Жанр: Фантастика
Владычица снов (том 2)
...присоединился к пирующим,
сохраняя тем не менее осторожность, потому что понимал, что не так стоек, как их командир.
- А куда мы идем? - спросил он.
- Назад в Катовер, - ответил Пейтон. - По накатанной колее, а все равно платят!
Он радостно хмыкнул, улыбнулся и Гален. Удача по-прежнему сопутствовала ему.
- Это самый исхоженный маршрут через соль, - пояснил Киббль. - Переход короток, а
кружная дорога очень длинная, поэтому "салаги" экономят с нашей помощью уйму времени.
- А что Холмс? - вдруг вспомнил Гален. - Где он?
- Да уж не потеряется, - спокойно отозвался Пейтон.
- А как он узнает?
- Прослышит. Он всегда узнает, - хохотнул Милнер.
- Наверное, он заставляет своих девах поработать заодно и телепатками, — фыркнул Пейтон.
- Поработать кем? - переспросил Дрейн.
- Посылать и получать сообщения мозговыми усилиями, - объяснил Пейтон.
- Вот уж не думаю, что девицам Холмса приходится работать и мозгами, - как всегда уныло,
пробурчал Киббль.
Последний член группы и впрямь появился на следующее утро - как раз когда остальные
завершали последние приготовления. Вид у Холмса был утомленный, однако он, как всегда, довольно
ухмылялся.
- Уже уходим! - заорал он. - Никакого уважения к моей репутации? Или к прекрасному полу
этого города, добрая половина которого еще не успела воспользоваться моими милостями?
- Дело зовет, - коротко произнес Пейтон.
- И деньги, - добавил Милнер. - Куча денег.
- Ну что ж, - вздохнул Холмс. - Нам всем приходится идти на определенные жертвы.
- Не ты один оставляешь в этом городе черепки от разбитых сердец, - заметил Милнер. -
Грант тоже мастак по этой части. Так что, Холмс, у тебя завелся соперник.
- Соперник? Да никогда! - покосившись на Галена, возразил бородач. - Союзник! Но я требую
отчета во всех интимных деталях.
Гален нехотя подчинился, понадеявшись, что как следует запомнил свои небылицы, так что
особых нестыковок между вечерним и утренним рассказами не возникнет. К тому времени, как он
закончил свою повесть, компания уже подошла к расписным хоромам, в которых жил купец. Товар
торговца разместили на трех санях с шестью собаками в каждой упряжке; вскоре появился и сам купец
в сопровождении приказчика и трех телохранителей. Он собрался идти через соляные равнины вместе с
археологами. Наниматель сразу же объяснил Пейтону, что важнее всего для него скорость, потому что
вслед за прибытием в Катовер ему предстоит важная встреча в Гарадуне. Затем объявил остальным, что
их ждет особая премия, если они совершат переход за три дня или даже быстрее.
Переход протекал без каких бы то ни было происшествий - соль "молчала", никаких бурь на
пути. Ночные привалы тоже были сокращены: археологи не шли только в часы полной тьмы, а в
дневное время поддерживали самый высокий темп. У Галена возникло смутное ощущение, будто такой,
больше похожий на прогулку, переход не больно-то по душе Пейтону: их командир был молчалив, а в
тех редких случаях, когда заговаривал, немногословен, произнося только самое необходимое. На третий
день Гален услышал, как Пейтон что-то бормочет себе под нос, и осведомился у него, все ли в порядке.
- Слишком уж все спокойно, - проворчал Пейтон. - Ничто не скрипнет, ничто не шелохнется.
Мне это не нравится.
- Но мы ведь, можно сказать, уже пришли, разве не так? - удивленно спросил Гален.
Пейтон посмотрел на него с некоторым неодобрением.
- Так-то оно так, - подтвердил он. - Но мы ведь не в последний раз идем. Раньше или позже
соль берет свое - и тогда за спокойную жизнь приходится расплачиваться.
Говорил он с таким холодом, что Гален воспринял это как прямое указание и оставил командира
наедине с его размышлениями. А сам подумал: интересно, разделяет ли еще кто-нибудь беспокойство
Пейтона?
