Жанр: Фантастика
Принц Хельви #3. Заговор против младших
...подошел к окну и
запустил голубя в небо.
Птица, словно понимая, какими ужасными бедами грозит ей полет над самой землей,
взвилась высоко под облака. Записка, прикрученная к лапкам, тянула к земле.
Однако ученый голубь четко помнил маршрут, по которому он обязан был лететь.
Захлопав крыльями, он устремился на юг. Сплошная чаща Тихого леса постепенно
сменялась высокими красивыми деревьями, стоявшими обособленно. Глубокие овраги и
прозрачные ручьи текли между ними. Если бы голубь разбирался в картографии, он
бы понял, что летит над Синим лесом. Но даже не зная о таких предметах, как
карта, птица двигалась в правильном направлении. Небо быстро темнело. Почтарь
махал крыльями сильнее - хоть он и устал, однако страх перед темнотой был
сильнее этого. В темноте мир принадлежит ужасным тварям. Правда, если лететь
высоко, они могут не достать голубя.
Твари и впрямь просыпались в норах и дуплах темного леса, однако вовсе не им
суждено было оборвать жизнь храброй птичке. Голубь чуть снизился, белым комочком
рея в темном небе, и даже не почувствовал, как арбалетный болт навылет прошил
его сердце. Он замер на секунду в вышине, а затем стремительно начал падать
вниз.
- Славный выстрел, командир, - Щур принял арбалет из рук Кдева. - Жаль только,
птичка невелика. Похлебки не сваришь.
- Может быть, может быть. А ну-ка, сынок, пойди, поищи в кустах нашего голубка,
- сказал Черный лис, щурясь куда-то в темноту. - Сдается мне, не простая это
птица. С чего бы ей под облаками ночью летать, не голубиное это время.
Щур, преклонявшийся перед своим командиром и на полном серьезе считавший его
самым мудрым наставником, которого только можно себе пожелать, полез в кусты,
куда должен был упасть проклятый голубь. Он здорово расцарапал руки и лицо, пока
не наткнулся на крошечное тельце. Зажав птицу в кулаке, он задом выполз из
кустов и собирался уже крикнуть командиру, что задание выполнено, как вдруг
обнаружил, что небольшая полянка совершенно пуста. Щур не первый десяток лет
ходил в дозоре и прекрасно знал правила, введенные Кдевом. Поэтому он молча
нырнул обратно в колючие кусты, залез поглубже, не обращая больше внимания на
колючки и острые сучки. Топот ног десятник услышал сразу же, как улегся на
землю. Враги наступали, даже не пытаясь скрываться. Либо они были так глупы,
что, громыхая как банда пьяных гриффонов, полагали обмануть бдительность
разведчиков?
Щур свернулся клубочком, положил останки голубя рядом и приготовился ждать.
Врага следует пропустить, а потом вернуться к своим. Кдев и остальные, верно,
услышали противника, пока он лазил по кустам, и решили не привлекать лишний раз
внимание, окликая десятника. Обычный случай: жизнь одного воина не может ставить
под удар целостность войска. Младшим важно первыми обнаружить врага. А хороший
разведчик, как говаривал Кдев, должен выбраться из любой ситуации.
А отряды неприятеля всё шли и шли. Люди не переговаривались между собой,
сохраняя видимость конспирации. Щур попытался прикинуть, куда движутся враги.
Похоже, они направляются прямиком навстречу основным силам Младших. Что ж, пусть
великий канцлер устроит им теплую встречу. По крайней мере, Кдев должен успеть
предупредить его.
- Эй, дозорный, - еле слышный шепот едва не заставил альва подпрыгнуть, - ты
ведь дозорный?
- А ты кто? - вглядываясь в темноту, спросил десятник.
- Свельф я. Мой троюродный кузен Базл просил меня приглядеть за дозорными. У
тебя, кажется, трудности? Дай руку, ням-ням.
Щур, который видел живых свельфов вблизи только на свадьбе императрицы Сури,
поморщился, но выбирать, кажется, не приходилось. Он помедлил и вытянул руку
куда-то в темноту, в самое сплетение ветвей, и мягкая мохнатая лапа поймала ее.
