Жанр: Фантастика
Сага о Копье 7. Драконы Исчезнувшей Луны
...ле
ухода Божественного Пантеона они принялись завтракать, не произнеся обычной
благодарственной молитвы. Теперь же мысли соламнийца были заняты Богами днем и
ночью. Впрочем, сердце его пребывало с зачинщиками драк и нередко подначивало
своего хозяина тоже кого-нибудь стукнуть.
Через Ричарда, остановившегося в придорожном трактире, Герард уже передал Совету
Рыцарей всю добытую им информацию, в том числе и ту, что подтверждала намерения
Мины пойти на Оплот.
С учетом подкрепления, присланного из Палантаса, сейчас под началом Мины
находилось пять тысяч солдат и рыцарей, и с этой армией она собиралась покорить
город, окруженный мощными крепостными стенами и в течение целого года
выдерживавший натиск вдвое большего по численности войска. Раньше Герард просто
посмеялся бы над подобным планом, но ведь Мина уже захватила Солант, считавшийся
неприступным, с гораздо меньшими силами. Она вошла в него при помощи драконов и
армии душ, которых собиралась использовать и при взятии Оплота. Герард снова и
снова вспоминал страшную ночь падения Соланта и все чаще повторял себе, что
живые воины не могли противостоять мертвым. Он даже поделился своим заключением
с Советом Рыцарей, хотя никто не спрашивал его мнения по этому поводу.
Герард уже выполнил поставленную перед ним задачу и мог покинуть Солант,
вернувшись в сердце Соламнийского Рыцарства. Тем не менее он все еще
околачивался здесь, чем ставил свою жизнь под угрозу, ибо, по словам Мины (да и
по глубокому убеждению самого Герарда), минотавр считал его вражеским
лазутчиком. Правда, никто почему-то не следил за ним. На него вообще не обращали
внимания. Его не ограничивали в передвижениях, он мог идти куда угодно и
говорить с кем угодно. Он не был принят в ближайшее окружение Мины, но ничего от
этого не потерял, поскольку она не пыталась хранить никаких секретов, откровенно
отвечая на любой вопрос, касавшийся как ее собственных планов, так и
подробностей о Едином Боге, и, приходилось признать, такая уверенность в своих
силах впечатляла.
Герард решил, что останется в Соланте и посмотрит, действительно ли войска Мины
выйдут из города и направятся на восток. На самом же деле он задержался из-за
Одилы и в день своего нового назначения наконец признался в этом самому себе.
Герард обосновался на ступеньках у подножия Храма, откуда ему было удобно
наблюдать за толпой, собравшейся послушать Мину. Он расставил своих людей по
всему внутреннему двору, полагая, что один лишь вид вооруженных солдат устрашит
большинство зачинщиков беспорядков.
Среди пришедших могли быть и те, кто знал Герарда, поэтому он не снимал шлема.
Появилась Мина. По команде минотавра рыцари-охранники окружили свою
Повелительницу плотным кольцом, прикрывая ее не столько от неизвестных
злоумышленников, сколько от явных обожателей. Завершив проповедь, Мина
спустилась к толпе. Она благословляла детей и исцеляла больных, продолжая
рассказывать им о Едином Боге. Скептики, наблюдая за ней, что-то бубнили себе
под нос, в то время как остальные пытались припасть к ее ногам.
После этого обычного общения с верующими, в течение которого люди Герарда успели
предотвратить несколько драк и отправить их зачинщиков в тюрьму, Мина удалилась.
К прихожанам вышел Галдар и приказал им расходиться по домам. Люди, не
получившие своей доли чуда, начали недовольно ворчать, но минотавр велел им
прийти на следующий день.
- Подожди минутку, Галдар, - возвысился вдруг над общим шумом голос Мины. - У
меня есть хорошие новости для жителей Соланта.
- Тишина! - проревел минотавр и явно переусердствовал: едва завидев
возвращавшуюся Мину, толпа и так притихла, боясь пропустить ее слова.