Едва начало темнеть, а они уже видели северную кромку соли. Археологи, за исключением
Пейтона, пребывали в отличном настроении, понимая, что заслужили премию, не говоря уж об и без
того хорошей оплате. Но когда до твердой земли оставалось всего каких-нибудь двести шагов, бики
повели себя крайне странно. Путники сразу же занервничали, но тут Холмс указал на орла, который
пролетал над берегом соляного моря, сжимая что-то в когтях.
- Дикий бик, - пояснил он. - Ничего удивительного, что наши засуетились.
А еще через несколько шагов Гален краешком глаза уловил какое-то шевеление на соли.
Нагнувшись, он обнаружил крошечного детеныша бика, который на всех четырех лапках медленно полз
в сторону земли. Тельце детеныша было едва прикрыто пушком, глаза еще не расклеились, он жалобно
подвывал. Когда Гален, присев на корточки, решил рассмотреть его поближе, к нему подошли и другие
археологи.
- Должно быть, орел унес мамашу, - предположил Холмс.
- Умрет, - решил Киббль. - Слишком слабенький.
Гален легонько коснулся пальцем тощего тельца. Бик зашипел и на свой жалкий лад попытался
защититься.
- Умрет, - повторил Киббль. - Оставь его.
- Он прав, - кивнул Холмс. - Жалкий заморыш. Пошли.
Гален остался в одиночестве. Юноша растерялся, здравый смысл подсказывал, что его куда более
опытные товарищи не могут ошибаться. Но что-то мешало ему бросить на верную смерть осиротевшего
зверька. Осторожно, предельно осторожно он попробовал поднять детеныша с соли. Бик на мгновение
открыл глаза и попытался укусить его за палец. Зубы его были подобны тонким иглам, но сам звереныш
так слаб, что укус отозвался лишь легкой щекоткой.
- Пошли, Кусака. - Гален назвал зверька первым именем, пришедшим ему в голову. - Пошли
посмотрим, сумею ли я о тебе позаботиться.
Даже если ему и не удастся спасти бика, то попытка - не пытка. Бик еще малость
посопротивлялся, затем сдался и заснул на ладони у Галена. И юноша то и дело посматривал на зверька,
чтобы определить - жив он или нет, вздымается или опускается его грудка.
Пейтон подошел посмотреть на найденыша и тоже не остался к нему безучастным.
- Или бичонок вот-вот умрет, - объявил он, - или, если он не сдастся, считай, что тебе крупно
повезло.
И уже через час археологи ввалились в "Ворон", только что заработанные деньги жгли им
карманы. Кое-кто предлагал начать в каком-нибудь другом заведении, но Гален убедил всех сначала
пойти именно сюда.
- Лучшее пиво во всем городе, и вы сами знаете, что это так, - внушал он. - А позже мы...
пожалуй... чересчур расшумимся для того, чтобы это понравилось Алому Папоротнику. Так что весь
смысл начать именно отсюда. И если уж на то пошло, первую кружку выставляю я!
Такое щедрое предложение произвело сильное впечатление на археологов, пусть даже Пейтон
настоял на том, что угощать первой кружкой всю компанию - это законное право предводителя, и в
итоге все отправились в "Ворон". Едва войдя в зал, Гален сразу направился к стойке и попросил у
Алого Папоротника помощи в своих попытках спасти жизнь бику. Великан подхватил крошечного
зверька с такой заботой, что это изумило даже видавших виды археологов.
- Тепло, молоко, а чуть позже немного сырого мяса, - распорядился трактирщик. - Пошли со
мной.
Гален прошел с Алым Папоротником на кухню; они уложили Кусаку в корзинку, поставили ее
поближе к печке и придвинули к зверьку блюдечко с молоком. Кусака подозрительно понюхал молоко,
потом полизал его немного и вновь уснул.
- Оставь его здесь, - велел Алый Папоротник. - Пускай сам поборется за жизнь.
Потом трактирщик жестом приказал Галену следовать за собой и провел его в свою комнату.
