Жанр: Фантастика
Камень владычества 3. Волшебный кинжал
...т потом - пусть решают Владыки. Он - не из
их когорты. За это, пожалуй, стоит поблагодарить богов.
- День только начался. Я еще успею приручить Алису, - убежденно пробормотал барон и тоже
отправился на палубу.
ГЛАВА 13
Древний фолиант обманул надежды Ригисвальда: там ему встретились лишь туманные
рассуждения. Маг нахмурился и с раздражением захлопнул книгу.
- Ты просто осел безмозглый, - обругал он давным-давно скончавшегося автора.
Ригисвальд откинулся на спинку стула, пытаясь сообразить, который час. Потом стал мучительно
соображать, какой же сегодня день. Он совершенно утратил представление о времени, ибо в библиотеке
не было не только окон, но и часов. Плотные стены не пропускали никаких внешних звуков, и крики
городских глашатаев, возвещавших полдень, сюда не проникали. Так какой же сегодня день? Помнится,
здесь был Улаф. Но когда: прошлой ночью или позапрошлой? Неужели прошли уже целые сутки?
По расчетам Ригисвальда получалось, что прошли. После ухода Улафа он тоже покинул
библиотеку, отправившись спать, и проспал до позднего вечера. Затем ужинал. Ужин был прескверный;
вокруг все суетились. Потом Ригисвальд вернулся в библиотеку и возобновил прерванное чтение.
Значит, сейчас ночь, и она скоро кончится. Что целесообразнее сделать: пойти спать или пойти
завтракать? Ригисвальд решил в пользу завтрака. В это мгновение его осторожно тронули за плечо.
Он поднял глаза. Перед ним стоял глава Ордена Боевых магов.
- Мне подсказали, где я смогу вас найти, господин Ригисвальд, - соблюдая неукоснительные
библиотечные правила, шепотом произнес Тасгалл. - Я бы хотел с вами поговорить.
- Я знал, что ты явишься, - сказал Ригисвальд, отодвигая книгу.
Дожидавшийся послушник тут же подхватил ее и понес в неведомое Ригисвальду место, которое
считалось безопасным на случай вторжения.
- Сам знаешь, тааны не питают абсолютно никакого интереса к книгам, - заметил он Тасгаллу,
когда они выходили из библиотеки. - Таанов, умеющих читать, считанные единицы. Письменности у
них нет. Думаю, они и внимания не обратили бы на книги. Как, впрочем, и Дагнарус, - добавил
Ригисвальд.
Тасгалл лишь блеснул глазами, не сказав ни слова.
Они пошли по длинному коридору, где пахло промасленной кожей, деревом и пергаментом. Туда
выходили двери аудиторий и комнат для занятий, в которых стояли массивные, украшенные затейливой
резьбой столы и дубовые стулья с высокими спинками. Коридор был пуст, равно как и помещения.
Днем здесь кипела жизнь, но ночью царила тишина.
- В детстве принц Дагнарус частенько увиливал от занятий, - продолжал Ригисвальд. - Я
натолкнулся на воспоминания его наставника. Тот пишет, что Дагнарус вместо уроков предпочитал
болтаться возле дворцовых казарм и глазеть на солдат. Так что едва ли он позарился бы на ваши
драгоценные книги.
- Принц Дагнарус погиб двести лет назад, - сказал Тасгалл.
Он говорил тягучим, монотонным голосом, словно повторял заученное наизусть.
Ригисвальд модча улыбнулся и разгладил бороду.
Так они прошли почти весь коридор. Наконец боевой маг остановился. Приоткрыв дверь
помещения для занятий и убедившись, что внутри пусто, он кивком пригласил туда Ригисвальда.
Их встретили темнота и запах мела.
Тасгалл произнес заклинание, и помещение залил неяркий, мягкий свет. Боевой маг еще раз
внимательно огляделся, желая убедиться, что никто случайно не заночевал здесь. Он предложил
Ригисвальду садиться, а сам выглянул в коридор и только потом закрыл дверь.
Ригисвальд уселся, скрестил ноги и стал ждать.
Тасгалл выдвинул стул, но садиться не стал, а просто оперся о резную спинку.
