Жанр: Фантастика
Звездный Камень 2. Мудрец
...чудовище и встало на пути.
Женщины отпрянули в ужасе, даже Кьюлаэра издал изумленный возглас.
- Миротворец! Это какой-то получеловек!
Так оно и было - чудовище стояло на одной-единственной здоровущей широкой ноге.
Второй не было и в помине: нога переходила в туловище безо всякого там бедра. Голову
чудища венчала колючая соломенная шапка волос, единственный глаз торчал посреди лба,
вздернутый нос имел только одну ноздрю, широкий рот смыкали тонкие губы. Грудь и живот
дыбились мышцами, от грудины росла длинная, толстая, могучая рука. Рука взметнулась и
вытянулась вперед ладонью, преграждая путникам дорогу. Тварь разразилась угрожающим
утробным лаем, из которого явствовало, что она не намерена отступать. Одежды на ней не
было, и было видно, что чудище бесполо. Луа дрожала.
- Кто это, Миротворец? - спросил, выпучив глаза, Йокот.
- Это фучан, - ответил Миротворец, - и нам его не обойти.
- Что? - изумился Кьюлаэра. - Мы должны стоять и ждать, пока он смилостивится?
Чудовище еще раз сипло и угрожающе рявкнуло, и Миротворец сказал:
- Оно никогда не смилостивится. Это Боленкар поставил его здесь, чтобы никто не мог
пройти дальше в горы.
Кьюлаэра нахмурился:
- Зачем? Какая ему разница?
- Когда этот путь закрыт, - ответил Миротворец, - невозможно спастись от орд
ваньяров, гонимых им на запад.
Ответ показался Кьюлаэре странным, но времени на размышления не было.
- Давай хоть попробуем, чего она стоит, эта пакость.
Кьюлаэра пошел в сторону, оставаясь лицом к фучану и в боевой стойке. Фучан
перескакивал вслед за ним, не спускал с него неморгающего глаза. Кьюлаэра вспрыгнул на
камень. Фучан, подражая ему, высоко подпрыгнул, но приземлился около камня, ожидая,
очевидно, что Кьюлаэра спрыгнет. Йокот метнулся в освободившийся проход.
Фучан высоко подпрыгнул. Его широкая ступня метила в точности в то место, где по
приземлении должен был оказаться гном. Йокот резко свернул, но фучан каким-то
немыслимым образом изменил направление и приземлился прямо перед гномом.
В этот миг Кьюлаэра спрыгнул с камня.
Фучан в одно мгновение очутился подле него и выбросил перед собой огромный кулак.
Кьюлаэра отлетел назад, заслонившись руками, а фучан развернулся и схватил вновь
попытавшегося проскочить Йокота. Широкая ладонь высоко подбросила гнома. Тот завопил от
ужаса, но Миротворец подбежал и поймал его.
- Он с умом выбрал место, Йокот. Проход слишком узок для того, чтобы бороться
против него более чем вдвоем, а с двумя он управится легко.
- А с одним управится? - Кьюлаэра пошел прямо на фучана, пригнулся и трижды
быстро ударил чудище в живот. Это было все равно что молотить кулаком по стволу дуба.
Кьюлаэра отпрыгнул, пытаясь за воплем удивления скрыть свою боль. Кулак фучана догнал
его, и Кьюлаэра повалился на землю. Луа в мгновение ока оказалась рядом, но он с ревом
отпихнул ее, вскочил на ноги и устремил взгляд на фучана.
- Вспомни, чему я тебя учил! - крикнул Миротворец, и Кьюлаэра мгновенно принял
боевую стойку. Он понимал, что - задумал это его учитель или нет - ему предстояло
испытание.
- Не ожидал, что он окажется таким сильным, - пробормотал он.
- Он достаточно силен, чтобы крошить скалы, если у него камень в руке! Будь
осторожен!
Кьюлаэра стал медленно обходить чудище. Фучан, вместо того чтобы просто
поворачиваться, принялся, передразнивая Кьюлаэру, скакать на полусогнутых ногах. Кьюлаэра
ждал подходящего случая, чтобы ударить, когда фучан будет в воздухе. Он целился туда, где у
человека был бы пах, но фучан согнул ногу в колене и отразил удар. Потом его нога резко
взметнулась, и Кьюлаэра, крича от боли, полетел назад, к друзьям. Он согнулся пополам, его
вырвало - удар пришелся в живот. Луа уже была рядом, гладила его по спине, а у несчастного
даже не было сил отшвырнуть ее. Сквозь звон в ушах Кьюлаэра расслышал голос Китишейн:
- Он повторяет все твои движения.
