Жанр: Фантастика
Город костей
...осов ему хорошо знаком. Он понимал, что голоса спорят, и в этом тоже было что-то
знакомое.
По неизвестной причине по спине Хета проползла холодная дрожь, ему показалось,
что он снова один в Пекле, что он вслушивается в тонкие голоса духов воздуха,
вплетенные в завывания ветра. Слишком уж долго он пробыл среди Хранителей - вполне
достаточно, чтобы крыша могла поехать.
Он осторожно двинулся вперед, надеясь получить маловероятную возможность
увидеть дальний конец комнаты. Там никого не оказалось. Дальше идти он не решился;
это были люди его народа, а не полуслепые горожане, и с ними надо было соблюдать
предельную осторожность.
Голоса стихли, говорившие покинули комнату. Хет подождал немного, потом
прошел в арку... и оказался лицом к лицу со своим двоюродным братом Рханом. Их
разделяли каких-нибудь десять шагов.
Вряд ли Рхан удивился меньше Хета. Он шагнул вперед, а Хет попятился обратно на
террасу. Рхан остановился в дверях, как будто понял, что на радостное свидание
рассчитывать не приходится.
- Как ты сюда попал? - спросил он.
На этот вопрос можно было дать дюжину столь же неумных ответов. Поэтому Хет
спросил:
- Вы сюда явились за мной?
Рхан был его возраста, его роста, одет так, будто только что явился из Пекла - лишь
пыли на нем не было: в бурнусе, сапогах, свободных штанах. Прошли годы с тех пор, как
Хет видел его в последний раз; за это время он успел стать шаманом-хилером. Лоб Рхана
украшала татуировка - синий круг, символизирующий третий глаз, который сквозь
реальность смотрит в потусторонний мир. Хет и Рхан были раньше очень похожи, но
сейчас Хет не узнал бы себя в спокойных чертах лица Рхана.
- Нет, - ответил Рхан. Увидев выражение лица Хета, он сделал гримасу и добавил:
- Точнее, это только часть наших дел. У нас есть ряд вопросов, связанных с торговыми
путями. Но от торговца в караване мы узнали, что ты в Чаризате. Это было первое
известие с тех пор, как Леслан видел тебя в Дунзаре. Мы приехали...
- Какой торговец? - прервал его Хет. Он вдруг обнаружил, что тоже говорит на
староменианском Анклава. Странно, оказывается, он все еще помнит его.
Рхан смешался, как будто не понял, какое это имеет значение.
- Горожанин по имени Биакту.
Хет выругался. Надо было самому догадаться. Биакту - известное трепло.
Рхан нетерпеливо произнес:
- Мы хотим, чтобы ты вернулся в Анклав вместе с нами. - Он шагнул вперед, но
Хет тут же отступил к балюстраде. Рхан опять остановился, удивленный. Он медленно
выговорил: - А ты изменился.
Возможно, дело было именно в этом. Хет физически не мог заставить себя
посмотреть в глаза брата, боясь увидеть, что чувствует тот, и из страха выдать
собственные ощущения. Он сам не знал, зачем явился сюда. Вероятнее всего - из чистого
любопытства. Того любопытства, которое заставляет тебя тыкать пальцем в
полузажившую рану и смотреть, как из нее выступает кровь. Он ответил:
- Итак, вы хотите, чтобы я вернулся. Говори: зачем?
Его дядя, отец Рхана, был, вероятно, самым влиятельным человеком в Совете
Анклава. К этому дело шло уже тогда, когда Хет покинул Анклав.
- Леслан говорил тебе...
- Я хочу услышать это от тебя.
Рхан перевел дыхание.
- Ты - последний из линии Амахер. Если ты не вернешься, если ты не оставишь
нам детей, Анклав полностью потеряет эту линию. Вот почему мой отец хочет, чтобы ты
вернулся. Все остальные наши только... тоже хотят твоего возвращения.
Хет знал, что, когда он уходил из Анклава, его линия уже умирала. Теперь это его не
трогало.