Здесь Гален вручил ему письмо Дэвина. Алый Папоротник молча взял письмо и опустил во
вместительный карман.
- Есть какие-нибудь новости? - спросил Гален.
- Новости? - Сам этот вопрос, казалось, удивил трактирщика. - Никаких.
- Что мне теперь делать?
- Что хочешь. Когда понадобишься, с тобой свяжутся.
"Только и всего, - подумал Гален. - Тогда чем мне заняться сейчас?"
Алый Папоротник вышел из комнаты. Гален следом за ним вернулся в общий зал. В некотором
замешательстве он на ходу предпринял еще одну попытку.
- И что же, Пайк ничего не передал мне?
Алый Папоротник резко развернулся и смерил юношу жестким взглядом.
- О ком это ты?
Слова его звучали мягко, но взгляд был совершенно ледяным.
Гален покраснел до корней волос. Он почувствовал себя преданным и никому не нужным.
"Делай что хочешь".
И когда юноша подсел к археологам, их веселье показалось ему просто невыносимым.
Глава 42
Этим вечером пир археологов в честь возвращения с соли не задался с самого начала. Легкость и
быстрота, с которой они провели переправу, принизила обычную радость от возвращения на твердую
землю, и, скажем, Пейтон явно веселился через силу. Он никак не мог оторваться от размышлений о
переменчивом характере соли, и выпивка, казалось, лишь усугубляла его раздражение. Остальные
археологи видели, что с их вожаком что-то неладно, и даже заводила и весельчак Холмс вскоре оставил
малейшие попытки отпраздновать возвращение в привычном "бурном" стиле. Но особенно сумрачен
был Дрейн. На протяжении всего перехода он держался замкнуто и отмалчивался в ответ на любые
расспросы. Гален, все еще взволнованный встречей с Алым Папоротником и расстроенный ее
результатами, также пребывал в задумчивости и не участвовал в общем разговоре.
Вечеринка окончательно расклеилась где-то возле полуночи - то есть в смехотворно ранний час,
- и археологи один за другим скрывались в ночи. Первым исчез Киббль, за ним - Фланк, следующим
- обескураженный Холмс, который отправился на поиски компании повеселее. Стоило им уйти, как
нервы Дрейна окончательно сдали, он нервно озирался по сторонам, словно ожидая, что из стен
трактира вот-вот появятся привидения. За вечер компания уже не раз меняла один кабак на другой, и
тот, в котором они сейчас осели в обществе самых упорных местных пьяниц, назывался "Карета с
кучером". Гален заметил беспокойство приятеля, однако ничего не сказал. Он все еще размышлял, что
же ему теперь делать, а выпитое пиво - хотя, понятно, и не в тех количествах, как в Риано, - не
больно-то способствовало остроте ума.
Дрейн резко поднялся с места и последний раз огляделся по сторонам.
- Луна уже высоко, так что пойду-ка я спать, - громко, на весь зал, объявил он.
Гален оказался единственным, кто принял к сведению эти слова. Он с любопытством уставился на
Дрейна, а тот, помахав рукой, быстрым шагом направился к двери. Пустые столики он обходил
несколько покачиваясь, хотя и с самоуверенностью человека, не подозревающего о том, что он
порядочно пьян. Гален, проводив его взглядом, вдруг почувствовал явный интерес и даже легкое
волнение. Последние слова Дрейна прозвучали столь чудно, а его уход был столь внезапен, что Гален
был немало заинтригован. Уж не пароль ли произнес парень? Гален еще раз обдумал услышанное и
вспомнил реплику Дрейна: "А еще ты упустил парочку интересных писем". Повинуясь порыву,
который наконец-то придал ему уверенности после нескольких часов, проведенных в унынии и тоске,
Гален тоже поднялся со стула и простился с Пейтоном и Милнером. Впрочем, оба "старика" едва ли
заметили его.
"Возможно, доставить донесение велено не мне одному, - думал Гален, выходя из трактира и
оглядываясь в поисках Дрейна. - Вот, наверное, почему он так скрытничал во время всего перехода!
