Жанр: Фантастика
Звездный Камень 2. Мудрец
...ой, отказываясь от любой благодарности.
- Меня хвалить не за что, потому что я сражался за то, что считал своим!
- Мы, вероятно, тоже, - сказала Китишейн, и гномы удивленно посмотрели на нее.
Кьюлаэра опешил:
- Не скажешь же ты, что считаешь меня своей собственностью!
- Не собственностью, нет, - сказала Луа, - но мне кажется, я понимаю, что хотела
сказать моя сестра. Речь не об обладании, а о чувстве родства.
Ошарашенное лицо Кьюлаэры говорило лучше всяких слов.
- Да, родства, - подтвердил Йокот с твердой убежденностью. - Это значит не то, что
ты наш, Кьюлаэра, а то, что ты с нами.
- Да, - облегченно согласилась Китешейн. - Мы делим трудности, Кьюлаэра, мы
сообща одолели фучана. Нравимся мы друг другу или нет, это уже не так важно.
В душе у Кьюлаэры боролись противоречивые чувства, и лицо его стало безразличным.
Луа, заметив это, быстро добавила.
- Это не значит, что ты нам не нравишься.
- У вас хватает причин, чтобы ненавидеть меня!
Йокот задумчиво покачал головой:
- Странно, но я больше не нахожу в себе ненависти, Кьюлаэра.
- Ведь ты помог всем нам слезть с отвесного утеса и справиться с фучаном, -
напомнила Китишейн.
- А ты? - Он выразительно посмотрел на нее. - Ты тоже больше не ненавидишь меня?
Девушка зарделась, отвернулась и пробормотала:
- Конечно нет.
Его взгляд задержался на ней, потом обратился к Луа.
- А ты, девушка-гном? У тебя больше всех причин, чтобы возненавидеть меня!
- О Кьюлаэра, конечно нет! - с чувством воскликнула Луа. Она бросилась, чтобы
обнять его, и оступилась, не дотянувшись.
Кьюлаэра поднял ее и с улыбкой снова опустил на землю.
- Нет, ты бы не смогла меня ненавидеть, верно? Ты слишком хорошая.
- Да, слишком хорошая для такого выродка! - Йокот подошел к Луа, на мгновение его
лицо исказила боль, но он быстро ее спрятал, посмотрел на Кьюлаэру, ошеломленный
собственными чувствами. - Прости, Кьюлаэра.
- Не надо, - успокоил его Кьюлаэра. - Я действительно выродок.
- Был, - поправила Китишейн.
- Нет, не был, а есть, - наконец подал голос Миротворец. - Выродок - это тот, кого
обычно считают опасным, поскольку такие не живут по законам стада, а потому могут как
наброситься на своих сородичей, так и помочь им.
- И еще могут как спасти их, так и обидеть, - задумчиво произнес Йокот.
- Они непредсказуемы. - Взгляд Китишейн задержался на Кьюлаэре. - Да, я могу
сказать это о тебе.
Кьюлаэра смотрел на нее, пока не почувствовал себя неуютно, а потом улыбнулся:
- Это сейчас я непредсказуемый. Еще совсем недавно вы могли не сомневаться в том,
что я могу сделать.
Китишейн улыбнулась ему в ответ:
- Да, - бить и издеваться.
Кьюлаэра был потрясен тем, что понял, что теперь это не так. Правда, он не был уверен,
что ему это по нраву.
- Плохого, хорошего, привлекательного или отвратительного - мы должны были спасти
тебя, чтобы потом, когда-нибудь ты спас нас, - продолжала Китишейн. - Для нас имеет
значение лишь то, что ты пытался помочь мне - все равно почему.
- Все равно? - взволнованно спросил Кьюлаэра.
- Потому что причины могли быть как плохими, так и хорошими, - ответил Йокот, - и
ни один из нас не скажет наверняка, каковы они - особенно у тебя!
Китишейн радостно улыбнулась.
- Так, значит, мы все задумались об этом. - Она повернулась к Миротворцу - Когда
это случилось?
- За последние шесть месяцев, - ответил тот, - но вам не нужно считать себя стадом,
скорее вы - очень маленькое войско.