- Надо было думать до того, как он выгнал меня из Анклава.
- Он не приказывал тебе уходить!
Теперь Хет уже не ощущал никакой неловкости, глядя в глаза Рхану.
- Нет. Он только сказал, что лучше бы я умер вместе с остальными. Он пытался
выяснить, что я сделал такое для разбойников, что побудило их оставить меня в живых.
Он все сожалел, что они не придумали ничего лучшего, чем бросить меня в Пекле
медленно истекать кровью. Он сожалел, что ты и другие подоспели слишком быстро и я
не успел оправдать надежд разбойников... И тогда я тоже об этом сожалел. Если все это не
называется "выгнал", то я хотел бы знать, что это было.
Рхан покачал головой, но теперь уже он был тем, кто не смеет поднять глаза, а Хет
не настолько давно покинул родину, чтобы забыть, что означает подобное поведение у
других крисов. Рхан ответил ему:
- Он был не прав, и теперь половина членов нашей семьи проклинает его за то, что
он изгнал тебя. Ты необходим ему. Он велел мне отыскать тебя. Разве ты мало
настрадался? - Рхан жестом указал на город. Он почти впал в ярость. - Как можешь ты
жить в таком месте? Они невежественны и грязны, их город воняет, они превращают
своих собственных сограждан в мерзких разбойников!
- Да, - тихо ответил Хет. - Мы гораздо лучше их. Мы превращаем в разбойников
всего лишь своих родственников. Во всяком случае, мы пытаемся.
Глаза Рхана совсем потемнели.
- Я знаю, ты мне не веришь, но мой отец стремился совсем к другому.
- Ты прав, я тебе не верю.
Два почти смертельных оскорбления были нанесены почти одновременно - их
разделяло время, достаточное, чтобы успеть один раз вздохнуть, а то, как прозвучали эти
слова на староменианском, не оставляло сомнений, что оскорбление было умышленным.
Но Рхан все же отвел глаза и промолвил:
- Мы уходим завтра. Что бы ты ни натворил в этом городе, ты все рано можешь
уйти с нами как член нашего посольства, находящийся под защитой Электора, пока мы не
минуем границ Чаризата.
Хет окинул сад взглядом и мрачно усмехнулся. Предположение, что он тут сотворил
нечто такое ужасное, что ему требуется защита самого Электора, дабы сохранить жизнь и
бежать из города, даже слегка щекотало его тщеславие. Ему показалось странным, что
убеждение, будто каждый крис, живущий в городах Приграничья, является преступником,
разделяется и самими крисами. Но он знал - предложение сделано искренне, хотя и
сомневался в чистоте побуждений, заставивших его сделать.
Хет был не такой дурак, чтобы питать какую-то привязанность к Чаризату, но жить
здесь ему нравилось. Он любил древности, радовался, что легко может получать книги,
любил здешнюю еду, даже некоторых людей, хотя и не всегда.
Конечно, сейчас он мог покинуть город, оставив за спиной Риатена: пусть торгуется
с этой гнусной наследницей; оставив Аристая Констанса: пусть тот безуспешно
разыскивает его, Хета. Тогда и Сагай с Мирам никогда не узнают, что он воровал для
Лушана, и все останется как есть, если, конечно, он не станет горевать о том, что никогда
больше их не увидит. Но это он осилит. Он привык терять друзей. Илин... Илин узнает
имя того ученого и одна продолжит эти дурацкие поиски.
Но дело в том, что Констанс не считает их идиотскими, иначе он не посылал бы
Шискан убивать предсказателя Раду. Так что поиски могут оказаться отнюдь не
дурацкими.
Хет никак не мог решить, кто же он такой: дурак или трус, или и то и другое вместе?
Он поглядел на Рхана.
- Нет.
- Что...
- Нет... Я еще не отомстил, - сказал он и перепрыгнул через балюстраду, прежде
чем Рхан успел его задержать.
