Жанр: Фантастика
Легенды Драконов 3. Испытание близнецов
...ые у нее еще оставались, она истратила на последний неудачный
бросок, и Танис решил, что она мертва.
...И ошибся.
Та же несгибаемая воля - свирепая, яростная и неостановимая сила, которая
толкала одного из братьев-близнецов все дальше во тьму, а второго вывела к
свету, - все еще поддерживала жизнь в этом изуродованном теле. Китиара
услышала шаги и поняла, что к ней приближается враг...
Рука молодой женщины слабо зашевелилась, шаря по полу в поисках меча.
Потом она приподняла голову и посмотрела вверх мутнеющими глазами.
- Танис? - Китиара уставилась на эльфа-полукровку с недоумением. Где же
она? В Устричном? И они снова вместе?.. Ну конечно! Танис вернулся к ней!
Улыбаясь, Китиара протянула к нему руки. А у Таниса перехватило дыхание и
к горлу подступила тошнота. Как только Китиара повернулась, ему стала видна
зияющая обугленная дыра в ее груди. Мышцы и плоть выгорели полностью, и в
полутьме было видно только, как белеют изогнутые дуги ребер, под которыми
тоже ничего не было. Зрелище было жутким, и полуэльф, которого одолевали
воспоминания, не выдержал и отвернулся.
- Танис! - хрипло позвала Китиара. - Иди же ко мне!
Сердце полуэльфа заныло от жалости, и он опустился рядом с бывшей
возлюбленной на колени, чтобы взять ее на руки. Китиара заглянула в его
глаза и увидела там свою смерть. Страх овладел ею; воительница оттолкнула
руки Таниса и попыталась подняться, но это ей уже было не по силам. Китиара
упала на пол, глухо стукнувшись затылком.
- Я...ранена... - прошептала она с гневом и горечью. -
Насколько...серьезно?
Рука ее поползла к груди и стала ощупывать края раны.
Танис сорвал с плеч плащ и укрыл им изуродованное тело.
- Лежи спокойно, Кит, - сказал он. - С тобой все будет в порядке.
- Лжец! Проклятый лжец! - сжав кулаки, выкрикнула Китиара, почти точно -
ах, если бы она это знала! - воспроизводя обращенные к Танису последние
слова Элистана. - Он убил меня, проклятый темный эльф!
Жуткая улыбка исказила ее лицо, и Танис содрогнулся.
- Но я ранила его! - с торжеством воскликнула Китиара. - Теперь он не
сможет помочь Рейстлину. Владычица Тьмы прикончит его и уничтожит всех,
всех!
Застонав, она забилась в агонии, изо всех сил вцепившись в Таниса.
Полуэльфу ничего не оставалось, как прижать ее к себе. Когда боль
ненадолго отпустила ее, Китиара открыла глаза и посмотрела на него.
- Слабак, - прошептала она насмешливо и в то же время с горьким
сожалением. - Весь этот мир мог бы быть нашим, твоим и моим...
- Мне и так принадлежит целый мир, - ответил Танис, сердце которого
разрывалось между жалостью и отвращением. Китиара тряхнула головой и хотела
сказать что-то еще, но ее блуждающий мутный взгляд вдруг остановился на
чем-то еще, за спиной Таниса.
- Нет! - Воительница издала такой ужасный крик, который не смогли бы
вырвать у нее ни самые жестокие пытки, ни чудовищные страдания. - Нет!!!
Скорчившись от страха, молодая женщина прижалась к груди Таниса и
зашептала быстро, бессвязно, дрожа словно в лихорадке:
- Не отдавай меня ему, Танис! Прогони его! Не хочу...! Я всегда любила
тебя, полуэльф! Всегда...любила...тебя...
Голос ее опустился до еле слышного - не громче дыхания - шепота.
Танис обернулся через плечо, но сзади никого не было.
"Кого она имела в виду? Даламара?" - удивился он.
- Кто? Кого прогнать, Китиара? Я Не понимаю... - начал он и осекся.
