Жанр: Фантастика
Наследники чародея 1. Леди ведьма
...жеффри.
- Вздор! - раздраженно воскликнул Джеффри. - Ты с двенадцати лет бегал за ней, как
одурманенный, Ален.
- Да, я этого не забыл, - смутился принц. - Но сейчас я вспоминаю о еще более ранних
годах, когда она смела говорить со мной, будто с пустоголовым болваном.
- Ах, конечно, но точно так же она поступала, когда тебе исполнилось двенадцать, и
пятнадцать, и семнадцать, да и сейчас, похоже, особо не церемонится! - усмехнулся
Джеффри. - Не сомневайся, что и дальше ничего не изменится. Так что, если ты и в самом
деле не способен с этим смириться, поищи себе жену где-нибудь в другом месте.
- Ну... Я бы не сказал, что совсем не способен. Конечно, это меня раздражает - иногда.
А в другой раз, наряду с горечью, придает остроты нашим отношениям. Ведь розы без шипов
не бывает, и дураком окажется тот, кто из-за них откажется от прекрасного цветка.
Джеффри улыбнулся, приятно удивленный. Все-таки Ален не лишен поэтического дара.
- Так какое же чувство противостоит столь пылким дифирамбам?
- Да просто она мне почти как сестра! - вспыхнул Ален. - Во всяком случае, ближе у
меня никого не было: она единственная моя ровесница, которую я видел хоть изредка. Разве
можно влюбиться в сестру? Это противно природе, если знаешь свою подружку так близко, так
долго и с таких юных лет. Тут можно говорить о дружбе, но не о любви - во всяком случае, не
о такой любви, что связывает мужа и жену.
- Да, я понимаю, - кивнул Джеффри, - хотя вовсе не уверен, что природе так уж
противна, к примеру, крестьянская жизнь в маленькой деревушке, где все с малых лет знают
друг друга. Когда в голову тебе приходят подобные мысли, постарайся вспомнить, о чем ты
мечтал в двенадцать лет. Могу поклясться, тогда вовсе не казалось, что ты видишь в ней лишь
сестру.
- Что ж, в этом есть доля истины, - вздохнул Ален. - Но если я действительно
влюблен, то разве не должен ворочаться ночами, грезя о ней, ее лице, ее теле? Разве не должен
потерять аппетит? И вообще, радость жизни? Не положено ли мне влачить свои дни в хандре и
тяжких воздыханиях?
- Конечно, если ты дурак набитый. По правде говоря, всякий раз, когда я вижу такого
воздыхателя, мне начинает казаться, что вовсе не любовь овладела им, а какое-то другое,
болезненное чувство. А ты-то что ощущаешь, грезя о ней бессонными ночами?
- О, я готов разрыдаться в отчаянии, видя, как она дразнит меня, будто бы соблазняя! -
воскликнул Ален и тут же прижал ладонь к губам. - Ты провел меня, Джеффри!
- Но ради твоего же блага, - усмехнулся Джеффри.
Корделия не смогла удержаться и вышла проводить непрошеных гостей. В конце концов
она все же смягчилась и велела страже выставить разбойников не в полдень, а двумя часами
позже. Она злилась и нервничала из-за этой вынужденной отсрочки в преследовании Алена и
Джеффри, но в то же время ловила себя на постоянных мыслях о Боре и близящихся проводах.
Она убеждала себя, что столь будоражащие ее ощущения вызваны нервным напряжением в
ожидании часа, когда эта банда негодяев окажется наконец за воротами.
Тем не менее, когда время пришло, она, сама того от себя не ожидая, пересекла
внутренний двор и направилась туда, где в некотором отдалении от своих людей, в тени кухонь,
развалился на земле Бор. Когда она приблизилась, атаман тут же поднял веки, и на мгновение
девушку заворожил темный взгляд, с озорным восхищением смеривший ее от гребенок до ног,
взгляд, полный безразличия и наглой уверенности в собственной для нее привлекательности.
Корделия увидела это так ясно, потому что одновременно распознала некий вид
сверхъестественного воздействия, неосознанный выброс обаяния, пробуждающий у женщины
неодолимую тягу приблизиться, и самое возмутительное заключалось в том, что на нее это
действовало. Она вспыхнула, сделала еще шаг и заговорила холодно, как могла:
- Ты не крестьянин. Что ты забыл в этой воровской шайке?
