Жанр: Фантастика
Наследники чародея 1. Леди ведьма
...азалось, что глаза эти становятся все
больше и больше, так что на мгновение лицо его будто заслонило весь мир. Она ощутила где-то
под ложечкой трепет, мгновенно охвативший всю ее с головы до пят.
- Да, - наконец выдохнула девушка, но голос не слушался ее, и пролетели секунды,
прежде чем она вновь овладела собой и натянула улыбку, которая, впрочем, тут же стала
вполне искренней. - Да, благодарю тебя, со мной все в порядке, бравый Бор. Как ты попал
сюда?
Но прежде чем Бор успел ответить, к нему повернулся Ален, вспомнивший, наконец,
правила хорошего тона:
- Благодарю за помощь, сударь.
- О да, тысяча благодарностей за столь своевременную поддержку, - замурлыкала
Далила, слишком уж ласково. Глаза ее сверкали.
Бор уже открыл рот, явно собираясь возразить. Но тут он увидел ее лицо и окаменел.
Далила тоже на мгновение застыла.
Ален, Корделия и Джеффри пристально смотрели на них; даже они ощутили напряжение,
повисшее в воздухе на долгие-долгие минуты, пока эти двое не отрывали друг от друга
вытаращенных глаз.
Наконец Далила с презрением отвернулась.
- Да это всего лишь лесной бродяга, разбойник!
- Но бродяга на твоей стороне, миледи! Или, вернее... - Он повернулся к Корделии, -
..на твоей стороне.
- Разбойник? - переспросил Ален. - Постой-ка! Я ведь знаю тебя, не так ли? Ты
атаман разбойников, которых я победил и отправил к моей госпоже! - Он повернулся к
Корделии. - Леди Корделия, зачем же ты отпустила этого человека?
- Я его не отпустила. - Корделия нахмурилась, несколько озадаченная, однако глаз от
Бора не отвела. - Вместе со всей шайкой я послала его к сэру Марису. Ответь же. Бор, как
расправился с тобой сенешаль?
- Бор? - удивился Ален. - Тебе известно его имя?
- Разумеется, - последовал возмущенный ответ - возможно еще более возмущенный
оттого, что Ален-то сражался за другую женщину. - Я потребовала от него назвать имя и
положение.
- Сэр Марис велел мне идти на все четыре стороны и больше добрых людей не
тревожить, - объяснил Бор. - О злых он ничего не сказал.
Ален улыбнулся:
- Итак, тебя ничего не останавливало, чтобы потревожить вот этих. - Он кивнул вслед
ведьме и ее свите.
- Да, хотя шел я за добрыми людьми. - Бор пристально посмотрел на Корделию, и она
чуть ли не кожей ощутила теплоту его улыбки.
Глаза Алена сверкнули ревностью. Он подвел коня поближе к Корделии:
- Несомненно, миледи принадлежит к "добрым людям" - лучшая из лучших и
прекраснейшая из прекрасных, она слишком хороша для неисправимого мошенника, каким ты
предстал перед " 1 ней!
- Если я неисправим, так не пытайся меня исправить. - Бор по-прежнему смотрел
прямо в глаза Корделии:
- Прикажете мне убираться?
- Н-н-нет, - с трудом выдавила из себя Корделия, а затем, будто спохватившись,
торопливо добавила:
- Дорога через лес кажется опасной; неизвестно, какие еще препятствия встретятся на
нашем пути.
- Что ж, могу рассказать, - ухмыльнулся Бор. - Я исходил этот лес вдоль и поперек!
Ты права, миледи, опасности здесь подстерегают на каждом шагу; чудовища, всевозможные
дикие звери, самые безобидные из которых волки и медведи. Есть тут великаны-людоеды, есть
дикари, есть опасности на любой вкус!
Нет, даже с двумя столь доблестными рыцарями ты не можешь чувствовать себя в
безопасности.
- И я не могу, - надменно заявила Далила.
- Конечно, и ты, миледи. - Если взгляд Бора, устремленный к Корделии, можно было
назвать теплым, то на Далилу он зыркнул просто испепеляюще. - Всякая прекрасная дама,
пересекающая этот лес, нуждается в защите, и чем прекраснее эта Дама, тем больше стражи ей
потребуется.