Йокот усмехнулся:
- И вправду очень маленькое! Но почему ты сегодня сразу нам не помог, Миротворец?
- Только не говори, что и на этот раз в этом не было нужды! - потребовал Кьюлаэра.
Мудрец покачал головой:
- Сначала я подумал, что, наверное, необходимости нет, что вы справитесь сами. Но и
придя вам на помощь, я нанес врагу лишь считанные удары, а потом добавил к заклинанию
Йокота собственную магическую силу.
- Это сделал ты! - обвиняющим тоном проговорил Кьюлаэра. - Это ты сплотил нас в
свою собственное маленькое войско! Но ради какой битвы?
- Ради спасения человечества, конечно, - беззаботно ответил Миротворец, а потом
кивнул в сторону гномов. - И всех прочих молодых рас.
- Не надо смеяться над нами, старик! - рявкнул Кьюлаэра. - С каким врагом мы будем
сражаться?
- С Боленкаром, - ответил Миротворец.
Все в ужасе уставились на него, их как будто обдало холодом.
Китишейн медленно проговорила:
- Боленкар на юге. Ты ведешь нас на север.
- Я же не сказал, что вы уже готовы бороться с ним, - ответил Миротворец.
- Куда же в таком случае мы идем? - спросил Кьюлаэра.
- Искать Звездный Камень, - ответил Миротворец.
В этот вечер у костра он рассказал им о Звездном Камне.
- Я уже рассказывал вам о Ломаллине и Улагане, - сказал он, - и о битве улинов.
- Да, мы часто слышали об этом от наших шаманов, когда были маленькими
детишками, - проворчал Кьюлаэра. Китишейн кивнула:
- Ломаллин был воплощением доброты и истины, а Улаган - воплощением зла и лжи.
- Улаган был воплощением зла и лжи, и даже больше этого, - согласился
Миротворец, - и именно его намерение уничтожить все молодые расы вынудило Ломаллина
повести на него свои войска.
- Все молодые расы? - удивилась Луа. - Но ведь Улагана звали
человеконенавистником!
- Он ненавидел все молодые расы, люди были просто самыми многочисленными из
них, - ответил Миротворец. - Он бы уничтожил и гномов, покончив с людьми, эльфами и
карликами.
Йокот тоже был потрясен:
- Значит, шаманы ошибались?
- Все, что они говорили, правда, - ответил Миротворец, - но они не знали всей
правды.
- А Ломаллин? Он действительно был человеколюбив? Он действительно был шаманом
богов?
- Он любил все молодые расы, как любил всех, даже грешных, - ответил
Миротворец. - А что касается шамана - нет. У улинов не было шаманов, и в любом случае
знания Ломаллина были обширнее знаний любого шамана. Он был скорее мудрец, нежели
воин, хотя мог в случае необходимости и сражаться.
Йокот помрачнел:
- Но он дрался с Багряным богом и сразил его!
- Не при жизни, - сказал Миротворец. - При жизни он встретился с
Улаганом-человеконенавистником в каменном кольце, древнем храме, возведенном людьми в
честь улинов, и сразился с ним там.
- А наш шаман говорил, что Ломаллин убил Багряного! - воскликнула Луа.
- Это сделал его дух, когда Огерн и Дариад вели безнадежный бой против
человеконенавистника, - сказал ей Миротворец. - Когда Багряный почти уже победил их, к
Огерну и Улагану явился дух Ломаллина и сразил Багряного. Но дух Улагана устремился к
небу и сразился там с духом Ломаллина, выковавшим себе оружие из звезд. Улаган сломал
копье Ломаллина, кусок его полетел на север и звездой упал на землю. Но Ломаллин выковал
другое оружие и убил дух Улагана, стер его с лица земли.
- Значит, даже духа Улагана не осталось? - спросил Йокот, выпучив глаза.
- Даже духа, но память о нем жива в его получеловеческом сыне Боленкаре,
стремящемся завершить дело отца.
- То есть Боленкар на самом деле стремится уничтожить человечество? - спросила
Китишейн.