Бор сел, провел рукой по волосам и пожал плечами:
- Живу, как умею, миледи.
- Ты, несомненно, мог бы найти своим способностям лучшее применение!
- И мне так казалось. - Бор согнул колени и обхватил их руками. - Я вступил в свиту
лорда, но он развязал войну с соседом и проиграл. Тогда сосед вознамерился изловить и
предать смерти тех из нас, кто отказался перейти на сторону врага.
Пришлось мне бежать в леса.
То была душераздирающая история, и Корделия ощутила, как увлекло ее повествование, а
в душе росло сочувствие к рассказчику. Она напряглась, чтобы на лице не проявилось и тени
овладевших ее эмоций.
- Но ты же чародей! Разве трудно найти возможность использовать свои силы?
- В самом деле, полагаешь ты? - улыбка застыла на лице Бора. - Мы ведь не в
точности такие, как ты и твои братья, миледи. Да-да, мы слышали о вас. Не сомневаюсь, что все
молодое колдовское племя, вплоть до самых отдаленных уголков Грамария, наслышано о
вашем семействе! Сыновья и дочь Верховного мага и ведьмы, равной которой не сыскать? О да,
мы все слышали о вас! Но лишь очень немногие обладают столь разнообразными
способностями или подобной силой! Лично я, к примеру, способен читать мысли, могу
изготовить ведьмин мох, если напрягу все свои умственные способности, но не более того.
Первый дар полезен тем, что сообщает мне о приближении врага, но это еще не залог
победы. Второй отнимает слишком много сил, чтобы стать чем-то большим, нежели простая
забава.
Корделия преисполнилась сочувствием:
- Но ты все же отмечен особым знаком.
- Лишь образно говоря, хвала небесам! - снова улыбнулся Бор. - И только если я
выставляю его наружу. Я научился мастерски скрывать свое отличие. Ручаюсь, ты никогда бы
не догадалась, не будь сама колдуньей.
- Я не ожидала...
- Естественно, - пожал плечами Бор. - Ведь из всего колдовского народа ты знаешь
только ведьм из Королевского Ковена и тех немногих, кто постарался захватить все, что можно,
невзирая на страдания других. Они обладают могуществом, которого недостает большинству из
нас. - Он снова пожал плечами. - Слишком мало для пропитания и слишком много для того,
чтобы среди прочих не ощущать себя чужаком - вот судьба заурядного колдуна.
Корделии очень захотелось объяснить ему, что людей, с рождения обладающих
парапсихологическими способностями, следует называть "эсперами". Но она знала, что об этом
можно говорить лишь с людьми, посвященными в существование за пределами Грамария
огромной земной цивилизации.
- Но ты, по крайней мере, дворянин и, если я не ошибаюсь, сын лорда!
- Не ошибаешься, - понурился Бор. - Да только я младший сын, а вдобавок мой отец
из тех лордов, что еще до нашего с тобой рождения лишились всех прав в результате первого
восстания против королевы Екатерины.
- Корона сохранила мятежным лордам их земли и титулы...
- Но с тех пор они постоянно под подозрением. - Бор воздел указательный палец. -
Старшие сыновья живут при дворе заложниками, постигая науку верности престолу, но не
младшие. Отец не без сожаления сообщил, что мне в этом мире придется всего добиваться
самому, хотя он и постарается оказать посильную помощь.
- Не сомневаюсь, что перед сыном лорда открыта масса возможностей!
- А много ли среди них подобающих? - хмыкнул Бор. - У меня был выбор между
армией и церковью - все остальное недостойно нашего рода. Так вот, я не создан быть
попом. - И снова взгляд атамана, будто легкими, осторожными касаниями, ощупал все ее тело.
Корделия постаралась скрыть пробежавшую дрожь.
- Нет, это не для тебя, - едко бросила она. - Однако ты мог бы пойти на службу
короне!
Бор ухмыльнулся:
- Я же сказал, это старшего, а не младшего отправили ко двору учиться манерам и любви
к королю с королевой. Нет, я был слишком зол на них, лишивших моего отца чести, а меня
будущего.