- Он разглядел удалявшуюся фигуру и, ухмыльнувшись, бросился в погоню. - И все же Дрейн не
смог удержаться от искушения намекнуть мне кое на что - и все для того, чтобы выглядеть важной
персоной, - уже совсем трезво размышлял Гален. - Я-то, по меньшей мере, умею держать язык за
зубами!"
Самодовольство Галена только обострилось, когда он понял, что Дрейн не замечает, что его
преследуют. Гален крался в тени домов, стараясь не проходить под немногими горящими еще фонарями
и держась на приличном расстоянии, пока преследуемый не сворачивал за очередной угол. Тогда Гален
стремительно наверстывал упущенное и осторожно выглядывал из-за угла.
В конце концов Дрейн остановился и осмотрелся. Гален отпрянул под "козырек" ближайшей
двери и затаил дыхание. Между юношами не было тридцати шагов, и когда Дрейн тихо постучал в
дверь, Гален превосходно это расслышал. После долгой паузы дверь открыли, внутри мелькнул тусклый
огонек. После недолгих переговоров шепотом Дрейн вручил тому, кто был в доме, не то письмо, не то
посылку. Ему тоже дали что-то, после чего дверь захлопнулась. Дрейн поспешил скрыться - да так,
что едва не споткнулся, - но Гален, не шевельнувшись, стоял на месте. Убедившись в правоте своей
догадки о тайных делишках товарища, он решил продвинуть расследование еще дальше. Посылка была
наверняка от Гильгамера - но кому же она предназначалась? Обо всем этом следовало доложить
Алому Папоротнику, в частности и для того, чтобы доказать, что Гален не сидит сложа руки.
Юноша дождался, пока Дрейн не отойдет подальше и на улице все затихнет, а потом подкрался к
заветной двери. Подойдя поближе, он увидел, что из-под двери пробивается все тот же неяркий свет, и
подумал, а не припасть ли ему к замочной скважине. Еще три-четыре шага - и он окажется у цели...
И тут на него напали. Чья-то рука в кожаной перчатке сдавила ему лицо. Правую руку самого
Галена заломили за спину и со страшной силой рванули вверх. Юношу поволокли в темную аллею.
- Ни звука, - зашипели ему в ухо.
Свободной рукой Гален зашарил по поясу в поисках кинжала и обнаружил, что того нет и в
помине. Его охватила паника, он попробовал было оказать сопротивление, и ему тут же заехали под
ребра. И теперь все оставшиеся у него силы вынужденно уходили на то, чтобы продышаться. Тем
временем его затащили в тесный, едва освещенный двор. Сделали подножку - и Гален рухнул на
плоские плиты, отчаянно разевая рот; он был в слишком жалком состоянии, чтобы вдобавок к этому
испытывать страх.
Медленно, мучительно Гален восстановил дыхание. И только тогда заметил пару сапог в какомнибудь
шаге от собственной головы. Потом и вторую пару. Две пары неподвижных сапог вполне
наглядно демонстрировали, что поймавшие его люди по-прежнему здесь, и Гален испугался понастоящему.
Он осторожно поднял голову и чуть не вскрикнул от облегчения, узнав предполагаемых
противников.
- А я-то возлагал на тебя большие надежды, - презрительно бросил Пайк.
- Новобранцы все одинаковы, - хмыкнул его спутник, которого Гален видел впервые. -
Усердия много, а толку никакого.
- Я... Я... - Голос отказал Галену.
- До поры до времени ты вел себя правильно, - продолжил Пайк. - Даже последовав сюда за
своим приятелем, ты проявил похвальную инициативу. Но затем полез поперек батьки в пекло и чуть
все не испортил.
- В замочную скважину надо подсматривать тем, кто умеет это делать, - указал его спутник.
- И никаких подвигов, - подвел итог Пайк. - Или ты об этом забыл?
