Жанр: Фантастика
Творцы прошлого 1
...воем предположении. В тот час, когда на алтарях,
залитых кровью жертвенных животных, сжигались туши коз и баранов, он обнаружил
Грата посреди толпы присутствующих. Годы не так изменили его, как ожидал Пилат,
бывший когда-то мимолетно знаком с Гратом. Тем не менее, ему пришлось
представиться прежде, чем Грат смог узнать его. Трудно было распознать того
молодого худощавого Гая Понтия в этом растолстевшем и облысевшем Пилате.
- Благодарю, что перед отъездом не забыл посетить старика Грата. Ты, наверное,
знаешь, что я пробыл прокуратором одиннадцать лет. Но еще до этого я долго
служил в Иудее, - ударился в воспоминания Грат. - Ирод не доверял иудеям, так
как сам был идумеем. Идумеи, называемые также эдомитянами, - это те же
набатейские арабы, изгнанные соплеменниками из Каменистой Аравии, только
поклоняющиеся не собственным племенным богам, а иудейскому богу, храм которого
стоит в Иерусалиме. Иудеи же не любили Ирода, поскольку тот не только не всегда
соблюдал иудейские обычаи, но и пытался привить в своей стране греческие нравы.
Поэтому у Ирода в войске было много чужеземных наемников. Помимо греков,
сирийцев да подаренных Августом доставшихся от Клеопатры четырехсот галатов, у
него были четыре пехотные когорты и две кавалерийских алы. Конницу водил Анний
Руф, пехоту - я. Воинов этого войска называют себастийцами, так как
расквартированы они в Себасте, как теперь называется переименованная Иродом
Самария. После смерти Ирода как Антипа, так и Архелай отбыли в Рим, чтобы Август
рассудил, кто из них станет царем. В это время начались кровавые события в
Иерусалиме. Сабин, которому Август приказал провести опись всего имущества
только что похороненного царя, занял тогда Иерусалимский храм, чтобы, с одной
стороны, не допустить возможного разграбления хранящихся там сокровищ, с другой
- чтобы за счет этих сокровищ пополнить свой собственный кошелек. Тогда все
бывшее войско Ирода, кроме себастийцев, которые все-таки были самой боеспособной
частью этого войска, подняло восстание, к которому присоединились и жители
Иерусалима. Встав на сторону Сабина, мы с нашими когортами оказались запертыми
восставшими иудеями в осажденном Храме, и лишь своевременный приход Вара с его
легионами спас наше положение.
- Во время этих событий я был еще слишком юн. В тот год, когда мне исполнилось
шесть лет, Вар был уже консулом, а познакомился я с Варом позднее - уже в
Германии. Тогда геруски заманили три наших легиона - XVII, XVIII и XIX в
Тевтобургский лес. В битве убили легата нашего легиона и префекта нашей когорты,
и мне пришлось принять командование на себя.
- Знаю. Твоя когорта была единственной из тех, кому удалось вырваться из
Тевтобургского леса. Об этом тогда много говорили не только в Риме, но и в
провинциях. А я в то время служил уже Архелаю. Хотя, нет... Архелай к тому
времени был уже смещен. Да, к тому времени я уже стал командовать наемниками у
Антипы, а Руф остался в Иерусалиме и был начальником храмовой стражи... у
этого... у Анана... Да, именно у Анана, которого поставил Копоний и которого я
потом, уже будучи игемоном, как называлась по-гречески прокураторская должность,
заменил на Елизара.
- А помнишь ли ты историю с тем младенцем, которому предсказали быть царем?
- О! Над этим потешалась тогда вся провинция. Представляешь, в одном из
галилейских городков заходит в синагогу в субботний день девица с младенцем на
руках и заявляет, что тот был зачат без участия мужчины.
- Один из древних вавилонских царей тоже говорил, что мать родила его без помощи
отца. А один египетский фараон вообще договорился до того, что он сам себя
родил.
- Ну, совсем без отца здесь, конечно, не обошлось. Она говорила, что зачала его
от какого-то святого духа, сама того не заметив. Лишь ангел сообщил ей об этом.