Когда муть в глазах развеялась, он увидел, что Китишейн приближается к чудовищу.
- Нет! - крикнул он в приступе ужаса. - Он убьет тебя!
- Я не буду подходить слишком близко, - успокоила его Китишейн.
И тут она - невероятно! - принялась плясать! Подпрыгнув на левой ноге, правую отвела
назад, подскочила, прищелкнув пятками, а фучан, подражая, шагнул в одну сторону, в другую,
потом подпрыгнул, присел, повторяя ее движения настолько точно, насколько мог, обладая
одной ногой. Китишейн взялась за более сложные движения, танцевала все скорее, и фучан,
продолжая подражать ей, начал заваливаться назад. Его лоб наморщился от напряжения, нога
скакала с такой скоростью, что он как будто и не успевал приземляться, - он начал отставать
от Китишейн, его движения становились все более неуклюжими, потому что он пытался
сделать несколько разных шагов сразу.
- Ты его запутала! - выдохнула изумленная Луа. Запыхавшаяся Китишейн кивнула, ее
глаза загорелись, она вытащила меч. Фучан резко замер, изможденно воззрился на девушку, а
Китишейн положила меч на землю и закричала:
- Миротворец, дай мне нож Кьюлаэры!
Старик шагнул к девушке, протянул ей нож. Она схватила его, положила на свой меч так,
что они скрестились, и начала легко скакать по четырем образовавшимся площадкам на
кончиках пальцев. Ее глаза горели, щеки покраснели, грудь поднималась и опускалась в
коротких глубоких вдохах, а завороженный Кьюлаэра наблюдал, позабыв в восхищении ее
красотой про свою боль.
Фучан снова принялся подражать ее движениям, подскакивая в ответ прыжкам ее легких
ножек, все быстрее и быстрее, заваливаясь назад, путаясь, пытаясь не сбиться.
Китишейн нагнулась, схватила меч и бросилась на него. Кулак фучана взметнулся,
отбросил в сторону меч, врезался ей в грудь.
- Китишейн! - закричала Луа, подбегая к падающей на землю подруге, но Кьюлаэра
обогнал ее.
Он бережно приподнял голову Китишейн, в его голосе сквозила тревога:
- Китишейн! Ты жива?
Девушка открыла глаза, изумленно воззрилась на него:
- Жива... да. - И тут же обмякла. Луа принялась гладить ее лоб, что-то нашептывая.
Кьюлаэра оставил Китишейн на ее попечение и зло глянул на фучана:
- Подлое чудище! Ударить такое нежное, такое хрупкое создание!
Китишейн пришла в себя и догадалась, что на уме у Кьюлаэры.
- Нет, Кьюлаэра!
- Он заслужил то, что получит, - зарычал верзила и пошел на фучана.
- Только не злись! - Китишейн вяло махнула рукой. - Луа... скажи ему...
Девушка-гном отпустила голову подруги и помчалась за Кьюлаэрой. Ее маленькая ручка
робко коснулась его огромной ручищи, и она сказала:
- Не мсти, Кьюлаэра, не надо, если... любишь ее. Бейся только ради общего дела.
Любовь! Это слово ошеломило Кьюлаэру, но еще больше его удивило то, что Луа
говорила о его любви к другой, без злобы и страха.
- Она права, - сдавленно сказал Йокот. - Мы должны перехитрить эту тварь, ясно, что
мы не сможем победить его одной лишь силой оружия.
Это было то, что Кьюлаэре меньше всего хотелось слышать, но он неохотно
приостановился, не спуская с чудовища злого взгляда. А оно ждало, бесстрастное, спокойное и
готовое к бою.
- Китишейн показала, как надо действовать, - напомнил Йокот.
Глаза Кьюлаэры блеснули, он медленно и неловко начал повторять движения Китишейн.
Все быстрее и быстрее его ноги плели замысловатые узоры, все шире и шире становились
прыжки. Утомленный фучан принялся ему подражать, исполняя танец, как мог на одной ноге.
