Жанр: Фантастика
Королевская кровь
...али по ней к моей руке.
Я отбросил кость назад.
Кейт крушила крыс палкой, но их нельзя было остановить. Как наступающий
прилив.
У наших ног плескалась вода.
- Надо плыть, - сказал я. - Иначе погибнем.
- Поплывем, - ответила она, но глаза ее метались от моего лица к водам озера -
ядовитому вареву из разлагающихся тел и отходов химзаводов, ржавеющих машин,
мусорных свалок.
- Готов?
- Держись ко мне ближе. Поплывем вдоль берега. Когда уплывем от крыс,
вернемся на берег.
- А потом?
- Потом побежим во все лопатки.
- А крысы... - Она снова посмотрела на меня. - Они за нами не поплывут?
- Кейт, они нас обгрызут до костей, если мы не поплывем.
- Ладно, вперед.
- Кейт, на счет "три".
- Рик, они лезут!
- Раз, два... черт побери, это что еще?
Они появились будто из-под земли.
- Собаки! - крикнула Кейт, не веря своим глазам. - Они напали на крыс!
Удивление перешло в облегчение - невероятное облегчение.
- Смотри! - ахнула Кейт. - Сколько их?
- Двадцать... тридцать?
Собаки - низкорослые мускулистые терьеры - набросились на крыс. Они не
кусали их до смерти - терьер хватал крысу за голову, резко встряхивал, ломая ей
шею, и отбрасывал прочь. И тут же хватал следующую. И следующую. И следующую.
Крысы попытались напасть на собак, но их зубы не прокусывали естественную
броню шерсти. Псы рычали, бросались, подпрыгивали, сбрасывая крыс, и убивали,
убивали.
- Слава Богу, - выдохнул я, обнимая Кейт за плечи. - Собачья кавалерия
подоспела вовремя.
Я поднял глаза от крысиной бойни и увидел, что поодаль стоит Иисус и смотрит на
нас, сложив руки на груди. Он усмехался. Ситуация его забавляла. Рядом с ним стоял
тощий с непроницаемым выражением лица. Чуть дальше сгорбился Теско - его нос
все еще был похож на кусок сырого мяса. Вид у него был зловещий. Я не сомневался
ни секунды, что Теско с наслаждением смотрел бы, как крысы разорвут нас на части.
Все трое стояли молча, цветные ленты у них на руках и ногах развевались на ветру.
Потом тощий медленно пошел к нам. У него в руках была труба с него ростом, а на
ее конце - что-то вроде раструба. За спиной у него был баллон как от акваланга.
Раструб он опустил почти до земли и тут же оттуда вырвалось желтое пламя длиной с
локоть.
Он шел медленно, поводя раструбом из стороны в сторону прожигая себе путь
через крыс. У решетки, откуда все еще лезли крысы, он уставил огнемет прямо в сток.
Крысы, превращаясь в огненные шары, бежали и подыхали возле воды.
Тощий вынул из кармана бутылку, потом, в своей неспешной манере, вылил ее
содержимое в водосток и отступил. Направил раструб на решетку и нажал кнопку.
Пламя метнулось внутрь, ухнуло, и из стока вырвался желтый маслянистый огонь.
Теперь крысы уже не лезли. Они изжаривались прямо внизу.
- Кажется, они победили, - сказала Кейт, кивнув в сторону собак.
Я поглядел. Остатки крысиных полчищ бежали в озеро в поисках спасения. Собаки
остановились возле воды, нервно подрагивая хвостами и тяжело дыша.
Тощий свистнул. Собаки подбежали к нему, виляя хвостами, нюхая воздух, - они
ждали, что их погладят.
Мы с Кейт подошли под деревья, где стоял Иисус. Я чувствовал себя дураком. Мы
ведь только и сделали, что вышли утром погулять. Еще пять минут - и попали бы
крысам на завтрак.
- Спасибо, - сказал я Иисусу (может, надо было сказать "спасибо, Иисус", но
мне еще было трудно назвать его этим именем).
- Не за что, - улыбнулся он.
Теско презрительно буркнул:
- Смотри в другой раз, куда прешься, Кеннеди. А то потом тебя из дерьма
вытаскивать.
- Теско, разговаривай с этим человеком вежливо, - очень спокойно сказал
Иисус. - Он и мисс Робинсон - наши желанные гости.