- Кто сообщил?
- У иудеев есть только один бог. Но, раз он один, ему, естественно, нужны
помощники, которых у него, как говорят книжники, целое воинство. Этих
помощников, которые тоже бессмертны, и называют ангелами. Тот ангел, что
приходил к этой девке, был самым главным из ангелов. Называют его Гавриил.
- А, знаю я об этом суеверии. Недавно я купил самаритянина, который учил меня
арамейскому языку перед моим отъездом в Палестину. Он рассказывал мне об иудеях,
об их пророках и про то, что они не признают никаких богов, кроме одного, в
жертву которому они приносят, стыдно сказать, крайнюю плоть каждого семидневного
младенца.
- Дело в том, что через пять лет иудеи ожидают прихода своего небесного
спасителя. А он-то и должен быть рожден без участия мужчины. Так говорят их
пророчества.
- Давно ли написаны эти пророчества?
- Иудейские жрецы утверждают, что восемьсот лет назад.
- Восемьсот лет. Столько не существует даже Рим. Неужели иудеи настолько древний
народ?
- Даже древнее, чем ты думаешь. В те времена, когда миром правил Кронос,
называемый вами Сатурном, народ этот жил на Крите. На острове этом есть гора,
называемая Ида. От этой-то горы и пошло название этого племени. Когда же Сатурн,
побежденный своим сыном Юпитером, вынужден был оставить свое царство, иудеи
бежали с Крита и поселились на окраинах Ливии. Вскоре земля их была завоевана
египтянами, после чего иудеи переселились в дельту Нила. Ко времени царствования
фараона Хенефрея они расплодились настолько, что в Нижнем Египте их стало едва
ли не больше, чем коренных египтян. Между египтянами и иудеями часто происходили
ссоры, в основном по религиозным мотивам. Дело в том, что у египтян многие
животные считаются священными, поскольку их боги носят животные обличья.
Особенно почитаются египтянами бык и баран. А этих-то самых быков и баранов
иудеи приносили тогда в жертву своим богам.
- Ты же сам говорил, что бог у них один.
- Так стало после тех событий, о которых я сейчас расскажу. Раньше всего иудеи
поклонялись Урану, которого они называли именем Адонай. Но после, когда появился
Сатурн, они стали поклоняться ему. Однако, когда победил Юпитер, иудеи не стали
признавать его главным богом, а поклонялись Сатурну и титанам. Но Сатурн - бог
ревнивый. Однажды он обратился к одному из иудеев и обещал ему, что если тот
будет поклоняться только ему, то он, Сатурн, сделает его потомков правителями
всего мира. Действительно, Сатурн сделал так, что в последующих поколениях все
иудейские рода, так или иначе, пресеклись. Остались среди иудеев лишь потомки
самого Авраама. Но минуло с десяток поколений, и иудеи стали мало-помалу
заимствовать культы других богов у окружающих их народов. Тогда ревнивый и
мстительный Сатурн наслал на них какую-то кожную болезнь. Болезнь эта
передавалась им от свиней, а от них самих к египтянам. Тогда египтяне решили
изгнать иудеев со своей земли. Но это было сделать не так-то просто. Доля иудеев
в количестве населения дельты Нила составляла тогда две пятых - точно такую
долю, какую составляют они сейчас среди населения Александрии.
И вот тогда египтянам пришлось обратиться к помощи одного человека. Звали этого
человека Моисей. Мать его была иудейкой, а отец - знатным египтянином. У тех
народов, которые поклоняются Сатурну, счет родства идет по материнской линии. У
большинства же людей, которые главным богом почитают Юпитера, род ведется по
линии отца. Именно поэтому Моисея считали за своего как египтяне, так и иудеи.