Кьюлаэра к движениям из стороны в сторону добавил шаги вперед и назад, и всякий раз он
оказывался чуть-чуть ближе к фучану.
Йокот стал бить по бедрам и груди в такт танцу Кьюлаэры; Луа присоединилась к нему,
засвистела, запела без слов. Все быстрее и быстрее становилась музыка, все быстрее и быстрее
плясал Кьюлаэра, все быстрее и быстрее скакал фучан, становясь все более и более неуклюжим
в неистовых попытках поспевать за Кьюлаэрой. Кьюлаэра высоко подпрыгнул, фучан тоже
высоко подпрыгнул, и Кьюлаэра заехал ему ногой в "бедро".
Это была смелая попытка, но, несмотря на быстроту Кьюлаэры, фучан был еще быстрее.
Он отскочил в сторону, высоко выбросил ногу, повторяя движение Кьюлаэры, а Кьюлаэра,
приземлившись, поймал его ногу и толкнул вверх. Взметнулась единственная рука, фучан
испуганно взвыл, силясь опустить ногу, но Кьюлаэра держал ее высоко и крепко, и чудище
шлепнулось на землю. Его голова ударилась о камень, и он перестал двигаться.
- Подлая зверюга! - прорычал Кьюлаэра, подошел ближе, чтобы пнуть в то место, где
полагалось находиться паху, но его ногу обхватила Луа, крича:
- Нет, Кьюлаэра! Не надо мстить! Ты победил его, этого достаточно!
Он потряс ногой, порычал, но не сумел отбросить Луа. Подошла Китишейн и обняла его:
- Да, более чем достаточно, о храбрец. Бедняга без чувств; пощади его бессмысленную
жизнь! Давай побыстрее пройдем мимо, и все.
Кьюлаэра изумленно смотрел на девушку и видел сначала лишь ее глаза, большие, карие,
глядящие на него. Потом, через мгновение, появилось все ее лицо - маленькое, хрупкое, с
небольшим подбородком, высоким лбом, трогательным носом, который ему вдруг до боли
захотелось поцеловать, даже сильнее, чем влажные, пухлые губы.
Она заметила, как Кьюлаэра смотрит на нее, улыбнулась и отошла в сторону.
- Ну пойдем!
Она протянула Кьюлаэре руку, шагая мимо фучана.
Китишейн не видела выражения лица Луа - странной смеси печали и нежности, радости
при виде начинающейся любви и тоски оттого, что некогда любимый нашел другую.
А вот Йокот это заметил, и его взгляд потяжелел, исполнился безразличием, когда он
почувствовал, словно удар, что Луа любит другого, но его любовь к ней была сильнее обиды.
Он подошел к ней и тихо сказал:
- Не говори им ничего, Луа, иначе они скажут, что ты не права, и примутся драться,
чтобы это доказать!
Луа удивленно обернулась, но, несмотря на то, что глаза ее наполнились слезами, ей
удалось засмеяться.
- О Йокот! Ты, должно быть, уже все в жизни изведал?
На мгновение желание отразилось в его глазах, он коснулся ее руки:
- Все, что смог, лишь самая желанная меня отвергла.
Луа изумилась, покраснела и отвернулась. Йокот некоторое время грустно глядел на нее,
потом опустил на глаза очки и зашагал вперед.
Они прошли мимо поверженного фучана, теперь бездыханного и потому безвредного. Луа
чуть было не задержалась, чтобы помочь чудищу, но Миротворец протянул к ней руку и
поторопил. Когда они прошли футов сто по проходу, он позволил Луа остановиться и
посмотреть назад.
Китишейн тоже обернулась и поежилась:
- С виду такой беспомощный, а ведь смертельно опасен! Как это славно, что ты его
победил, Кьюлаэра.
- Только благодаря поданному тобой примеру. - Не отобрать всю славу себе было
непросто, но именно так повел бы себя тот охотник, его двойник, поэтому Кьюлаэра сдержался
- У тебя было озарение, самое настоящее.
Китишейн удивленно уставилась на него в изумлении, но он этого не заметил, поскольку
уже повернулся к Йокоту.
- Ты оказался прав, гном, - сказал он неохотно. - Одной лишь силой победить его мы
не могли.
Йокот одарил Кьюлаэру изумленным взором, а Миротворец кивнул, улыбаясь в бороду.