- В таком случае, - ядовито заметил Джеффри, - леди Далиле потребуется целая
армия.
Бор удивленно посмотрел на него:
- А как же леди Корделия, сударь?
- Ну, Корделия, - отмахнулся Джеффри. - Она же моя сестра.
- Понятно, - язвительно усмехнулся Бор. - А сестра, конечно, никогда не покажется
прекрасной брату. - Он повернулся к Корделии, и глаза их снова встретились. - Но позволь
заверить тебя, миледи, я не твой брат.
- Нет, иначе я бы узнала тебя, - Корделия изо всех сил старалась говорить с холодным
безразличием, но ничего у нее не вышло. Бор не сомневался в интересе, который вызывает у
девушки.
- Ну, хватит! Мы что, весь день здесь болтать собираемся? - Далила потрясла уздой,
так что зазвенели кольца упряжи. - Или мы больше не едем к дому моего отца?
- О, конечно, конечно! - Ален повернулся к Бору и строго сказал:
- Спасибо за помощь, любезный. А теперь ступай.
- Нет, я остаюсь. А называть меня "любезный"... - Лицо Бора ожесточилось. -
Ручаюсь, мое происхождение не ниже твоего, и я был посвящен в рыцари. Да, судьба сыграла
со мной злую шутку, а потому я не всегда сохранял свое достоинство, но знатности моей это не
умаляет.
Ален удивленно скривил губы:
- Происхождение не ниже моего, сударь? Не сомневаюсь, что любое предательство
рыцарских идеалов умаляет знатность даже при самом высоком происхождении.
- Если так, - мрачно отозвался Бор, - то многие на Грамарие давно свели на нет все
благородство своего происхождения, пусть и носят при этом герцогские короны и возглавляют
самые знатные дома.
Ален перестал улыбаться.
Корделия решила, что атмосфера чересчур сгустилась. Она чмокнула Фессу, и тот встал
между двумя мужчинами, прервав дуэль твердеющих взглядов.
- Полно, господа! Довольно праздной болтовни - в этом леди Далила совершенно
права. - Она тщательно подчеркнула "в этом". - Поехали.
- В дом ее отца? - удивленно спросил разбойник.
- Разумеется, - ответила Корделия.
- Да, - сурово подтвердил Ален. - Мы дали слово сопровождать эту даму до дома,
хотя я сомневаюсь, сударь, что ты способен понять, как важно держать свое слово!
Теперь потемнел взор Бора, и Корделия поторопилась вставить:
- Ален! Это неблагородно! - А потом добавила им обоим:
- Делайте, что хотите, а я отправляюсь в путь.
Она ударила Фесса пятками по бокам, и огромный черный скакун резво двинулся к тропе.
Мужчины изумленно провожали ее глазами; затем Ален пришпорил коня, а безлошадный Бор
припустил вдогонку на своих двоих.
Корделия сдержала Фесса, и они догнали ее, заняв места по обе стороны черного жеребца.
Девушка убедилась, что Фесс идет достаточно медленно, чтобы не слишком утруждать Бора.
- Нет, не бросай меня, прекрасная госпожа! - воскликнул Бор. - Ведь без тебя этот Бор
совсем помрачнеет!
Корделия, вздернув подбородок, произнесла как можно холоднее:
- Черная шевелюра, сударь, черная борода, куда уж мрачнее?
Мгновение он смотрел на нее, не находя ответа, затем ухмыльнулся, оскалив белоснежные
зубы. Она отметила, что губы у него алее и чувственней, чем у большинства мужчин.
- Пусть так, миледи, но без твоей улыбки чернота и вовсе сгустится.
- В свете твоей красоты, очаровательная Корделия, - вставил Ален, - любой мужчина
покажется темным и мрачным.
Довольная, она повернулась к принцу:
- Как я благодарна тебе, Ален. Где ты научился так красиво говорить?
- Ну, сердце подсказало, - ответил он, заглядывая ей прямо в глаза. Сердце ее
затрепетало, и она задумалась, действительно ли искренни его слова.
Нет. И сомневаться не приходится. Лишь состязание с Бором подвигнуло его на эту
тираду; впрочем, она вспомнила несколько комплиментов, сказанных накануне вечером...
