Жанр: Фантастика
Легенды Драконов 3. Испытание близнецов
...днял руку, однако прежде, чем он
успел остановить друга, Тассельхоф устремился вперед.
- Эй! - закричал он на бегу. - Привет! Ты что, уснул? Вставай скорее!!!
Опустившись на колени, он потряс фигуру за плечо, но с ужасом
почувствовал, что тело под его руками - твердое и холодное. От толчка
кендера оно перекатилось на спину, и Тас ошарашенно застыл.
- Ох! - сказал он. - Карамон! Это же Бупу! Когда-то очень давно Рейстлин
подружился с Бупу - женщиной из племени овражных гномов.
И вот теперь она лежала в грязи, глядя широко раскрытыми невидящими
глазами в черное небо с яркими пятнами звезд. Бупу была одета как обычно - в
грязное и рваное тряпье, но ее крошечное тело выглядело невероятно худым,
чумазое личико заострилось, а всегдашнее его дурашливое выражение навеки
уступило место гримасе страдания и усталости. Вокруг шеи мертвой Бупу был
намотан длинный кожаный шнурок, к другому концу которого была накрепко
привязана сушеная ящерица. В одной руке Бупу сжимала дохлую крысу, а в
другой - куриную кость.
Тассельхоф печально подумал, что на пороге смерти Бупу призвала на помощь
ту маленькую магию, которой она владела, но магия ей не помогла.
- Она лежит здесь не так давно, - заметил Карамон.
Хромая, он приблизился и, болезненно морщась, опустился на одно колено
рядом с крошечным телом.
- Похоже, она умерла от голода. Протянув руку, гигант закрыл
остекленевшие глаза Бупу и покачал головой.
- Интересно, как ей удалось продержаться так долго? Те, кого мы видели в
Утехе, умерли по меньшей мере несколько месяцев назад.
- Может, Рейстлин защитил ее? - не подумав, брякнул Тас.
Карамон нехорошо осклабился.
- Это просто случайность, вот и все! - сказал он хрипло. - Ты же знаешь
овражных гномов, Тас. Они могут существовать месяцами, имея в запасе
черствую корку хлеба. Мне кажется, что именно эти гномы прожили после
катастрофы дольше других, а Бупу, которая была из них самой умной, сумела
пережить и всех своих соплеменников. Однако в этом проклятом краю даже
овражный гном не может протянуть долго.
Гигант обреченно пожал плечами.
- Что...что мы с ней сделаем, Карамон? - спросил Тассельхоф неуверенно. -
Неужели мы так и бросим ее здесь?
- А что еще мы можем для нее сделать? - резко ответил Карамон, у которого
при виде Вайретского леса пробудились старые, не очень приятные
воспоминания. - Вот, например, ты - ты хотел бы быть похороненным в этой
грязи?
Вздрогнув, гигант огляделся по сторонам, грозовые тучи были совсем рядом;
он уже слышал приглушенный гром и шипение молний.
- Кроме того, у нас нет времени. Надо спешить, пока снова не налетела
буря.
Тас продолжал жалобно глядеть на него.
- Здесь все равно не осталось ничего живого, что потревожило бы ее
останки, Тас, - с явным раздражением отрезал Карамон, но, увидев выражение
горя на лице кендера, смягчился. Сняв с плеча остатки плаща, он накрыл ими
Бупу.
- А теперь - идем! - поторопил он.
- До свиданья, Бупу! - чуть слышно сказал Тас. Похлопав по маленькой
руке, торчащей из-под плаща, - той самой, в которой была зажата крыса, - он
хотел получше укрыть тело и вдруг заметил, как в красноватом свете Лунитари
что-то сверкнуло. У кендера перехватило дыхание - ему показалось, что он
узнает чудесную вещицу. С великой осторожностью он разжал маленькие
окоченевшие пальчики Бупу, из них выпала дохлая крыса, вслед за нею в грязь
покатился крупный изумруд.
Тас поднял драгоценность. Камень напомнил ему...где же это было? В Кзак
Цароте?