- Хорошо сказано, и очень точно, Кьюлаэра! В одиночку ни один из вас не справился бы
со зверюгой, а вместе вы легко его одолели.
Кьюлаэра почувствовал себя как-то неуютно от его похвалы Он раздраженно обернулся к
старику:
- Почему ты не помог нам, Миротворец?
- Потому что, - ответил мудрец, - в том не было нужды.
Кьюлаэра удивленно глянул на него, потом развернулся, посмотрел на остальных и
увидел, что все смотрят на него.
Миротворец избавил всех от смущения.
- Он зашевелился, он просыпается! Скорее, он не должен нас заметить, иначе бросится в
погоню!
Этого, конечно, не хотел никто. Они поспешили. Кьюлаэра еще минуту постоял, борясь с
непонятными ощущениями, а потом понял, что Китишейн свой меч подобрала, а его нож
Миротворец оставил лежать на дороге. Кьюлаэра поднял нож, испытывая чувство победы и
огромного облегчения, заткнул за пояс и поспешил за остальными. На то, чтобы сделать новые
ножны, времени хватит.
Когда он поравнялся с ними, Китишейн спросила у старика:
- Ты назвал его "несчастным зверем", Миротворец?
- А ты разве не была бы несчастна, будучи бесполой, одинокой, если бы вся твоя жизнь
проходила в ожидании пытающихся пройти мимо, а может, и ждать некого?
- Откуда же он взялся, этот фучан? - спросил Йокот.
- Я расскажу, когда мы с вами усядемся у костра, но сначала давайте найдем место, где
мы могли бы безопасно его разжечь! Быстрее, чудовище цепляется за камни, пытаясь встать!
Кьюлаэра оглянулся, но дорога уже пошла на спуск, и фучан скрылся из глаз. Откуда
старик мог знать, чем занимается чудище?
Миротворец разрешил остановиться после того, как они прошли еще с милю. К тому
времени стало уже достаточно темно, и вперед всех вели гномы, снявшие очки. Они выбрали
широкую плоскую площадку, прикрытую сзади скалой и маленькими деревцами-недоростками,
давшими все же достаточное для костра количество сухих шишек. Кьюлаэра, собирая их,
поймал себя на размышлениях о том, так уж ли в действительности необходимо Миротворцу
дерево для огня.
На такой высоте водилось совсем мало или вообще не водилось дичи; ужинать предстояло
вяленым мясом, сваренным для мягкости, и сухарями. Пока они ждали, когда закипит вода,
Миротворец объяснял:
- Боленкар, будучи ульгарлом, - получеловек-полуулин и поэтому с рождения наделен
магической силой, хотя вовсе не такой могучей, как у его отца Улагана. Человеконенавистник
научил всех своих отпрысков, как пользоваться этой силой, и у них предостаточно власти,
чтобы нанести огромный вред.
- Но как ему удалось создать столь извращенное создание, как этот фучан? - спросил
Йокот.
- Именно так, как ты сказал, - извратив создание Творца. В данном случае он взял еще
не родившееся дитя, разделил его пополам, удалил все железы, которые могли бы наделять его
желаниями, выветрил все желания, кроме одного - стремления угодить хозяину. Когда чудище
выросло, Боленкар научил его драться и поставил стеречь проход, будучи уверенным, что в
голове у чудовища единственная мысль - угодить ему, останавливая пытающихся пройти.
- И что он вызовет его неудовольствие, если кому-нибудь удастся пройти? - тихо
спросила Луа.
- К сожалению, да, но Боленкар не улин, может и не узнать, что кто-то прошел мимо
фучана.
- Если он способен про это узнать, то с нашей стороны было бы милосерднее
прикончить фучана, - хмыкнул Кьюлаэра. Луа громко запротестовала, но Китишейн ее не
поддержала. Йокот продолжал расспрашивать старика:
- Почему Боленкар не хочет, чтобы кто-либо проходил здесь? Ведь не только затем,
чтобы быть уверенным, что они не убегут от ваньяров и прочих разбойников!
- Точно сказать не могу, - неохотно отозвался Миротворец.
- Не можешь? - Кьюлаэра возмущенно вскочил на ноги. - Тогда поделись с нами
своими догадками! Мы определенно этого заслужили, а твои догадки столь близки к
уверенности, что особой разницы нет! Зачем Боленкар поставил стража у этого перехода?