- Да, но ему не хватает силы: он лишь наполовину улин, - поэтому пока занимается
тем, что стравливает человеческие племена, роды, семейства между собой. В этом он заручился
поддержкой всех прочих порожденных Улаганом ульгарлов, которые занимаются тем, что
натравливают гномов на эльфов, а карликов на великанов, все молодые расы друг на друга - и
человечество на всех вместе взятых. Его замысел ясен: пускай они все перебьют друг друга в
неистовой жажде крови. А потом, если, конечно, к тому времени кто-нибудь останется в живых,
он, конечно, приведет ульгарлов и уничтожит уцелевших.
- Но он не может оживить улинов! - воскликнул Йокот. - Он не способен оживлять
мертвых!.. Да?
- Да, но пока остались в живых некоторые из улинов, способные рождать себе
подобных, - и они будут плодиться, - Боленкар сможет соблазнить их своими замыслами. -
Миротворец нахмурился и повторил:
- Сможет или нет - сказать трудно. Намного более вероятно, что он сохранит
нескольких женщин для размножения и заставит мужчин улинов производить на свет
ульгарлов. Как можно больше, - угрюмо закончил он.
- И не останется больше людей, одни ульгарлы? - воскликнул Кьюлаэра. - Нет,
Миротворец! Мы должны помешать этому!
- Это зависит от тебя, - сказал старик, пристально глядя на него.
Кьюлаэра ответил взглядом на взгляд, понимая смысл этих слов, чувствуя холод внутри,
но, заглянув в свое сердце, он обнаружил, что оно по-прежнему полно решимости, и на этот раз
он был серьезен. Он не уступит мир Боленкару и ему подобным!
- Как я смогу победить этого всемогущего врага? - прошептал он.
- С магическим мечом в руке и с помощью отважных друзей, - ответил мудрец.
- Где я найду магический меч?
- Я выкую его для тебя, поскольку прежде, чем стал мудрецом, и еще раньше - до того
как стал шаманом, я был кузнецом.
Йокот вздрогнул и в страхе посмотрел на Кьюлаэру.
- Но чтобы выковать этот меч, нужно добыть магическое железо, - сказал мудрец.
- Звездный Камень, - прошептал Йокот.
- Звездный Камень? - Китишейн посмотрела сначала на гнома, потом на
Миротворца. - Это осколок меча Ломаллина, упавший на землю на севере?
- Да, - спокойно ответил Миротворец.
- Осколок меча бога! - даже Кьюлаэра был потрясен. - Боги всемогущие! Получилась
бы непобедимая сталь!
- Именно, - согласился Миротворец.
- Поэтому Боленкар и поставил на тропе стража, чтобы не пропустить нас! -
воскликнула Китишейн.
- Фучана? - спросила Луа.
- Фучана, - подтвердил Миротворец, - и только что сраженного тобой людоеда. Одна
из любимых отвратительных утех Улагана - наблюдать, как растут подобные чудовища. Он
порождает их посредством магии, потом уродует их. Его сын научился этой извращенной игре
и занимается ей до сих пор; его магия не идет ни в какое сравнение с магией улинов, но на
такое он способен, хотя, надеюсь, это дается ему с большим трудом. Расы людоедов не
существует, я думаю, что Боленкар породил его, случив гиганта с человеческой женщиной.
- Как смогла женщина пережить такое? - закричала ужаснувшаяся Китишейн.
- Скорее всего не смогла, а зародыш смог. Боленкар поддерживал его рост магией, дал
ему родиться, вырастил его уродующими заклинаниями и отправил выслеживать нас.
- Вот почему он напал на нас! - воскликнул Кьюлаэра. - Он был создан для этого!
- И нашел нас! И он не последний. Впереди лежат земли, населенные людьми.
Неизвестно, кто там может скрываться под личиной охотника.
- Не только под личиной чудовища? - спросила Китишейн.
- Не только, - подтвердил Миротворец. - Он может иметь своих лазутчиков и среди
людей, друзья мои, и в прочих расах. Они будут нам препятствовать, порой неожиданно
набрасываться на нас.
Все обменялись беспокойными взглядами, только Луа заметила, что мудрец назвал их
своими друзьями.
- Откуда ты все это знаешь, Миротворец? - мрачно спросил Кьюлаэра. - Откуда ты
знаешь про осколок меча Ломаллина?
- Я его видел, - ответил мудрец.