Тогда они сидели в дренажной трубе, скрываясь от солдат-драконидов, а
Рейстлина некстати одолел кашель...
Бупу тревожно посмотрела на мага, затем засунула свою маленькую ручку в
мешок и выудила оттуда какой-то предмет, который немедленно поднесла к
свету.
Прищурившись на него, она вздохнула и покачала головой.
- Это не то, что моя нужно, - пробормотала она.
Тассельхоф, заметив блеск драгоценного камня, подполз к ней поближе.
- Что это? - спросил он, хотя уже знал ответ. Рейстлин тоже глядел на
блестящий предмет в пальцах Бупу, и внимательные глаза его сверкали.
Бупу пожала плечами.
- Красивая камень, - равнодушно откликнулась она, продолжая рыться в
сумке.
- Изумруд! - присвистнул Рейстлин чуть ли не в полный голос.
Бупу подняла голову.
- Твоя нравится?
- Очень! - воскликнул маг.
- Тебе! - Бупу сунула драгоценность в подставленную ладонь Рейстлина.
Затем, с приглушенным торжествующим воплем, она достала наконец то, что
искала.
Тас, наклонившийся ближе, чтобы первым увидеть новый чудесный предмет, с
отвращением отпрянул. В руке у Бупу очутилась дохлая - причем уже
давным-давно - ящерица. К ее негнущемуся хвосту был привязан обрывок
веревки. Ящерицу Бупу тоже протянула Рейстлину.
- Твоя повесить на шею, - сказала она. - Ящерица лечить кашель.
- Итак, Рейстлин побывал здесь, - пробормотал Тассельхоф. - Это он дал
Бупу камень, больше некому. Но зачем? Как амулет? Последний подарок?
Задумчиво качая головой, кендер вздохнул и поднялся.
- Карамон, - начал он, но увидел бледное лицо друга, который пристально
вглядывался в мертвую чащу Вайрета. Догадавшись, о чем думает Карамон, Тас
молча сунул изумруд в карман.
Вайретский лес казался таким же мертвым и пустым, как и остальной
ландшафт. Безжизненные стволы и гнилые ветви словно сочились свежей кровью в
красном свете Лунитари. Карамон вспоминал...
"Когда я впервые попал сюда, то испугался, - мысленно сказал себе гигант
и положил ладонь на рукоять меча. - Я ни за что не вошел бы в этот лес, если
бы не Рейстлин. Еще больше я боялся во второй раз, когда мы привезли сюда
госпожу Крисанию, пытаясь помочь ей. И тогда бы я тоже не вошел в лес, если
бы не сладкое пение листвы, которая звала и манила меня".
Он с горечью вздохнул.
"Приветлив леса расписной дворец, Где вечность и покой царят законно,
Здесь спелый плод на землю не падет, Ручей прозрачный, как стекло, едва
течет, И спит шатер листвы завороженно. "
- вспомнил Карамон. - Я думал, что они обещали мне помощь; мне казалось,
что я получу ответы на все вопросы. Теперь-то я понимаю, что означала эта
песня. Смерть - вот что такое этот "сказочный дворец, где время остановилось
и спелые плоды вечно покоятся на ветвях".
Вглядываясь во мрак между стволами, Карамон снова вздрогнул, хотя ночной
воздух был довольно теплым из-за поднявшегося ветра.
"В этот раз я боюсь больше, чем в предыдущие, - размышлял он. - Что-то
нечисто в этом лесу".
Ослепительная молния расколола небо, залила землю ярким, как бы дневным
светом, и Карамона хлестнул по лицу настоящий шквал дождевых капель.
- Но по крайней мере, лес все еще стоит! - вслух рассудил Карамон. -
Должно быть, его магия по-прежнему способна сопротивляться буре. "Приветлив
леса расписной дворец..." - пробормотал он. Тассельхоф тихо подошел к нему
сзади.
- Что ты сказал? - спросил он.
- Я сказал, что двум смертям не бывать, а одной не миновать, -
откликнулся исполин.