Однако...
Она с детства помнила, что Ален ненавидит проигрывать, хотя с годами научился
сохранять хорошую мину...
- Листья, шелестящие на дереве, не могут быть легче поступи твоей!
- Летнее небо никогда не достигнет ясности твоих глаз!
- Цветущая вишня бледнеет рядом с твоими ланитами!
- Нет, ибо ланиты твои и есть эти цветы!
Корделия переводила взгляд с одного на другого и не могла насытиться льющимися с
обеих сторон комплиментами. У нее не было оснований считать все эти дифирамбы идущими
от сердца, и, тем не менее, она наслаждалась. Определенно, что-то есть в подобном состязании.
Ее брат, едущий следом, не скрывал своего раздражения:
- Что они в ней отыскали? Не могла же она за один день превратиться в красавицу!
- Вспомни, что сказал Бор, - недовольно обронила Далила. - Брат не в состоянии
заметить красоту собственной сестры. - Она повернулась к Джеффри; в голову ей пришла злая
фантазия:
- Возможно, это означает, что лишь брат способен разглядеть истину.
Джеффри помедлил, раздумывая, стоит ли ему оскорбляться, и наконец решил ответить ей
той же монетой:
- А у тебя никогда не было брата? - осведомился он.
- Нет, только сестра. - Тень пробежала по лицу девушки.
Джеффри торопливо продолжил, чтобы заглушить неприятное воспоминание:
- Тогда мне следует занять его место и понять, какова ты на самом деле.
Казалось, она пришла в замешательство, даже испугалась, но лишь на мгновение. Веки ее
сомкнулись, а губы скривила ленивая усмешка:
- Ну-ну, сударь! Разве прошлой ночью ты не увидел меня в истинном свете?
- Лунном? - вздохнул Джеффри. - Или в сиянии звезд?
Нет! Лишь солнечный свет раскрывает нашу истинную суть.
- Верно. - Она перестала улыбаться и свысока посмотрела на собеседника. - И что же,
сударь, открыл тебе солнечный свет?
- Ну, дюжину мелких черточек, незамеченных ночью: как алеют твои губки, как
розовеют щечки! Да и вообще, цвет твоего лица совершенней чего бы то ни было - даже
алебастра, коим представал ночью! И звезды, что упали с небес, не выдержав сравнения с
твоими очами, знают истину, ибо ты затмила их все до единой!
Далила издала довольный смешок.
- Какая прелестная речь, сударь! Нет, я, пожалуй, послушаю еще, если ты оставил про
запас чего-нибудь в том же духе.
Корделия оглянулась, нахмурившись, - как раз, чтобы увидеть, как Джеффри склоняется
к руке Далилы, и снова услышать ее смех:
- Ого, сударь! Прелестных речей уже недостаточно! - Продолжила она мягче, да так,
чтобы не услышала Корделия:
- И что же ты еще умеешь?
- Все, что пожелаешь. - На губах его заиграла легкая улыбка, вскоре растянувшаяся от
уха до уха. - Назови любой свой каприз, госпожа, и я к твоим услугам.
Далила оценивающе склонила голову набок:
- Полагаю, мне стоит повременить с ответом. А ты, сударь, пока притаись в ожидании.
- Там, где прикажешь, - хрипло проговорил Джеффри. - И где же мы притаимся?
Действительно, придется терпеть в ожидании ночи.
Глаза Далилы вспыхнули гневом, однако на губах заиграла довольная улыбка, а в голосе
насмешка:
- Ты ничего не дождешься, если будешь ждать ночи, ибо тогда нечего будет дожидаться.
- О, горе мне! - Джеффри склонился поближе. - Так" ждать или не ждать? Ты
говоришь, что я должен ждать, но если буду ждать, то ничего не дождусь.
- Ну, так не жди, - выдохнула она.
Они склонились в седлах, и он примкнул губами к ее губам.
Корделия вновь обернулась, встревоженная внезапно наступившей тишиной, и
возмущенно уставилась на одними лишь устами соединившихся всадников, но тут же,
зардевшись, отвела глаза.
- Я чем-то обидел тебя, прекрасная госпожа? - воскликнул Ален, принявший на свой
счет ее негодование.