Теско растянул губы в ухмылке. Вблизи его лопнувший нос был еще больше
похож на сырое мясо.
- И чего вам было не прошвырнуться ближе к отелю? - спросил он. - Завтрак
ровно в восемь.
- Спасибо, - дипломатично сказала Кейт. Она увидела, что между мной и Теско
может начаться драка. - Пойдем, Рик.
Она взяла меня под руку.
- Ах да, кстати, - сказал Иисус, будто вспомнил какую-то мелочь. - Вы не
собирались сегодня утром нас покинуть?
- Не попрощавшись, - добавил Теско, снова осклабясь.
- Нет, - ответила Кейт. - Мы собирались только погулять.
Иисус кивнул, будто такое объяснение его вполне удовлетворило. Потом он
небрежно заметил:
- Просто Теско увидел, как вы смотрите на каноэ - они там, за этими деревьями.
Я сердито глянул на Теско, он - на меня.
- Мы просто интересовались, как вы тут живете, - сказала Кейт, стараясь
говорить непринужденно. - У вас очень хорошая организация.
- Это да, - согласился Иисус с той же благожелательной улыбкой. - Если бы не
серые, лучшего бы не надо было желать. У нас запасов хватит года на три. - Он
улыбнулся веселее. - Пойдите позавтракайте. Надеюсь, крысы вам не испортили
аппетит.
Мы пошли в сторону отеля.
- Да, еще одно, - сказал Иисус нам вслед. - Не надо пытаться от нас убежать.
Во-первых, без нашей помощи вы на этом озере погибнете. А во-вторых, если вы
только попробуете удрать и оставить нас в дураках, вам придется познакомиться с
неприятными сторонами моего характера. Это понятно?
Что мы могли сделать?
Мы кивнули.
Потом вернулись в отель.
72
Завтрак был хорош. Даже великолепен. Настолько, что я даже забыл про крыс.
- Апельсиновый сок? - удивилась Кейт. - Апельсиновый сок. Я его сто лет не
пробовала.
- Бекон. М-м... - Я потянул в себя воздух. - Жареный бекон. Черт возьми, ты на
это посмотри. Колбаса! Настоящая колбаса!
- Рик!
- Что?
- Ты знаешь, когда ты сегодня утром увидел те каноэ... что тебе пришло на ум?
- Правду?
- Правду.
Я огляделся. В столовой никого не было. В кухне возился тощий, размешивая чтото
в миске.
- Правда в том, - шепнул я, - что этому типу Иисусу я ни на грош не доверяю.
- Ты думаешь, он что-то задумал?
Я кивнул.
- Только не знаю что. Но у него припасен туз в рукаве на тот момент, когда его
люди попадут на Фаунтен-Мур.
- Ты веришь, что у него есть корабль?
- Думаю, да. Только я не верю, будто он хочет, чтобы мы были на этом корабле,
когда он отплывет.
- И потому ты решил, что можно бы удрать на каноэ?
- Как вариант.
- Но ты слышал, что он сказал, Рик. На озере опасно. Крыс помнишь?
- Помню, - сказал я с чувством. - И еще помню, что они хотели сделать с нами
на том острове. Может, я и повторяюсь, Кейт, но я не доверяю этому типу.
- И потому ты думаешь...
- Тихо! Спичечный Человек идет.
Мы завтракали, а он нам подавал. Мне было чего прожевать в голове. Я не доверял
Иисусу - в долгосрочной перспективе. А пока что я не доверял Теско. В этом
человеке было что-то недоброе. И я не сомневался, что вскоре он попытается мне
отомстить за расквашенный нос.
То утро на острове Парадиз осталось у меня в памяти. Мы с Кейт после завтрака
обошли середину острова (придерживаясь населенных мест, подальше от крысиного
водостока). Осталось оно у меня в памяти, потому что тогда мы с Кейт Робинсон стали
любовниками.
Эксперты говорят, что страх, дикий страх, часто сменяется таким же диким
сексуальным желанием.
Должен признать, что эпизод с крысами напугал меня больше, чем я могу передать.
А сейчас я был рядом с Кейт. Мы стояли на улице, которая на этом острове сходила за
проспект, и болтали о том о сем - прилетит ли Говард Спаркмен, уменьшится ли
популяция крыс, когда иссякнет источник питания, где эти люди берут кур, и много
еще чего. Но я был так невероятно заряжен сексом - ладно, если честно - заряжен
дикой похотью. Вся кожа, все внутренности сгорали этим желанием.