В полном боевом облачении Тасгалл выглядел очень внушительно: воплощение силы магии,
помноженной на силу оружия. Сейчас на нем была обыкновенная суконная сутана, какую Почтенные
Братья надевали в часы занятий и отдыха. И вид у боевого мага был сейчас вполне обыкновенный.
Перед Ригисвальдом стоял усталый мужчина, возраст которого приближался к пятидесяти годам. У него
были грубые, словно рубленые черты лица. На висках проступала седина, лоб был изборожден
морщинами. В сравнении с высоким, крепко сбитым Тасгаллом его бывший наставник - худощавый и
щеголеватый Ригисвальд - казался едва ли не карликом.
Впервые увидев этого темноглазого, задумчивого и усердного мальчика, Ригисвальд понял, что
перед ним - идеальный боевой маг. Когда настало время выбирать род занятий, он посоветовал
Тасгаллу обратить внимание на боевую магию. И не ошибся.
- Где барон Шадамер? - довольно резко спросил Тасгалл.
- Таким тоном не говорят с людьми, которые значительно старше тебя, Тасгалл. Даже если ты и
являешься предводителем боевых магов, - ответил ему Ригисвальд.
Пальцы Тасгалла впились в спинку стула.
- Я не сплю уже две ночи подряд. Позавчера мне пришлось уже столкнуться с вашим бароном.
Тот вел себя крайне странно: хотел было похитить малолетнего короля и вдруг выпрыгнул в окно. Так
начался у меня вечер. Через несколько часов - схватка с врикилем, засевшим в трактире. Правильнее
сказать, настоящее сражение. Он убил одну из наших сестер, прежде чем нам удалось загнать его в
Пустоту. Вчера и сегодня мы не сомкнули глаз, ожидая вражеского вторжения. Достаточно взглянуть на
западный берег Арвена - там полыхают костры таанов! Понимаю, что это не дает мне права так
говорить с вами, господин Ригисвальд. Но я и в самом деле очень устал.
Ригисвальд поднял одну бровь. Соединив ладони, он негромко барабанил подушечками пальцев.
При этом старик не забывал любоваться своими безупречно обработанными ногтями.
Тасгалл в отчаянии вздохнул и вновь спросил:
- И все-таки, господин Ригисвальд, вы знаете, где можно найти барона Шадамера?
- Нет, не знаю, - ответил Ригисвальд.
- А я думаю, знаете, - сказал Тасгалл.
Ригисвальд поднялся. Чувствовалось, что у него затекли ноги.
- Можете думать что угодно. Я не хочу, чтобы меня считали лжецом. Счастливо оставаться,
Тасгалл.
- Постойте! Подождите, черт побери! - Тасгалл загородил ему дорогу. - Нам известно, что вы
входите в окружение барона. Когда-то вы были его наставником, а теперь являетесь его другом и
советником.
- Да, имею такую честь, - сухо подтвердил Ригисвальд.
- Два дня назад барон приехал в город.
- Будешь утверждать, что я приехал вместе с ним? - перебил боевого мага Ригисвальд.
- Разумеется, нет, господин Ригисвальд, однако...
- Я приехал несколько дней назад. Наверное, шпионы уже донесли тебе, что все это время я не
покидал здания и в основном сидел в библиотеке. За упомянутые дни я один раз отлучался, чтобы
выспаться, шесть раз, чтобы поесть, и восемнадцать раз навестил отхожее место. Увы, мой мочевой
пузырь почему-то стал более докучливым. Да, я еще встречался с послом Нимранского королевства, о
чем тебе, полагаю, тоже успели доложить. Но кто-нибудь видел меня беседующим с бароном
Шадамером?
- Нет, господин Ригисвальд, - угрюмо ответил Тасгалл. - Однако Шадамер, находясь во
дворце, пытался похитить юного короля.
- Вот как? А что барону понадобилось во дворце?
- Регент Кловис пожелала с ним встретиться.
- На какой предмет?
- Извините, господин Ригисвальд, но вопросы сейчас задаю я.
- Ты мне уже задал один вопрос. Я ответил. Ответ тебе не понравился, но это уже не моя вина.