Корделия немного оттаяла и, повернувшись к нему, одарила улыбкой:
- Никоим образом, сэр, ни ты, ни Бор. Просто я расстроилась, вспомнив стихотворение:
Мужчины больше обещаний нарушают,
Чем женщины их успевают дать.
- Это ко мне не относится, ибо я никогда не даю обещаний. - Голос Алена смягчился, и
он склонился ближе. - Я лишь просил о них, но ничего не получил.
Корделия уставилась на него, улыбнулась и сказала:
- В другой раз не проси, пока не уверишься в том, что они будут даны.
- А когда это будет? - еле слышно произнес Ален.
- А когда солнце с неба покатится?
Оба вздрогнули от неожиданности, затем лицо Алена потемнело при мысли о наглости
Бора. Возможно, так оно и было, но разбойник невозмутимо смотрел сквозь листву на небо.
- Похоже, скоро стемнеет. Где мы разобьем лагерь?
- В этом нет необходимости, - провозгласил Ален. - Леди Далила сказала, что мы
прибудем в дом ее отца еще до наступления темноты. - Он повернулся к Далиле:
- Не так ли, миледи?
Далила, стараясь выглядеть застигнутой врасплох, прервала поцелуй, хоть и не особенно
поспешно.
- О чем ты, сударь? - Далила поправила прическу, и без того безукоризненную.
- О том, что к ночи мы доберемся до дома твоего отца, - с чопорной вежливостью
повторил Ален. - Не так ли?
- К ночи? - Далила взглянула на лучи, пробивавшиеся сквозь листву. - К ужину или
чуть позже, я бы сказала.
В общем, можно не торопиться.
- Вот и прекрасно, - с явным облегчением подытожил Ален. - Давайте рассказывать
истории или споем, чтобы скоротать путь.
Джеффри пожал плечами:
- Запевай, если хочешь, но только то, что все знают.
- Конечно. - Ален задумался на мгновение и запел чистым глубоким тенором:
Увы, любовь меня скрутила
И отшвырнула неучтиво...
Тут же мелодию поддержал баритон Джеффри и сопрано обеих девиц. А Бор подпевал
теплым звучным басом, от которого затрепетало сердце Корделии. Она посмотрела на
разбойника, взгляды их встретились. Между молодыми людьми будто искра проскочила.
Корделия содрогнулась и решительно отвела взор.
Похоже, с Аленом все вышло бы безопасней. Но так ли она стремится к безопасности?
Высокие каменные столбы внезапно выросли перед ними в самой чаще леса. На них
висели огромные железные ворота. За воротами сидел холоп в рубахе и рейтузах. Какое-то
время Корделия с изумлением разглядывала эту картину, затем огляделась по сторонам.
Заросли здесь были такими плотными, а деревья вдоль дороги так густо переплетены ежевикой
и терновником, что Корделия приняла за непроходимую чащу чрезвычайно искусно
сооруженную изгородь. Конечно, рыцарь в тяжелых доспехах преодолел бы эту преграду, но от
случайного бродяги или браконьера, а также большинства диких зверей она казалась вполне
надежной защитой.
- Биллем! - заголосила Далила. - Как поживаешь?
Привратник встрепенулся, сгоняя дремоту, и выпучил глаза, будто увидел призрак.
- Миледи Далила! - Он вскочил. - Это действительно ты?
- Да, Биллем. Я вернулась к вам, благодаря покровительству этих добрых людей. Как
поживает мой отец?
- В тревоге и печали, миледи. Ежечасно ломает руки и проклинает своих людей, что не
смогли отыскать твой след.
Хвала небесам, ты вернулась! Для всех нас это были горчайшие времена!
- Что ж, меня переполняет скорбь, - склонила голову Далила. - Но и радость от
возвращения домой. Дай знать моему отцу.
- Конечно, миледи, как прикажешь! - Биллем отодвинул засов и широко распахнул
створку. Отряд во главе с Бором въехал за ограду, и Биллем запер за ними ворота. - Поспешу с
новостями, миледи! - И он умчался.