- У тебя бывают видения? - спросила Китишейн, а охваченный благоговейным ужасом
Йокот молчал.
- Да, - признался старик.
- Но ты не сказал, что это одно из них, - заметил Йокот.
Миротворец повернулся к нему с едва заметной улыбкой и покачал головой:
- Нет, не сказал.
Два дня спустя они миновали новый перевал и увидели, что впереди больше нет гор.
- Равнина! - прошептала Луа. - Я уже забыла, как они выглядят.
- Ну что ты! - улыбнулся Йокот, подойдя к ней. - Нам ли, выросшим под землей,
радоваться такой местности!
Она улыбнулась ему, он ей, но маски скрывали выражения их лиц.
Путники шли по краю обрыва и рассматривали долину. Склон горы под ними переходил в
зеленую равнину, разделенную на части тремя реками. Одна стекала с гор позади, другая - с
гряды, возвышавшейся вдали, а третья прокладывала путь вдоль долины. Все три встречались
далеко на востоке, и в месте слияния теснились какие-то постройки. Между рекой на севере и
той, что текла на восток, возвышался замок. Шел сбор урожая, и долина пестрела лоскутами
земли разных оттенков. По полям были разбросаны хижины.
Китишейн дрожала - то ли от простуды, то ли от озноба.
- Не нравится мне этот замок, Миротворец.
- Мне тоже, - пробурчал Кьюлаэра, вскидывая поудобнее мешок. - Спустимся и
посмотрим, что там к чему.
Он двинулся было по тропе, но Йокот остановил его, схватив за колено:
- Постой, Кьюлаэра, подумай! А вдруг это одна из тех ловушек, о которых нас
предостерегал Миротворец?
Воин мрачно покосился на гнома, но догнавший Миротворец подтвердил:
- Все может быть, Йокот. Мысль верная.
- Да, все может быть, - кивнул Кьюлаэра, - но ты, Миротворец, говорил о
препятствиях, а не ловушках. Так пойдем и преодолеем это препятствие!
И Кьюлаэра зашагал вперед. Йокот обескураженно посмотрел на Миротворца. Тот лишь
пожал плечами.
- Что тут скажешь? Он прав, я говорил: будут препятствия. Мы не можем их обойти, нам
придется их преодолевать - да и горы не позволят нам пойти в обход. Вперед.
Гном вздохнул и последовал за мудрецом, а тот - за воином, сгорающим от желания
ринуться в бой. Остальные не слишком охотно пошли за ними.
В этот день они проделали значительный спуск и остановились на ночлег. На следующее
утро забрались на самый низкий холм в предгорьях и увидели перед собой деревню.
Деревня оказалась просто-таки нищей. Крыши из темной, гнилой соломы, потрескавшиеся
глинобитные стены. Жиденькие струйки дыма. Вся трава вокруг была вытоптана солдатскими
сапогами. Солдаты сжимали копья и вглядывались в робких сельчан, как будто ожидали бунта.
Посреди деревни на высоком скакуне восседал укутанный в меховой плащ человек. Он следил,
как солдаты выносят из хат мешки с зерном и грузят их на телегу, на другую телегу
заталкивают свиней рядом с клетью для кур, полной отобранной у испуганных крестьян птицы.
Подле телеги покорно стояли две коровы; солдаты тянули к ним третью. Другие вытаскивали из
хаты визжащую девушку. Следом за ней выскочил старик, бросился на солдат, но подоспевшие
к тому товарищи быстро сбили старика с ног.
- Мерзавцы! - воскликнула Китишейн. - Ты можешь им помешать?
- Да, но это означало бы развязать войну, - сказал мудрец. - Разве у нас есть время на
это?
Солдаты впихнули в телегу девицу рядом со свиньями, привязали ей руки к птичьей
клетке, ее крики захлебнулись в рыданиях. Человек в меховом плаще дал знак, возницы
щелкнули кнутами. Телеги покатились по деревне, солдаты выстроились спереди и сзади. Обоз
двинулся по единственной дороге, ведущей в сторону холма, на котором высился замок.
Вдруг на голове человека в плаще блеснул золотой ободок.
- Корона! - присвистнул Йокот. - Он король!