Если у тебя есть еще вопросы, я с удовольствием отвечу и на них, однако тебе, скорее всего, опять не
понравится ни один из моих ответов. Поэтому я не вижу смысла продолжать наш бесплодный разговор.
Я изрядно утомился и рассчитываю успеть выспаться еще до того, как город будет осажден. Счастливо
оставаться, Тасгалл. Говорю тебе это вторично.
Ригисвальд обошел боевого мага, который даже не пытался удержать его. Старик был почти у
двери, когда Тасгалл нарушил молчание.
- Кем бы ни был на самом деле барон Шадамер, трусом его не назовешь. Думаю, вам известно,
что мы служили с ним в одном полку. Я собственными глазами видел его стойкость, решимость и
мужество. Я не согласен с теми, кто утверждает, будто бы Шадамер не прошел Трансфигурацию из
трусости.
Ригисвальд остановился.
- И при чем здесь все это? - полуобернувшись, спросил он.
- А вот при чем. Я видел Шадамера и в бою, и во время пирушек. Но я никогда не видел его
испуганным. Там, во дворце, я вдруг впервые увидел на его лице страх. Что-то испугало его настолько,
что барон опрометью бросился к окну, разбил толстое стекло и выпрыгнул с пятого этажа. Я хочу знать,
что именно.
Ригисвальд покачал головой и сделал шаг к двери.
- Тогда скажите мне другое, - продолжал Тасгалл. - Часть священного Камня Владычества,
переданная когда-то людям... она сейчас у барона Шадамера?
Ригисвальд сделал еще несколько шагов.
- Господин Ригисвальд! - Тасгалл старался говорить спокойно, но только воля помогала ему
сдерживать ярость. - Я отвечаю за жизнь горожан, жизнь Почтенных Братьев, не говоря уже о жизни
малолетнего короля. Если вы знаете нечто такое, что могло бы помочь спасти эти жизни, но
упорствуете и молчите, ваши руки обагрятся кровью ни в чем не повинных людей.
Ригисвальд вновь обернулся.
- Вам незачем так беспокоиться за жизнь юного короля. Юный король мертв.
- Быть этого не может! - с жаром воскликнул Тасгалл. - Я только что из дворца. Когда я
уходил, король спокойно спал.
- Куда уж спокойнее, - сказал Ригисвальд. - На речном дне, должно быть, и впрямь спокойно.
А тот юный король, которого вы видели во дворце, - это врикиль.
У Тасгалла отвисла челюсть. Темные глаза вспыхнули гневом.
- Где барон Шадамер? - сдавленным голосом спросил он.
- Ну вот, с чего начали, к тому и вернулись, - вздохнул Ригисвальд. - Я буду вынужден опять
сказать тебе, что не знаю, где барон. Ты назовешь меня лжецом. Мне ничего не останется, как уйти
отсюда.
- Нет, господин Ригисвальд, - сказал Тасгалл. - Это мне ничего не остается, как уйти отсюда.
Он прошел мимо Ригисвальда, вышел за дверь и скрылся в темноте коридора.
- Я же говорил, что тебе не понравится мой ответ, - бросил ему вдогонку Ригисвальд.
Тасгалл не обернулся.
- Да помогут нам боги, - пробормотал Ригисвальд.
Впервые в жизни он был почти готов молиться.
Дагнарус, Владыка Пустоты, стоял на западном берегу реки Арвен и глядел на Новый Виннингэль
- город, который он собрался завоевать. Он был один, невидимый для посторонних глаз. От них его
заслоняла магия Пустоты.
Поодаль в ночной темноте ярко горели костры. Вокруг них сидели тааны и наперебой говорили о
своих грядущих подвигах, которые они совершат, едва только прозвучит сигнал к наступлению.
Дагнарус смотрел на Новый Виннингэль, но города не видел. Он видел другой город на берегу
другой реки. Город, опоясывающий белые мраморные скалы, город водопадов и радуг. Дагнарус видел
тот Виннингэль - его родной город. Город, где он был рожден, чтобы повелевать миром.