- Ты же знаешь, что я умирал трижды! - торжественно сообщил кендер. -
Первый раз в Тарсисе, когда драконы обрушили на меня здоровенный каменный
дом.
Второй раз в Нераке, когда Рейстлин спасал меня из ядовитой ловушки, в
которую я угодил. А третий - в Истаре, когда боги сбросили на меня огненную
гору. И все же, - прибавил он после недолгих размышлений, - в этой пословице
есть доля истины. Смерть действительно всегда на одно лицо. Яд действовал
ужасно болезненно, зато все было кончено очень быстро. С другой стороны,
дом...
- Идем, - Карамон устало улыбнулся. - Про дом и огненную гору расскажешь
Флинту, когда с ним встретишься. Ты готов? - С этими словами он вытащил из
ножен свой меч.
- Готов, - уверенно ответил Тассельхоф. - Мой отец любил повторять:
"Самое вкусненькое приберегай напоследок". Хотя... - Кендер помолчал. -
Мне кажется, он имел в виду обед, а не способ смерти, однако вполне
вероятно, что большой разницы тут нет.
Он вытащил свой маленький нож и вслед за Карамоном вступил в волшебный
Вайретский лес.
Глава 5
Темнота поглотила путников. Свет луны и звезд не в силах был преодолевать
мрак, царящий в этом страшном лесу. Не видно было и блеска разноцветных
яростных молний. Только раскаты грома проникали во мрак чащи, однако даже
они походили лишь на собственное слабое эхо. Карамон едва различал у себя за
спиной глухой ропот дождя и жирное чавканье крупных градин, врезающихся в
раскисшую почву, но в лесу было сухо, словно капли воды не осмеливались
просочиться в кромешную тьму Вайрета.
- Ну ладно, и то хорошо, что нет дождя! - с явным облегчением вздохнул
кендер. - Вот если бы только у нас был какой-нибудь свет, я бы...
Его голос неожиданно прервался с таким звуком, будто Тас поперхнулся.
Карамон прислушался, ожидая, что еще скажет его маленький приятель,
однако расслышал лишь тупой удар, скрип дерева и громкий шорох, словно по
земле проволокли чье-то тело.
- Тас? - окликнул он.
- Карамон! - донесся до него приглушенный крик друга. - На помощь! Это
дерево, оно меня схватило. Помоги, Карамон!!!
- Это что, шутка?! - рявкнул гигант. - Если шутка, то она совсем не
смешная!
- Нет! - снова завопил кендер не своим голосом. - Оно схватило меня и
куда-то тащит!
- Что?!.. Куда?! - встревожился гигант. - Я ничего не вижу в этой
проклятой темноте! Где ты, Тас?
- Здесь! Здесь! - заверещал кендер. - Оно держит меня за ноги и хочет
разорвать пополам!!!
- Продолжай кричать! - Карамон ринулся вперед, но тут же споткнулся обо
что-то в темноте. - Я сейчас!..
Огромный древесный сук вынырнул из мрака и с силой ударил его в грудь,
опрокинув на землю и сбив дыхание. Когда Карамон немного отдышался, справа
от него вдруг что-то затрещало и заскрипело. Наугад рубанув мечом, гигант
откатился в сторону и с трудом встал. Нечто весьма тяжелое обрушилось на
землю в том месте, где он только что лежал. Карамон снова замахнулся мечом,
но еще один толстый сук хлестанул его сзади по пояснице, и гигант упал лицом
вниз на голую землю.
Могучий удар пришелся прямо по почкам, и Карамон застонал от боли.
Несмотря на это, он попытался подняться, но раненое колено отказывалось
держать его вес. Он больше не слышал криков кендера - лишь зловещий скрип
смыкающихся вокруг деревьев.
Что-то твердое и гибкое обвилось вокруг руки Карамона. Сморщившись,
гигант вырвался и отполз подальше, однако крепкие щупальца схватили его за
ноги. В отчаянии он ударил по ним мечом, острые деревянные щепки вонзились
ему в ногу, однако нападавшему или нападавшим он никакого вреда не причинил.