И рядом стояла Кейт, совсем такая, как я увидел ее на вечеринке Бена Кавеллеро.
Это было полжизни, три четверти жизни тому назад. Она стояла в саду под светом
лампы, держала в руке бокал, высокая и небывало красивая.
Сейчас эти чудесные зеленые глаза смотрели, как светловолосый мальчик лет
четырех тащится по улице на поводке за щенком.
- Нет, Джонти! Не туда, - молил он. - Давай обратно. Тебе обедать пора...
Джонти... Джонти...
Кейт смотрела, умиленно улыбаясь, чуть прикусив зубами ноготь, как Джонти
тащит мальчишку, уговаривающего его вернуться домой пообедать.
- А знаешь, - сказала она, ярко блестя глазами, - они неплохие люди.
- Наверное. Не хуже других. Мы все стараемся, как можем, выжить в этой
катастрофе. А это означает думать по-другому и поступать по-другому. И не дать
помешать нам этим старым привычкам, сознанию, что мы поступаем несообразно с так
называемыми цивилизованными обычаями. Если единственный способ выжить - это
каннибализм или ритуальные убийства чужаков... - Я пожал плечами.
- Но ведь выживание не требует полного одичания? - спросила она.
- Хочется верить. Но оно требует, чтобы мы подумали, что мы будем делать - и
что будем есть - через пару лет.
Я замолчал - к нам подошел коротышка с копной курчавых волос. На нем была
распахнутая школьная куртка.
Кейт прочла надпись у него на футболке: "Привет, меня зовут Ангел". И
улыбнулась:
- Привет, Ангел.
Человечек посмотрел на нас двоих, прикрыв глаза рукой, будто разглядывал
небоскреб. И изобразил удивление.
- Ну, вы и... это...
- Высокие? - Кейт повернулась ко мне и засмеялась. - Наверное. Потому мы
такая странная пара, правда?
- Но вы же такие... ну просто ну...
На миг я взглянул на Кейт его глазами. Такое тело, длинное, изящное, и снова на
меня накатила похоть. Черт, действительно она была великолепна.
- Я вроде как... - начал коротышка. - Странно ведь?
- Что странно? - ласково спросила Кейт.
- Что вы такие... - Он снова вытянул вверх руки. - Вот как это. Вверх. В
облака...
Он сморщился от напряжения мысли. Я понял, что ему трудно составлять слова в
предложения. И вдруг разозлился на Иисуса. Я ему не верил. Я почти был бы не
против, если бы он вел себя откровенно жестоко и деспотично, как негодяй из
комиксов. Но он собрал людей, которых общество выбросило на улицу. Иисус за ними
ухаживал, одевал, кормил, вернул им достоинство и счастье.
Коротышка улыбался, но глаза у него были грустными.
- Забавно, только я... я не знаю, понимаете? Я не знаю, как это...
Он вздохнул, понимая, что слова его подводят. Чувствовалось, как он печалится.
Глаза у него наполнились влагой, и вдруг он взял Кейт за руку.
Она бросила на меня тревожный взгляд.
Коротышка второй рукой взял меня за руку и положил наши руки себе на голову.
До сих пор помню жесткую щетку его курчавых волос и тепло кожи.
Он снова вздохнул.
- Странно. Я не знаю, кто я. Не знаю, где я. Я просто не знаю... Может, кто-то
знает, как мне помочь. - Он поглядел на нас, все еще держа наши руки у себя на
голове, как ребенок, который хочет, чтобы его успокоили. - Что со мной? - Он снова
вздохнул. - Я потерялся. Почему потерялся? Почему?
Трудно было не растрогаться. Может быть, это была просто эмпатия. Год назад,
встреть я такого человека на улице, мне стало бы его жаль. Человека, который
потерялся в душевной болезни.
Но сейчас мы все потерялись. Мир стал чужим и страшным. Мы не знали, как это
случилось. Мы не знали, как нам вернуться домой. Или не знали, как вернуться к
равновесию нормы и к безопасности, которую когда-то принимали как должное.
Печаль прозвенела во мне долгим ударом погребального колокола.
Коротышка снова вздохнул, улыбнулся нам грустно и ушел. И я знал, что сейчас
скажу Кейт. Пусть она даст мне пощечину. Пусть повернется и убежит и никогда
больше не станет со мной разговаривать. Но я знал, что нашел правильные слова.