На границе зарослей кустарника Хет заколебался. Справа в зелени раздавался какойто
шум, вспыхивали отблески на бронзовых украшениях оружия стражи. Наверняка кто-то
видел, как он пробирался через сад. У Хета все еще был пропуск Илин, но объяснения
будут непросты, а может, даже невозможны. Он бросился бежать меж деревьев куда-то в
направлении стены.
Здесь садовники обрезали разросшиеся кусты, и Хет попал прямо на кучу сухих
обрезанных веток. Он даже не предполагал, что сухие сучья могут так громко трещать,
если на них наступишь. Уже через несколько секунд стражники мчались, по его следам.
Теперь Хет выскочил на открытое место, где землю покрывали "серебряные мечи", а
в стену сада был вделан небольшой фонтан, роняющий струйки в облицованную камнем
канавку. Хет повернулся, чтоб защищаться - сейчас его будут брать.
Но оба стражника почему-то не погнались за ним через цветущие заросли. Он видел,
как они бродят, спотыкаясь, размахивая руками, показывая пальцами в разные стороны,
давая друг другу противоречивые указания; потом они побежали в сторону рощицы.
Хет с удивлением наблюдал за ними. "Что они, с утра нализались, что ли? Ну и
порядки у них на Первом ярусе", - подумал он.
- Я же велел тебе не возвращаться сюда.
Хет быстро повернулся и взлетел на стену так, будто у него в ногах были пружины.
Только оказавшись на стене, он поискал взглядом Констанса.
Безумный Хранитель стоял, прислонившись к стволу фигового дерева с таким
видом, будто был тут хозяином, что, на взгляд Хета, вполне могло оказаться правдой. Он
был в той же черной пыльной мантии и без чадры.
- Я сказал, что это не принесет тебе пользы. Разве я ошибся? - повторил безумный
Хранитель.
- А я не знал, что ты разгуливаешь и при свете дня, - ответил Хет. Это было лишь
отчасти насмешкой: Констанс при свете утреннего солнца выглядел как-то нереально. С
его ростом, выцветшими волосами и светлыми глазами Аристая легко можно было
принять за криса, за какого-нибудь спятившего престарелого дядюшку. Конечно, если
этот неизвестно чей сумасшедший дядюшка умеет к тому же силой своей воли заставить
двоих взрослых мужчин потеряться ясным днем среди нескольких кустиков...
- Так я ошибался? - мягко настаивал Констанс.
Хет вцепился ногтями в камень, чтобы не упасть, и огляделся. По другую сторону
стены шла пешеходная дорожка, вдоль которой тянулась дававшая тень колоннада и
изразцовые скамейки для прохожих. Ни единой живой души не было видно.
- Это не то, что ты имел в виду, - ответил он.
- Верно, - отозвался Констанс, - но я все равно был прав.
Легкий ветерок взъерошил волосы Хета. В просвете между деревьями он видел тех
же стражей, которые сейчас прочесывали сад уже возле пруда с лотосами, продолжая при
этом пререкаться. Хет не знал, сколько еще времени он может чувствовать себя тут в
безопасности.
- Почему Шискан убила Раду, а не меня? Констанс покачал головой, будто был
слегка удивлен.
- Раз ты не знаешь, что там произошло, значит, ты вообще ничего не знаешь.
"В этом он тоже прав", - подумал Хет.
- Тогда зачем ты вообще связываешься со мной?
- А долго ли тебе удастся избегать ловушек? - Голос Констанса звучал так, будто
он и впрямь ожидал ответа.
В этом городе, где труп Хета стоил гораздо дороже, чем Хет живой, разумеется, не
слишком долго. И в Пекло бежать нельзя - некуда. Того человека, которого Рхан и
другие хотели вернуть, давно не существовало - он умер много лет назад, когда
разбойники показали ему, что значит быть бессильным. Если бы Хет и решил поселиться
в пустыне, ему пришлось бы жить среди призраков. Констанс видел в будущем больше
того, что безопасно знать, а потому любой ответ, особенно близкий к правде, был опасен.
Хет вместо ответа спросил снова:
- Чего ты привязался ко мне?