- Жители Соланта! - крикнула Мина. - Меня известили о том, что великий дракон
Келлендрос, также известный под именем Скай, мертв. Всего несколько дней назад я
говорила вам о смерти другой драконьей правительницы - Берилл и о гибели
страшного дракона Циана Кровавого Губителя. - Мина подняла руки и возвела глаза
к небу. - Да узрим мы в их поражении силу Единого Бога!
- Келлендрос мертв? - пронесся по толпе шепот. Каждый вертел головой, желая
увидеть реакцию соседей на столь поразительные новости.
Келлендрос в течение длительного времени правил большей частью Соламнии. Он
взимал дань с жителей Палантаса при помощи Рыцарей Тьмы, следивших за тем, чтобы
казна дракона пополнялась регулярно, а люди оставались крепко зажатыми в узде. И
вот наконец Скай покинул этот мир.
- А когда же Единый Бог доберется до Малис? - услышал Герард чей-то крик и вдруг
с ужасом осознал, что кричал не кто иной, как он сам.
Соламниец не собирался делать ничего подобного. Эти слова просто сорвались с его
уст прежде, чем он смог их остановить. Герард проклял себя за глупость - меньше
всего на свете ему хотелось привлекать к себе внимание. Он поспешил опустить
забрало на лицо и начал оглядываться вокруг, словно выискивая взглядом
неизвестного крикуна. Однако Мину ему одурачить не удалось - пристальный взгляд
ее янтарных глаз, скользнув по толпе, с непогрешимой точностью остановился на
его шлеме.
- После захвата Оплота, - ответила она спокойно. - Тогда я займусь Малис.
Ее слова потонули в восторженных криках толпы, но Мина лишь вознесла руки к
небесам, давая пришедшим понять, что их похвала принадлежит не ей, а Единому
Богу. Потом она повернулась и исчезла внутри Храма.
Лицо Герарда пылало. Казалось, еще немного, и стальной шлем растает на его
голове. Рыцарь в ужасе ожидал, что теперь в любую минуту рука минотавра вцепится
ему в шею, и когда кто-то в самом деле прикоснулся к его плечу, он чуть было не
выскочил из собственных доспехов.
- Герард? - прозвучал изумленный голос. - Это ты?
- Одила! - выдохнул он с облегчением, даже не зная, обнять ему ее или стукнуть.
- Стало быть, ты снова здесь. Должна признать, получать жалование сразу в двух
местах - хороший способ заработать, но ведь так недолго и запутаться. Или ты
подбрасываешь монетку: орел - я Соламнийский Рыцарь, решка - я Рыцарь Тьмы?
- Замолчи немедленно, - рыкнул на нее Герард. Схватив Одилу за руку, он
огляделся и, убедившись, что никто за ними не следит, потащил ее в уединенное
место розового сада. - Я смотрю, даже новая религия не смогла выбить из тебя
твое чувство юмора. - Герард стянул с себя шлем и посмотрел Одиле в глаза. -
Тебе хорошо известно, почему я здесь.
Она взглянула на него и нахмурилась.
- Ты ведь не за мной пришел, правда?
- Нет, - ответил он, и в этом была большая доля правды.
- Хорошо. - Лицо Одилы сразу просветлело.
- Но теперь, раз уж ты сама об этом упомянула...
Она снова нахмурилась.
- Послушай меня, Одила, - сказал Герард откровенно. - Я прибыл в Солант по
приказу Совета Рыцарей. Они послали меня узнать, действительно ли Мина
собирается пойти войной на Оплот.
- Да, собирается, - спокойно подтвердила Одила.
- Теперь я это знаю, - кивнул Герард. - Я ведь нахожусь здесь для сбора
информации.
- Я тоже, - перебила она его, - причем моя миссия гораздо важнее твоей. Тебе
нужно собрать информацию о врагах. Ты подслушиваешь у замочных скважин, считаешь
численность вражеских войск и имеющихся у них стенобитных орудий. - Она
помолчала, пристально глядя на Храм. - А я пришла сюда узнать правду о новом
Боге.
Герард присвистнул.