- Кейт, это звучит грубо и в лоб, но... - Я набрал побольше воздуху и прыгнул в
воду. - Но я хочу... я хочу тебя.
Она поглядела на меня, и зеленые глаза стали больше. Потом она откинула с лица
волосы.
- Рик Кеннеди! - Лицо ее расплылось в улыбке. - Я уж отчаялась ждать, когда
ты это скажешь.
Она повернулась и пошла к отелю.
Я стоял, огорошенный настолько, что не знал, что делать дальше.
Она оглянулась, улыбнулась, протянула руку.
- Рик Кеннеди, какого черта ты стоишь столбом? - Она улыбнулась шире. -
Вдвоем этим заниматься интереснее, как по-твоему?
Я взял ее за руку, и мы вместе пошли обратно к отелю.
Закрытые шторы отсекли вид из окна отеля. Исчезли офисные небоскребы,
церковные шпили, мертвые верхушки деревьев, крыши домов над водами потопа. Дул
ветер, шелестели осенние листья, как шуршащий у берега прибой.
Мы были одни в полусвете полудня за закрытыми шторами. Кейт лежала на
постели лицом вниз. Она была обнажена. Длинные волосы лились волнами. Я не мог
оторвать глаз от вытянутых ног, прекрасных ног танцовщицы.
Она положила голову на подбородок, опираясь локтями на кровать.
Когда она улыбалась, казалось, что в мире все хорошо. И я сам себе казался таким
же.
Господи, да мне казалось, что и будущее впереди есть.
- Иди сюда, - сказала она тихим и нежным голосом. - Я хочу, чтобы ты снова
меня обнял.
Я улыбнулся:
- А я хочу тебя целовать.
- Договорились, - сказала она. - Твое объятие в обмен на мой поцелуй.
Я обнял ее, провел пальцами вниз по спине. Она вздрогнула, покрылась гусиной
кожей.
- Ох! - шепнула она. - Не может быть, что твое прикосновение со мной делает.
Оно такое горячее!
Она перевернулась на спину, взяла мою руку и прижала себе выше груди.
Я целовал ее губы, подбородок, шею, потом - груди. Они были плотными и
больше, чем мне казалось, с темными круглыми сосками. Стоило их коснуться, и кожа
на них напряглась, и соски застыли твердыми кнопками.
- О Господи! - простонала она. - Я тебя отсюда не выпущу. Долго еще не
выпущу.
Машина завелась, и я дал ей власть над собой. Схватив руками эти прекрасные
волосы, я целовал ее в губы, снова и снова.
Она глубоко дышала. Ее руки гладили мне спину, потом схватили за ягодицы и
потянули на себя.
Черт, как было хорошо - офигительно хорошо!
Ощущение ее плоти, охватившей меня крепче, чем наручник охватывает запястье;
красивые холмы грудей, упершиеся мне в ребра, твердые соски, как кончики
щупающих пальцев.
Какой почти удивленный взгляд был у этих чудных глаз, когда я вбил себя в нее
поглубже.
- Рик... как это чудесно!
Я бил вниз бедрами, наши лобковые волосы хрустели друг о друга. Я хрипло
дышал, потерявшись в шелковом ощущении самых интимных участков ее кожи.
Она подняла ноги вверх, впуская меня глубже. Я задвигался быстрее, слушая
легкий стук наших лобковых костей. Она задышала резче, и все время стонала мне на
ухо:
- Как хорошо... целуй... не кончай, не останавливайся, да, вот так, никогда не
останавливайся... как чудно... Господи, как приятно коснуться твоей кожи... она у тебя
гладкая... нежная... Как я ее люблю...
- Как я тебя всегда хотел, - выдохнул я. - Как хотел... Ты это знаешь? Ох... вот
это... так просто не бывает...
- Рик... Рик... на спину. Ложись... да, я хочу вот так... Я хочу... какой ты вкусный...
м-м-м... это ховофо, ховофо...
Черт побери. Я уплыл, потерялся в лабиринте наслаждения. Она нажимала у меня в
мозгу такие кнопки, о которых я даже не знал. Глядя вниз, я видел ее склоненную
голову, она поворачивалась из стороны в сторону, длинные волосы чувственно
гладили мой живот. Контуры ее поднятого зада будто повторяли контуры лопаток -
те же два холма, та же лощина посередине. Эротическое возбуждение, животное в
своей силе, сотрясало ее тело, как электрошок, кожа Кейт горела ярко-розовым.