- А Риатен жег для тебя кости? - Констанс сделал шаг вперед, его движения были
полны ленивой грации. - Лучше бы ты попросил меня сделать это. Я не позволяю
заботам затемнять мое Зрение.
Хет подумал: "Хватит с меня". Он спрыгнул со стены, приземлившись на ноги, и
помчался по дорожке, не оглядываясь назад.
Глава 11
- Илин - славная девчонка, а искать в ее обществе древности со странной
репутацией необычайно увлекательно, - сказал рассудительно Сагай. - Но как бы мне
хотелось найти способ тихонько выйти из этой игры...
- Не следовало мне втягивать тебя в нее, - отозвался Хет. Он как раз кончил
рассказывать Сагаю о своих последних приключениях, промолчав, однако, о свидании с
Аристаем Констансом.
- Я себя туда сам пригласил, и если кто-нибудь и несет за это ответственность, то
пусть им будет Риатен, который мне кажется личностью в высшей степени противной.
Хет возражать не стал. Они стояли у стены Академии в тени одной из двух
колоннад, окружавших двор. Почти все жители города были знакомы именно с этой
частью Академии, и именно здесь студенты и начинающие ученые читали лекции для тех,
кто мог платить им за это. Тут обучали чтению и письму на торговом языке будущих
писцов, счету - чиновников, а иногда появлялся какой-нибудь ученый с безумными
глазами и в домотканой поношенной одежде, рассказывавший исторические байки о
Древних за крошечные кусочки меди. Здесь же ученые покупали у дилеров с нижних
ярусов редкости; несколько таких сделок заключалось и в данную минуту. Хет увидел
Даниль и другого знакомого дилера, которые разложили целую коллекцию изразцов и
осколков керамики для весьма энергичного молодого ученого. Хет очень надеялся, что
Илин придет раньше, чем те кончат торговаться и начнут приставать к нему и Сагаю,
чтобы выудить у них какую-нибудь информацию.
А на другой стороне толпа уличных торговцев продавала все нужные ученым товары
- от листков бумаги и брусков сухих чернил до форм, в которых отливали восковые
таблички. Академия была основана Седьмым Электором в качестве скромной школы для
изучения Древних. По мере роста и усиления мощи Чаризата, а также роста спроса на
антикварные вещи и цен на них, размеры Академии и ее значение тоже росли. Теперь тут
изучалось все - от медицины до философии, и здесь находился один из крупнейших во
всех городах Приграничья архив текстов Выживших.
Илин появилась из толпы и подошла к ним. Она кивнула Сагаю, а затем сухо сказала
Хету:
- Я должна была бы извиниться перед тобой, но после твоей выходки не думаю,
что это уместно.
- А Сеул не помер от апоплексии? - осведомился Хет.
Губы Илин дернулись, будто она преодолевала борьбу множества чувств. Затем уже
обычным голосом она сказала:
- Нет, но он умрет от чего-нибудь еще, если будет вести себя так же, как ведет
сейчас.
- Ты узнала имя? - спросил Сагай.
Илин протянула ему листок бумаги.
- Да. Я пришла сразу же, как только писцы получили его. Это некий Арад-еделк.
- Никогда о таком не слыхал, - сказал Хет.
Он надеялся, что ученый окажется кем-то, с кем он имел дела, кем-то, кто поверит
их предупреждению; хорошо еще, что это не окажется какой-нибудь надутый индюк,
славящийся своим презрительным отношением к продавцам редкостей. Может, с Арадеделком
говорить будет легче.
Вооруженная клочком бумажки, Илин подошла к стражнику, стоявшему у ворот.
- Нам надо встретиться с ученейшим Арад-еделком. - Говоря это, она откинула
полу мантии, показывая висящую на ее поясе боль-палку.
Смущенный страж поглядел на одежду Илин, вроде бы свидетельствующую о
происхождении ее владетельницы из самых нижних ярусов, на Хета и Сагая, но калитку
все же открыл.