Одила снова посмотрела на него.
- Мы, соламнийцы, не можем оставить появление Единого Бога без внимания только
потому, что оно идет вразрез с нашими собственными планами. Мы не можем отрицать
Его Божественную природу только из-за того, что Он открылся девочке-сироте, а не
Повелителю Розы. Мы должны не бояться задавать вопросы, ибо только так мы можем
получить ответы..
- И какие же ответы ты успела получить? - спросил Герард с нетерпением.
- Мина выросла в Цитадели Света под присмотром Золотой Луны. Да-да, я сама
удивилась. Золотая Луна рассказывала маленькой Мине о старых Богах, о том, как
она открыла жителям Ансалона, что это не Боги покинули людей, а наоборот, люди
отвергли Богов. Мина спросила ее, могло ли нечто подобное случиться вторично, но
Золотая Луна ответила отрицательно. В этот раз Боги действительно ушли и сами
предупредили Кринн о своем уходе, назвав это единственным средством спасти его
от гнева Хаоса.
Однако Мина не поверила в услышанное. Сердце подсказывало ей, что Золотая Луна
заблуждается, что в этом мире еще есть один Бог. Сбежав из дома, она отправилась
на его поиски. Мина бродила по свету, держа свою душу открытой для его голоса. И
в один прекрасный день она его услышала.
Три года Мина провела в присутствии Единого Бога, узнавая о его планах в
отношении этого мира и о том, как воплотить эти планы в жизнь. А когда пришло
время и девушка достаточно возмужала для выполнения своей миссии, она вернулась
в мир, чтобы возглавить его заблудших обитателей и рассказать им правду о Едином
Боге.
- Твоя история отвечает на некоторые вопросы, касающиеся Мины, - согласился
Герард, - но как же насчет самого Единого Бога? Лично у меня на почве всего
увиденного и услышанного складывается такое впечатление, что он тратит все силы
на вербовку мертвых для своей армии.
- Я пыталась это выяснить, - сказала Одила, и лицо ее омрачилось при
воспоминании о той ужасной ночи, когда она и Герард в числе других Соламнийских
Рыцарей сражались с душами мертвецов. - По словам Мины, мертвые служат Единому
Богу по доброй воле. Они рады оставаться в мире, который когда-то любили, и
общаться с теми, кто живет в нем сейчас.
Герард хмыкнул:
- Они не были рады, когда увидели меня.
- Умершие не причиняют вреда живым, - насупилась Одила. - Если они и кажутся
угрожающими, то только потому, что им не терпится возвестить нам о Едином Боге.
- А, так, значит, в ночь нападения души мертвых просто пытались обратить
соламнийцев в новую веру! - съязвил Герард. - Правда, пока они наставляли нас на
путь истинный, люди Мины влетели на красных драконах в Солант и убили несколько
сотен человек, но это, очевидно, тоже было частью проповеднической миссии. Вот
только какова ее конечная цель? Добыть для Единого Бога побольше душ?
- Ты видел чудеса исцеления, совершаемые Миной, - напомнила Одила, глядя Герарду
прямо в глаза. - И слышал от нее о смерти двух ужасных великих драконов.
Воистину Бог вернулся в мир, и все твои колючие насмешки ничего не изменят. -
Она ткнула ему пальцем в грудь. - Тебе страшно. Ты возомнил себя полновластным
хозяином своей судьбы и теперь боишься узнать о планах Единого Бога, поскольку
они могут отличаться от твоих собственных.
- Если ты хочешь сказать, что я боюсь оказаться в рабстве у Единого Бога, то это
правда, - парировал Герард. - Я действительно сам принимаю решения и не
собираюсь доверять их никому другому.
- Оно и видно, - ехидно согласилась Одила.
- А хочешь узнать мое мнение? - И Герард так пихнул ее в бок, что она отлетела
на шаг в сторону. - Ты устроила в своей жизни грандиозный бардак и теперь
надеешься свалить уборку на доброго Единого Бога, который придет и расставит все
по своим местам.