Она сдвинулась, оседлав мою ногу и терлась об нее, обрабатывая мой ствол
неутомимым языком.
- Ох; - выдохнула она. - Я хочу, чтобы ты был внутри. Внутри... Не могу
остановиться... Ох!
В один миг я оказался сверху. Потом внутри. Сильно вдвигая. Ритм и силу
подсказывал внутренний инстинкт. Она застонала; ее ногти вонзились мне в спину.
Глаза она крепко зажмурила, будто в эту секунду все ее существо сосредоточилось гдето
глубоко внутри, там, куда ударяли содрогания.
Я не останавливался.
И не мог бы.
Жал на все рычаги.
Бил быстрее.
Сильнее.
Ох, черт, это лучше всего на свете.
Так трахаться... лучше всего на свете.
Слышать ее частое дыхание.
Видеть ее лицо с зажмуренными глазами и сжатыми губами.
Чувствовать, как затопляет ее это ощущение.
Прижиматься к ней так близко, что будто часть моей души (а также тела) ушла в
глубину ее существа, касаться этих волшебных мест изнутри, нажимая на кнопки,
чтобы освободить.
- А-ах! - вскрикнула она.
И снова вскрикнула.
Вдруг ее глаза распахнулись, раскрылись, разверзлись.
Они не отрывались от меня, пока тело ее сотрясалось в оргазме.
- АААХ!
Я тоже взорвался. Взорвался жаром у нее внутри.
Да, видит Бог, мы были как динамит, к которому поднесли спичку. От экстаза
закружилась голова, перехватило дыхание, я не знал, где я, знал только, что со мной
Кейт, она обвивает меня руками и ногами, лицо ее, горячее от жара, прижато к моей
шее, и ее тихие слова плывут мне в мозг.
Мы лежали, остывая. Ветер шелестел в ветвях, бриз раздувал шторы.
Номер был похож на все номера всех гостиниц. Большая двуспальная кровать
(надпись в ногах матраса для давно, наверное, мертвой горничной: "Переворачивать
матрасы каждые шесть месяцев"), мини-электрочайник с тщательно свернутым
проводом, корзина, где когда-то были пакетики чая, кофе и молока, пачка шоколадного
печенья.
Плюшевые ярко-синие ковры (не обращайте внимания на пятна - там когда-то
вино пролили), обычные тумбочки у кровати, Библия, справочник Томсона по
Лондону, радио, навеки замолчавший телефон. В углу телевизор.
Обычный номер обычного отеля, думал я, лежа на спине и уплывая на волне
чудесной расслабленности, и Кейт Робинсон чуть посапывала рядом, касаясь меня
своей обнаженной кожей. Обычный номер. Мне бы не раз пришлось останавливаться в
таком, если бы наш "Сандер Баг" имел успех. Мы бы мотались от побережья до
побережья, играли бы на Эм-ти-ви. Я бы повесил электрогитару на стену с золотыми и
платиновыми дисками в своей квартире, которую бы я купил... Где? В Лос-Анджелесе,
Нью-Йорке, Париже, а может, и в Лондоне на этой самой улице.
Я обнял рукой за спину лежащую рядом красавицу.
Мечты больше нет. Рок-звездой я никогда не буду. Не буду давать концерты на
двадцатитысячных стадионах. Реальность нынче другая. Затопленный город.
Ползущий из ядра Земли огонь, поджигающий почву у тебя под ногами.
Конвейер суровой реальности унес и тот факт, что я любил Кэролайн. Потом я ее
лишился и должен был сжечь когда-то прекрасное тело в погребальном костре на
холме.
Я легонько тронул волосы Кейт. Я был от нее без ума. Если я лишусь и ее, смогу
ли я вынести эту боль?
Она легонько поцеловала меня в подбородок.
- Рик!
- Что?
- Я рада, что ты меня нашел.
- Я тоже рад... очень рад.
Слова были искренни, но произнести их было трудно. Почти то же самое я говорил
Кэролайн в день, когда она погибла. Когда я ощутил тот страх, голый животный страх,
нависший над нами чудовищным нетопырем.