- Можешь называть его так, - презрительно сказал Миротворец. - В городах на юге
его вряд ли сочли бы королем и даже не назвали бы правителем, поскольку он правит лишь
несколькими племенами варваров. Скорее его назвали бы главарем.
Кьюлаэра нахмурился:
- Пусть так, но здесь, на севере, среди нас, варваров, он - король!
- Да, и подчиненные ему земли достаточно обширны, так что могут составить честь
королевскому титулу, - подтвердил Миротворец, - правда, людей маловато, но здесь, где
варварские земли граничат с землями более культурных племен, этот главарь со своим отрядом
- единственный, кто способен править.
- Король он или нет - он негодяй! - пылала возмущением Китишейн. - Как посмел
он забрать себе девицу вопреки ее желанию! А на эту кучу зерна взгляните! Сомневаюсь, что
он оставил жителям деревушки достаточно еды, чтобы они сумели пережить зиму! - Она
повернулась к Кьюлаэре. - Ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить этих мерзавцев?
- Могу, но только прямым попаданием. - Лицо Кьюлаэры застыло, он говорил, почти
не разжимая губ. - Их сорок против нас четырех, к тому же все хорошо вооружены.
- Как же тогда мы спасем ее?
- Прежде чем ответить, нужно посмотреть и поразмыслить, - ответил Йокот. - К тому
времени, как мы доберемся до деревни, солдаты будут уже далеко. Вперед, соратники.
И он двинулся вниз по тропке, не дожидаясь остальных. Никто не стал спорить. Луа
обернулась, отвернулась и обернулась снова.
- Чему ты улыбаешься, Миротворец? Ведь страшное зрелище!
- Верно, но соратники - хорошее слово, - ответил мудрец. - Пойдем послушаем, что
скажут сельчане, Луа.
Люди сказали им о многом уже тем только, что все попрятались, стоило путникам
появиться. Когда они вышли на круг вытоптанной земли посреди горстки лачуг, Кьюлаэра
огляделся и озадаченно нахмурился:
- Почему они убежали, Миротворец? Нас же всего четверо!
- Четверо, но с оружием, и неизвестно кто, - ответил мудрец. - Гномов никто никогда
не видел при свете солнца, кто знает, как действует их магия? Нам надо завоевать их доверие,
Кьюлаэра, хотя бы настолько, чтобы они разговорились.
- Давайте я попробую. - Китишейн дотронулась до руки мудреца, он изумленно
обернулся, но она уже смотрела в другую сторону и кричала безмолвным лачугам:
- Эй, люди добрые! Мы чужестранцы, разгневанные тем, что только что здесь
произошло! Выходите и расскажите нам о том, чего мы не видели!
Деревня хранила молчание.
- Ну, пожалуйста, - крикнула Луа, сорвала очки и прищурилась, хотя день был
пасмурный. - Я не причиню вам зла, и ни один из моих соратников тоже! Йокот, сними маску!
Йокот неохотно стянул маску и зажмурился.
- Видите! Мы почти ослепили себя, чтобы показать вам, что мы не опасны! - кричала
Луа. - Наша лучница сняла тетиву с лука, наш мудрец хочет послушать вас и помочь вам!
Пожалуйста, расскажите, что здесь произошло!
Отчаяние в ее голосе бередило душу, и наконец из одной лачуги вышла старуха.
- Мою дочь забрали, чтобы она удовлетворила похоть короля. Что может быть ужаснее?
- Ничего, - ответила Китишейн, - но возможно...
- Месть! - воскликнул Кьюлаэра, его глаза вспыхнули.
Женщина опешила, как и соратники Кьюлаэры, но заговорила хриплым, испуганным
голосом:
- Как вы сможете отомстить королю?
- Он такой же человек, как и все, - ответил Кьюлаэра, - его легко можно наказать или
убить.
- Это поможет моей дочери? - Глаза женщины наполнились слезами.
Луа бросилась с ней с криком отчаяния, чтобы обнять. Женщина испуганно отшатнулась,
посмотрела, потом упала на колени и, рыдая, обняла девушку-гнома.
Кьюлаэра огляделся, осмотрел всех, кто выглянул из дверей, - осторожных, испуганных.