Одила вспыхнула, отвернулась и хотела уйти, но рыцарь поспешно схватил ее за
руку.
- Прости. Я не должен был этого говорить. Просто у меня сдали нервы. Ты права: я
не понимаю смысла происходящего и потому боюсь его.
Одила по-прежнему стояла, отвернув от Герарда свое мрачное лицо, однако
вырваться все же не пыталась.
- Мы оба находимся здесь в затруднительном положении, - понизил голос Герард. -
Обоих нас подстерегает опасность, и мы не можем позволить себе ссориться. Ну так
что, мир?
Он отпустил ее и протянул ей свою руку.
- Мир, - ответила Одила, поворачиваясь и пожимая ее. - Только я не чувствую
никакой опасности. Мне кажется, приди сюда даже все Соламнийские Рыцари разом,
Мина встретила бы их с распростертыми объятиями.
- Ага, и с мечом в каждой руке, - пробормотал Герард себе под нос.
- Что ты сказал?
- Да так, не важно. Слушай, ты могла бы кое-что для меня сделать. Небольшое
одолжение...
- Я не буду шпионить за Миной, - отрезала Одила.
- О, никто не собирается делать из тебя шпионку, - поспешил заверить ее Герард.
- Я видел в тюрьме своего друга. Его зовут Палин Маджере. Он маг. Бедняга
выглядит очень скверно, и мне интересно знать, не могла бы Мина... вылечить его.
Только не упоминай при ней моего имени, - добавил он. - Просто скажи, что ты
увидела Палина и подумала... в общем, все должно прозвучать так, как будто это
твоя собственная идея.
- Понимаю, - улыбнулась Одила. - Ты все-таки веришь в Божественный дар Мины.
- Да. Возможно. Очень может быть, - согласился Герард, не желая вступать в новый
спор. - Ох, да, еще одно: я слышал, Мина ищет Тассельхофа Непоседу - кендера,
который был со мной. Ты помнишь его?
- Конечно. - Взгляд Одилы сразу стал тревожным. - А почему мы вдруг заговорили о
нем? Ты его видел?
- Я хочу узнать, зачем он понадобился Единому Богу. Может, это просто какая-то
шутка?
- Ничего подобного, - сказала Одила. - Кендеру не следует появляться здесь.
- А разве есть такое место, где кендерам следует появляться?
- Я говорю серьезно, Герард. Это очень важно. Так ты видел его?
- Нет, - ответил рыцарь, благодарный судьбе за то, что на сей раз ему не нужно
было лгать. - Не забудь про Палина, ладно? Палин Маджере. В тюрьме.
- Не забуду. А ты следи за появлением кендера.
- Хорошо. Где мы сможем встретиться?
- Я всегда здесь. - Одила указала рукой в сторону Храма.
- Ах да. Мне следовало бы догадаться. Ты... ты молишься Единому Богу? -
неуверенно спросил Герард.
- Да.
- И он внемлет твоим молитвам?
- Ты ведь здесь, не правда ли? - услышал он. Одила не острила. Она была
серьезна. Улыбнувшись и помахав Герарду рукой, она направилась обратно в Храм.
Герард смотрел ей вслед, не в силах вымолвить ни слова. Наконец к нему вернулся
дар речи.
- Я не... - закричал он ей вслед. - Я не... ты не... Твой Бог не... А,
бесполезно.
Решив, что на сегодняшний день он совершил уже достаточно ошибок, Герард
развернулся и зашагал прочь.
Минотавр внимательно наблюдал за горячим спором двух соламнийцев: вне всякого
сомнения, они были шпионами. Галдар стал продвигаться в их сторону в надежде
подтвердить свои подозрения. Увы, в городской обстановке огромному человекобыку
было очень сложно оставаться незаметным. Все, что он мог сделать, - это
подкрасться как можно ближе к янтарному саркофагу Золотой Луны, рядом с которым
стояли Герард и Одила. Сначала до минотавра доносился лишь приглушенный шепот,
но в какой-то момент спорившие забылись и начали говорить во весь голос.