Они оказались в небольшом дворике, где арки, выложенные белыми и голубыми
изразцами, вели куда-то внутрь. Оттуда к ним вышел старый ученый, поспешно поправляя
на лице чадру.
- Стражник, возникли какие-то проблемы?
- Нам надо поговорить с ученейшим Арад-еделком. Вот и все.
Улыбка Илин должна была успокоить его, однако старик взглянул на девушку
исподлобья.
- Понятно. Он занят сейчас важнейшим делом, но возможно...
И тут же появился второй ученый, который так быстро подошел к ним, как будто
они намеревались взять Академию штурмом. Его мантия и прочая одежда были богаче,
чем у других, и он носил цепь из мифенина, что говорило о его высокой должности. Хет
узнал его и внутренне поморщился. Это был Еказар, занимавший должность МастераУченого
последние десять лет. У Академии было много направлений деятельности, но
Еказар занимался только изучением древних реликвий. Кроме того, он и старый Робелин
никогда не соглашались ни в чем.
Еказар оглядел Хета с ног до головы, как будто подозревал его в омерзительнейшем
деянии, и спросил у Илин:
- Что все это означает?
Тут Илин перестала улыбаться. Она сказала очень жестко:
- Я Хранительница из дома Мастера Риатена. Все, что мне нужно, - несколько
минут времени ученейшего Арад-еделка для короткого разговора, если это не составит
большого труда.
Еказар попытался придумать причину, по которой мог бы отказать в просьбе, но не
нашел и сдался с недовольным видом.
- Хм-м-м. Сюда, пожалуйста.
Он быстро провел их через двор, а старый ученый, который их встретил, плелся
следом, как послушный слуга. Еказар недолюбливал Хранителей, поскольку Академия
подчинялась непосредственно Электору, а Хранители были всего лишь придворными
чиновниками, которые вряд ли имели право ставить под сомнение власть МастераУченого
в стенах Академии. То, что Илин появилась здесь с Хетом, тоже дела не
улучшало.
Илин и ученый шли немного впереди. Идущий сзади Сагай спросил Хета:
- Что случилось с Илин?
- Ничего, - ответил тот. - Она просто притворяется.
Сагай этому явно не поверил.
Еказар провел их сквозь арку по широким ступеням короткой лестницы, а затем
через целую серию двориков. Все здания тут были старые, каменные, их арки и наличники
Дверей были выложены изразцами или мозаикой. Фонтаны преимущественно имели
форму черепашьих панцирей или абстрактных изображений солнца, состояли из двух-трех
ярусов, что свидетельствовало об их назначении скорее служить украшениями, чем
обеспечивать потребности в питье или умывании; Академия получала деньги на
пользование водой из дворцовых средств. Они прошли небольшую площадь с башенкой и
часами в ней, почти такую же древнюю, как и сама Академия. Часы били каждый час, и на
каждой из пяти галерей башенки появлялась процессия золотых и серебряных лун, солнц
и других астрономических символов, которые кружились назначенное им время.
Занимавший три этажа анкерный механизм считался самым точным механизмом этого
рода во всех городах Приграничья. Он показывал фазы луны, годовое движение солнца и
предсказывал наступление Высокого и Низкого сезонов ежегодно, но все это
предназначалось только для ученых.
Ученики, которые читали или разговаривали в тени маленьких двориков,
прекращали свои занятия и удивленно смотрели вслед Илин и ее спутникам. Среди
учеников были мальчики-патриции в чадрах и юные патрицианки, украшенные
драгоценностями и в красивых кафтанах, но в большинстве своем это были дети
торговцев с Четвертого яруса.
"Как давно это было", - думал Хет. Когда-то он был тут такой привычной фигурой,
что почти никто не обращал на него внимания. Он заметил, что его партнер смотрит по
сторонам с огромным интересом. Ведь именно такую жизнь должен был бы вести Сагай
как член Гильдии ученых Кеннильяра. Сагаю все же удалось сделать несколько работ для
Академии, когда он прибыл в Чаризат, но большая часть тех поручений, которые могли
передаваться в руки лиц без гражданства, доставались ученикам Академии, а потому на
редкие и небольшие комиссионные Сагай содержать семью не мог. Хет спросил:
- Тоскуешь об этом?