Альв почувствовал, что свельф с силой тянет его вперед. Он успел засунуть в
карман трофей Кдева, пополз следом за малышом и неожиданно полетел вниз. Щур не
видел, куда именно он летит, и здорово испугался, но руку свельфа не выпустил и
не издал ни звука - враги были совсем рядом. Открыв глаза, он понял, что лежит
на полу небольшой пещеры без окон и дверей. Наверное, это и было загадочное
жилье лесного жителя, которое так редко выпадает увидеть простому альву,
догадался он, обводя взглядом странный подземный мешок.
- Молодец, - похвалил альва нежданный помощник. - Нельзя кричать, так можно
выдать врагам, где спрятан дом. Базл сказал, чтобы при внезапной атаке мы
спрятались в доме. Он подаст знак, когда снаружи всё будет спокойно, ням-ням.
- Какая атака? - поразился Щур. - Но как же так? Кдев не мог пропустить врага.
Наши десятники ни слова не проронили о том, что враг поблизости. Это какое-то
недоразумение. Черный лис никогда не ошибается.
- Все мы когда-нибудь ошибаемся, ням-ням, - вздохнул свельф. - Кстати, меня
зовут Бивер Бубен биль Бом-Бум.
- Меня зовут Щур, - убитым голосом ответил Младший и уселся на пол, застеленный
свежим мхом.
- Вины Кдева и его десятников нет в том, что они не узнали о приближении врага.
Всё дело в магии. Противник двигался, прикрытый толстым магическим щитом, нямням.
Если бы не волшебники, которых Хельви взял с собой в поход, войско Младших
нарвалось бы на засаду. Но они сумели сорвать защиту, и теперь людям придется
несладко. Хочешь есть?
Альв, который был безутешен при мысли о том, что разведчики упустили врага,
только покачал головой. Он достал из кармана останки голубя - просто слипшийся
комочек перьев - и внимательно осмотрел их, благо что света в жилище свельфа
было довольно, хотя альв и не мог угадать, откуда он шел. Небольшой кусочек
пергамента, опечатанный сургучом и примотанный к ногам голубка, сразу привлек
его внимание. Он аккуратно размотал нитку, и послание упало ему в ладонь.
Осторожно развернув его, Щур понял, что не сможет прочесть текст - он был
написан на языке людей. Нужно срочно передать это командиру, решил дозорный. В
конце концов, мы и так сегодня довольно оплошали, нужно восстановить утраченное
достоинство в глазах великого канцлера.
- Бивер Бубен, - обратился он к свельфу, - мне необходимо покинуть твое убежище.
Мой командир, твой кузен и великий канцлер должны получить эту записку. В ней
может говориться о продвижении вражеских войск. Это крайне важно.
- Ты что, не читаешь по-людски? - удивился свельф и протянул лапу. - Давай, я
посмотрю. Так-так, гарнизон крепости Шоллвет принял под свое командование...
вышел в направлении заданной позиции. Да, пожалуй, это и в самом деле важно.
Только уж, не обессудь, я с тобой не пойду. Там, наверху, льется кровь людей и
Младших - слишком печальное зрелище для маленького книгочея, ням-ням.
- А где примерно находятся наши? - жарко спросил Щур. - В какой стороне?
- Понятия не имею, - пожал мохнатыми плечами Бивер Бубен. - Наверху ночь, темно.
Жаль, что темнота не уберегает народы от убийства. А ведь когда-то они клялись
друг другу в братской любви. Всё это очень грустно, не правда ли, ням-ням?
Но Щур уже не обращал внимания на причитания Бивер Бубена. Он встал на ноги,
почти касаясь затылком потолка маленькой пещеры, спрятал за пазуху записку,
подтянул ремень и ножны, а затем подумал и убрал обратно в карман голубя. Щур
почему-то решил, что оставлять хозяину мертвую птицу - это плохой знак. Свельф
вздохнул - затея альва была ему не по душе.