"Тебе страшно. Ты возомнил себя полновластным хозяином своей судьбы и теперь
боишься узнать о планах Единого Бога, поскольку они могут отличаться от твоих
собственных".
"Если ты хочешь сказать, что я боюсь оказаться в рабстве у Единого Бога, то это
правда. Я действительно сам принимаю решения и не собираюсь доверять их никому
другому".
Потом голоса снова стихли. Соламнийцы говорили не о мятеже, а о религии, однако
Галдар был обеспокоен. Он оставался в тени саркофага еще долгое время после
того, как женщина вернулась в Храм, а рыцарь отправился в свой штаб, пылая от
гнева и разочарования. Возбужденно бормоча что-то себе под нос, он прошел в двух
шагах от минотавра, даже не заметив его.
У соламнийцев и минотавров всегда было много общего, и на протяжении всей
истории Кринна два народа ссорились именно из-за незначительных различий,
существовавших между ними. И те, и другие придавали огромное значение личной
чести. И те, и другие ценили чувство долга и преданность. И те, и другие
восхищались храбростью. И те, и другие поклонялись своим Богам, пока те не ушли.
Да и Боги их также являлись Богами чести, преданности и храбрости, только один
сражался на стороне Света, а другой - на стороне Тьмы.
Впрочем, действительно ли это было так? А может, пришло время признать, что
просто один Бог, Кири-Джолит, сражался на стороне людей, а другой, Саргоннас, -
на стороне минотавров? Может, их разделяла именно раса, а вовсе не дневной свет
и ночные тени?
Все хорошо знали сказания о знаменитом Кезе - минотавре, который был лучшим
другом великого Соламнийского Рыцаря Хумы. Правда, остальные считали их дружбу
аномалией, и не только потому, что один обладал рогами, звериной мордой и
косматым туловищем, а другой - тонкой кожей и маленьким носом. Настоящая причина
была гораздо глубже: в течение многих веков и соламнийцы, и минотавры учили
своих детей ненависти и недоверию друг к другу, и в итоге между ними
образовалась пропасть, которую не рискнула бы перейти ни одна сторона.
В отсутствие Богов оба народа сбились с пути. До Галдара все чаще стали доходить
слухи о страшных происшествиях на его родине - убийствах, предательстве,
обмане... У соламнийцев дела обстояли не лучше: лишь немногие молодые мужчины и
женщины хотели теперь нести на себе всю суровость и ответственность рыцарского
долга. Да и те недолго оставались в строю, поскольку Соламнийским Рыцарям
постоянно приходилось отбиваться от своих многочисленных врагов; и вот у них
появился еще один враг - новый Бог.
Отчаявшийся Галдар видел в Мине воплощение своего идеала, ибо она обладала
чувством долга, честью, преданностью и смелостью - качествами, достойными его
славных предков. Тем не менее некоторые ее слова и поступки начали тревожить
минотавра. В особенности его обеспокоило воскрешение двух мертвых чародеев.
Галдар не любил чародеев. Он мог без всякого сожаления наблюдать за их мучениями
и даже убить любого из них собственной рукой, не испытывая при этом ни малейших
угрызений совести. Однако вид безжизненных тел, используемых в качестве
безропотных рабов, вызывал у него приступ тошноты, и, как минотавр ни старался,
ему так и не удалось привыкнуть к двум неуклюжим существам хотя бы настолько,
чтобы смотреть на них без содрогания.
Но еще сильнее потрясло Галдара наказание, наложенное на Мину Единым Богом за
исчезновение кендера. Мина самоотверженно служила новому Богу, стойко перенося
ради него физическую боль, мучения, изнеможение, голод и жажду. Минотавр знал
обо всех тяготах и лишениях своей госпожи, а потому, став свидетелем понесенного
ею наказания, едва не захлебнулся от переполнившего его душу гнева.
Галдар боготворил Мину и был бесконечно предан ей. Но при этом он вовсе не
считал себя обязанным переносить свои чувства к Мине на ее Бога. В ушах
минотавра эхом звучали слова соламнийца: "Если ты хочешь сказать, что я боюсь
оказаться в рабстве у Единого Бога, то это правда. Я действительно сам принимаю
решения и не собираюсь доверять их никому другому".