- Время от времени, - признался Сагай. - Но после восторгов и волнений,
связанных с торговлей древностями, такая жизнь теперь показалась бы мне пресной.
"Вряд ли, - подумал Хет. - Вряд ли". Ему самому не хватало этого, а особенно
свободного доступа к библиотеке Академии. Книги время от времени появлялись на
рынках Пятого яруса, но преимущественно это были дешевенькие брошюрки,
заполненные дурацкими сказками авантюристов-караванщиков и торговцев о
приключениях в иноземных городах. Мирам откладывала иногда жетоны и покупала
такие книжки, читала их вслух Нетте и детям, а когда страницы уже начинали рваться,
продавала их торговцам с Шестого яруса. На Четвертом ярусе были настоящие
книготорговцы, которые регулярно приобретали копии трудов ученых Академии и давали
их читать за относительно скромную плату, но никому из них не нравилась мысль
одалживать книги лицам без гражданства, а Хета туда и на порог не пускали. Даже Сагай
со своим красноречием, и тот имел право брать только по одному тому за раз. Он называл
путешествия к книготорговцам проверкой на унижение и говорил, что это единственное
место в городе, где человек платит за привилегию быть обруганным нищим иностранцем
и отбросом нижних ярусов, вместо того чтобы быть обруганным этими же словами
совершенно бесплатно прямо на улице.
Они подошли к низкому зданию с портиком, одиноко стоящему посреди довольно
обширного двора. Когда они поднялись по широкому лестничному пролету в прохладный
и пустой холл, Еказар сказал Илин:
- Вот здесь живет Арад. Он получил этот дом в связи со своей работой.
Сагай поглядел на Хета и поднял бровь, но тот пожал плечами. Если Арад получил
для себя одного целый дом в перенаселенной Академии, значит, он и в самом деле важная
птица.
Они прошли через тихий безлюдный холл и попали в большую комнату с
несколькими наклонно прорезанными в купольном потолке окнами, через которые
проникали воздух и свет. Стены комнаты не имели никаких украшений, но кто-то в
прошлом покрыл их штукатурку чертежами и надписями, которые впоследствии были
стерты недостаточно хорошо.
- Ждите здесь и ни к чему не притрагивайтесь, - сказал им Еказар. - Я сейчас
позову Арада.
Он ушел, а старый ученый-привратник занял позицию у одной из дверей, наблюдая
за ними так, будто он стоял на посту.
- Конечно, - пробормотала Илин и огляделась. - Как вы думаете, чего они так
трясутся? - спросила она шепотом, но ни Хет, ни Сагай ее не слышали.
Их внимание было полностью поглощено тем, что, очевидно, и было работой Арадеделка,
а также служило причиной выделения ему отдельного дома.
В дальнем углу зала, прямо на полу, казалось, полыхал костер ярких красок. Это
была древняя фреска, восстанавливаемая из множества отдельных потрескавшихся
кусков. Центральная часть фрески имела по меньшей мере футов семь длины и десять
высоты. Края еще были неровны, да и в середине на некоторых участках зияли дыры,
показывая, что работа пока далека от завершения. У Сагая перехватило дыхание, а Хет
почувствовал, что у него подгибаются ноги.
- Ох! - воскликнула Илин, увидев мозаику. - Да вы только поглядите на это!
Многие из уцелевших древних фресок изображали морские виды, но это был
ландшафт, непохожий на все виденное ими до сих пор. Художник изобразил бескрайний
простор низких пологих холмов, поросших высокими травами, испещренных искрами
красных, желтых и даже пурпурных цветов. На переднем плане виднелась рощица
неизвестных деревьев. Одни из них могли быть акациями, только более высокими и с
обильной листвой, чем те, которые Хет видел в садах Первого яруса. В тени деревьев
сидела женщина.