- Прощай, Младший. Надеюсь, мы еще увидимся. Мне бы этого на самом деле
хотелось, ням. Грустно, когда кто-то уходит до срока, - свельф махнул лапой, и
волна теплого ветра вдруг ударила альву прямо в лицо.
Он слегка качнулся, но устоял на ногах. Секундная слепота испугала его, но потом
он понял, в чем дело, - на улице стояла глубокая ночь. Щур оказался на той же
полянке в Синем лесу, на которой Кдев подстрелил из арбалета голубя. Ночь была
беззвездной, но Щур узнал запахи - гнилой древесины и цветущего чертополоха.
Альв замер - он хорошо помнил про людей, которые шли здесь совсем недавно. Но в
чаще было тихо. Ненормально тихо. Такая тишина бывает только на заброшенных
погостах. Глаза не могли привыкнуть к темноте, она была слишком густой. Тем не
менее Младший, вытянув руку, сделал шаг вперед, и пальцы коснулись покрытого
грубой корой ствола. Неудивительно, что свельф не хотел покидать свою нору,
подумал десятник, в такую ночь никто в здравом уме в лес не выйдет.
Внезапный сполох озарил поляну. Щур зажмурился, но тут же открыл слезящиеся
глаза, одновременно прильнув к стволу. Конечно, попытка укрыться от арбалетного
залпа была слабенькая - но Младший рассчитывал, что если вспышка ослепила его,
то и врага должна застать врасплох. Оглушительный грохот прокатился где-то над
верхушками столетних лип. Магическая атака, ужаснулся Щур. Он не мог
предположить, кто именно посылал рвущиеся в небе клубы света - имперские колдуны
или люди, но ему было бы страшно в обоих случаях. Волшебные сполохи могли
осветить ему дорогу. Однако он знал, что теперь спасение его жизни зависит
только от благосклонности судьбы. Сильный ветер ударил десятнику в спину. Теперь
у него остался один выход - идти и искать командира или любой другой отряд
Младших. Новый сполох уже не застал Щура около старой липы. Осторожно, стараясь
одновременно поглядывать и под ноги, и по сторонам, и вверх, альв крался вдоль
кустов, где-то глубоко под которыми жил свельф.
Щур был хорошим следопытом и быстро обнаружил тропу, по которой шли люди. Он бы
нашел ее скорее, если бы постоянно не оглядывался на вершины деревьев, -
поглощенный исключительно поиском следа, он мог бы стать легкой добычей для стаи
вестал, а это никак не входило в планы десятника. Он убедился, что врагов было
много, больше сотни - траву вытоптали основательно. Младшие никогда бы не
позволили себе оставить столь заметные следы, но, возможно, враги слишком
надеялись на свой магический щит, решил десятник. Ветер не утихал, и легкий
моросящий дождик зашелестел по листьям. Щур, стараясь не высовываться из тени
деревьев на открытое пространство, крался по следам, оставленным людьми. Темный
пригород на земле возле высокого раскидистого дуба заставил его остановиться и
вынуть меч. Однако, даже если это была засада, нападать на Младшего не спешили.
Подстраховавшись, десятник в две перебежки оказался возле подозрительной
возвышенности и упал на колени, закрыв себе рот свободной рукой. Дождь припустил
сильнее, но Щур не спешил вытирать лицо. Положив меч на траву, он неловко
перевернул командира на спину. Струи дождя стекали по лицу и бороде Кдева,
спокойному и невозмутимому даже после смерти. Казалось, Черный лис спал, и
только две стрелы, торчавшие из его горла, ясно доказывали сомневавшимся в его
кончине, что сон этот продлится вечность.
- Пусть ушедшие боги встретят тебя с почетом, наставник, - хрипло сказал Щур,
наклоняясь к лицу убитого альва. - Извини, что не могу похоронить тебя достойно.
Младшие должны как можно скорее узнать о том, что воины из крепости Шоллвет идут
нам наперерез. Клянусь своим добрым именем, если я останусь жив, то вернусь и
исполню свой долг перед тобой.