Там и тут в глазах крестьян вспыхивала злоба. Он повернулся к Китишейн:
- Если не месть, то что?
Она посмотрела на него и медленно произнесла:
- Мы можем положить этому конец. Может, мы помешаем ему впредь творить подобное.
- И все? - закричал Кьюлаэра. - Быстрая смерть? А страдать за все причиненные
страдания он не будет?
- Кроме смерти, есть и другие наказания, - сказала Китишейн, задумчиво разглядывая
Кьюлаэру. Казалось, она пытается что-то понять. - Для человека, обладавшего властью, будет
мучением тюрьма, но мы должны быть уверены, что он это заслужил.
Кьюлаэра гневно вскрикнул и отвернулся, а Китишейн сказала жителям:
- Мы найдем способ, люди добрые, как наказать вашего короля, но нам надо побольше
узнать о нем, прежде чем выступить против него. Выходите и расскажите нам о нем.
Крестьяне робко и испуганно вышли из своих лачуг.
Глава 13
- Что еще вы хотите узнать? - спросил какой-то крестьянин. По его обветренному лицу
ему можно было дать от тридцати до пятидесяти лет; плечи его были плотными и широкими,
как брус, ладони огрубели, превратившись в сплошную мозоль, рубаха и штаны были рваные и
в заплатах. - Он отнял у нас весь урожай и забрал скотину.
- Он ничего вам не оставил? - спросила Китишейн.
Мужчина пожал плечами:
- Столько, что еле хватит дотянуть до весны.
- Еле-еле, - добавила какая-то женщина.
- От житья впроголодь вы наверняка болеете, - сказал Миротворец. - Сколько вас
умирает каждую зиму?
Крестьяне изумленно посмотрели на него, многие вздрогнули от неожиданности.
- Зима - время смерти, - просто ответил мужчина.
- Он всегда был столь жесток и жаден, этот ваш король? - спросила Китишейн.
- Не всегда, - проскрипел один из стариков, и люди разошлись, чтобы он, опираясь о
посох, смог доковылять до Китишейн.
- А что же было? - спросила она.
- Когда умер его отец и он стал Королем Северных Границ, он сказал нам, что будет
печься о нашем благе, и мы возликовали, хотя некоторые старики говорили, что стоит
подождать и посмотреть, поскольку то же самое в молодости говорил король-отец. Но Король
Орамор начал хорошо, он искал способы нас защитить.
- Защитить вас? - нахмурился Кьюлаэра. - От кого?
- От людоедов, троллей и кочевников с востока, молодой человек, - ответил старик. -
Они осаждали наши земли двадцать лет назад. Говорят, будто Улаган все еще превращает
нерожденных детенышей в чудовищ в своей крепости в ледяных горах далеко на севере.
- Но Улаган мертв! - возразил Йокот.
- Так и сказал наш молодой король. Он возгордился и поскакал в одиночку в сторону тех
гор, в мощных доспехах, вооруженный до зубов.
- Он искал Улагана? - недоверчиво спросил Кьюлаэра.
- Разве я не сказал только что, что он заявил, будто Улаган мертв? Нет, он поехал искать
бога Аграпакса, которому мы здесь поклоняемся, но, возможно, вместо него нашел Улагана.
- Аграпакса-чудотворца? - спросил Йокот, выпучив глаза.
- Именно его. Король Орамор нашел бога Аграпакса и попросил его дать ему средство,
чтобы он мог защитить свой народ. Он поклялся, что каждый год первый урожай будет
приносить в дар этому богу.
- Аграпакса наверняка бы удивила такая бескорыстная просьба, - отметил Миротворец.
- Бог и в самом деле порадовался, - кивнул старик, удивленно посмотрев на
мудреца. - Он дал королю магические доспехи и объяснил, как ему поступать и что делать,
как вести войну.
Йокот мрачно поглядел на Миротворца:
- Я не знал, что Аграпакс был полководцем.
- Он не был полководцем, но каждый улин знает, как воевать с людьми и чудовищами.
- Неужели мы, молодые расы, такие растяпы?
- Нет, но просто улины гораздо умнее. - Миротворец повернулся к старику. - И ваш
король победил?