- Тебе не кажется, что король с королевой проявили милосердие? В конце концов, они не
отрубили мятежным лордам головы за измену. По законам и обычаям они вполне могли
обезглавить или повесить лордов, распустить их армии и лишить всех прав жен и детей, так
чтобы некому было наследовать бунтовщикам.
- Да, знаю, а поместья раздать тем, кто в войне поддержал монарха, - досадливо кивнул
Бор. - Ты права, они проявили милосердие, но позор родителей ложится на их сыновей, да и
что мне толку, вознесись старший брат хоть как высоко.
Корделия помнила, как могут соперничать братья, и слышала о семьях, где такое
соперничество оказалось куда острее, чем в ее собственной.
- По крайней мере, ты не лишился ни куска хлеба, ни Крыши над головой! Ведь жил ты,
ни в чем не нуждаясь!
- Это правда, - признал Бор, - но только пока был мальчишкой, лет, скажем, до
шестнадцати. А затем оказался предоставлен сам себе, ибо отец умер, а старший брат большой
любви ко мне не питал. Ты можешь сказать, что мне просто не повезло, когда я присягнул не
тому лорду, убежал, спасая шкуру, и зажил своим умом. А в леса меня привела собственная
безрассудность.
Я, во всяком случае, спорить не стану. - Бор посмотрел на Корделию, и она, словно в
омут, погрузилась в его глаза, с тревогой ощутив, как слабеют члены, как стучит в жилах
горячая кровь, и все это куда сильнее и дольше, чем в первый раз - или куда приятнее, - а
слова его делали ощущения еще острее.
- Не будь я так унижен и опозорен, не опустись я до нищеты и разбоя, возмечтал бы о
любовных томлениях, о сладостных вздохах, о встречах и расставаниях, о любви такой
прекрасной дамы, как ты, миледи.
В ушах у нее зашумело, и, хотя она прекрасно знала цену столь непомерной лести, та
часть ее души, которую сама она яростно отрицала, совершенно разомлела. Корделия
услышала, будто издалека, собственный голос:
- Человек всегда может изменить свою судьбу. Преданность и прилежание, искренность
и настойчивость способны возродить любого человека благородных кровей, как бы низко ни
пал он.
Тебе не следует терять надежду, сударь.
Глаза Бора тут же загорелись этой надеждой.
- Конечно, миледи, - выдохнул он, - раз ты так говоришь, я буду надеяться,
постараюсь восстановить свое доброе имя и доказать, что достоин расположения.
Взгляд ее застыл, лицо вспыхнуло румянцем.
- Расположения моего короля, разумеется, - тихо добавил он.
Но не обманул этим ни ее, ни себя, да и не собирался.
Они смотрели друг на друга несколько мгновений, которые показались вечностью.
Наконец Корделия почувствовала, что обязана разрушить это напряжение. Стиснув руки на
талии, она сказала:
- А теперь, сударь, ступай вместе со своими людьми и докажи, что благородные твои
слова не расходятся с делом.
Он медленно встал и подошел к девушке. Его запах окутал ее, запах пыли и пота, а еще
какой-то крепкий, мускусный аромат, ей неизвестный. Он возвышался над ней, так близко, так
близко, но все равно недостаточно близко...
- Как скажешь, миледи, - вздохнул Бор. - Я докажу. - Он удерживал ее взгляд еще
одно долгое мгновение, пока она, наконец, не уступила, чуть подавшись назад, чтобы
прекратить эту сладостную муку.
Бор печально улыбнулся, и, повернувшись, окликнул своих людей.
Со стонами и недовольным ворчанием те начали подниматься, пошатываясь со сна, а тем
временем их обходил поваренок с бадьей и черпаком. За ним следовал другой с корзиной
булочек.
Разбойники подставляли кружки, брали булочки и, с благодарностью глядя на Корделию,
бормотали слова признательности.
- На здоровье, - надменно отвечала Корделия, с отчаянием, граничащем с паникой,
впервые в жизни гадая, почему же на помощь ей не пришли отец с матерью.
Бор выкрикивал приказы, пытаясь на пути к воротам навести среди разбойников хоть
какой-то порядок. Но прежде чем его поглотила тень, он бросил на Корделию долгий
прощальный взгляд, и глаза его сверкали, как угли.