Сила и крепость столетий чувствовались в массивных ветвях древних
деревьев! Магия наделила их способностью мыслить и действовать. Карамон
незваным вторгся на земли, которые они охраняли. Теперь деревья собирались
убить его; Карамон понял это внутренним чутьем.
Еще один корявый сук крепко обхватил его бедро. Ветки потоньше сплелись
вокруг рук, словно проволочные петли. Еще несколько секунд, и они
действительно разорвут его на куски...
Издалека донесся хриплый вопль Таса...
Гигант открыл рот и закричал во всю силу легких:
- Я Карамон Маджере, брат мага Рейстлина! Я должен встретиться с
Пар-Салианом или с тем, кто ныне является Владыкой Башни!
На мгновение наступила тишина, деревья словно заколебались. Гигант
почувствовал, что ветви слегка ослабили свою железную хватку.
- Пар-Салиан, ты здесь? Ты знаешь меня! Я его брат! Я - последняя твоя
надежда!
- Карамон? - раздался поблизости дрожащий голосок.
- Тихо, Тас! - прошипел гигант.
Наступившая тишина казалась осязаемо плотной, как и кромешный мрак.
Наконец воин почувствовал, что лес отпускает его. Послышались шорох и
скрип, однако на этот раз деревья удалялись. Карамон облегченно вздохнул,
чувствуя, как им овладевают слабость и тошнота - последствия пережитого
страха.
- Тас, ты цел? - с трудом проговорил он.
- Да, Карамон, - раздался у него за спиной голос кендера. Гигант протянул
руку и, нащупав полу Тасовой куртки, притянул его к себе.
Несмотря на то что деревья отступили, у Карамона появилось такое
ощущение, будто они продолжают внимательно следить за каждым его движением и
прислушиваются к каждому его слову. Гигант медленно убрал меч в ножны.
- Я очень рад, что ты вспомнил про Пар-Салиана и сказал, кто такой, -
отдуваясь, пробормотал кендер. - Я как раз думал о том, как мне объяснить .
Флинту, что убило меня на этот раз. Не знаю, можно ли смеяться на Том
Свете, однако я почти уверен, что, не будь Флинт мертв, он мог бы лопнуть от
смеха...
- Тсс! - слабо шикнул Карамон.
Тас помолчал, потом шепотом осведомился:
- А ты в порядке?
- Да, только дай мне отдышаться. Я потерял свой костыль.
- Он здесь. Я как раз об него споткнулся. - Кендер уполз в темноту, но
сразу вернулся, волоча за собой дрын. - Вот он.
Тассельхоф помог Карамону подняться.
- Послушай, - спросил он через минуту, - как ты думаешь, сколько нам
понадобится времени, чтобы добраться до Башни? Я...мне очень хочется пить,
и, хотя я чувствую себя немного лучше с тех пор, как меня вывернуло
наизнанку, в животе у меня как-то щекотно. А иногда там что-то скребет...
- Я не знаю, Тас, - честно признался Карамон. - Я ничего не вижу в
темноте, не знаю, куда идти, и не представляю, как можно сделать в этой чаще
хотя бы пару шагов и при этом ни на что не налететь и не выколоть себе
глаза.
Шорох и поскрипывание вокруг внезапно возобновились, словно штормовой
ветер принялся раскачивать огромные сучья, сталкивая их между собой с сухим
треском. Карамон напрягся, Тассельхоф тревожно замер - деревья снова
смыкаются вокруг них. Путники беспомощно озирались, хотя вокруг по-прежнему
не было видно ни зги. Ветки осторожно ощупывали их в темноте, мертвые листья
касались волос, нашептывая в уши странные, незнакомые слова. Дрожащая ладонь
Карамона сомкнулась на рукоятке меча, хотя он прекрасно понимал, что никакое
оружие ему не поможет. Внезапно, когда лес подступил совсем близко, шорох и
треск снова прекратились. Вытянув руку, Карамон ощупал крепкие стволы слева
и справа от себя. Он чувствовал, как деревья толпятся у него за спиной.