Ждущим секунды, чтобы ударить.
На миг я снова ощутил то же чудовищное присутствие.
Ну нет. Кейт потерять я не могу. Мне не вынести этого грубого ощущения -
самого чувства, что я снова один.
Я прижал ее к себе покрепче.
Ветер шелестел в листьях, снова будто прибой шуршит о песок. Громкий резкий
шорох, потом шелест, и снова накат прибоя.
Глаза у меня закрылись.
Мы бежали. Сон был необычно ясен. Мы бежали по холму от моего дома в
Ферберне. Мой брат Стивен, точно такой, каким он тогда был: шелковая рубашка
надулась ветром. Он держал на руках малышку Ли. И я видел Кэролайн, ее
обнаженные плечи, ее лицо были красны, как вино, ошпаренные кипящим гейзером. И
она тоже бежит, глаза расширены от страха. Вот Дин, Говард, Рут, даже десятилетний
Джим Келлер, лишившийся больших пальцев - и жизни - в катастрофе десять лет
назад.
И вот я. Мне снова десять лет. Кроссовочки у меня на ногах молотят гаревую
дорожку.
А на шее у меня болтается пластиковая маска Робокопа.
Мы спасаемся бегством.
За нами гонится тварь с огромными крыльями; глаз у нее нет, но из черепа торчат
уши нетопыря. В распахнутой пасти - неимоверной величины крысиные зубы.
Я знаю, что она умеет летать.
Пока у меня в голове лихорадочно мелькают мысли, тварь расправляет крылья и
бросается вперед. Планирует на нас. Я гляжу вверх, вижу крылья. Перья на них серые.
И снова я гляжу вверх и на этот раз уже не ошибаюсь. Это не перья, это ряды за
рядами серых людей, приклеенных бок о бок и друг над другом. Глаза у них открыты,
и они красные. Как кровь. И смотрят на меня.
И я знаю, что это именно я им нужен.
Тварь бьет крыльями. Они мощно хлопают, от этого звука у меня вибрируют кости
черепа.
Бум, бум, бум...
Тварь пикирует на меня.
Бум, бум, бум...
- Эй вы там, вставайте!
- Рик... Рик!
Я открыл глаза. Кейт стояла на коленях возле кровати и трясла меня за плечо.
бум, бум, бум...
Кто-то настойчиво колотил в дверь номера.
- Эи, вставайте!
- Это Теско, - сказала Кейт. - Осторожнее, он мог что-то задумать.
- Черт, вы что, не слышите? - заорал Теско. - Откройте к чертовой матери
дверь!
- Зачем? - спросил я.
- Открой дверь!
- Что случилось?
- Открой, а то будет поздно!
Мы начали натягивать одежу. Что, если Теско стоит с ружьем, готовый разнести
мне череп? Я подозрительным голосом спросил:
- Что стряслось?
- Если откроешь эту гребаную дверь, я тебе скажу!
- Осторожно, Рик! - предупредила Кейт.
- Кеннеди, если ты не откроешь, я дверь высажу!
Я знал, что у меня нет выбора.
- Давай, Кеннеди, я тебе чего скажу. И побыстрее давай, дело важное.
Я глубоко вздохнул и открыл дверь.
Теско отвел нас вниз, где у входа в отель ждал Иисус. Мы все четверо вышли на
улицу. Иисус ничего не говорил, но ощущалась напряженность, почти как
электрическая. Шелковые ленты, привязанные к рукам и ногам Теско, хлопали и
полоскались на ветру.
Я не знал, куда мы вообще идем и что там произойдет. Может, Иисус передумал
насчет рейса в Южные Моря?
И сейчас нас прикуют цепями у берега к столбу, а потом вернутся крысы. И
собачьей кавалерии на этот раз не будет. Крысы нас обдерут заживо.
Вдруг Иисус заговорил, не замедляя быстрого шага:
- Кейт, Рик, ситуация следующая. Помните остров, где вы приземлились?
Я глянул на Теско:
- Помним ли? Вряд ли я его смогу забыть.
Иисус говорил дальше:
- Так вот, там сел самолет где-то полчаса назад.
- Самолет?
- Ваш самолет. Четырехместная "сессна".
- Тпру, погоди минутку, - сказал я. - Мы не ждали самолета до завтра, до
среды.
- Значит, он прилетел на день раньше, - отрезал Теско.