Кавалькада неторопливо двигалась плавно извивающейся аллеей под сенью дубов и
кленов. Корделия отметила, что деревья не были высажены ровными рядами; скорее, дорога
искала проходы между стволами. Почему-то последнее наблюдение пробудило в ней мысль о
справедливости.
- Я рассказал садовнику, миледи, а он передаст дальше! - Виллем приостановился для
поклона и побежал на свой пост.
Сквозь деревья Корделия видела живые изгороди, цветы и аккуратно подстриженные
лужайки. Было ясно, что садовники здесь даром времени не теряют. Наконец странники
миновали последний поворот, и где-то в четверти мили перед ними предстал старый большой
оштукатуренный дом, наполовину каменный, наполовину деревянный. Стекла в свинцовых
переплетах ярко блестели на солнце. У Корделии перехватило дыхание: окруженный цветами и
декоративным кустарником дом выглядел поистине восхитительным. Корделия вынуждена
была признать, что жилище у Далилы выше всех похвал.
Когда они приблизились к дому, по лестнице торопливо спустился седовласый и
седобородый мужчина, за ним поспешали слуги. Всадники осадили коней, и встречающие
разразились приветственными криками.
- Далила! - воскликнул старик глубоким звучным басом. - Приди же в мои объятия,
дитя мое! О, как же ты меня напугала! - Он протянул руки, Далила бросилась к нему, и старик
прижал ее к груди, а потом чуть отстранил и проговорил с лучезарной улыбкой на губах:
- Я так переживал за тебя, так страшился, что с тобой случилась беда и ты уже никогда
не вернешься домой!
- Увы! И я боялась, отец! - И она вновь упала в его объятия.
Ален наблюдал трогательную встречу, растроганно улыбаясь, а вот Корделия с Джеффри
обменялась взглядами, преисполненными скептицизма. Сестра чуть заметно кивнула. Семейная
сцена выглядела насквозь фальшивой. Корделия решила, что придется-таки выйти замуж за
Алена хотя бы для того, чтобы защитить от людей, злоупотребляющих его добротой.
Минуту спустя она, конечно же, обругала себя за эту мысль.
Старик вновь отстранил Далилу и посмотрел на нее с укоризной:
- Как же ты могла, дорогая, так встревожить своего отца, подвергаясь подобной
опасности?
- Я... я виновата, батюшка, - потупилась Далила. - Но Роланд прислал мне весть с
просьбой о встрече у некой ивы в чаще лесной на утренней заре... вернее, я так решила...
- Молодой Роланд? - Ее отец нахмурился. - Но ведь он приехал в тот самый день,
когда ты пропала, и не застал тебя!
- Да. - Далила смотрела на отца, явно не решаясь заговорить. - Весть, которую он
послал мне, оказалась фальшивкой, отец мой. Я поняла это слишком поздно, когда сидела под
ивой, где он назначил встречу, а сам не пришел... не пришел... - Она с трудом сдерживала
рыдания.
- Ну, полно, полно! - старик выдернул из-за манжеты носовой платок и промокнул
щеки дочери. - Конечно же, он не пришел, ведь он не знал, куда и зачем ты отправилась!
Когда мы сообщили ему, что ты исчезла, он был обескуражен не менее, чем я! - Отец Далилы
нахмурился. - Но кто же принес тебе эту ложную весть, моя дорогая?
Далила вновь потупила взор и прикусила губу.
- Нет, ты должна рассказать мне! - сурово потребовал отец.
Но она, отводя глаза, проговорила с неохотой:
- Я не могу, отец. Это было бы... дурно.
- Дурно? Сообщить мне имя того, кто предал тебя? Ну-ка, дитя мое! Говори все как есть!
Но она, не поднимая глаз, продолжала качать головой.
Корделия заметила, как на лбу у старика сгущаются грозовые тучи, и решила, что пора
вставить слово кому-нибудь еще. Однако и брат ее, и воздыхатель слишком заботились о своей
чести, чтобы заговорить, а Бор, разумеется, вообще не в курсе дела - ведь его не было с ними,
когда Далила поведала свою историю.
- Это была ее сестра.
Старик в ужасе уставился на Корделию. Затем, помрачнев, опустил голову.
- Далила, это правда?
Далила, прикусив губу, едва кивнула.