Произнеся эти слова, десятник подхватил командира под руки и оттащил тело ближе
к дереву. Он почти посадил Кдева, прислонив его спиной к широкому стволу. Оружие
Черного лиса было на месте - у людей, прикончивших альва, не было времени
грабить его. Щур вытащил из ножен наставника короткий и широкий меч и положил
убитому на колени. Сталь отгоняет мелкую нечисть. К сожалению, это всё, что он
мог сделать сейчас для командира. Затем Щур снял с груди Кдева тонкую серебряную
цепочку с медальоном. Ему было известно, что Черный лис носит на груди
миниатюрный портрет своего семейства. Я должен отдать им последний привет от
любимого супруга и отца, решил Щур, пряча цепочку за пазуху, туда, где лежало
проклятое послание. Ах, Кдев, если бы ты не целился так долго в голубя, тебя бы
самого не взяли на прицел так легко. Но если бы командир пропустил птицу, мы
ничего не узнали бы о гарнизоне крепости Шоллвет, который подкрадывается с нам
со стороны. Эта мысль окончательно вернула Щура к реальности. Он в последний раз
смахнул с лица наставника тяжелые капли воды, поднялся и зашагал между
деревьями.
Теперь он больше не шарахался от каждой тени. Магические разрывы громыхали над
головой десятника, но даже треск пораженных деревьев не заставил его повернуть
головы. Десятник думал только о том, что нужно поскорее вернуться к своим. Он
понял, что услышать приближение врага в грохоте он всё равно не сможет, а
поэтому решил больше не волноваться по этому поводу. Его противнику, даже если
он тоже крадется сейчас по Синему лесу, предстояла трудная задача: ослепленный
сполохами и ливнем, оглушенный громом и шорохом листьев, он так же беспомощен и
уязвим, как Щур. Значит, шансы у нас равны, решил десятник.
Пелена ливня застила дорогу, лесная земля под ногами превращалась в топкую
грязь, но Щур всё брел и брел по незнакомой чаще. Меч он не убрал в ножны, хотя
понимал, что ни против лука, ни арбалета мечом не навоюешь. Одежда под кольчугой
промокла насквозь, в сапогах хлюпала вода. Нападавшую тварь он не услышал и не
увидел, а почувствовал спиной. О том, что настоящий дозорный умеет
предчувствовать удар и может даже предвидеть, с какой стороны он последует, Щур
слышал когда-то от Кдева. Правда, он не слишком поверил в слова командира - тот
факт, что Черный лис умеет это предчувствовать, не удивлял десятника, который
искренне полагал командира самым выдающимся воином мира, но то, что сам Щур
когда-нибудь научится такой штуке, казалось ему невероятным. И вот - научился. А
Кдев не смог понять, из каких кустов летят к нему смертоносные стрелы.
Все эти мысли пришли в голову десятника уже после того, как он метнулся в
сторону, развернулся в падении и с размаху ударил тварь мечом. Клинок коснулся
бестии вскользь. С пронзительным воплем она ушла в небо. Полусидевший на земле
Щур сжимал меч обеими руками. Десятник был уверен, что тварь вернется. Гарпия ли
это или гигантская вестала, он не успел разглядеть. В любом случае, дешево его
жизнь сегодня не продается. Летун сделал круг и замер над головой десятника.
Альв разглядел широкие крылья и мощную голову чудовища. Монстр издал еще один
вопль, пытаясь вогнать Младшего в панику, однако нападать не спешил.
- Иди сюда! - что есть мочи заорал Щур, не заботясь больше о тишине. - Проклятое
пугало, я поставлю твое чучело на огороде, пугать ворон. Иди, и мы посмотрим,
кто из нас страшнее - ты или я. Нападай же, колдовское отродье!