- Вы говорили с летчиком? - спросил я.
- Нет. - Иисус остановился. - Мы не хотели его спугнуть. Ковбой и еще двое
тайно наблюдают за островом.
- Но он прилетел днем раньше, - сказала Кейт. - Мы не можем быть уверены,
что это наш самолет.
Иисус посмотрел на Теско:
- У нас есть номер самолета?
- Нет, но у нас есть его описание. Как ты и сказал, это четырехместная "сессна".
Я вздохнул:
- "Сессна" - самый обычный тип самолета. Может, это вообще не наш.
- А знаешь, Кеннеди, может, ты и прав. - Звездчатые губы Теско осклабились в
улыбке.
Улыбка эта мне не понравилась. И я понял, что это может придать ситуации
неожиданный и опасный поворот.
- Ладно, - поморщился Иисус. - Так есть описание этого самолета?
- Есть. Таттс все записала.
- Где она?
- Ждет на пирсе.
- Тогда пошли, - нетерпеливо произнес Иисус. - Не будем терять время, ваш
летчик может решить больше не ждать.
Теско ухмылялся, и мне это не нравилось.
- Погоди. Таттс говорила про цвет самолета.
Иисус поглядел на меня.
- Какого цвета ваш самолет?
- Белого.
Теско заухмылялся совсем зловеще.
- Жаль... потому что у этого цвет желтый.
- Пошли, - повторил Иисус. - Надо добраться до острова, пока летчик не
взлетел.
- После вас, мисс Робинсон, мистер Кеннеди. - Теско преувеличенно
поклонился, цветные ленты затрепетали. Я не мог не заметить, как он положил ладонь
на приклад торчащего из-за пояса обреза.
Я шел рядом с Кейт. Разговор между нами шел отрывистым шепотом, чтобы
идущий сзади Теско и спешащий впереди Иисус не услышали.
- Понимаешь, в чем дело? - спросил я.
- К сожалению, да. Похоже, это не наш самолет.
- И мы снова в заднице.
- Я так понимаю, что они попробуют договориться с этим пилотом так же, как с
нами?
- Ага. И тогда нас исключат из сделки. - Я посмотрел на нее. - И как только мы
перестанем быть им нужны, они придумают какой-нибудь интересный способ нас
прикончить.
Мы дошли до лодок. Они стояли у причала, сложенного из старых кирпичей,
подвесные моторы крутились на холостом ходу, люди Иисуса держали в руках
швартовы, чтобы быстро отчалить.
Таттс вылезла из лодки и побежала к нам, плеща на ветру шелковыми лентами.
- Прилетел ваш самолет! - кричала она. - Рик, ваш самолет прилетел! Урра!
Теско злобно ухмыльнулся:
- А это не их самолет.
- Их это самолет, - сказала она и сжала мою руку. Теско покачал головой:
- Увы, нет. Во-первых, он прилетел на день раньше. А во-вторых, он не того
цвета. - Теско погладил пальцами приклад обреза. - У нас новый участник со
своими крыльями.
Таттс пожала плечами:
- Что там за фигня с цветом?
- Рик говорит, что у них самолет белый, - сказал Иисус.
- А по твоему описанию - желтый, - осклабился Теско.
Я вздрогнул. Теско убьет меня с наслаждением. И тут Таттс заржала до икоты.
- Ты чего? - набычился Теско.
- Желтый? - Ее снова повело в хохот.
- Да, желтый. Желтый, твою мать, и что?
Она показала клочок бумаги с надписями от руки.
- Это написал Ролле.
- Ролле? - Иисус покачал головой. - Ковбой должен был бы лучше соображать.
Таттс снова захохотала и стиснула мне руку выше локтя обеими руками.
Теско выругался и потопал в лодку.
- Извините, - сказал я, совершенно сбитый с толку. - Кто-нибудь может мне
описать, что здесь происходит?
Иисуса все это не забавляло.
- Ковбой отбыл и оставил Ролле сделать описание самолета.
- И что?
- Ролле когда-то круто сидел на кислоте. Практически все, что он видит, кажется
ему ярко-желтым. В том числе небо, люди, собаки - и уж точно ваша четырехместная
"сессна".
- Но мы все равно не знаем, наш ли он, - сказала Кейт.
- Таттс? - Иисус протянул руку за запиской и быстро прочел. - Есть и други
...Поділитися у соцмережах