Китиара уже не слышала его, ибо уши ее навеки оглохли для речей живых. Она
слышала только один-единственный голос, который будет звучать теперь для нее
без конца, целую вечность.
Танис почувствовал, как тело в его руках обмякло, и, отведя назад темные
вьющиеся волосы, вгляделся в лицо Китиары в надежде поймать хоть
какой-нибудь признак того, что душа ее обрела покой, но не было ни малейшего
следа умиротворения на этом лице! В мертвых карих глазах застыло выражение
ужаса и отчаяния, а чарующая кривая улыбка превратилась в оскал.
Танис поглядел на Карамона, и гигант мрачно покачал годовой. Полуэльф
медленно опустил тело на пол и наклонился, чтобы поцеловать стынущий лоб, но
не смог этого сделать - слишком уж угрюмым и страшным было лицо мертвой
воительницы.
Накрыв Китиару своим плащом, Танис некоторое время стоял на коленях возле
неподвижного тела. Темнота, темнота без просвета окружала его. Потом он
услышал грузные шаги Карамона и почувствовал его тяжелую руку на своем
плече.
- Танис...
- Все в порядке, - хрипло откликнулся полуэльф и поднялся. В ушах его еще
звучала последняя мольба Китиары: "Не отдавай меня ему, Танис!"
Глава 7
- Я рад, что ты здесь, со мной, - просто сказал Карамон.
Гигант стоял перед Вратами и пристально вглядывался в кромешный мрак,
наблюдая за каждым движением, тревожившим бездонную и пустую тьму. Даламар,
обложенный подушками, сидел рядом с ним в своем кресле. От боли его лицо
вытянулось и посерело, а правая рука висела на перевязи. Танис беспокойно
мерил комнату широкими шагами. Драконьи головы светились так ярко, что на
них больно было смотреть.
- Карамон, пожалуйста... - снова начал Танис.
Гигант посмотрел на него с решительным и мрачным выражением на лице, и
Танис осекся. Как можно спорить с гранитной скалой?
- Ну хорошо, - вздохнул он и вдруг спросил:
- А как, собственно, ты собираешься пройти сквозь них?
Карамон улыбнулся. Он догадался, что хотел сказать ему друг, и был рад,
что он замолчал.
Танис мрачно оглядел Врата и ткнул в их сторону пальцем:
- Ты говорил мне, что Рейстлину пришлось истратить годы, чтобы стать
этим...Фистандантилусом, обмануть госпожу Крисанию, заставив ее пойти с
собой, и все равно он чуть было не погиб! - Полуэльф перевел взгляд на
Даламара:
- Ты можешь войти в эти Врата, темный эльф? Даламар отрицательно покачал
головой:
- Нет. Как сам ты сказал, для того, чтобы переступить этот порог, нужны
огромные силы и знания, которых у меня нет и, наверное, уже никогда не
будет. И не надо так на меня смотреть, полуэльф, мы ни минуты не потратили
зря. Я уверен, - что Карамон не стал бы с таким упорством рваться к Вратам,
если бы не знал, как в них войти...
Темный эльф оборвал самого себя и пристально поглядел на Карамона.
- А войти он должен, иначе нам всем конец, - подвел Даламар итог.
- Когда Рейстлин будет сражаться с Темной Королевой и ее войском, ему
придется предельно сосредоточиться именно на этом, не отвлекаясь ни на что
другое, - сказал Карамон ровным, устрашающе спокойным голосом. - Я прав,
Даламар?
- Безусловно, - кивнул темный эльф, вздрагивая, и, действуя здоровой
рукой, плотнее запахнулся в свой черный плащ. - Один лишний вздох, одно
неверное движение, одна ошибка - и для него все пойдет прахом. Его разорвут
в клочья, растащат по косточке и перемелют в пыль.
Карамон удовлетворенно кивнул.
"Как он может быть таким спокойным?" - удивился Танис, но внутренний
голос подсказал ему, что таким бывает спокойствие человека, который знает
свою судьбу и принимает ее безоговорочно.