Монстр замер, прислушиваясь к незнакомым словам, а потом вдруг шевельнул крылом
и исчез в темном небе. Щур чувствовал, как горячие капельки пота стекают по его
холодной переносице. Произошло необъяснимое - он прогнал настоящую гарпию одним
только словом. Этого же не может быть. Ноги плохо слушались десятника, когда он
поднимался с земли. Шея заныла от напряжения - альв вглядывался в небо, однако
не видел твари. Неужели она действительно улетела, сбежала? Не веря своей удаче,
десятник, качаясь, отбежал несколько шагов в сторону, проскочил мимо кучки
деревьев и вскрикнул. Лес кончился! Огромная поляна открылась перед Щуром, и в
свете молний альв увидел картину, от которой волосы зашевелись под его легким
шлемом.
Тысячи мертвых воинов лежали на этой поляне, и магические зарницы играли на
доспехах и мечах убитых. Несколько древков с оборванными знаменами торчали из
бесформенной массы, в которую превратились люди и Младшие. Сотни вестал и гарпий
кружили над полем боя, без стеснения лакомясь еще теплым мясом. Щур покачнулся и
упал на колени. Сколько времени провел он в жилище свельфа? Об этом можно было
только гадать. Ясно одно - великая битва кончилась без него.
ГЛАВА 15
Враги пошли на штурм Хрустального ручья перед рассветом. Видимо, люди всерьез
полагали, что Младшие будут крепко спать и пропустят начало атаки. Остайя только
покачал головой: такой наивности от противника он не ожидал.
- Или люди из Города драконоборцев не так опасны, как мы предполагаем? - спросил
он у Нырка, который стоял рядом с князем на крепостной стене. - Возможно, мы
переоцениваем нашего врага, дружище.
- Трудно переоценить двадцатипятитысячное войско, - угрюмо ответил альв. - Даже
если оно состоит из круглых дураков, я всё равно не могу относиться к нему
легкомысленно. Клянусь своим беретом, князь, эта орда пугает меня сильнее, чем
что-либо в жизни.
Остайя не ответил Младшему, хотя, без сомнения, слышал его слова. Нырок молча
вглядывался в ряды врагов, которые с высоты стены напоминали ему опару для
теста, которую бабушка ставила подниматься в теплый закуток рядом с печкой.
Мальчишкой Нырок частенько залезал в миску с опарой пальцем - отковырять немного
липкой массы, которой было так здорово плеваться из соломенной палочки. Бурая
опара, внутри которой происходило загадочное движение, издавала звуки, похожие
на вздохи, и упорно двигалась вверх, растекалась по краям посудины - это детское
воспоминание неожиданно выплыло в голове Нырка, когда он следил за перемещениями
чужого войска, готовящегося к штурму крепости. Он не солгал водянику, когда
признался, что испытывает страх. С высоты крепостной стены армия Города
драконоборцев казалась бесчисленной. Она стекалась к стенам крепости с
непреклонностью судьбы.
- Альв, мы поклялись друг дружке в верности. Для меня и моего народа слово чести
значит очень многое, - неожиданно заговорил Остайя, отрываясь от наблюдения за
происходящим. - Если судьбе будет угодно подарить победу нашим врагам - пусть
будет так. Но я клянусь, Младший, до тех пор, пока я буду знать, что, поднимая
меч, я защищаю свой род, свой дом, своего друга, рука моя не будет знать
усталости, а сердце - страха. Умирать не страшно, Нырок, когда тебе есть за кого
умереть. Подумай над этим, и ты поймешь, что я прав.
- Достойный девиз отважного владыки, - Нырок низко поклонился князю. - Разреши и
мне сказать несколько слов перед битвой. Мой наставник, командир Ахар, с которым
ты не раз встречался на берегах Хмурой реки, учил меня бороться со своими
трудностями самостоятельно, не перекладывая их на плечи других. Сейчас моя самая
большая трудность заключается не в моем страхе за собственную жизнь и жизни моих
бойцов и даже не за гораздо более ценную твою жизнь и судьбу твоего рода, а в
том, что я должен любым способом остановить многочисленное войско. Это та
задача, решению которой я собираюсь посвятить мои мысли и сердце. Что же
касается того, есть ли мне за кого умереть, отвечу: истинная доблесть не умирать
за тех, кого мы любим, а жить во благо им. Пусть перед битвой эти слова не
покажутся тебе напыщенными, князь. Смерть ради чьей-то жизни... Ведь ты и сам
говоришь об этом.