Когда Дагнарус жил в Виннингэле, он даже не замечал ни мраморных скал, ни радуг. Он едва ли
останавливал взгляд на водопадах. Те же скалы интересовали его лишь как удачное дополнение к
оборонительным сооружениям города. И только потом, когда от Виннингэля остались одни развалины,
он с тоской воскрешал в памяти знакомые очертания. В том числе и радуги. И то он запомнил не
столько их, сколько восторженные слова Гарета, впервые обратившего его внимание на это чудо.
Вспоминая тот, прежний Виннингэль и глядя на нынешний, который построили в честь прежнего
(и, конечно же, желая превзойти его величие), Дагнарус наконец понял, что не дает ему покоя, что
наполняет горечью его мысли о завтрашнем сражении. Он, словно влюбленный ревнивец, мог бы взять
предмет своей любви силой, но насилие уничтожало любовь. Нет, он хотел, чтобы возлюбленная сама
пришла к нему; чтобы, исполненная желания, она смиренно простерлась перед ним и поклялась в своей
любви и верности только ему и никому другому. Послать на завоевание города своей мечты армию
таанов - все равно что связать возлюбленной цепями руки, натешиться вдоволь ее плотью, а потом
бросить ее, обесчещенную и окровавленную, умирать на обочине.
Он мог бы сам отправиться к возлюбленной и попытаться завоевать ее сердце. Но что делать с
несколькими тысячами таанов, жаждущих ее крови?
Дагнарус опустил руку на Кинжал Врикиля.
- Шакур, - позвал он своего главного подручного - первого врикиля, которого он сотворил
этим кинжалом.
Шакур. При жизни - беглый солдат, потом - отъявленный преступник, превращенный
Дагнарусом в свое послушное орудие.
Время медленно тянулось. Шакур не отвечал.
Дагнарус раздраженно позвал снова. Он был повелителем всех созданных им врикилей. Пусть о
ком-то из них он забывал на долгие месяцы, но когда бы он ни позвал, каждый врикиль был обязан
немедленно ответить.
- Слушаю, мой повелитель, - раздался наконец голос Шакура.
- Ты заставляешь меня ждать.
- Простите, мой повелитель, но здесь все время толклись люди.
- Надо было давно их отослать. Как-никак ты же король.
- Возможно, я и король. Но для них, мой повелитель, я - прежде всего ребенок, - ответил
Шакур. - Эти глупцы кудахчут надо мной, точно старые клуши. Особенно сейчас, когда городу
угрожает армия чудовищ.
- Какие настроения в городе?
- Страх, паника, - ответил Шакур. - Они ввели военное положение. Городом управляют
боевые маги. На улицах полно солдат. Городские ворота закрыты. Никого не впускают и не выпускают.
В гавани - ни одного корабля.
- Кто-нибудь еще раскусил тебя?
- Пока что только барон, но и он, скорее всего, уже мертв.
- Скорее всего? И ты не знаешь наверняка, так это или нет?
- Дворцовая стража продолжает искать барона, но пока не нашла. Я ударил его кровавым ножом.
После таких ран не выживают.
- Мне остается лишь надеяться, что это так. Тебе же будет хуже, если нет.
Промашка Шакура сильно раздосадовала Дагнаруса. Когда-то Шакур был лучшим среди
врикилей: самым сильным и безжалостным. Но с недавних пор он стал совершать промах за промахом,
и все они дорого стоили Дагнарусу. Ничего удивительного: Шакуру почти двести лет. Только Пустота
поддерживает его смердящий труп, не давая сгнить окончательно. Но теперь Шакуру требуется все
больше и больше чужих душ, и потому он вынужден убивать все чаще и чаще. У него даже появилось
нечто вроде сентиментальности. И беспечность, что уж вообще никуда не годится.
Дагнарус тронул пальцами лезвие Кинжала Врикиля, давшего Шакуру это жалкое подобие жизни.
В любое мгновение Дагнарус мог ее оборвать.
- Когда вы собираетесь напасть на город, мой повелитель? - спросил Шакур, благоразумно
решив направить разговор в другое русло. - Завтра утром?
- Я не собираюсь нападать, - ответил Дагнарус.
- Не собираетесь?