Повинуясь внезапно пришедшей ему в голову догадке, гигант вытянул руку перед
собой. Впереди никакой преграды не было.
- Держись ближе ко мне, Тас, - приказал он, и кендер на этот раз не стал
с ним спорить. Первые же несколько шагов убедили обоих, что они идут по
проходу, специально оставленному для них деревьями.
Поначалу кендер и Карамон двигались медленно, боясь запнуться об упавший
сук или выступающий из земли корень и следя за тем, чтобы не запутаться в
кустах или, чего доброго, не провалиться в какую-нибудь яму. Постепенно,
однако, они поняли, что земля под их ногами - ровная и сухая, что никаких
препятствий или ловушек здесь нет, равно как нет ни кустов, ни густого
подлеска. Они не имели никакого представления о том, куда бредут. Вокруг
было все так же темно, однако свернуть с тропы им бы не удалось, даже если б
они и захотели. Деревья расступались перед ними и снова смыкались позади.
Жара в лесу стояла совершенно невыносимая. Здесь не было ни ветра, ни
дождя, и жажда, позабытая на время за недавним страхом, снова вернулась,
чтобы мучить их с удвоенной силой. Карамон, поминутно смахивая пот с глаз,
удивлялся, откуда взялась эта странная жара. Казалось, тепло излучали сами
стволы волшебных деревьев. Сейчас лес казался куда более живым, чем при
прошлых встречах. За треском и скрипом ворочающихся во тьме стволов Карамон
различал - или ему это только чудилось - шаги крадущихся хищников, хлопанье
птичьих крыльев и плывущие низко над землей горящие глаза иных, не ведомых
ему тварей.
Тем не менее мысль о том, что его снова окружают живые существа, не
принесла Карамону никакой радости. Он чувствовал их гнев и ненависть, однако
довольно скоро ему стало ясно, что эти чувства направлены совсем не против
него. Они были обращены, на них же самих.
Затем ему послышалось пение птиц - совсем как в последний раз, когда он
входил в чащу Вайретского леса. Звонкая и чистая трель жаворонка поднималась
над высокими деревьями, над смертью и мраком. Карамон остановился, чтобы
послушать ее, чувствуя, что глаза его защипало от слез.
В восточном небе ясный свет зари, Где только утро вечное царит, Согреет
сердце, душу озарит, Тоску развеет, веру оживит.
И жаворонок ангелом любви Взмывает ввысь. Его благословил Тот ангел. Там,
где свет в росе сверкает, Он тихо колыбель ветров качает.
Однако не успела отзвучать эта волшебная мелодия, как громкое карканье и
резкие хлопки больших черных крыльев заставили Карамона поморщиться. В душе
его зашевелились мрачные тени, а в ушах зазвучала другая музыка.
В восточном небе бледный свет зари Из тьмы и мрака ловко мастерит Приметы
дня, что вновь во тьме растает, И песня птицы медленно стихает.
На крыльях ночи вороны летят, На западе власть мрака нарастает, И черные
сердца стучат, стучат...
Сердца пернатых, что зари не знают.
- Что все это значит, Карамон? - спросил Тассельхоф с благоговейным
трепетом в голосе, когда оба друга, ведомые чудовищными исполинами,
тронулись дальше. Ответ на его вопрос пришел не от Карамона; в чаще звучали
новые голоса - глубокие, печальные голоса сов и неясытей.
От лун зависима сезонов череда, А солнце отмеряет нам года, Копилка дней
пустеет, и тогда Из тела дух уходит навсегда.
Но на полях лежит седой туман, Над крышей бойни - молний свет заблудший,
И постепенно сходит день с ума, И солнца луч дрожит на тонких сучьях.
- Это значит, что магия вышла из-под контроля, - мрачно объяснил гигант
своему другу. - Чья бы воля ни властвовала над этим лесом, этот человек
буквально висит на волоске. - Он чуть заметно вздрогнул. - Интересно, что мы
увидим, когда доберемся до Башни.
- Если доберемся, - поправил его кендер. - Откуда ты, например, знаешь,
что эти страшные деревья не толкают нас к краю какого-нибудь высокого утеса?