Но Миротворец молчал, сжав губы, и глядел на пламя костра.
Следующий вопрос задал Йокот.
- Он знал, что мы сюда придем, да?
- Думаю, да, - ответил мудрец. - Думаю, что он догадался.
Вокруг костра, такого крохотного в необъятной горной ночи, воцарилось оцепенение.
В конце концов Луа спросила тонким голоском:
- Какое ему дело до нас?
- Такое, - ответил ей Йокот, - что нас ведет Миротворец.
И ветер обдал их холодом.
Глава 12
В эту ночь им почему-то спалось сладко, так сладко, что когда тревожный крик
Миротворца вырвал их из глубочайшего забытья, они все сонно повскакивали, начали в страхе
озираться, пытаться стряхнуть пелену с глаз.
- Что стряслось, Миротворец?
- Что за опасность?
- Что?
- На деревья, быстро! Приближается людоед!
Чего-чего, а преследователей им вовсе не было нужно. Луа и Йокот взобрались на
ближайший дуб, а Кьюлаэра схватил Китишейн за талию и подсадил ее на нижнюю ветвь вяза.
Сам он побежал к большой пихте, крича:
- Останови его своей магией, мудрец!
- Он уже трудится, - крикнул Йокот, - но защита бывает такой же опасной, как и
нападение!
Миротворец действительно стоял у костра, водил в воздухе руками и что-то неторопливо
говорил. Но тут из мрака появился кулак размером с мешок, и Кьюлаэра отлетел к дереву. Он
чуть не завопил от злобы, но сумел сдержаться даже тогда, когда чудовище выступило на свет
костра, ухмыляясь и пуская слюни. Росту в нем было около десяти футов, ссутуленные плечи
являли собою нагромождения мышц, руки - ветви столетнего дуба, ноги - его ствол.
Чудовище было могуче и огромно, толстобрюхо и волосато; голова сидела столь низко, что
казалось, будто бы она растет прямо из его широкой, волосатой груди. На великане было
столько волос, что поначалу Кьюлаэре почудилось, будто он облачен в меховые рубаху и
штаны. Но тут отблеск костра озарил изъеденный молью кусок кожи, служивший великану
набедренной повязкой, и Кьюлаэра заметил, что он выделяется на фоне собственной шкуры
зверя. При виде его Луа издала сдавленный звук, людоед поднял голову вверх. Его голова
напоминала огромную дыню с разрезом для рта, гнойного провала с редкими пеньками зубов;
нос - пипка с ноздрями, глаза - маленькие, сверкающие злобой, под низким лбом. Даже
Кьюлаэре пришлось сдержать дрожь.
Высоко на своем дереве ожесточенно, бешено размахивал руками и бормотал Йокот.
Людоед, похоже, решил, что кричала ночная птица или зверь, не стоящие его внимания,
повернулся и вразвалку двинулся к костру. Он выхватил вертел из пламени, лихо снял зубами
все, что на нем жарилось. Впихнув себе в утробу эту уйму съестного, он схватил бурдюк и
опрокинул его вместе с содержимым себе в рот. Пожевал, проглотил воду, выплюнул кожу.
Потом разбросал навесы, расшвырял мешки, разъяренно рыча, поскольку больше ничего
съестного ему найти не удавалось. Наконец он собрался уходить, но по пути врезался в вяз,
Китишейн тихонько вскрикнула, в ужасе вцепившись в раскачивающуюся ветку. Людоед
поднял глаза, увидел девушку и ухмыльнулся от уха до уха. Он потянулся, чтобы сорвать ее с
ветки, но Китишейн вцепилась еще сильнее и закричала. Кьюлаэра быстро спустился с пихты, а
людоед просто-напросто отломил ветку и сорвал с нее Китишейн, будто листок, и потащил ко
рту.
Кьюлаэра прыгнул на землю и взревел:
- Опусти ее, приятель! Это мое лакомство!