Ее кожа отличалась теплым коричневым цветом, длинные тяжелые темные волосы
достигали талии и были заплетены в косы, в которых горели то ли кристаллы, то ли
украшения из стекла, окрашенного каким-то серебряным пигментом. Черты лица по
патрицианским стандартам были тяжеловаты, но улыбка на губах и в черных глазах
превращала эти стандарты в сплошную фальшь. Женщина носила коротенькую светлую
тунику и многочисленные нитки бус, которые не скрывали достоинств ее великолепной
фигуры; талия женщины была тонка, как у юной девушки. Она сидела на табурете и,
наклонившись, протягивала руку существу, игравшему у ее ног.
- Что это? - тихонько пробормотал Сагай.
Хет вдруг обнаружил, что сидит на корточках у самой картины, но так, чтобы не
нарушить порядок этих бесценных кусочков мозаики. Сагай стоял рядом с ним.
- Может, такой безобразный ребенок? - спросил он.
Существо выглядело как сморщенный, ссохшийся старикашка, покрытый короткой
рыжевато-коричневой шерстью и с длинным, похожим на змею хвостом. Он улыбался
женщине с довольным идиотским видом, но Хет понимал, что, если б лично он, Хет,
оказался в положении этого существа, у него на лице появилось бы точно такое же
выражение.
- Я не думаю, что это человек, - сказала за их спинами Илин. - У него всего
четыре пальца. Это какое-нибудь мифологическое существо, может, даже животное.
Несколько кусочков мозаики лежало на полу, дожидаясь своей очереди. Другие
лежали подальше на низких полках из светлого дерева. Возможно, их только что очистили
от грязи и пыли, которая покрыла их за бесчисленные годы.
- На первый взгляд, - сказал Сагай, все еще разговаривая сам с собой, - пять
тысяч пятьсот дней.
- Шесть тысяч, а может быть, семь, - поправил его Хет. - Ты только взгляни на
эту синь! - Небо было чистого драгоценного цвета лазури; по небу скользило
белоснежное кружево облаков. Современные изразцы со временем теряли свои цвета, а
здесь они были такими же яркими и живыми, как и в день изготовления. По отдельным
деталям было видно, что эта работа необыкновенно тщательно исполнена и что не только
голубое небо сохранило свое великолепие, но и красная краска осталась красной, а не
ржаво-коричневой, как это нередко бывало с древними изразцами, в остальном
сохранившимися очень прилично.
- Ах, да! Ты прав. Шесть или семь тысяч дней. По меньшей мере. Я не уверен, что
смогу правильно оценить такую работу.
Вероятно, Сагай был прав. Даже если учесть другие изменения, которые время
оставило на этой мозаике, она выглядела почти так же, как выглядела когда-то - еще до
того, как Пекло сожгло облака и расплавило голубой цвет неба, дав ему сегодняшнюю
режущую глаз окраску.
- Она была найдена на Восьмом ярусе, под развалинами рухнувшего свода, -
сказал чей-то тихий голос.
Илин выпрямилась и инстинктивно отступила назад. Сагай же только поднял глаза.
- И сколько времени ушло у тебя на это?
- Год. Теперь дело пошло быстрее.
- И где будет находиться мозаика, когда ты закончишь? - Хет впервые поглядел
на человека, вошедшего в зал.
Арад-еделк был невысок, его глаза над чадрой казались совсем черными, в них
светились усталость и подозрение. Смуглая кожа у глаз испещрена морщинками -
следами забот. Вторая часть имени объяснялась старинным обычаем, ведущим начало еще
от времен Выживших. В большинстве городов этот обычай давно вымер и сохранился он,
вообще говоря, лишь на нижних ярусах Чаризата. Арад-еделк мог происходить из
старинной семьи, но не из такой, членам которой удавалось выйти за пределы Пятого
яруса. Он настороженно взглянул на Илин и ответил:
- Во дворце.
Хет и Сагай тоже обернулись к Илин. Она ответила им бешеным взглядом.
- А неплохо иметь под руками имперского представителя, которого можно сразу
обвинить в
...Закладка в соц.сетях