В голосе ошеломленного Шакура звучало неподдельное изумление. Ведь почти двести лет они с
Дагнарусом делали все мыслимое и немыслимое ради этой минуты.
- Днем я въеду в Новый Виннингэль под белым флагом перемирия. Я потребую встречи с тобой
- юным королем. Изволь сделать так, чтобы меня непременно допустили к тебе.
- Повелитель, мне не нравится ваш замысел. Городу не выстоять против таанов. Вы легко
овладеете им.
- Мне ровным счетом наплевать на то, что тебе нравится или не нравится, Шакур. - Пальцы
Дагнаруса сдавили рукоятку кинжала. - Ты осмеливаешься постоянно оспаривать мои решения. Меня
это начинает раздражать. Ты кажется, забыл, что обязан беспрекословно подчиняться мне всегда и во
всем.
- Я помню, мой повелитель.
- Перестань забивать себе голову поисками Камня Владычества. Я изменил тактику. Мне нужно
было давно это сделать.
- Вы поручили поиски другим врикилям, мой повелитель?
- Нет, Шакур. Незачем понапрасну тратить силы на поиски. Я все устроил так, что все четыре
части Камня Владычества сами явятся ко мне. Две из них уже в пути.
- Замечательно, мой повелитель. Мы всегда найдем чем занять освободившихся врикилей.
Думаю, вы знаете, что Джедаша не стало?
- Невелика потеря, - ответил Дагнарус.
- Конечно, мой повелитель. А что касается нападения на Новый Виннингэль - мне кажется...
- А не пора ли нашему малышу спать? - перебил его Дагнарус. - Хочешь, чтобы к тебе опять
вбежала свора нянек - поправлять постельку и целовать "их величество" в курчавую головку?
Шакур молча сопел, сдерживая гнев. Дагнаруса это забавляло: поделом ему.
- И все-таки, мой повелитель, что вы намерены сделать завтра? - наконец спросил
присмиревший Шакур.
- Стать королем Виннингэля, - ответил Дагнарус.
Ожидание вражеской атаки окончательно добило жителей Нового Виннингэля. Еще вчерашним
утром, когда солдаты глядели с городских стен на силы звероподобных чудовищ, у них в крови
закипала ненависть. Их охватывала ярость, сопутствующая началу любого сражения. Но враги почемуто
не нападали, и кровь начала остывать, а ярость и ненависть уступили место сомнениям и ужасу. Так
прошел весь день. Когда в темноте на западном берегу реки Арвен вспыхнули десятки вражеских
костров и небо приобрело зловещий багровый оттенок, жуткие крики таанов заставили похолодеть не
одного храброго вояку. Всех, кто не стоял в дозоре, офицеры отправили спать, но стоило солдатам
заснуть, как очередной душераздирающий крик таанов заставлял их вскакивать и начисто прогонял сон.
Сегодня солдаты глядели на вражеские цепи угрюмо и настороженно. Они терли покрасневшие от
бессонной ночи глаза. Вчерашняя уверенность сменилась растерянностью. Командиры делали все,
чтобы поднять боевой дух войск, но эти усилия по большей части пропадали даром. Солдаты либо
бормотали что-то себе под нос, либо оцепенело молчали.
Ригисвальд проснулся на рассвете. Его разбудило знакомое грызущее ощущение в животе,
которое всегда предшествовало каким-либо малоприятным или совсем неприятным событиям. Другой
человек назвал бы это предчувствием и стал утверждать, что оно исходит от богов. Ригисвальд считал,
что оно исходит из его мозга, продолжавшего усердно работать, пока тело спало. За эти дни старый маг
перечитал о Камне Владычества все, что сумел найти. Голова Ригисвальд а была полна сведений о
короле Тамаросе, принце Дагнарусе и старшем сыне Тамароса - несчастном короле Хельмосе,
погибшем при осаде Старого Виннингэля. Но интереснее и содержательнее всего оказались
воспоминания, написанные неким Эваристо, который в детские годы Дагнаруса был его учителем.
Эваристо жил в Старом Виннингэле, но сумел избежать участи большинства горожан, погибших
при осаде города войсками Дагнаруса, успевшего стать Владыкой Пустоты. Судьба уберегла Эваристо,
и незадолго до трагического события он с семьей отправился в Краммс навестить дядю жены.