Гален кивнул - ему стало по-настоящему стыдно, но все равно он был зол. Какое право имеют
эти люди разговаривать с ним так презрительно? Он сделал все, что они от него требовали, - и сделал
на славу, - а они отвергли его. Сперва привлекли к своим тайным делишкам, а потом отвергли! От
злости он принялся браниться, хотя вслух это прозвучало всего лишь нечленораздельным шипением.
Но даже от такого шипения ему полегчало.
- Очухивается, - заметил спутник Пайка.
- Встать можешь? - спросил ветеран, даже не подумав о том, чтобы предложить свою помощь.
Гален кое-как поднялся на ноги, тут же скорчился, с трудом распрямился и встретился глазами со
спокойным взглядом старого воина.
- Кинжал ему лучше пока не возвращать, Ковелл, - фыркнул Пайк. - А то он нас сейчас
зарежет.
Ветеран откровенно издевался.
- Да нет, думаю, стоит рискнуть, - возразил его спутник. - Урок он уже получил.
Он подал Галену обнаженный кинжал. Гален принял его, трясущейся рукой вложил в ножны.
- Но... почему... так?.. - Вот и все, что он сумел сказать.
- Потому что мы сами не знали, - ответил Пайк. - Мы подозревали, что они обзавелись
связником в твоей группе, но не имели ни малейшего понятия о том, кто это и что у него за контакты
здесь.
- Зато теперь мы это знаем, - добавил Ковелл. - Удивительно, что им не удалось завербовать
кого-нибудь получше, чем Дрейн.
- Вот именно, теперь мы знаем, за кем надо присматривать, а это еще важнее, - сказал Пайк. -
А вы, молодой человек, чуть было не пустили все это насмарку.
- Прошу прощения.
- На этот раз обошлось без неприятностей, - утешил его Ковелл. - Но впредь будь
внимательней.
- И еще одно, - закончил Пайк. - Никогда не начинай ничего подобного, если перед этим
выпил. Выпитое позволяет человеку чувствовать себя неуязвимым, но на деле-то все обстоит прямо
наоборот. К сожалению. Ты поднял такой шум, что и глухой заметил бы. Удивляюсь еще, что тебе
удалось перехитрить Дрейна.
Получив заслуженную выволочку, Гален последовал за обоими мужчинами в неказистый домик на
задней улице. Здесь у него потребовали подробного отчета обо всем, что произошло по пути в Риано, в
самом Риано и по дороге обратно. Вот это юноша с удовольствием выполнил: он гордился
достигнутым, гордился и тем, что доставил Пайку дополнительные сведения. Главный интерес вызвали
три места его рассказа, хотя ветеран и постарался никоим образом не подчеркивать этого. Во-первых,
роль Гильгамера как рианского резидента тех, на кого работал Дрейн; во-вторых, то обстоятельство, что
Шаан сейчас направляется еще дальше на юг. И наконец, подтверждение того факта, что в замке у
Ярласа появляются или живут монахи. Гален попытался узнать у старших о том, что же все-таки
происходит в Эрении, но Пайк предпочел не распространяться на эту тему.
- А что нового в Крайнем Поле? - поинтересовался Гален.
- Там все спокойно. Ничего не происходит, - ответил Пайк. - Крэнн со своей компанией
убрался восвояси.
- Кто-нибудь ищет меня?
- Насколько мне известно, нет.
- Ну и что мне делать теперь?
- Вернись к археологам. Раньше или позже они опять отправятся на юг, и мне хотелось бы,
чтобы ты передал Дэвину еще одно письмо. - Он вручил послание Галену.
- А как мне быть, если мы не пойдем в Риано? - после некоторой паузы спросил Гален.
- Сделай, что сможешь, - кратко приказал Пайк.
- А пароль остается тот же?
- Он тебя уже знает, - напомнил ему Пайк. - Скажи слово "дело" - и это будет означать, что
ты прибыл с посланием. "Вода" по-прежнему означает опасность.
Гален кивнул. Потом зевнул.
- Возвращайся в "Ворон", - посоветовал Ковелл. - В конце концов, у тебя есть хороший
предлог.
- Так вам известно и о бике?
Пайк кивнул.
- Кусакой звали когда-то и меня, - ухмыльнулся он.