Обучавшийся у египетских жрецов Моисей знал от них некоторые трюки, которые
можно было бы представить как знамения. Явившись к своим соплеменникам по линии
матери, Моисей заявил им, что эта болезнь стала для них карой Сатурна. Во
искупление их грехов Сатурн якобы повелел им покинуть Египет и отправиться на
восток в поисках земли, на которую Моисей им укажет. Сначала иудеи не поверили,
но после того, как Моисей показал им несколько фокусов, доказав им, что он
пророк, они стали следовать его повелениям.
Покинув дельту Нила, иудеи попали в Синайскую пустыню. Шесть дней они шли по
безводной местности. Запасы воды, взятые ими с собой к этому времени уже
иссякли. На исходе седьмого дня, когда доведенные жаждой до отчаяния люди хотели
уже растерзать Моисея, тот заметил осла, поднимающегося на холм. "Если осел идет
туда, - рассудил Моисей, - значит там есть трава, а трава не может расти без
воды". Поведя свой народ вслед за ослом, Моисей вывел его к источнику. Весь
следующий день иудеи отдыхали, а поскольку день был седьмым, то ввели они после
этого у себя обычай отдыхать каждый седьмой день. Кроме того, день в который они
отдыхают, стоящий между днем Артемиды, называемой вами Венерой, и днем Гелиоса,
даже по-гречески называется днем Кроноса. Таким образом, день, который они
празднуют, посвящен их богу.
После того, как Моисей вывел их из пустыни, иудеи прониклись к нему доверием
настолько, что приняли как закон все, что он им заповедал. А заповедал он им не
есть свинину, так как от свиней заразились они кожным заболеванием, не
поклоняться никакому богу, кроме Сатурна, которого они называли тогда Ялдаваоф,
а также не делать никакого изображения.
- Странные заповеди. Неужели за тысячи лет их никто не нарушал.
- Конечно, нарушали. Человек не может жить, не познавая окружающего. Узнавали
они и других богов, но как только они начинали им поклоняться, Ялдаваоф
наказывал их за нарушение завета, посылая при этом пророков, которые от его
имени вещали о том, что если они вернутся к почитанию своего бога, то все
возвратится на свои места. В конце же концов, когда иудеи претерпят неисчислимые
страдания от своих поработителей, он им пошлет царя-избавителя, который не
только спасет их от чужеземцев, но и сделает их властелинами мира. Об этом и
говорит то самое их пророчество.
- А не помнишь ли ты, как звали ту девку?
- Старость творит с моей памятью непонятные вещи. Бывает, я не могу вспомнить,
имя человека, с которым встречался месяц назад, а иногда помню в деталях события
тридцатилетней давности, когда мы с Руфом оборонялись в Храме. Тогда иудеи
залезли на крышу храмовой ограды, - начал отвлекаться от темы разговора старик,
- и давай обкидывать нас камнями из пращей. Они это хорошо делать умеют.
Говорят, таким камнем тысячу с лишним лет назад их царь Давид убил в детстве
гиганта. А крыша-то соломенная. Мы возьми да и подожги ее. Все они к нам во двор
так и попадали, а кроме пращей-то у них никакого оружия и не было. Вот уж мы их
рубили-рубили...
- Про твои с Руфом подвиги я слышал неоднократно, - прервал старика Пилат. -
Расскажи-ка мне лучше подробнее об обстоятельствах рождения этого младенца.
- Хорошо, расскажу. Сам я за правдивость не ручаюсь, но лазутчики мне
докладывали вот что. В те времена вдоль Вторых стен, построенных при Езекии и
Манассии, стояли ряды Рыбного рынка, расположенного у одноименных ворот. Ворота
и сейчас называются Рыбными, а рынок этот я по санитарным соображениям перенес
за городскую ограду. Так вот, на этом рынке находилась тогда лавка купца Иосифа.
Этот купец Иосиф звался Иосифом из Аримафеи, но последним аримафейцем в его роду
был его отец Симон, переселившийся в Иерусалим еще во времена царя Антигона.