Ригисвальд подозревал, что его предупредил Гарет. Этот Гарет, взятый к принцу Дагнарусу в качестве
мальчика для битья, не только принимал наказания за его высочество. Он и учился за принца, и
Эваристо был весьма им доволен. Впоследствии Гарет стал могущественным магом Пустоты.
Считалось, что это он силою чудовищных заклинаний осушил реку Хаммеркло, лишив Старый
Виннингэль главной защиты. Королевские войска были застигнуты врасплох и почти поголовно
уничтожены армией Дагнаруса.
Эваристо не скрывал своего восхищения Гаретом и писал, что всеми силами старался вывести
этого способного мальчика из-под влияния принца. Но не сумел. Гарет искренне любил Дагнаруса и
навсегда остался его верным и преданным другом. Эваристо не сомневался, что эта дружба и погубила
Гарета. Дагнарус, обладавший магнетическим взглядом змеи и умевший очаровывать других, терзался
угрызениями совести не больше, чем гадюка.
Из записок Эваристо Ригисвальд немало узнал о личности Дагнаруса. Старый маг был, пожалуй,
единственным в городе человеком, которого не удивляло, что Дагнарус откладывает нападение. Когда в
обеденном зале, где Ригисвальд доканчивал свою трапезу, вдруг появился боевой маг, его это тоже не
удивило.
- Господин Ригисвальд, я послан к вам Высокочтимым Верховным Магом Кловис, - объявил
боевой маг.
Ригисвальд не помнил, чтобы боевые маги когда-нибудь исполняли роль посыльных.
- Ее светлость просит вас незамедлительно явиться во дворец.
Ригисвальд продолжал спокойно управляться с тушеной курицей. Его аппетит вызывал
искреннюю зависть у стайки насмерть перепуганных послушников, которым еда не лезла в горло.
- Это арест? - наконец спросил Ригисвальд.
Вопрос озадачил боевого мага.
- Нет, господин Ригисвальд. Вы входите в число старейших и наиболее уважаемых магов Храма,
которых пригласили во дворец на встречу с регентом и его величеством.
"Вчерашней ночью Тасгалл едва ли не допрашивал меня, как преступника, - подумал
Ригисвальд. - А сегодня - надо же! Я превратился в "старейшего и наиболее уважаемого мага"".
Ригисвальд про себя усмехнулся и сказал боевому магу, что придет. Потом он доел тушеную курицу и
стал переодеваться. Облачившись в свой лучший наряд, Ригисвальд неспешно зашагал по широкой
площади, отделявшей Храм от королевского дворца.
День был пасмурным. Над городом висел легкий туман. С серых небес моросил дождь. На улицах,
кроме отрядов городской стражи и бродячих собак, не было ни души. Облака, паутина дождя, пустые
улицы и мысль о неотступно надвигавшейся беде - все это угнетало Ригисвальда. Сюда
примешивалось еще какое-то чувство, в котором он никак не мог разобраться.
Ригисвальд не был идеалистом. Он воспринимал людей такими, какие они есть: в основном
глупыми, хотя и не лишенными добросердечности. Выдающиеся личности попадались ему редко.
Поскольку Ригисвальд не ожидал от людей многого, он не испытывал и горечи разочарования. С годами
он убедился, что чистое зло, так же как и чистое добро, встречается редко, и они уравновешивают друг
друга. Большинство же людей постоянно колеблются между добром и злом, склоняясь то в одну, то в
другую сторону.
Взять, к примеру, этого Дагнаруса. Насколько все обстояло бы проще, будь принц воплощенным
злом, каким-нибудь чудовищем вроде тролля, для которого терзать и мучить столь же естественно, как
есть и спать.
- Но Дагнарус - вовсе не тролль, - рассуждал вслух Ригисвальд. - Конечно, он - Владыка
Пустоты, и ее сила помогает ему без конца продлевать собственную жизнь. Однако во всем остальном
Дагнарус - такой же человек, как любой из нас. Правда, у него есть одно преимущество: он способен
заглянуть в наши сердца, а его сердце для нас закрыто. Если бы нам удалось заглянуть к нему в сердце,
что бы мы там увидели? Думаю, очень и очень многое нас попросту ужаснуло бы. А многое оказалось
бы вполне знакомым.