Затем он повернулся и скрылся с глаз ее.
Все, кто был в наружном дворе, издали единый вздох облегчения.
Все, кроме Корделии. Она, застыв как изваяние, провожала взглядом атамана
разбойников.
Наверху, в окне террасы, лучезарно улыбалась ее мать и хмурил брови отец.
- Она неплохо справилась, муж мой, - сказала Гвендилон.
- Неплохо, - отозвался Род, - и он, к сожалению, тоже.
- Ах, да. - Голос Гвен звучал совершенно невозмутимо. - Он, похоже, добился ее
внимания. Тем не менее, ей не повредит отыскать и другого воздыхателя.
- Ну... если ты так считаешь. - Род вовсе не казался убежденным в ее правоте. - Но
этот тип мне совсем не приглянулся.
- Он сам или то, как он глядел на нашу дочь? Не могу сказать, что удивлена. Но
успокойся, муж мой, она защищена от подобных посягательств не хуже любой другой девушки.
- Но и не лучше. Почему же ты не спустилась помочь ей?
- А почему ты этого не сделал?
- Главным образом потому, что ты хватала меня за руку, как только я порывался выйти.
- Действительно, - улыбнулась Гвен, - В конце концов, их заставили сдаться именно
ей, а не нам.
- Все правильно, - согласился Род. - И все же мне кажется, что небольшая поддержка
ей бы не помешала.
- Наша девочка знает, как обращаться с теми, кто желает ей зла, и вполне способна сама
с ними разобраться. Мы не сможем вечно ее укрывать ее от опасностей, но я признаю, что когда
ей приходится иметь дело с подобными людьми, нам лучше быть неподалеку.
- О, можно не сомневаться, - пробормотал Род.
Выйдя из ворот, орава головорезов скатилась по извилистой дороге с холма, на котором
стоял замок.
Тут была развилка; дорога шла на восток, через лес, к Раннимеду. По ней и двинулись
разбойники, но как только оказались под деревьями, тут же поднялся ропот:
- Надо сматываться, лучше ничего не придумать!
- Самое время исчезнуть в лесу, никто нас там не отыщет!
И тут же с обочин полетели камешки. Один угодил по башке последнему из крикунов и
сбил с него шапку. Разбойник взвизгнул, схватился рукой за голову, нагнулся за шапкой, и тут
же из-за дороги взлетела палка и звучно огрела его по заднице. Он выпрямился с новым воплем
и прижал свободную руку к ушибленному седалищу.
- Похоже, Крошечный народец нас не забыл, - заметил Бор. - Пока мы не можем идти,
куда вздумается.
- Так что нам делать? - выкрикнул один из разбойников.
- Ну, ты же слышал, что сказала госпожа: уповать на милость сэра Мариса!
Действительно, вскоре дорога вывела их на поляну, где поджидал сэр Марис с дюжиной
всадников.
- Госпожа велела нам явиться сюда и уповать на твое снисхождение, сэр сенешаль, - с
легким поклоном объявил Бор.
- Правильно сделала, - проскрежетал старый рыцарь. - Мы не думаем, что
королевские темницы так уж соскучилась без вас.
- Но вы обещали... - начал один из разбойников, однако Другой тут же заткнул ему рот
ладонью.
- Да, я дал слово, - согласился сэр Марис, - причем дал его от имени их величеств -
так что можете отправляться на все четыре стороны. Но смотрите у меня, чтобы никогда
больше не .воровать, не грабить, не браконьерствовать!
- Мы больше не будем, сэр, - уверил его Бор, а за ним нестройными голосами
принялась клясться и божиться вся шайка.
- А ты, сударь, особенно! - Сэр Марис уставился на Бора. - Ты, сын благородного
дворянина, опустился до разбоя на дорогах! Ты должен сгорать от стыда, стоя перед рыцарем!
Ты должен трепетать, вспоминая, что и сам когда-то был посвящен в рыцари!
- Мне стыдно, - понурил голову Бор, в том числе и для того, чтобы скрыть ухмылку.