Карамон остановился, тяжело дыша. Жара стала невыносимой, ему не хватало
воздуха, а грубый костыль больно врезался в под мышку. Теперь, когда
нагрузка на раненое колено стала меньше, сустав начал распухать и терять
подвижность, а вся нога горела, как в огне. Карамон чувствовал, что сможет
пройти еще совсем немного, но Тасу ничего не говорил. Его тоже несколько раз
вырвало, и это ослабило действие отравленной дождевой воды, однако жажда
сделалась совершенно нестерпимой. К тому же он действительно не знал, куда
их ведут деревья.
Преодолевая сухость в горле, Карамон поднял голову и закричал:
- Пар-Салиан! Ответь мне! Откликнись, или я не пойду дальше! Ответь мне!
Деревья перед ним вдруг раздвинулись, сталкиваясь с громким стуком, а их
скрюченные ветви заходили ходуном, словно при ураганном ветре, хотя ни
единое дуновение не коснулось разгоряченного лица Карамона. Голоса птиц
зазвучали все разом, и их песни, еще недавно столь понятные и различимые,
смешались, превращаясь в жуткую какофонию, хотя гиганту и чудилась в этом
пестром хоре какая-то дикая мелодия, наполнившая его душу страхом и
недобрыми предчувствиями.
Даже кендер был слегка встревожен и подошел к Карамону поближе (на
случай, если гиганту понадобится моральная поддержка), однако бывший
гладиатор стоял твердо, решительно вглядываясь в беспросветный мрак и не
обращая никакого внимания на царивший кругом хаос.
- Пар-Салиан!!! - крикнул он еще раз. И вдруг он услышал ответ - высокий,
тонкий вопль.
От этого звука у Карамона мурашки побежали по спине. Пронзительный крик
вспорол темноту, заставив его позабыть о жаре и заглушая скрип деревьев и
птичий галдеж. Гиганту показалось, что в этом жутком вопле отразились весь
ужас и боль умирающего мира, прозвучавшие как его предсмертный вопль.
- Клянусь всеми богами! - выдохнул Тассельхоф и вцепился в ладонь гиганта
(чтобы тому было не так страшно). - Что это было?
Карамон не ответил. Он каким-то образом чувствовал, что гнев Вайретского
леса нарастает, смешиваясь с угнетающим страхом и неизбывной печалью
обреченного существа. Мощные стволы столпились за их спинами, словно торопя,
понукая не медлить и идти вперед.
Далекий крик продолжался ровно столько времени, сколько может кричать
живое существо; затем он прервался, словно для того, чтобы человек - если
это был человек - мог набрать в легкие побольше воздуха для нового крика.
Гигант старался не прислушиваться к этим звукам, но по лицу его текли капли
холодного пота, а по спине бегали мурашки.
И все же он вышел вперед, а верный Тассельхоф старался не отставать.
По-прежнему никто из них не знал, идут ли они в нужном направлении и
приближаются ли вообще к месту своего назначения, так как вокруг царил
прежний мрак.
Они шли и шли, и каждый новый шаг для Карамона становился настоящей
пыткой, несмотря на то что Тассельхоф помогал ему как мог. Непереносимая
боль овладела всем его существом, вытеснив из сознания понятие о времени и
чувство реальности. Гигант позабыл, зачем они здесь, и даже - куда и зачем
идут. Только вперед, шаг за шагом, сквозь окружающую темноту, постепенно
превращавшуюся в сумерки души и ума, - вот и все, о чем думал Карамон.
Он шел...
...и шел...
...и шел...
...и шел...
...шаг, другой, третий...сто третий...
И в ушах его, не умолкая ни на минуту, продолжал звучать пронзительный,
нечеловеческий вопль.
- Карамон!!!
Новый голос пронзил его отупевший от боли и усталости мозг. Гиганту даже
показалось, что он слышит его уже некоторое время, несмотря на несмолкаемые
крики вдали, однако только сейчас этот голос проник сквозь пелену тьмы,
окружившую его разум.