Меньше всего на свете Галдару хотелось думать о себе как о рабе Единого или
какого бы то ни было другого Бога. Более того, он не хотел видеть рабыней Мину -
рабыней, которую могли выпороть только за то, что она не сумела вовремя
выполнить распоряжение капризного Божества.
Минотавр принял запоздалое решение раздобыть как можно больше сведений о Едином
Боге. Конечно, он не мог использовать для этой цели Мину, но зато ничто не
мешало ему поговорить с соламнийкой и, возможно, даже "убить двоих одним
ударом", как любили повторять его соплеменники, вспоминая хорошо известную
историю о воришке-кендере и кузнеце-минотавре.
14. Вера в Единого Бога
Свыше тысячи рыцарей и солдат из Палантаса вошли в Солант. Несмотря на то что до
последнего времени значительная часть палантасских сокровищ уплывала в качестве
дани к дракону Келлендросу и еще большая их часть отправлялась к Повелителю Ночи
Таргонну, высшие рыцарские чины Палантаса все же сумели позаботиться о своем
благосостоянии, и теперь их вход в Солант являл собой поистине великолепное
зрелище. Флаги с эмблемами Рыцарей Тьмы и независимых рыцарей гордо развевались
по ветру. Сами воины пребывали в весьма приподнятом настроении, хотя и были
немного встревожены появлением самопровозглашенной Повелительницы Ночи - совсем
юной девушки.
Для новоприбывших оставалось тайной, что вынуждало умудренных опытом ветеранов
слушаться приказаний какой-то девчонки, которой больше пристало думать о танцах,
а не о командовании армией. Тщательно обсудив положение вещей по дороге в
Солант, они наконец пришли к выводу о существовании некой невидимой фигуры,
управлявшей событиями из-за кулис. Скорее всего, ею являлся минотавр, ни на шаг
не отходивший от Мины. Он-то и был настоящим предводителем, а девушка
требовалась лишь для отвода глаз (ведь люди никогда бы не пошли за минотавром!).
Правда, кое-кто на это возражал, что большинство солдат не пошли бы в битву и за
юной девицей, однако рыцари объяснили загадочное влияние Мины на взрослых мужчин
тем, что она просто одурачивала их разного рода фокусами и таким образом
заставляла вставать под свои знамена.
В любом случае, успех новой воительницы ни у кого не вызывал сомнений, и, пока
она справлялась с обязанностями, вряд ли имело смысл выяснять, какими именно
средствами она этого добивалась. Тем более что сами-то палантассцы, будучи
людьми умными, не собирались попадаться на подобные уловки. Как и многие другие
до них, они отправились на первую встречу с Миной, с трудом сдерживая хихиканье.
Как и все другие до них, они вернулись от нее бледные и потрясенные, тихие и
подавленные, увязшие в смоле ее янтарных глаз...
Герард точно указал численность прибывшего пополнения в своем шифрованном
сообщении Совету Рыцарей. Это было очень важное послание, подтверждавшее
намерение Мины в ближайшее время выступить на завоевание Оплота. В городе не
осталось ни одного безработного кузнеца или оружейника: все они трудились не
покладая рук, чиня старое оружие и доспехи и изготовляя новые.
Герард понимал, что, несмотря на всю свою оснащенность, армия Мины не могла
рассчитывать на молниеносный бросок: Оплот окружали густые леса, широкие равнины
и высокие горы, переход через которые требовал долгих недель, если не месяцев.
Наблюдая за приготовлениями и думая о предстоявшем походе, Герард разработал
собственный план нападения на войско Повелительницы Ночи и приложил его к
донесению, хотя не слишком-то рассчитывал на одобрение Совета Рыцарей. Дело в
том, что он предлагал повести борьбу "из-за угла": нужно было стремительно
ударить по неприятельским флангам, атаковать обозы с припасами и исчезнуть, а
потом снова нанести удар в самый неожиданный момент.