Следующие пять ночей Гален провел на крошечной мансарде в "Вороне". Все это время он почти
не видел своих друзей-археологов, а в короткие встречи, вопреки всем своим усилиям, так и не смог
добиться от них ответа, когда они теперь снова отправятся на юг. Пейтон по-прежнему пребывал в
странном настроении, а всем остальным, казалось, было на все наплевать. Заработанные деньги
следовало пропить, а все прочее не имело никакого значения. При следующей встрече с Дрейном Гален
почувствовал определенную неловкость, однако юноша держался с ним так, словно и впрямь не заметил
ничего необычного. Никто из купцов не изъявлял желания переправиться через соль, так что никто не
мешал Галену коротать время в обществе Кусаки.
Под конец их жизни в "Вороне" крошечный зверек изменился до неузнаваемости. Его белый
пушок - с серыми разводами вокруг хвоста - стал мягким и шелковистым, стал самым настоящим
мехом, его глаза светились теперь ярко и осмысленно, а огромные, не по росту, уши принимались
трепетать в ответ на малейший шорох. В весе он прибавил почти вдвое, ему явно пошла на пользу диета
из хлеба, теплого молока и ломтиков сырого мяса. Кусака с каждым днем становился все игривей и
задиристей. Окончательно убедившись в том, что бик не умрет, Гален забрал его в корзинке к себе на
мансарду. И наблюдая за причудами зверька, под аккомпанемент тихого урчанья и громкого шипенья,
проводил долгие часы.
Вопреки собственной малости - а Кусака по-прежнему умещался у Галена на ладони, - зверек,
казалось, был совершенно лишен чувства страха. Он вскарабкивался по балкам под самую крышу и,
усевшись там, заводил победную песню; опасность свалиться с огромной высоты его явно не пугала. А
впервые увидев мышь - не слишком уступающую ему своими размерами, - немедленно напал на нее.
И уже собирался последовать за добычей в ее нору, когда Гален помешал ему из страха, что Кусаке
будет ни за что не вылезти оттуда.
Поначалу Кусака вел себя со своим хозяином настороженно, шипя и выпуская крошечные коготки
при каждом приближении юноши. Но постепенно начал доверять ему, и поначалу серьезные схватки
между человеком и зверьком переросли в шутливые сражения. Гален с удовольствием разрешил
использовать себя как дерево, по которому можно лазить куда только не захочется. А отправляясь на
прогулку, он брал Кусаку с собой, опуская его в карман. Правда, такая - почти тюремного типа -
прогулка быстро разонравилась зверьку, и он начал предпринимать отчаянные попытки побега. И так
продолжалось до тех пор, пока Гален не нашел разумного решения, позволив Кусаке путешествовать у
себя на плече. Тот с восторгом катался на такой высоте, он крепко вцеплялся в плечо Галену всеми
четырьмя лапками и поднимал отчаянный вой, стоило кому-нибудь приблизиться к его хозяину.
Алый Папоротник и его работники все без исключения привязались к маленькому искателю
приключений; вопреки вздорному характеру, он стал общим любимцем. Галену даром давали еду для
Кусаки, а одна из служанок бесплатно и в охотку стирала его куртку после неизбежных маленьких
неприятностей.
В полдень на пятый день пребывания в Катовере Гален сидел в общем зале трактира и лениво
перебрасывался словами с кем-то из посетителей. Кусака сидел у него на плече, держась непривычно
тихо, но, как всегда, настороженно. И тут дверь с грохотом распахнулась и в трактир ввалился Пейтон,
а следом за ним Холмс, Киббль и Дрейн. Увидев Галена, они решительным шагом направились к его
столику и тут же были встречены гневным шипением Кусаки, которому, судя по всему, пришлось не по
вкусу столь бесцеремонное вторжение.
- Интересно, за кого он себя принимает? - удивился Пейтон. - За попугая, что ли?
Гален никогда не слышал о попугаях, не говоря уж о том, чтобы увидеть хотя бы одного из них,
поэтому он пропустил замечание предводителя мимо ушей.