- Что? - пробормотал он, почувствовав вдруг, как маленькие руки вцепились
в него и трясут, трясут изо всех сил. Исполин поднял голову и огляделся по
сторонам. - Что? - повторил он, пытаясь вернуться к действительности. - Это
ты, Тас?
- Взгляни, Карамон! - Голос кендера доносился до него, словно сквозь
плотный туман, и Карамон затряс головой в надежде хоть чуточку прийти в
себя.
Вскоре он понял, что уже может кое-что разглядеть в темноте. Это был
свет, лунный свет. Заморгав, он с удивлением стал осматриваться.
- А где... - начал он.
- Лес позади нас, - пробормотал Тассельхоф с таким видом, словно одного
его неосторожного слова могло оказаться достаточно для того, чтобы снова
очутиться в страшной чаще. - Деревья куда-то нас привели, но я не уверен,
что это место мне знакомо. Оглянись. Ты что-нибудь припоминаешь?
Карамон огляделся. Он и кендер стояли на поляне. Прямо перед ними чернела
бездонная пропасть.
Деревья позади были неподвижны, словно чего-то ждали. Карамону не нужно
было оборачиваться, чтобы почувствовать за спиной их молчаливое присутствие.
Он знал, что если они с Тасом снова окажутся в этих магических дебрях, то им
ни за что не выбраться оттуда живыми. Но где они? Куда привели их мрачные
стражи?
Кроме широкой и темной расселины, впереди не было ничего. Похоже, они
действительно стояли на самом краю утеса, как и предсказывал Тас.
На горизонте по-прежнему клубились грозовые облака, но они во всяком
случае, пока - не приближались. Небо над головой было чистым, и Карамон
видел звезды и луны: Лунитари пылала в зените красным огнем, Солинари
бросала ослепительные лучи серебристого света, такие яркие, каких гигант не
видел никогда в жизни. И еще - возможно, из-за резкого перехода от тьмы к
свету - он смог увидеть и Нуитари, черную луну, которую дано было видеть
только его брату Рейстлину и ему подобным. Звезды вокруг лун мерцали и
переливались, но самыми яркими они были в созвездии Песочных Часов.
Из всех звуков Карамон слышал сейчас лишь глухой ропот деревьев и
пронзительный вопль впереди, все еще манящий его к себе.
Гигант устало подумал, что у них нет никакого выбора. Назад поворачивать
нельзя - лес их просто не выпустит. Да и что такое смерть, как не конец
боли, жажды, страданий, этого пронзительного крика, который рвал на части
его душу?
- Подожди здесь, Тас, - сказал Карамон, пытаясь оторвать от себя руки
кендера перед тем, как шагнуть в неизвестность. - Я немного пройду вперед и
разведаю дорогу...
- О нет! - выкрикнул Тассельхоф. - Ты никуда не пойдешь без меня!
И он вцепился в гиганта с еще большей силой.
- Сам подумай, в какую беду ты попал во время Гномьих Войн, и все потому,
что действовал сам по себе! - заявил он, тщетно пытаясь отделаться от комка,
застрявшего в горле. - Не успел я вернуться, как мне пришлось тут же спасать
тебе жизнь...
Кендер посмотрел в бездонную пропасть, решительно скрипнул зубами и
поднял глаза, чтобы встретиться с усталым взглядом своего большого Друга.
- К тому же...мне кажется, на Том Свете мне будет очень одиноко без тебя.
Я прекрасно представляю, что скажет мне Флинт: "Эй, дверная ручка, -
скажет он, - куда ты залез и что натворил в этот раз? Как ты умудрился
потерять этого дылду Карамона, ведь он не иголка? Кажется, мне самому
придется встать с моей мягкой подстилки здесь, под деревцем, и пойти
поискать этого мускулистого идиота! У него даже не хватало соображения
укрыться от дождя, а теперь он..."
- Ладно, Тас, - с улыбкой перебил его Карамон, живо представивший себе
ворчливого старого гнома. - Не станем беспокоить старину Флинта.
...Закладка в соц.сетях