Царь этот правил в те несколько лет, когда парфяне, воспользовавшись гражданской
войной в Риме, заняли и Сирию, и Иудею. Но когда у нас снова дошли руки до
парфян, мы снова вторглись в эти провинции. После почти пятимесячной осады
Иерусалим был взят, Антигон обезглавлен, и царем Иудеи стал Ирод. Симон же этот
приходился братом отцу Марии, матери этого младенца. И, таким образом, сам Иосиф
приходился ребенку двоюродным дядей. Что касается Иакова, отца Марии, то он еще
в молодости поселился в Кане Галилейской, где, вступив в брак, произвел на свет
четверых сыновей и двух дочерей - Елисавету и Марию. Когда же Иаков умер,
Елисавету - старшую из дочерей - мать и братья спешно выдали замуж за Закарию -
раввина из Назарета. Что же касается восьмилетней тогда Марии, то ее отправили в
Иерусалим на попечение Симона, ставшего к тому времени вдовцом и воспитывавшему
единственного сына Иосифа, который был старше Марии на девять лет. Два года
спустя Симон отправился за товаром с арабским караваном и умер в пути. Так Иосиф
стал для Марии за место отца. Однако, будучи сам довольно молодым, Иосиф,
конечно же, не мог в полной мере выполнять обязанности воспитателя, тем более
что все свои силы он прилагал на сохранение дела отца, что вынуждало его не
только торговать, но и надолго отлучаться за товарами, иногда аж до самого
Адена, оставляя Марию на это время сидеть в лавке.
Случилось это за восемь лет до смерти Августа. Иудейские и самаритянские
старейшины написали в Рим жалобу на царя Архелая - сына Великого Ирода. Август,
получив послание, вызвал к себе посла иудейского царя, которого по иронии судьбы
тоже звали Архелаем, и велел ему отправиться в Иерусалим с требованием к царю
явиться в Рим. Не найдя Архелаю оправдания, кесарь осудил его на изгнание,
поселив его в городке Виенна в Нарбонской Галлии. При этом Август назначил
сенатора Публия Сульпиция Квириния, бывшего за восемнадцать лет до этого
консулом, своим легатом в Сирии, а всадника Марка Копония прокуратором Иудеи.
Некоторые иудеи, которых по-гречески называют зелотами, что означает
"ревнители", подбивали народ противиться переписи, которую по повелению Августа
по всей Сирии и Палестине производил Квириний. Вся Иудея была на грани
восстания. В виду этого в город был введен пришедший из Сирии XII Молниеносный
легион для пресечения возможных беспорядков. Беспорядки эти могли возникнуть и
при оценке и продаже имущества самого Архелая, которое Август велел
конфисковать. Лишь призыв Иозара, сына Боэта, бывшего тогда первосвященником,
помог удержать народ от бунта. Правда, самому Иозару это не помогло. Копоний
сместил его и назначил на его место Анана, сына Сефа.
В числе воинов этого легиона был, говорят, молодой центурион из когорты
гастатов, носивший прозвание Пантера.
Часть солдат разместили в Антониевой крепости. Крепость, назвав ее так в честь
своего тогдашнего друга Марка Антония, в свое время построил Ирод, пристроив ее
к древней башне Варис. В башне этой раньше жили первосвященники, а теперь в ней
хранится их праздничное облачение, выдаваемое им ежегодно на семь дней для
проведения Пасхи. Поскольку размеры крепости позволяли поместить в ней лишь
когорту триариев, остальных воинов пришлось определить на постой в тех домах
горожан, что находились от нее поблизости. Жребий, который мы, римляне, всегда
уважали, выпал такой, чтобы поселить Пантеру в доме Иосифа Аримафейского. Тот,
как это обычно бывало весной, ушел с караваном в Аравию. Когда же Иосиф
вернулся, легион, а с ним и центурион уже покинули Иерусалим, и вскоре
обнаружилось, что Мария, несмотря на ее клятвенные уверения в своей невинности,
оказалась беременной. Чтобы избежать позора, надо было что-то делать, и Иосиф
написал в Назарет ее старшей сестре. Случилось так, что незадолго до этого
плотник Иосиф из Назарета вдруг овдовел, оставшись один со своими детьми. Этот
Иосиф был братом Елисаветиного мужа, и в силу этих двух обстоятельств Елисавете
быстро удалось уговорить его взять замуж юную Марию.