Ригисвальд покачал головой.
- Возможно, в том-то и скрыта истинная причина нашей боязни. Мы боимся заглянуть к нему в
сердце, поскольку страшимся увидеть самих себя. Но ведь кто-то должен это сделать. Непременно
должен.
Парадный дворцовый вход тщательно охранялся. Помимо гвардейцев, там находился один из
боевых магов. В руках он держал список приглашенных на встречу с регентом и его величеством. И
всегда - сначала регент и только потом король. Малолетний король являлся чем-то вроде довеска.
"Должно быть, это невероятно злит врикиля", - думал Ригисвальд, пока дворцовый слуга вел его
через пышные залы с мраморными полами, обилием позолоты и бархатных шпалер. Хочешь не хочешь,
а изволь поддерживать облик ребенка и не делать ничего такого, что могло бы вызвать подозрение
окружающих. Но стараться быть пай-мальчиком - еще не все. Врикиль обязан следить за событиями и
управлять ими так, как угодно его хозяину.
Если не случится никаких иных развлечений, можно будет хотя бы позабавиться, наблюдая за
врикилем в королевском обличье. "Интересно, как себя поведет этот "мальчишка"", - подумал
Ригисвальд.
По требованию регента местом встречи был выбран зал Славы Былых Времен, названный так изза
четырех громадных фресок с видами Старого Виннингэля. Неужели регенту было невдомек, до чего
же едкой насмешкой оказался ее выбор? Говорить об осаде Нового Виннингэля войсками Дагнаруса,
собравшись в зале, напоминающем про осаду Старого Виннингэля, предпринятую все тем же
Дагнарусом!
Конечно невдомек. Ригисвальд сомневался, что Кловис вообще способна чувствовать иронию.
Мышление регента, как и ее внешний облик, отличалось тяжеловесностью. Такие люди, если их
посещает вдохновение, укладывают его на наковальню разума, бьют по нему молотом, а потом хватают
клещами и опускают в холодную воду, чтобы навсегда заморозить. Вероятнее всего, Кловис искренне
думала, что этот зал вдохновит собравшихся. На Ригисвальда он подействовал совсем наоборот. Даже
серятина за окном - и та не столь угнетала, как зал Славы Былых Времен, на самом деле воспевающий
поражение, разрушение и смерть.
Необъятный круглый стол, обычно стоявший посреди зала, был убран. Вдоль стен поставили
стулья. Приглашенные, однако, предпочитали стоять, сгрудившись кучками. В люстрах ярко горели
свечи. Чтобы не таскать в зал громоздкие лестницы, люстры снабдили хитроумными блоками,
позволявшими слугам достаточно легко подымать и опускать их. Ригисвальд с интересом разглядывал
этот механизм, пока на его накидку не попал кусочек расплавленного воска. Старик поморщился и
сразу же отошел.
Напряженность в зале была весьма ощутимой. Торопливо входили все новые приглашенные.
Ненадолго задержавшись у входа, они мрачным взглядом обводили толпу собравшихся, потом
направлялись к друзьям и вступали в невеселый разговор. Чувствовалось, что все находятся на пределе.
Люди перемещались от одной кучки к другой. То и дело среди общего гула взвивался чей-то сердитый
голос, поспешно заглушаемый шиканьем собеседников.
В зале уже собрались главы всех Орденов Храма, старшие офицеры Королевской гвардии и
городской стражи. Здесь же находилось несколько баронов, имевших дома в Новом Виннингэле и
поместья в окрестностях. Не обошли приглашением и главного казначея. Ригисвальд был знаком почти
со всеми из них. Некоторых он видел впервые: например, этого дородного господина в богатом, но не
вычурном наряде. Скорее всего, из среднего сословия. Краем уха Ригисвальд услышал, что этот человек
- предводитель Содружества торговых гильдий.
Отсутствие Владык сразу же бросалось в глаза.
Кое-кто из глав Орденов к
...Закладка в соц.сетях