- Я помню Ахара, - помолчав, сказал водяной. - Это был достойный воин. После
битвы, если мы останемся живы, я хочу пригласить тебя выпить вина в память о
твоем бывшем командире. Можешь считать это ответом на свой вопрос.
Нырок усмехнулся и отвесил водянику еще один поклон. Собственно, Остайю и альва
связывало и еще одно дело - совместное расследование обстоятельств убийства
княжича Хокийо, которое предстояло довести до конца. Однако напоминать об этом
водяному Младший не стал. Он был уверен, что князь и сам хорошо помнит об этом
деле. Если нам суждено будет выжить в битве, то мы припомним друг дружке наши
долги, обиды и будем чествовать погибших товарищей, решил Нырок, а если погибнем
- значит, не судьба. Герцог натянул берет на уши и отправился на стену, к своим
воинам.
Нижние ярусы Хрустального ручья взялись защищать водяные. Их было немного - не
больше шести сотен. Однако Нырок не заметил среди них ни женщин, ни детей.
Правда, по совести говоря, он вообще не знал, есть ли у водяных женщины и дети -
он никогда не бывал в подводном жилище князя Остайи. Тем не менее гарнизон
крепости со стороны водяных состоял из воинов княжеской гвардии. Альв с
подозрением относился к бойцам, которые каждую секунду могли превратиться в
фонтан брызг, однако у водяных было одно несомненное преимущество - они не
боялись ни стрел, ни арбалетных болтов. Сталь пролетала сквозь них, не причиняя
никакого вреда. Поэтому на военном совете, в котором участвовали князь, Нырок со
своими сотниками и атаман Зеленый Жох, было принято решение, что Младшие и
гриффоны возьмут на себя верхние ярусы крепости, куда не каждая стрела долетит.
Пробираясь на свое место, Нырок прошел мимо позиций гриффонов и застал громил за
странным занятием. Верзилы, которые протащили с собой в Хрустальный ручей обозы,
полученные в Горе девяти драконов, вытащили из мешков восковые свечи и топили
воск. Этим обжигающим воском они бесцеремонно залепляли друг дружке уши.
Наверное, это была не слишком приятная процедура, судя по реву гриффонов. Альв
изумленно глядел на союзников, а потом увидел своего старого знакомого,
Железного Кулака, и помахал ему рукой.
- В чем дело, приятель? Не желаете слышать крики жертв? - заорал альв, втайне
надеясь, что Кулак еще не залепил уши воском.
- Да нет, ста, доброму воину крики жертв - в радость, - ответил, приближаясь,
гриффон. - Это мы так хотим спастись от чар колдунов. Чтобы не превратиться в
безвольную отару овец, предназначенную на убой. Если мы не будем слышать их
проклятых заклинаний, может, и пронесет?
Нырок, честно говоря, был убежден, что волшебные заклинания действуют вне
зависимости от того, слышит ли их тот, на кого они направлены, или нет. Но
огорчать гриффона не стал - покивал головой. А про себя задумался: что, если
верзилы во время боя будут околдованы и перейдут на сторону врага? Не слишком ли
опасно использовать их в битве? Младший сплюнул на каменный пол - в любом
случае, если они даже велят гриффонам убираться, защитников крепости останется
чуть более полутора тысяч. Он сам виноват - забыл про обещание помочь водяным,
не подготовил воинов для сражения в Хрустальном ручье, вот и взял с собой из
Горы девяти драконов всего лишь тысячу Младших. Не мог же он оставить столицу
незащищенной в надежде на удачу горе-ополченцев! Вернусь и брошу Длаира в
темницу, несмотря на заслуги его прадеда, мстительно решил Нырок.
С такими мыслями он подошел к восточной части стены, которую защищали Младшие.