Он высоко подпрыгнул и дал чудовищу пинка под зад. Это место у людоеда оказалось
чувствительным; людоед взвыл, будто целая стая волков, сразу бросил Китишейн и повернулся
к обидчику. Огромные кулаки метнулись к Кьюлаэре, такие огромные, что он бы заметил их
приближение и за милю, а потому увернуться было несложно. Он отклонился влево, потом
вправо, затем по земле возле него шлепнули руки людоеда, и Кьюлаэра прыгнул на одну из них
всем своим весом. Людоед взвыл и попытался прихлопнуть его другой рукой, но Кьюлаэра
отпрыгнул в сторону, и людоед взревел, шлепнув по собственной руке. Решив, что ему удалось
отвлечь чудище, Кьюлаэра высоко подпрыгнул и вцепился в гигантское ухо. Людоед орал, но
все-таки поднял руку и отшвырнул человека прочь, будто бы тот был мошкой.
Кьюлаэра взмыл в воздух, попытался сделать переворот, чтобы приземлиться на ноги; но
в итоге упал на спину. Боль навалилась жуткая; он, не в силах вздохнуть, глядел на то, как
людоед встает, поворачивается к нему, поднимает ножищу...
Но тут прямо в нос людоеду ударила стрела. Она тут же упала, но заставила людоеда
закричать от боли. Он повернулся в ту сторону, откуда прилетела стрела, как раз в тот момент,
когда появилась следующая, и угодила ему в лоб. Кьюлаэра похвалил бы такую меткость -
последняя мишень не была слишком большой, учитывая размеры лба людоеда, - если бы
чудище с залитым кровью из раны глазом не двинулся на лучника. А лучником была
Китишейн! Кьюлаэра вскочил на ноги и бросился в сторону гигантского колена.
Подобно камню, он врезался в него. Людоед закричал от неожиданности и испуга, когда
ноги подкосились под ним. Он осел, и на мгновение Кьюлаэру так сильно придавило, что ему
показалось, что его голова сейчас треснет, но людоед упал на бок, давление ослабло, и
Кьюлаэра смог выбраться на свободу.
Ошеломленный людоед бешено орал, поднимаясь на ноги, отбиваясь от летящих в него
стрел. Кьюлаэра удивился, когда заметил, что часть из них в два раза короче других, а после
понял, что они летят с двух сторон. Одному из гномов удалось где-то раздобыть второй лук!
Но ни одна из стрел не достигла главной цели: у людоеда были такие маленькие глазки,
что стрела могла бы попасть в них лишь чудом, к тому же большую часть стрел великан
отбивал мозолистыми руками. Однако некоторым удалось существенно его поранить; он
заревел как от боли, так и от злобы и кинулся на большего из лучников Кьюлаэра не мог
позволить чудовищу добраться до Китишейн! Он бросился к нему и с лета ударил в колено.
Удар пришелся сбоку, Кьюлаэра отскочил назад, сустав согнулся, людоед яростно заголосил и в
падении развернулся, чтобы поймать человека.
Земля ушла из-под его ног - он провалился в яму.
- Отлично, Йокот! - закричал Кьюлаэра. Огромная лапа появилась из ямы, за ней
последовала гигантская голова...
Кьюлаэра с разворота врезал ногой людоеду прямо в глаз. Людоед опять завыл, но
вытащил-таки вторую лапу, схватил ею Кьюлаэру и, падая, потащил его себе в рот. Сбоку
прилетела стрела и попала монстру в брюхо. Он закричал от боли, выронил Кьюлаэру, тот
подпрыгнул и ударил людоеда в нос, после чего развернулся и отбежал на десять шагов. Но
людоед уже выбрался из ямы. Он размахивал огромными кулаками, намереваясь размозжить
человека, Кьюлаэра отпрыгнул, но недостаточно быстро; скользящий удар пришелся ему в бок
и по руке, и Кьюлаэра, шатаясь, отлетел в сторону. Рука и плечо пылали от боли, но на ногах
ему устоять удалось, удалось и повернуться лицом к врагу, и он увидел Йокота, продолжавшего
размахивать руками на дереве, и Китишейн, стоящую с натянутым луком.
Ему хотелось верить, что сегодня он им нравится. Людоед развернулся, кулак его рубанул
воздух, как крыло мельницы, но Кьюлаэра легко увернулся, выхватил меч и успел выставить
острие в тот момент, когда огромная нога летела ему в живот. Пронзив ногу людоеда, Кьюлаэра
шагнул в сторону. Дикий рев огласил лес, людоед пометался по лагерю и снова отыскал
свирепыми глазами Кьюлаэру. Он направился к нему, намереваясь схватить лапами, потом
отпрыгнул в сторону, сжал кулаки и нанес по дереву удар, от которого Китишейн взлетела в
воздух. Кьюлаэра заорал от злобы и бросился на врага, держа перед собой меч, позабыв про
всякие приемы. Монстр повернулся, осклабясь, и направил в цель гигантский шар кулака, но по
лагерю неожиданно пронеслось ревущее пламя, опалившее чудовищу ногу и бедро. Людоед
закричал от боли, бросился бежать, но обернулся и угрожающе посмотрел. Он шарил взглядом
по деревьям...