- В книге Астинуса, - продолжал гигант, - я прочел, что Рейстлин, зная,
что ему придется использовать всю свою магию для борьбы с Властительницей,
открыл Врата перед решительной схваткой, чтобы ему было куда отступать.
Таким образом, когда после битвы он вернется к ним, то найдет Врата готовыми
впустить его обратно в наш мир.
- Рейстлин хорошо понимал, - вставил темный эльф, - что после битвы с
Властительницей он будет слишком слаб для того, чтобы открыть Врата
самостоятельно, ведь для этого нужны все силы, которыми он некогда
обладал...Да, ты прав, Карамон. Он ненадолго откроет Врата, и это произойдет
очень скоро. Тогда любой человек, обладающий достаточной силой и мужеством,
сможет сквозь них пройти.
Темный эльф закрыл глаза и прикусил губу, сдерживав крик боли. Он
сознательно не стал применять лечебный настой, который мог усыпить его.
- Если Карамон проиграет, - сказал Даламар, - я буду нашей последней
надеждой.
"Темный эльф - единственная надежда мира на спасение! - подумал Танис. -
Бред! Не может быть, чтобы все это происходило наяву..."
Облокотившись на каменную поверхность стола, он положил голову на руки и
сидел неподвижно. Как же он устал! Все тело ныло и болело, раны на руках
жгли, как раскаленное железо, а голова до сих пор тихо кружилась. Когда же
полуэльф расстегнул нагрудную пластину доспехов, она показалась ему тяжелой,
как могильная плита, но все же на душе у него было еще тяжелее.
Воспоминания обступили Таниса, протягивая к нему свои холодные руки,
словно страшные хранители Башни. Вот Карамон похищает надкушенный окорок с
тарелки Флинта, пользуясь тем, что старый гном отвернулся; вот Рейстлин,
создающий волшебные иллюзии для сирот из Устричного; вот Китиара, смеясь,
бросается ему на шею и шепчет что-то на ухо...
Сердце воина заныло, на глаза навернулись слезы, и полуэльф украдкой
смахнул их рукой.
"Нет, все не правильно! - подумалось ему. - Неужели именно так должно
было закончиться все то, что вначале казалось прекрасным и вечным?"
Перед глазами Таниса все плыло, и он сам уже не мог понять - от слез или
от усталости. Не без труда он различил на каменной крышке стола толстый том,
который показывал ему Карамон, - последнюю книгу Астинуса.
"Значит, вот что ожидало всех нас..." - Танис пришел в себя...и тут же
почувствовал заботливый взгляд Карамона. Сердитым жестом вытерев глаза и
лицо, полуэльф со вздохом поднялся.
Но, как он ни старался, призраки воспоминаний никуда не делись. Они
оставались с ним...и витали над головой Таниса, а также над изуродованным,
обожженным телом, которое осталось лежать в углу под плащом.
Человек, темный эльф и эльф-полукровка в молчании смотрели на мрачные
Врата. Водяные часы на каминной полке отсчитывали время; тяжелые капли
падали сквозь узкую горловину с частотой, совпадающей с биением трех сердец.
Напряжение в комнате достигло предела, казалось - еще немного, и
что-нибудь здесь сломается, взорвется, и тогда все полетит в тартарары.
Даламар пробормотал что-то на эльфийском языке, и Танис бросил на него
тревожный взгляд, опасаясь, не бредит ли он. Лицо мага было
мертвенно-бледным, как у трупа, а вокруг запавших глаз появились
иссиня-черные круги. Не отводя глаз, Даламар смотрел в пустоту Врат.
Похоже, что и Карамона начало покидать его невозмутимое спокойствие. Он
нервно хрустел суставами, сжимал и разжимал огромные кулаки, а его бронзовая
кожа заблестела от пота, крупные капли которого отражали сияние пяти
драконьих голов. Гигант изредка вздрагивал, а его огромные мышцы судорожно
напрягались.