Пока с оказией дошло письмо, пока Иосиф собрался в дорогу и пешком дошел до
Иерусалима, пока там же отпраздновали скромную свадьбу, шел уже девятый месяц.
Иосиф, ставший мужем Марии, настаивал на том, что родить она должна непременно в
его доме. Поэтому Иосиф и Мария спешно отправились в путь. Однако, едва покинув
городские стены, Иосиф и Мария встретили алу кавалеристов из числа себастийцев.
В период, когда Архелай был уже смещен, а Копоний еще не прибыл, себастийцы были
единственной силой, способной поддерживать порядок в Иудее и Самарии. Да и
теперь, когда власть Копония была утверждена, без нас, себастийцев, нельзя было
обойтись, так как все три легиона, расквартированные в Сирии, Квириний оставил в
своем распоряжении, не дав Копонию ни одного.
Поднимая с дороги светло-коричневую пыль, к Иосифу с Марией подскакали несколько
конников.
- Куда вас несет Ахриман? - проговорил бородатый десятник, бывший, очевидно,
огнепоклонником. - Вся Иопийская дорога перекрыта. Или вам хочется, чтобы вас
ограбили, избили и оставили умирать в придорожной пыли?
- А что случилось? - спросил Иосиф.
- Разве вы не знаете, что мы ловим шайку Афронта.
- А кто такой этот Афронт?
- Ты что чужеземец? А говоришь, вроде, по-арамейски.
- Я - галилеянин.
- Понятно тогда, почему ты не знаешь Афронта. Афронт был простым пастухом. Когда
Архелай отправился в Рим, а Копоний еще не прибыл, он объявил себя царем и со
своими четырьмя братьями организовал целое войско. Теперь они занимаются тем,
что грабят купцов на дорогах и обирают народ земли.
- О чем ты думал, когда выводил из города жену, которая вот-вот родит? - добавил
другой конник. - Возвращайтесь скорее в свой дом, пока вам не повстречались
недобитые разбойники!
Пришлось путникам переменить направление и идти по Старой Хевронской дороге,
обходя только что покинутый ими Иерусалим с юга, чтобы выйти затем к Соляному
пути, ведущему к Мертвому морю. Когда они проходили Вифлеем, в дороге у Марии
начались схватки. Пришлось рожать в каком-то гроте, куда пастухи загоняют овец,
спасая их от непогоды. На благо им встретились халдейские волхвы, которые зачемто
шли в Иерусалим. Они-то и помогли принять роды и даже, пользуясь своей
наукой, заговорили кровотечение, спася тем самым юную роженицу.
Чтобы приободрить Марию, они предсказали ей, что ее только что родившийся сын по
их звездным вычислениям непременно станет великим царем, достойным памяти
Александра Великого, как часто предсказывали людям ту судьбу, которую они хотели
от них услышать.
Юная же Мария восприняла это предсказание всерьез, тем более что похожее
предсказание дал ей также и один святой старец. Звали этого старца Менахем.
Никто не помнил, когда он родился, и поэтому принято было считать его вечным.
Обычно он целыми днями просиживал у южных ворот Храма, где благословлял входящих
в Храм и выходящих из него и, давая благоприятные предсказания, собирал себе
таким способом щедрое подаяние. Сразу после родов Марии с Иосифом пришлось
вернуться в Иерусалим, чтобы поправить здоровье Марии, потерявшей при родах
много крови. Здесь на седьмой день после рождения они с Иосифом понесли младенца
в Храм, чтобы сделать ему обрезание и, как это полагается у иудеев, выкупить
своего первенца у их бога за пять слаим. Там-то их и встретил старик Менахем.