Догадавшись, что он там ищет, Кьюлаэра побежал, держа меч наготове, чтобы отвлечь
чудовище на себя, но слишком поздно - тот заметил Йокота и сшиб его с ветки, будто бы тот
был мухой. Гном вскрикнул и, кувыркаясь, пролетел дюжину футов по воздуху,
приземлившись в кустах.
- Ладно, Миротворец! - крикнул Кьюлаэра, ненавидя себя за промашку. - Нам не
справиться с людоедом! Может, теперь ты поможешь нам?
Тут ему пришлось отскочить, потому что людоед развернулся и бросился на него.
На самом деле это было несправедливо: мудрец в это время старался встать на ноги. А
после бесстрашно зашагал в сторону людоеда. Взвился посох, и людоед согнулся пополам,
схватившись за живот. Посох взвился снова, попал чудовищу за ухо. Людоед споткнулся и упал
ничком, потом поднялся, мыча и тряся головой.
Йокот выбрался из кустов, шатаясь, встал на ноги и принялся водить руками и бормотать.
Миротворец обернулся, увидел гнома и стал повторять вслед за ним жесты и слова.
Людоед со злобным ревом встал на ноги, сделал шаг в сторону двух колдунов, сделал
второй... ноги отказали ему, и он со страдальческими криками провалился под землю.
Луа, нежная Луа, стремительно взмахнула одной из стрел Китишейн, словно копьем, и
вонзила ее людоеду глубоко в глаз, пронзив глазное яблоко насквозь. Крик чудовища резко
стих; тело один раз дернулось, и людоед затих.
Луа рухнула на землю, обхватила голову руками, зарыдала.
Йокот бросился к ней, обнял за плечи, рядом присела Китишейн.
- Не печалься, малышка, не бойся, - успокаивающим голосом говорил гном. -
Бедняжка, ты поступила именно так, как было нужно!
- Мне пришлось! - всхлипнула Луа. - Ему было так больно!
Кьюлаэра, опешив, смотрел на девушку-гнома.
- А я даже не попыталась его вылечить, - причитала Луа, - потому что он мог бы
убить всех нас!
- Да, мы знаем, знаем, отважная девочка, - говорил Йокот ласковым голосом. - Ты
нам очень помогла. Ты не могла поступить иначе.
- Порой добрее тот, кто причинит наименьшую боль, сестра, - сказала Китишейн
успокаивающе. - Ты спасла нас всех.
- Да, спасла, - выговорил потрясенный Кьюлаэра, - но самое страшное то, что ты
спасла меня! - Волна облегчения пронеслась по нему и вынесла на берег слова:
- Спасибо! Спасибо тебе от самого сердца, которое осталось невредимым только
благодаря тебе! Но ведь ты не должна была спасать меня, Луа, - если ты и должна была мне
что-то, так это ответить ударом на удар!
Луа в ужасе глянула на него.
- Как все вы. - Кьюлаэра переводил взгляд с одного на другого, не в силах поверить в
случившееся. - Вы же бились, чтобы спасти меня, и я благодарю вас от всей души, ибо без вас
чудовище убило бы меня! А я бил вас, унижал, оскорблял и... - Он посмотрел на Китишейн,
покраснел и отвернулся. - Не вмешайся Миротворец, я бы совершил нечто еще более ужасное.
Так зачем же вы спасали меня сейчас? Зачем?
Китишейн, Луа и Йокот переглянулись, и по выражениям их лиц Кьюлаэра читал мысли:
"Он говорит правду. Зачем мы ему помогли?"
Первым ответить попытался Йокот:
- Скорее всего потому, что и ты сражался, чтобы спасти всех нас, Кьюлаэра, или хотя бы
Китишейн. Зачем ты это делал?
Но Кьюлаэра махнул рук
...Закладка в соц.сетях