Танис неожиданно почувствовал нечто странное. Воздух...Он был совершенно
неподвижен, как перед грозой или катастрофой. Шум битвы, идущей на улицах
Палантаса - крики умирающих и яростный лязг железа, - который Танис слышал,
даже не осознавая этого, внезапно стих, как отрезанный. Даже хранителей
Башни было не слышно, хотя Танис не был уверен, должны ли они производить
какие-то звуки. Затихло и бормотание Даламара.
Тишина накрыла их, словно огромным толстым одеялом; она была такой же
удушливой и пыльной, как мрак за пределами лаборатории, и в этой тиши, не
особенно громко звучали падающие в часах капли. Их мерный стук
гипнотизировал Таниса, пробирал до костей, и полуэльфу начало казаться, что
он вот-вот сойдет с ума.
Даламар внезапно открыл глаза и с дикой силой стиснул черный плащ на
груди, пальцы его побелели. Танис непроизвольно шагнул к Карамону и
обнаружил, что гигант тоже потянулся к нему.
- Танис!.. Карамон!.. - заговорили оба одновременно. Гигант схватил друга
за руку:
- Позаботься о Тике, ладно?
- Я не пущу тебя туда одного! - воскликнул полуэльф. - Я пойду с тобой!..
- Нет, Танис. - Голос Карамона был тверд. - Если я погибну, Даламару
понадобится твоя помощь. Попрощайся с Тикой за меня и попробуй ей
объяснить...Передай ей, что я люблю ее и я... - Он не договорил. Танис
крепко пожал ему руку.
- Я знаю, что сказать Тике, Карамон, - проговорил он, вспоминая свое
прощальное письмо к Лоране.
Карамон кивнул, стряхнув с ресниц слезы, и прерывисто вздохнул.
- И попрощайся с Тасом. Я думаю, он так ничего и не понял...Во всяком
случае не все. - Гигант с трудом улыбнулся:
- Разумеется, сначала тебе придется как-то выманить его из этой летучей
крепости.
- Я думаю, он все понял, - негромко ответил Танис.
Драконьи головы, обрамляющие Врата, начали издавать пронзительные, хотя и
тихие звуки. Карамон напрягся.
Визг голов Становился громче, он как будто приближался, становясь резче и
тоньше. Врата пылали разноцветным пламенем, и на стенах играли
переливающиеся тени.
- Готовься! - предупредил Даламар.
- До свидания, Танис! - Карамон обнял полуэльфа.
- До свидания, Карамон.
Гигант выпустил Таниса, и тот отступил.
Пустота раздвинулась, Врата открылись.
Танис заглянул внутрь - он был уверен в этом, поскольку не мог отвести
глаз; однако спроси у него кто-нибудь, что же он там увидел, и полуэльф не
нашел бы ответа. Даже спустя годы Врата все еще снились ему; Танис знал это,
потому что с криком просыпался среди ночи, весь в поту, однако сновидение
тут же растворялось в его сознании, и он никак не мог вспомнить, что же ему
привиделось. Часто после подобных пробуждений он не мог больше заснуть и
дожидался рассвета, дрожа под теплыми одеялами.
Но это было потом, а пока Танис знал только одно - надо остановить
Карамона. Знал - и не мог сдвинуться с места, не мог даже пальцем
пошевелить.
Пригвожденный к полу ужасом, он молча смотрел, как Карамон кивнул ему на
прощание и спокойно взошел на золотое возвышение.
Драконьи головы завопили так, что у Таниса заложило уши. Это был вопль
триумфа, ненависти, угрозы...Полуэльф и сам что-то кричал, но его голос
потонул в оглушительном реве чудовищ.
Потом ослепительно вспыхнул яркий, многоцветный, радужный огонь, Танис
зажмурился и вдруг стало темно.
Карамон исчез.
- Помоги ему Паладайн... - прошептал Танис и вздрогнул, услышав голос
Даламара, эхом повторивший его слова:
- Такхизис, моя Королева, помоги ему...
- Я еще вижу его, - промолвил темный эльф после непродолжительного
молчания. От волнения он полупривстал в кресле, но тут же тяжело рухнул
обратно на подушки. Боль, о которой он на время позабыл, снова добралась до
него, и Даламар поморщился и застонал. По его бледному лицу стекал пот.