Тут было тихо - бойцы готовились к атаке. Луки и арбалеты аккуратно разложены
возле бойниц, колчаны со стрелами и ящички с болтами лежали тут же. Лица у
воинов были серьезные и сосредоточенные. К Нырку тут же подбежал сотник,
рыжеволосый Хурт - славный малый родом из той же деревни, что и градоначальник
Горы девяти драконов. Наверное, поэтому герцог относился к нему с особым
доверием.
- Повелитель, противник остановился перед рвом и готовит лестницы, - негромко
доложил Хурт. - Мы ждем, пока они полезут наверх? Или можно немного пощекотать
их возле рва? Ребята рвутся пощупать их доспех - так ли он прочен, как кажется.
- Вели воинам ждать, - сухо ответил Нырок. - У нас недостаточно боеприпасов,
чтобы бить куда попало. Стрелять нужно будет наверняка. А где Эль? Он надел
кольчугу? Одна забота с этим свельфом, нужно было связать его и оставить от беды
подальше в столице.
- Я тут, - обиженно сказал Эль, появляясь под рукой у начальника. - И кольчугу я
надел, хотя всё это сильвестрам на смех, ням-ням!
Нырок не мог не согласиться, что обиженный свельф, выряженный в кольчугу и шлем,
выглядел более чем забавно. Однако ему почему-то не хотелось смеяться. Он
чувствовал, как становятся мокрыми его ладони - обычное состояние перед боем - и
пересыхает во рту. Пива бы сейчас, подумал Говорящий с водой, однако передумал
посылать Эля в подвал, к заветной бочке. Не до того сейчас было. Он выглянул из
квадратной бойницы и приложил к глазам окуляры. Вепрь бы обзавидовался, увидя
такую игрушку. Правда, в отличие от тех, что носил правитель Верхата, эти
окуляры, выданные Нырку из императорской сокровищницы по личному приказу Сури,
не имели дужек и вообще были рассчитаны на то, что смотреть сквозь них можно
было только одним глазом. И всё же чудесное свойство синеватого стекла было
неоспоримым - Нырок ясно увидел врагов около рва, и его грудь наполнилась
вязкой, сосущей ненавистью.
Ров, кстати, появился глубокой ночью. Видно, ручьи, которые текли из подножия
крепости, проложили между валом и стеной глубокое русло и заполнили его своей же
водой. Ров опоясывал крепость с юга, востока и севера. С западной стороны стена
упиралась прямо в Хмурую реку. Нырок был уверен, что проникнуть в Хрустальный
ручей с запада враг нипочем не сможет. Хмурая река слушалась приказов водяных,
как хорошо вымуштрованный дозорный отряд слушается своего командира. Тут
промашек быть не могло.
Герцог видел в окуляры высоких бойцов, закованных в доспехи, и мысленно
порадовался недальновидности противника - лезть в крепость водяных обвешанными
тяжелым металлом могли только недалекие ребята. Но он невольно вспомнил слова
князя Остайи, сказанные четверть часа назад, и свой ответ, и радость ушла.
Самоуверенность противника, конечно, обнадеживала, но не стоит рассчитывать на
победу в битве. Две с половиной тысячи воинов против двадцати пяти тысяч -
правда, толстые стены Хрустального ручья играют на стороне Младших, но надолго
ли? Нырок отвел окуляры и потер переносицу. Он не обманывал себя - никто на их
месте не смог бы победить наступающую орду. Но задача состояла не в том, чтобы
выиграть, а в том, чтобы задержать и измотать, вспомнил он свои собственные
слова на военном совете. И эту задачу он постарается выполнить, не будь он Нырок
Говорящий с водой.
- Сейчас полезут, - негромко сказал Хурт, который наблюдал за противником безо
всяких окуляров, однако был известен среди воинов гарнизона Горы девяти драконов
своими зоркими глазами. - Пора трубить тревогу, повелитель?
- Пусть воины приготовятся. Первый залп по моей команде, - ответил Нырок,
которому не пришло в голову одернуть не в меру торопящегося в бой Хурта - он и
сам кусал губу от нетерпения. - Смола готова? Где Дсар?
- Я здесь, повелитель. Смола кипит. Мы ждем сигнала, - раздался откуда-то из
...Закладка в соц.сетях