- Ладно, может быть, в тебе еще сохранилась капля чести, - проворчал старик, опираясь
на посох. - Ступай и постарайся выбрать правильный путь. Распорядись жизнью и судьбой,
что даровал тебе Господь, как подобает дворянину! И подумай, если когда-нибудь тебе
захочется обобрать тех, кто слабее или оказался в твоей власти, что бы сделали они на твоем
месте? Будь благодарен за то, что имеешь, любезный, и не хули Бога за то, что не дал тебе
больше.
В глазах Бора вспыхнула досада - и негодование, тут же, впрочем, скрытые. Он снова
поклонился.
- О, как близко к сердцу я принимаю ваши слова, сэр сенешаль.
- Заруби себе на носу! Прощай - и никогда не приходи ко мне с жалобами на
совершенные по отношению к тебе злодеяния!
Прочь, прочь, все как один - в лес! Вы прощены и можете искать себе честное ремесло
во владениях короля! Идите и больше не грешите! - И он распростер руки, отпуская
разбойников.
Те не заставили себя ждать и тут же скрылись среди деревьев.
В том числе и Бор. Он продрался через кусты и быстро зашагал по прошлогодней листве,
пока не оказался в ста футах от дороги.
Здесь он остановился и прислушался. До него донеслись неясные звуки: похоже, его люди
снова сбивались в стаю. Бор направился в противоположную сторону. По крайней мере, он
избавился от этой обузы. Наконец-то не надо думать о них! А если им так уж хочется, чтобы он
и дальше верховодил, пусть сами ищут его.
Он надеялся, что этого не случится. Он снова хотел обрести свободу, быть самим собой и
постараться еще раз начать все сначала. Он решил прислушаться к словам сэра Мариса и на
этот раз получше использовать дарованный ему шанс. Бор зашагал по лесу к замку
Гэллоугласов, и перед глазами его стояли гибкое тело, прекрасное лицо и золотистая грива.
Он решил завоевать Корделию.
Глава седьмая
- Ален? Але-э-э-н! Ален!
Ален открыл глаза, и яркий свет, будто огненная стрела, пронзил ему мозг. Он крепко
зажмурился, а потом заставил себя чуть-чуть приподнять веки. Свет по-прежнему причинял
боль, а в ушах, раскалывая череп, гудел этот нечеловеческий голос:
- Ален! Хвала небесам! Я боялся, что совсем тебя потерял!
- Я тоже, - с трудом выдохнул Ален. - Умоляю, Джеффри, потише! Незачем так
орать!
- Я не ору. - Джеффри ухмыльнулся, поняв состояние приятеля Он встал на колени и,
просунув руку за спину Алена, осторожно приподнял его. - Вот, выпей. Пора тебе разговеться.
- Похорони меня, - простонал Ален, - потому что я, кажется, умер. - Тем не менее он
взял кружку и отпил. Но, распробовав содержимое, выпучил глаза и сплюнул. - Тьфу! Этим
мерзким пойлом ты вчера уничтожил меня!
- Это добрый деревенский эль, - все так же ухмыляясь, возразил Джеффри, - и он
мигом приведет тебя в чувство. Но куда ты подевал... А-а, вижу.
Ален нахмурился. О чем это он? Проследив за взглядом Джеффри, он обнаружил, что не
мог примять папоротник на столь обширном пространстве в одиночку, а еще увидел чулок,
забытый девушкой, прокравшейся на рассвете домой. Ален мутным взглядом уставился на этот
чулок:
- Но я... но я ведь не мог... - Затем проснулись воспоминания, он закрыл лицо руками
и простонал:
- Это было!
- Ну так радуйся! - Джеффри хлопнул его по плечу, слегка. - Ты победил чудовище,
ты лихо напился и улегся с девицей! Ты живешь, Ален, ты сейчас живой, как никогда!
- Я мертв, как никогда, или близок к тому. Тебе не понять, Джеффри.
- Отчего же? Все понятно.
- Ничего ты не понимаешь! Я принц, и это обязывает меня заботиться о подданных,
печься об их благе, а не использовать и не совращать их!
- Сомневаюсь, что ты кого-нибудь совратил, - медленно проговорил Джеффри.
- Да ведь ты сам это сказал!