- Да. - Старик не спускал с него удивленных глаз. - Он собрал людей и повел их в бой
на чудовище. Они одолели зверя, спасли похищенную девицу. Воодушевленные победой воины
пошли дальше и убили дракона. Погибла лишь пара солдат...
- Но не король, - хмыкнул Кьюлаэра.
- Конечно, он ведь был в заколдованных доспехах. Одного за другим они уничтожали
чудовищ, гнали их прочь из долины. Когда через перевалы хлынули варвары, король устроил
засаду и многих перебил, а оставшиеся в живых бросились наутек. - Глаза старца
сверкнули. - О, мы гордились им. Прошло больше десяти лет, прежде чем разбойники снова
пришли в наш край, и он напал на них, как делал всегда.
- И впрямь неплохое начало, - сказал Миротворец. - Когда же он изменился?
- С первым урожаем. В его замок пришел какой-то чужестранец и упрекнул короля, что
тот так много отдает богу, в то время как его собственный народ чуть не помирает с голоду. Он
призвал короля Орамора надеть крестьянские рубаху и штаны, прийти к нам и своими глазами
посмотреть на наши страдания. Король был не из тех, кто избегает испытаний; он переоделся и
пришел к нам, и сердце его было разбито, когда он увидел, насколько мы истощены, как скудно
едим, как часто болеем. Он вернулся в замок, щедро отблагодарил чужестранца, назначил его
дворецким и нарушил договор с Аграпаксом, оставив первый урожай в своих хранилищах для
нас. Когда мы узнали, что он сделал, мы затрепетали от ужаса в ожидании божьей кары. Но
теперь мы не можем дождаться, когда бог накажет нас и положит конец нашим мучениям.
Аграпакс не сможет наказать нас более жестоко, чем алчность короля.
- Может, это и есть божья кара, - тихо сказал Миротворец. - Может, все так и будет
продолжаться до тех пор, пока вы не найдете способ расплатиться за нарушенную сделку. Ведь
заключена она была ради вашей пользы. Но как это вышло, что этот король, только и думавший
о благополучии своего народа, начал вдруг заботиться только о себе?
- Новый дворецкий посоветовал ему забирать весь урожай в свои хранилища и выдавать
нам пропитание по мере необходимости, но отдавать намного меньше, чем было взято у нас,
чтобы быть готовым к неожиданной засухе и предотвратить голод. Король Орамор сделал так,
как ему посоветовали, и первые несколько лет мы были накормлены и одеты, хоть и жили в
страхе перед гневом Аграпакса.
- Только первые несколько лет? - уточнил Миротворец. - Когда же начались
трудности?
- Дворецкий Мэлконсэй убедил короля, что сам справится с хозяйственными делами, и
просил его все увеличивать и увеличивать запасы. Кроме того, он просил его продавать зерно, и
покупать сталь, и ковать в кузницах оружие и доспехи для солдат, чтобы быть готовыми к
нападению. Он увеличил число дней, которые мы, крепостные, должны были отработать на
короля, чтобы замок его стал выше и крепче. Потом он нашел королю жену, а та захотела,
чтобы в ее покоях было уютно и светло, чтобы она могла растить в безопасности своих детей.
Она подарила ему пятерых, он показал себя любящим отцом, делал для них одно, другое,
третье, постоянно продавая ради этого наше зерно. Затем жене захотелось отправиться со своим
потомством во дворец к Высокому Монарху, чтобы дети росли в подобающей обстановке среди
сверстников столь же благородного происхождения; король Орамор продал еще зерна, дабы
послать ее туда, и обеспечить ее содержание, и чтобы самому два раза в год навещать ее...
- Значит, семена королевской алчности были посеяны дворецким, нашедшим затем
королеву, способную их взрастить? - перебил старика Миротворец.
- Именно так, - подтвердил старик. - С каждым годом король забирал для себя и своей
семьи все больше и больше, и скоро мы стали так страдать от поборов, как страдали от
кочевников и чудовищ.
- Подлец! - закричал Кьюлаэра. - Вор, мошенник! Клятвопреступник и истязатель,
наживающийся на тех, о ком должен заботиться! Он хуже любого разбойника, рыскающего по
дорогам, поскольку разбойники берут лишь то, чт
...Закладка в соц.сетях