Вероятно, он уже слышал слух о необычных обстоятельствах рождения сына Марии и о
том, что предсказали ему халдеи. Взяв младенца на руки, он торжественно
произнес: "Благословляю по воле Предвечного словом моим царя иудейского,
идумейского, галилейского и всего Ханаана. Всю жизнь ждал я этого дня и не мог
умереть, пока не исполнится то, что в пророчестве сказано, а теперь отпускает
меня Всевышний".
Менахему было не впервой предсказывать детям царские судьбы. Еще семьдесят лет
назад встретил он десятилетнего идумейского мальчика, идущего в школу. Хлопнув
его по спине, он сказал: "Быть тебе великим царем, но когда сядешь на трон, не
забывай старого Менахема". Верил ли он сам в то, что тогда говорил, и поверил ли
ему тогда мальчик, осталось неизвестным. Известно лишь то, что звали этого
мальчика Иродом и что стал он спустя двадцать шесть лет царем всей Палестины.
Вернувшись тогда из Рима, где сенат назначил его царем, Ирод призвал к себе
Менахема и щедро вознаградил его. Менахем же в ответ на это предсказал Ироду то,
что царствование его продлится более тридцати лет, не назвав при этом точной
даты его кончины, как ни просил его об этом сам Ирод. Поэтому чем долее
царствовал Ирод, тем более креп авторитет Менахема. В одном лишь обманул старец
Ирода. Он предсказал, что царь переживет прорицателя, и теперь, когда Ирод уже
как одиннадцать лет лежал в своем гробу своем гробу в Иродиуме, Менахем до сих
пор обитает у ворот Храма. Рассказывали, что за год до встречи с Марией и ее
младенцем, когда Архелай был еще царем, вызвал он к себе Менахема и спросил его.
- Видел сегодня я странный сон. Девять тучных колосьев пшеницы и девять худых.
Подобный сон про овец снился когда-то фараону, и Иосиф растолковал этот сон ему.
Сможешь ли ты объяснить мне значение этого сна?
- Истолковать этот сон большого ума не надо, да вряд ли ты будешь рад тому, что
я расскажу.
- Расскажи, что бы там ни было.
- Слушай же. Девять тучных колосьев - это девять лет, которые ты процарствуешь.
Девять же худых - это девять тех лет, что проведешь ты в дали от родины, терпя
лишения и притеснения. Время твоего царствования подходит к концу. Помолись
Предвечному и попробуй успеть сделать что-нибудь доброе, пока ты еще царь.
Неизвестно, было ли это предсказание продиктовано Менахему Всевышним, или он уже
знал об отправленном в Рим посольстве с жалобой, но через пять дней после этого
Архелаю пришлось уезжать в Рим.
Что же касается Марии, то она, едва добравшись до Назарета, принялась
рассказывать всем, что родила великого царя, который будет править всей
Палестиной. Это было смешно до тех пор, пока слух об этом не дошел до Ирода
Антипы - сына Великого Ирода, ставшего после его смерти царем Галилеи, в
которой-то и находился Назарет. Посчитав это происками своих врагов, которых у
него было предостаточно, Антипа решил провести расследование.
Вызвав ученых книжников, он приказал им выяснить всю родословную этой самой
Марии.
Однажды к Антипе был допущен священнослужитель, прибывший из Иерусалимского
Храма. Развернув перед ним свитки, он стал докладывать:
- Известна ли моему повелителю книга Исайи?
- Как не знать мне ее? Еще в детстве читала мне ее мать моя Малтака.
- А знает ли мой повелитель, что Мессия из рода Давида должен родиться в
Вифлееме и что именно в нем родился младенец, о котором он велел учинить
следствие?
- Если ты хочешь сказать, что этот младенец и есть Мессия, то ты глубоко
ошибаешься. Всех потомков династий, когда-либо правивших у нас, мой отец, да
пребудет он вечно в Лоне Авраамовом, истребил под корень, и если кто и может
свергнуть меня с трона, дарованного мне отцом, так только великий кесарь, другом
и союзником которого я являюсь, как являлся и мой отец.