"Так, - писал Герард, - поступили Диковатые Эльфы, нанеся огромный ущерб Рыцарям
Тьмы, оккупировавшим их земли. Я понимаю, что подобный способ борьбы может
показаться соламнийцам неприемлемым, ибо в нем нет ни благородства, ни доблести,
ни даже элементарной честности. Однако при всех своих недостатках он остается
весьма эффективным не только в плане сокращения численности врага, но и в плане
ослабления его морального духа".
Повелитель Тесгалл всегда отличался здравомыслием, и Герард искренне надеялся,
что голос разума заставит старого рыцаря хотя бы ненадолго закрыть глаза на
предписания Меры и внимательно рассмотреть предложенный им вариант. К сожалению,
он не знал, как передать свое донесение Ричарду. Гонец должен был наведываться в
придорожный трактир раз в неделю на случай, если у Герарда появятся новости, вот
только за самим информатором теперь следили двадцать четыре часа в сутки, и он
догадывался, кто за этим стоит. Это была не Мина. Это был минотавр.
Слишком поздно Герард обнаружил, что Галдар подслушал их с Одилой разговор. В
тот же день за рыцарем начали шпионить. Куда бы он ни пошел, его неизменно
сопровождали рога минотавра, выглядывавшие из толпы, а возвращаясь вечером
домой, Герард заметил слонявшегося по двору нераканца. На следующее утро один из
солдат, охранявших Храм, загадочным образом заболел и был заменен - вне всякого
сомнения, одним из людей Галдара.
Герард понимал, что сам навлек на себя беду. Ему давно уже следовало покинуть
Солант, не предпринимая никаких самостоятельных действий, - ведь, оставаясь
здесь, он подставлял под удар не только собственную голову, но и возложенную на
него миссию.
В течение следующих двух дней рыцарь продолжал исполнять свои обязанности в
Храме. Он не встречался с Одилой со времени их последнего разговора и, наконец
увидев ее рядом с Миной, невольно вздрогнул. Окинув толпу взглядом и заметив в
ней Герарда, Одила сделала ему едва заметный знак. Когда Мина ушла и все
просители и зеваки также удалились, Герард остался ждать.
Вскоре Одила вышла из Храма. Она тихонько покачала головой, давая Герарду
понять, что он не должен заговаривать с ней, но, проходя мимо, шепнула: "Приходи
сегодня в Храм незадолго до полуночи".
В ожидании назначенного часа Герард сидел на кровати и мрачно глядел на футляр с
сообщением: к этому времени оно уже должно было бы находиться в руках тех, кто
послал его сюда. Помещение, которое он занимал, располагалось в том самом
здании, где раньше останавливались Соламнийские Рыцари. Сначала Герарда хотели
подселить к двум нераканцам, однако, раскошелившись, он сумел заполучить себе
отдельную комнату, которая, впрочем, больше походила на кладовку. Скорее всего,
она и являлась кладовкой, ибо стены ее насквозь пропитались запахом лука, и,
когда настала пора выходить, так и не отдохнувший Герард был рад хотя бы
ненадолго покинуть свое убогое жилище.
Не успел он выйти на улицу, как от стены соседнего дома отделилась чья-то тень.
Герард остановился и начал перешнуровывать ботинки. На мгновение ему показалось,
что тень исчезла, но он ошибся: двинувшись дальше, рыцарь тут же услышал у себя
за спиной звук шагов.
Соламниец испытывал сильнейшее искушение резко развернуться и атаковать
таинственного преследователя, однако, немного поразмыслив, решил все же
продолжать свой путь, словно бы ничего не заметив. Дойдя до Храма, он вошел
внутрь и уселся на скамейку в углу.
Единственным источником света в Храме были пять свечей на алтаре. Небо снаружи
затянуло тучами. Герард почувствовал в воздухе запах дождя, и вскоре на землю
действительно упали первые капли, заставив рыцаря улыбнуться при мысли, что
теперь шпион, следивший за ним, промокнет до
...Закладка в соц.сетях