- Так это ее сестра подстерегала вас на дороге! - воскликнул Бор. - Сударь, я подоспел
как раз вовремя, чтобы помочь отбиться от нее и ее прихвостней, так что знаю, о чем говорю.
Старик поднял голову:
- Что это значит, сударь? Что за прихвостни?
Бор пожал плечами:
- Здоровые, грубые парни в темных одеждах, с мечами и маленькими щитами. Отпетые
негодяи, судя по виду, однако им оказались не по зубам два юных рыцаря и... - Он
ухмыльнулся. - ., лесной разбойник, который случайно оказался рядом.
- Именно так, - наконец подал голос Джеффри.
- Не могу поверить! - Старик побелел как полотно. Он заметил муку в глазах Далилы и
застонал. - Но, вижу, придется.
Нет, мы должны расспросить твою сестру и услышать правду из ее уст.
Слезы дрожали на ресницах Далилы.
- Мне кажется, достопочтимый сэр, - мягко произнес Джеффри, - ты вряд ли снова
увидишь свою вторую дочь.
Узнав, что здесь произошло, она постарается держаться подальше от отчего дома.
- Нет, не говори так! - в отчаянии посмотрел на него отец. - Неужели мне в любом
случае суждено лишиться одной из дочерей?
Джеффри с Корделией переглянулись, и Корделия заговорила, тщательно подбирая слова:
- Возможно, есть выход. Я не уверена, но выход, кажется, есть. Давайте повременим до
утра с окончательным решением и хорошенько все обдумаем.
- Ну, конечно же! - Однако старик выглядел озадаченным, и чело его не
прояснилось. - Не сомневайтесь, что я буду благодарен за любую идею.
Он снова обратил взор на Далилу:
- Кто эти добрые люди, проводившие тебя к дому, моя дорогая? Нельзя ли мне узнать их
имена?
- Лишь те, которыми они назвались мне, отец, ибо эти господа дали зарок никому не
называть своих истинных имен, пока не достигнут некой цели.
- Которая, разумеется, тоже не подлежит разглашению, - кивнул старик. - Итак, вы
странствующие рыцари?
- Именно так, - склонил голову Ален с несколько озадаченным видом.
Корделия поняла, почему. Старик явно из дворян: возможно, помещик, а скорее даже -
рыцарь, пусть из самых незначительных. И было почти невероятно, чтобы наследный принц
доселе никогда с ним не встречался, ибо так или иначе ему была представлена вся знать
Грамария. Разумеется всегда остается несколько гордецов, что никогда не бывают при дворе,
похоронив себя в деревне и занимаясь исключительно своими поместьями...
Но дом этот вовсе не замок, здесь не было ни рва, ни цитадели, и хотя во всем
чувствовалось удобство, однако отсутствовала та роскошь, что пристала знатному лорду.
- Простите мою невоспитанность, - не отпуская руку отца, обратилась к гостям
Далила. - Дамы и господа, позвольте представить моего отца, сэра Юлиана Лефевра. Отец, сэр
Ален... сэр Джеффри, его сестра, леди Корделия... и сэр Бор Элмсфорд.
Каждый из молодых людей склонил голову. Корделия, будучи верхом, не присела в
реверансе, однако улыбнулась со всей теплотой.
- Добро пожаловать, добро пожаловать, и позвольте поблагодарить вас от всего
сердца! - восклицал сэр Юлиан, широко раскинув руки. - Умоляю вас, спешивайтесь! Мои
конюхи позаботятся о лошадях. Милости прошу в дом! Вам необходимо умыться с дороги,
необходимо поесть! Позвольте же мне выразить свою благодарность! Нет, вы просто обязаны
задержаться на день, на два дня, на три, чтобы я мог выказать все гостеприимство, которое вы
заслужили.
- Путь был неблизкий. - Джеффри и Ален переглянулись. - Мы с удовольствием
умоемся и немного отдохнем.
Ален повернулся к Корделии:
- Ты не возражаешь, миледи?
- Ни в коем случае, - тут же отозвалась Корделия. Она вовсе не собиралась
предоставлять мальчишкам возможность остаться в доме Далилы без нее. - Я тоже буду рада
отдохнуть.
Ален широко улыбнулся сэру Юлиану.