- Да простит меня мой повелитель за дерзость, но смею сказать ему, что он
ошибается. Царь Соломон, сын Давида, имел много жен и наложниц. Был он чадолюбив
и вырастил сто пятьдесят семь детей. Кровь его и течет в жилах Марии.
- Ты заблуждаешься, левит. Не вздумай кому более рассказывать этот вздор. Народ
нынче подвержен всяческим смутам. Одни убегают к ессеям, бросая семьи и дома,
другие же уезжают в Египет и даже в Рим, оставляя необработанные поля - только
бы не платить десятины! Твои россказни только добавят смуты, а на дорогах полно
разбойников, и даже в городе посреди рынка тебя самого может подстерегать кинжал
сикария.
- Я понял, что мой повелитель хочет сохранить это в тайне, и никому более не
расскажу об этом. Но лишь прошу его не пренебрегать моим предостережением.
Отпустив жреца, Ирод Антипа принялся внимательно изучать принесенные им свитки.
Мало того, что он убедился в действительном происхождении Марии из рода царя
Давида, о чем однозначно свидетельствовали хранимые жрецами записи рождений и
смертей, не прерывавшиеся на протяжении тысячелетия даже во времена вавилонского
плена. Владея в немалой степени жреческой герменевтикой - наукой постигать
тайный смысл Писания, - он прочел буквы как цифры и высчитал дату прихода
мессии. Дата эта совпала с той, в которую и родился сын Марии, названный ею
Иешуа.
Тут галилейский тетрарх понял, что угрожает ему опасность, гораздо большая той,
что нависла над ним десять лет назад, когда сразу после смерти его отца один
житель Сидона объявил себя чудесно спасшимся царевичем Александром.
В тот печально памятный год самозванец появился на Кипре в сопровождении одного
римского вольноотпущенника и стал рассказывать проживающим там иудеям, что он-де
является сыном Ирода, которого отец приказал казнить, но один из палачей якобы
спас его, повесив вместо него другого юношу, похожего на него. Жившие на острове
иудеи поверили ему и даже снабдили его большими деньгами. Некоторые, впрочем,
давали деньги, не особо задаваясь вопросом, настоящий ли это царевич. Кто бы ни
сел на Иерусалимский престол, сам Александр, или самозванец, он, наверняка, не
забыл бы услуг, оказанных ему в то время, пока он еще не был царем.
Воодушевленный своим успехом на Кипре, самозванец направился на остров Мелос,
где им были собраны еще более значительные суммы. Оттуда со своими сторонникамимелосцами
самозванец прямиком прибыл в Рим. Там, в Дикеархии, он тоже нашел
поддержку среди живущих в Риме иудеев. Вскоре о появлении Лжеалександра донесли
императору, и Август велел своему вольноотпущеннику Келаду, который хорошо знал
настоящего Александра, привести его во дворец. Действительно, сходство с
казненным Александром было настолько поразительным, что Август едва не поверил в
то, что стоит перед ним живой царевич.
Август хорошо знал семью Ирода. Впервые он познакомился с ней в следующий год
после битвы при Акциуме. В ней флот Августа, звавшегося тогда Гай Юлий Цезарь
Октавиан, наголову разбил флот Антония и Клеопатры. К Октавиану, находившемуся
тогда на Родосе, явился иудейский этнарх Ирод, бывший до этого союзником и
большим личным другом Антония, но предусмотрительно не принявший участия в битве
ни на той, ни на другой стороне. Явившись к Октавиану без царской диадемы на
голове, он выразил готовность стать другом и союзником римского народа. Встреча
повторилась на следующий год, когда Ирод сопровождал Октавиана в его поездке в
поверженную Александрию. А некоторое время спустя Ирод отправил своих сыновей
Александра и Аристобула в Рим, где они несколько лет обучались римским и
греческим премудростям, живя при этом в доме императорского друга Гая Ассиния
Поллиона и неоднократно бывая в гостях у самого Августа.
Август никогда не любил Ирода, а когда узнал, что тот по навету еще одного
своего сына Антипатра казнил Александра вместе
...Закладка в соц.сетях