- Молодец, что выходил его, - похвалил его Холмс.
- А где у тебя ящик? - спросил Киббль.
- Ящик нам ни к чему, - гордо заявил Гален.
- Он у тебя удерет, едва мы приблизимся к соли, - заметил кто-то из археологов.
- Сомневаюсь.
- Что ж, скоро узнаешь наверняка, - пожал плечами Пейтон. Изумление, в которое он пришел,
увидев успехи маленького бика, рассеялось без следа. - Можешь выступить завтра на рассвете?
- Разумеется. А куда мы пойдем?
- Будем гоняться за солью, - провозгласил Пейтон. - Хватит ждать у моря погоды.
Гален ничего не понял, так что Холмс взялся объяснить ему только что сказанное:
- Скоро начнется серьезное беспокойство соли. И она может выбросить на поверхность немало
интересного. Нам надо успеть первыми наложить руки на все находки.
- А откуда вам это известно?
- Мне это известно, - подчеркнул Пейтон. - Я такие вещи шкурой чую.
- До сих пор он еще ни разу не ошибся, - поддакнул Холмс. - Но гоняться за зыбучей солью
- это занятие куда более опасное, чем переправлять "салаг". Тебе и вправду хочется пойти с нами?
- Еще бы, - возмутился Гален, и Кусака тоже подвыл нечто одобрительное.
- Значит, договорились, - рассмеялся Холмс. - Берем вас обоих. Ну а как насчет того, чтобы
напоить умирающего от жажды добрым пивком?
Археологи уселись за стол, и Алый Папоротник с обычной напускной неохотой обслужил их.
- А где остальные? - поинтересовался Гален.
- Отсыпаются после пьянки, - сообщил Пейтон. - Но завтра будут как штык.
- А куда мы пойдем? В каком направлении?
- Я еще и сам толком не знаю.
Пейтону явно не хотелось раскрывать свои планы в присутствии посторонних: те, с кем Гален пил
до появления археологов, до сих пор оставались за столом.
- Не волнуйся, - успокоил его собутыльник Галена. - Меня на соль калачом не заманишь. Не
говоря уж о том, чтобы гоняться за зыбучей солью.
Пейтон пристально всмотрелся ему в лицо, затем, по-видимому удовлетворенный, пожал плечами
и ответил на вопрос Галена:
- На юго-запад.
Гален мысленно кое-что прикинул.
- То есть прямо туда, где под солью погребен город Дерис? - уточнил он.
- Есть такое мнение, - кивнул Пейтон.
Гул начался на вторые сутки пребывания археологов на соли. Кусака, на своем привычном теперь
месте на плече у Галена, ответил на это воем, и Пейтон удовлетворенно хмыкнул, тогда как остальные
настороженно переглянулись.
Прощание с Катовером прошло чересчур суетливо: на каждого из археологов накатило своего
рода безумие. Будучи на этот раз избавлены от необходимости считаться с заказчиком, они провозились
дольше обычного, возбужденно переругиваясь и пересмеиваясь, что не могло не вылиться в сплошные
проволочки.
Галена посетила та же блажь, что и остальных. Наконец-то он чувствовал себя равноправным
участником экспедиции - особенно теперь, когда у него была собственная лопата и завелся свой бик,
пусть маленький и необученный. Хотя Галену и пришлось мириться с тем, что все по-прежнему
считают его новичком, на свой собственный взгляд он уже стал самым настоящим археологом. Да и
Кусака держался без всякой робости. Одной из самых забавных картинок, на которые оказалось
настолько щедро их отбытие, стала встреча Кусаки с одним из взрослых биков, который был больше
детеныша чуть ли не в пять раз. Оба уставились друг на друга и грозно зашипели. И сдался в конце
концов взрослый бик, после чего Кусака был принят в компанию зверьков как равный и, когда они
начинали возиться, не уступал и не давал спуску никому.
Радостное настроение, с которым археологи вышли из города, мало-помалу развеялось за два дня
перехода без каких бы то ни было происшествий, но предвкушение добычи никого не по
...Закладка в соц.сетях