Танис прекратил расхаживать по лаборатории и остановился рядом с магом.
- Вон он, - указал Даламар, с присвистом втягивая воздух сквозь стиснутые
зубы.
Танис, все еще помня потрясение, испытанное им, когда он неосторожно
заглянул в открывающиеся Врата, неохотно посмотрел туда снова. Сначала он не
увидел ничего, кроме голого ландшафта под куполом недобро рдеющего неба,
однако вскоре полуэльф заметил красноватый свет, отражающийся от блестящих
доспехов, и рассмотрел крошечную фигурку, которая, стоя спиной к Вратам, в
ожидании оперлась на рукоять меча.
- Как он сумеет закрыть Врата? - спросил Танис как можно спокойнее, хотя
от горя его горло то и дело сжимало судорогой.
- Он не сможет этого сделать, - отозвался Даламар.
Танис с тревогой перевел на него взгляд:
- Но тогда что помешает Властительнице Тьмы попасть в наш мир,
когда...когда все будет кончено?
- Она сможет воспользоваться Вратами, только если кто-то пройдет этот
путь впереди нее, полуэльф, - неожиданно раздраженно ответил Даламар. -
Иначе она давно уже перебралась бы в этот мир. Рейстлин держит их открытыми,
и, если он вернется через них, Владычица Тьмы последует за ним. Со смертью
Рейстлина Врата закроются.
- Значит, Карамон должен убить его - своего близнеца?
- Да.
- И погибнуть сам, - пробормотал Танис.
- Молись за то, чтобы он погиб! - неожиданно взорвался Даламар, но тут же
успокоился, облизывая пересохшие губы. От боли его тошнило, а голова
постоянно кружилась. - Карамон тоже не сможет вернуться через Врата - это
верно. Смерть от рук Властительницы Тьмы может быть ужасной, мучительной,
бесконечно долгой, но поверь мне, полуэльф, жизнь там - намного хуже.
- И он знал это?
- Да, конечно знал. Зато мир будет спасен. - Даламар цинично улыбнулся.
Откинувшись в кресле, он продолжал глядеть внутрь Врат, и его тонкие
пальцы то мяли, то разглаживали черный бархат плаща, расшитый серебряными
рунами.
- Не мир, - поправил его Танис. - Душа. Не больше и не меньше... -
Заслышав за собой скрип ведущей в лабораторию двери, он резко обернулся.
Даламар тоже отреагировал удивительно быстро. Танис еще не успел
рассмотреть, что же там такое, а темный эльф уже держал в руке свиток
пергамента, который он заблаговременно заткнул за пояс.
- Никто не может войти к нам, - шепнул он Танису. - Хранители Башни...
- Хранители Башни не остановят его, - перебил Танис со страхом в лице,
очень похожим на гримасу ужаса, изуродовавшую черты мертвой Китиары.
Даламар мрачно улыбнулся и почти беспечно развалился в кресле, с
которого, казалось, готов был вот-вот вскочить. Ему не нужно было даже
заглядывать за плечо Таниса, который ненароком загородил ему всю панораму, -
могильный холод растекался по комнате, подобно сырому туману, - Входи, Сот!
- громко сказал Даламар. - Я ждал тебя.
Чудовищный свет Врат ослепил Карамона, несмотря на то что он крепко
зажмурился. Затем его окружила прохладная тьма, и он открыл глаза. В первое
мгновение он не видел ничего и едва не запаниковал, вспомнив, как был
ослеплен Крисанией и чуть не погиб во мраке Башни Высшего Волшебства.
Между тем темнота понемногу рассеивалась, и Карамон начал осматриваться.
Небо светилось странным малиново-розовым светом, как будто солнце только что
село, если воспользоваться выражением Тассельхофа. Ландшафт был точно таким,
как его описывал кендер, - ровным, пустым, бесконечным. Куда бы Карамон ни
смотрел, по своему цвету небо почти не отличалось от земли.
