покоя.
- Возможно, тебе мешают уснуть голоса, - предположил Скиталец.
- Голоса пустыни? - встрепенулся Гилтас. - Я знаю, что они существуют, но сам ни
разу не слышал.
- А я различаю их и сейчас, - признался Житель Равнин. - До меня доносятся
вздохи ветра, гуляющего меж скал, и шепот струящихся песков... И у безмолвия
ночи есть свой голос. Мы называем его голосом звезд. Вы не можете видеть столько
звезд оттуда, где вы живете, - вам мешают облака и ветви вековых деревьев. Здесь
же, - Скиталец указал рукой на испещренное сверкавшими точками небо, которое
простиралось до самого горизонта, - звезды свободны, и песня их летит, не зная
преград.
- Я тоже слышу вздохи ветра, но для меня они звучат как стоны умирающего. И все
же, - добавил эльфийский король, окинув округу взглядом, - теперь, когда мы
прошагали не одну милю по твоей пустыне, я вынужден признать, что в ее ночи есть
своя красота. Звезды здесь так близки, и их так много... Наверное, я смог бы
услышать их песню, - он передернул плечами, - если бы не чувствовал себя таким
маленьким и незначительным по сравнению с ними.
- Так вот в чем заключается истинная причина твоего беспокойства, Гилтас, -
понял Скиталец. - Вы, эльфы, являетесь полновластными хозяевами земли, на
которой живете. В ваших садах растут орхидеи и розы - растут просто потому, что
вам так хочется. А моей землей управлять нельзя. Она никогда не покорится. Ей
нет дела до наших желаний и прихотей, и она не сделает для нас ничего, кроме
о
...Закладка в соц.сетях