- Благодарю тебя, сэр. Мы воспользуемся твоим гостеприимством.
- Я так рад! - воскликнул старик. - Входите, входите!
Глава одиннадцатая
Грумы увели лошадей в конюшни. В головах обоих Гэллоугласов зазвучали слова Фесса:
"Прощай, Корделия, будь начеку, Джеффри. Эти люди вовсе не те, за кого себя выдают.
Зовите меня при малейшей необходимости".
"Мы так и поступим, Фесс", - пообещала Корделия.
И Далила, и Бор гадали, почему Корделия со своим братом притихли на несколько секунд.
Обмена мыслями они не уловили, ибо Фесс передал свое сообщение скрытым телепатическим
способом, изобретенным Гэллоугласами исключительно для общения между членами семьи.
Слуги повели их в комнаты. Оказавшись в доме, гости огляделись - два крыла изящной
лестницы сходились на площадке, откуда сквозь раскрашенные стекла в свинцовом переплете
окна свет разливался по всему залу.
Они поднялись по лестнице в верхние покои. Потолки здесь были не менее десяти футов
высотой, коридоры широкие, комнаты просторные. Вообще дом был хорош и очень велик, не
дворец, конечно, и не замок, но в окна здесь были вставлены настоящие стекла, а на кроватях
лежали перины - и то, и то величайшая роскошь в средневековом обществе.
Поскольку Фесс обучал младших Гэллоугласов истории, Корделия распознала в
архитектуре строения элементы, появившиеся никак не раньше эпохи Тюдоров. Впрочем, это
не особенно встревожило девушку, поскольку она знала, что первые колонисты, реконструируя
средневековое общество, не слишком строго придерживались хронологии и позволяли себе
некоторое смешение стилей. В конце концов помещичий дом эпохи Возрождения всего на век
или два моложе всего остального.
Корделия осталась вполне довольна предоставленными ей покоями - большая светлая
комната убранством своим и пастелями на стенах напоминала ее собственную в отчем доме.
Она захотела узнать, что за вид открывается из окна, и была очарована, когда перед глазами ее
предстал обширный ухоженный сад, высокими живыми изгородями поделенный на усеянные
цветами участки.
- Миледи желает, чтобы я приготовила все для мытья? - спросила служанка.
- Не сейчас, - отозвалась Корделия. - Прежде всего я должна осмотреть этот
восхитительный сад! Проводишь меня туда?
Спустившись в сад, Корделия почувствовала себя отдохнувшей от одного вида нарядных
клумб, разбитых среди роскошных лужаек. Она наклонилась вдохнуть аромат розы, а когда
выпрямилась, увидела наблюдающего за ней Бора.
- Подобное тянется к подобному, - произнес он.
Она залилась краской и отвернулась, надеясь, что подразумевается лишь она и цветок,
однако в глубине души понимала, что Бор намекает на большее.
- Ты ставишь меня в неловкое положение, сударь.
- Никоем образом. - Он подошел и предложил ей руку. - Давай же посмотрим, какие
чудеса скрывает этот сад.
Сейчас его манеры казались даже изысканными и напомнили Корделии о его благородном
происхождении и хорошем воспитании, хотя бы и порастраченном с годами. Чуть ли не против
собственной воли она взяла его под руку, понимая, как это опасно, однако решила придать
остроты прогулке, превратив ее почти в приключение.
Они неторопливо прогуливались между клумбами.
- Поистине буйство красок, - заметил Бор. - Не правда ли, цветы эти очаровательны,
миледи?
- О да, - вздохнула она. - Того, кто разбил эти клумбы, посетило настоящее
вдохновение.
- Но почему же "того", а не "ту"? - удивился Бор. - Разве женщина не способна
разбить клумбу столь же искусно, как мужчина?
За вполне невинной фразой ей вновь почудился скрытый смысл.
- Мне кажется, что женский вкус по части цвета и формы не уступает мужскому, -
согласилась девушка.
- Более того, он куда тоньше. - Бор остановился, и Корделия сообразила, что сейчас
высокая изгородь полностью скрывает их от любопытных взглядов из дома. Бор шагнул к ней,
лицо его оказалось совсем близко. - Женский вкус многократно превос
...Закладка в соц.сетях