Только обернувшись назад, Карамон увидел нечто неоднородное и резко
контрастирующее с окружающим. Это были Врата - единственный предмет,
единственное цветное пятно на безликой голой равнине. Обрамленные пятью
головами драконов на длинных шеях, они казались Карамону далекими и
маленькими, хотя гигант знал, что не миг настолько от них удалиться.
Врата чем-то напомнили ему картину в раме, висящую на стене. На этой
картине он видел Таниса и Даламара, но они почему-то не двигались, словно и
в самом деле были нарисованы кистью талантливого художника, обреченные жить
на холсте всю жизнь, пристально вглядываясь в никуда.
Задумавшись на мгновение, могут ли они видеть его, Карамон решительно
повернулся к Вратам спиной и вытащил меч из ножен. Широко расставив ноги, он
оперся на клинок и стал ждать своего близнеца.
У Карамона не было никаких сомнений, что битва между ним и Рейстлином
закончится его собственной смертью. Даже ослабевший и раненый, маг был
достаточно силен, чтобы смять его, как былинку. Он знал своего брата
достаточно хорошо и не обольщался на его счет - Рейстлин никогда и никому не
позволял застать себя врасплох и всегда держал в запасе пару заклинаний, а
на худой конец мог воспользоваться спрятанным в рукаве серебряным кинжалом.
"Но даже если я умру, - спокойно размышлял Карамон, - моя цель будет
достигнута. Я силен, здоров и нахожусь в отличной форме. Все, что мне нужно,
- лишь пронзить мечом его хрупкое тело, а там - будь что будет..."
Он знал, что успеет нанести удар до того, как магия Рейстлина оглушит,
ослепит, лишит его силы, как это уже было однажды в Башне Высшего
Волшебства...Слезы выступили на глазах Карамона и потекли вниз по щекам и
подбородку. Гигант упрямо мотнул головой и вытер кулаком глаза, стараясь
думать о чем-нибудь таком, что отвлекло бы от печальных мыслей и заставило -
хоть на мгновение - забыть о пронизывающем его страхе.
Крисания...
Бедная госпожа Крисания. Карамон искренне надеялся, что она умерла
быстро, так ничего и не успев понять...
Внезапно воин вздрогнул и заморгал, вглядываясь вперед. Там, где секунду
назад ничего не было видно, кроме далекого розовато-серого горизонта, возник
какой-то предмет. Возвышаясь на светлом фоне неба, он казался совершенно
черным и Плоским, словно вырезанным из бумаги, как сказал бы Тассельхоф.
Карамон узнал этот столб - он был поразительно похож на те, что
использовались в старые времена для сожжения на них ведьм и колдунов.
Воспоминания нахлынули на него снова, и он увидел Рейстлина, привязанного
к такому же столбу, кучи хвороста у ног брата, который изо всех сил старался
освободиться и выкрикивал оскорбления тем, кто хотел свалить все свои
промахи и глупости на "колдуна-шарлатана".
- Мы со Стурмом подоспели как раз вовремя, - пробормотал Карамон,
припоминая, как сверкал на солнце блестящий меч рыцаря - одно это уже
обращало в бегство суеверных крестьян.
Пристальнее взглянув на столб для казней, сам собой придвинувшийся ближе,
Карамон увидел распростертую под ним человеческую фигурку. Неужели Рейстлин?
Столб ли приблизился к Карамону, или он сам шел к нему, не замечая этого,
- гигант так и не понял. Обернувшись на Врата, он заметил, что они
значительно отдалились от него, однако все еще были видны.
Боясь, как бы ему не потеряться в этой однообразной местности, Карамон
решил остановиться. В ушах его снова зазвучал голос кендера: "Если хочешь
куда-нибудь попасть, нужно об этом просто подумать. Если хочешь что-нибудь
получить, достаточно это представить, однако будь осторожен - Бездна умеет
искажать все, что ты видишь перед собой!"
Карамон так и поступил. Пристально поглядев на столб, он представил себя
у его подножия и мгновенно перенесся туда. Обернувшись к Вратам, он увидел
их висящими между небом и землей, наподобие миниатюры, написанной ярким
лаком.
Поняв, что в любой момент сможет вернуться, Карамон поспешил к лежащему
на земле телу.
Сначала ему показалось; будто человек одет в черную мантию, и сердце
подпрыгнуло в его груди, однако при ближайшем рассмотрении Карамон понял,
что черной она казалась лишь на фоне розовато-серой земли. Тело, лежавшее
под столбом, было одето в белое платье.
Карамон догадался, кто перед ним.
Ну конечно, ведь он только что думал о ней...
- Крисания! - позвал он.
Жрица подняла веки и повернула голову на звук, однако ее глаза смотрели
куда-то сквозь него, и Карамон догадался, что она слепа.
- Рейстлин! - прошептала она с такой надеждой и отчаянием в голосе, что
Карамону захотелось отдать все на свете, даже саму жизнь, чтобы хоть на
несколько минут стать тем, кого с невыразимой тоской звала Крисания.
Покачав головой, он опустился на колени и взял ее руку в свою.
- Это Карамон, госпожа Крисания.
Она посмотрела на него невидящим взглядом и легонько стиснула пальцы
гиганта. На ее запачканном сажей лице отразилось смятение.
- Карамон? Где я?
- Я прошел через Врата, Крисания, - объяснил воин.
Молодая женщина вздохнула и закрыла глаза.
- Значит, и ты тоже в Бездне, вместе с...с нами...
- Да.
- Я была глупа, Карамон, - прошептала Крисания. - И теперь расплачиваюсь
за свою ошибку. Я хотела бы только узнать...пострадал ли кто-нибудь
еще...кроме меня...и его? - Последние слова она произнесла едва слышно.
Карамон не знал, что сказать.
- Госпожа Крисания... - начал он, но Крисания остановила его. Услышав в
его голосе печаль, она опустила ресницы и тихо заплакала, приложив ладонь
гиганта к своим губам.
- Конечно... - всхлипнула она. - Вот почему ты пришел сюда. Мне очень
жаль, Карамон, мне так жаль...
Плечи Крисании затряслись, и Карамон прижал ее к груди, слегка покачивая,
словно ребенка. Он понимал, что она умирает; жизнь покидала тело молодой
жрицы, однако он никак не мог сообразить, что нанесло ей смертельный удар,
ибо никаких ран не обнаружил.
- Жалеть не о чем, - сказал он, отвода назад блестящие черные волосы,
упавшие на белое, словно мраморное, лицо Крисании. - Ты ведь любила его. И
эта ошибка не только твоя, но и моя, и я с радостью заплачу за нее.
- Если бы дело было только в этом!.. - простонала Крисания. - Моя
гордыня, мое честолюбие привели меня к такому концу...
- Разве? - удивился Карамон. - Если так, то почему Паладайн отвечал на
твои молитвы, почему для тебя он открыл Врата, а на Короля-Жреца сбросил
огненную гору? Почему, ты считаешь, он наградил тебя? Не потому ли, что он
лучше тебя видел, что творится в твоем сердце?
- Паладайн отвернулся от меня! - выкрикнула Крисания и, схватив рукой
медальон, попыталась сорвать его с шеи, но то ли она была слишком слаба, то
ли цепочка оказалась слишком крепкой...Тонкая рука молодой женщины
опустилась на грудь, так и не выпустив платинового изображения дракона, а на
лице жрицы появилось выражение безмятежного покоя.
- Нет, - прошептала она, обращаясь больше к самой себе, нежели к
Карамону.
- Он здесь, он поддерживает меня. Я так ясно вижу его...
Карамон встал, легко подняв Крисанию над землей. Ее голова прислонилась к
плечу гиганта, а тело расслабилось, почувствовав человеческое тепло.
- Мы возвращаемся к Вратам, - сказал ей Карамон.
Крисания не ответила, только улыбнулась. Слышала ли она его или
прислушивалась к другому зовущем
...Закладка в соц.сетях