- Ничего подобного я не говорил, - резко отозвался Джеффри. - Я сказал и могу
повторить, что ты должен только радоваться случившемуся. Девчонка не просто была согласна,
она страстно тебя возжелала! Я сам видел, как она сперва заигрывала, потом завлекала и совсем
тебе голову вскружила. Что там было, когда она тебя увела, сказать не могу - не видел, но,
припомни, ведь она и дальше подгоняла тебя и ни разу не сказала: "Хватит!"
- Нет, сказала. - Ален прижал ладонь ко лбу. - Теперь вспоминаю, она сказала;
"Милорд, это грех! Вам не пристало!"
На губах Джеффри заиграла улыбка.
- И как же ты поступил?
- Ну, как всякий дворянин на моем месте: отпрянул и убрал руку.
- И что она на это сказала?
- Она взяла мою руку и вернула на прежнее место со словами: "Нет, продолжайте, если
желаете". Я стал уверять ее, что очень даже желаю...
- И потом она сама объясняла тебе, куда положить руку.
Ален покраснел, как свекла.
- Да, хотя необязательно словами.
Джеффри покачал головой:
- Ты зря терзаешь себя муками совести. Она сама этого хотела, а ты был слишком пьян,
чтобы уклониться или сдерживать собственные желания. Тебе не в чем винить себя, кроме,
разве, того, что выпил лишку, так это ведь я тебя подначивал и готов разделить
ответственность.
- Моя вина - это моя вина, и что бы я ни делал, всегда остается выбор!
- Однако славу ты бы разделил не колеблясь, - ухмыльнувшись, помотал головой
Джеффри. - Что ж, запомни имя этой девчонки, запомни название деревни, и если вдруг
появится ребенок, ты сможешь обеспечить его. Ты не должен требовать от себя большего, хотя
сам я и это вовсе не считаю необходимым.
Я не сомневаюсь, узнай она, кто возлежал с ней этой ночью, возгордилась бы и с
радостью вырастила ребенка.
Ален принялся натягивать штаны.
- Тогда я должен ей рассказать!
- Нет, нет. - Джеффри удержал приятеля за плечо. - Я же сказал: если появится
ребенок. А не появится, так она в сердце своем сохранит память об этой ночи, а если и решит
похвастаться, то лишь тем, что разделила ложе с рыцарем, победившим дракона.
Ален задумался, так и не натянув штаны.
- Нет, ты давай, одевайся, - принялся торопить его Джеффри. - Нам пора ехать.
- А разве я не должен...
- Нет, не должен, иначе у нее может возникнуть соблазн злоупотребить твоей
добротой. - Джеффри не стал добавлять:
"и невинностью". - Ты сказал ей хоть слово о любви или давал какие-то обещания?
Ален нахмурился и сжал ладонями виски, пытаясь разогнать пьяный туман:
- Нет. Насколько я помню, ничего об этом не говорил.
- Тогда не ищи с ней новой встречи, ведь если ты заговоришь с ней о любви, которой не
ощущаешь, или о дальнейших отношениях, то оставишь ее с разбитым сердцем. А так она
будет с удовольствием вспоминать ночное приключение, так же, как и ты. А поскольку это все,
чего она ожидала, и больше, чем ты обещал, сердце ее ничем не омрачится. Но вполне может,
если ты снова заговоришь с ней. Идем, и прекрати кукситься!
Ален встал и застегнул портупею, но, судя по лицу, мрачные думы не оставляли его.
- Что еще? - пристально посмотрел Джеффри.
- Я просто гнусная пародия на человека! - выпалил Ален. - Люблю одну женщину, а
сплю с другой! Да и можно ли сказать, что я люблю Корделию, если перед каждой смазливой
девчонкой распускаю слюни, будто пес на солнцепеке!
- Я бы не сказал, что это ты распустил слюни и побежал за ней, - сухо заметил
Джеффри. - Впрочем, такова уж, возможно, прискорбная особенность нашего брата: мы
желаем обладать многими женщинами, хотя любим всего одну.
- Но разве не означает это, что я не люблю ее по-настоящему?
- Ничуть, - заверил его Джеффри. - Знаю, что трубадуры утверждают обратное - они
поют своим избранницам, будто желание возникает от любви, и мужчина способен мечтать
только о той, которую любит, но на самом деле это не так. По крайней мере, для меня.
Ален с интересом посмотрел на него:
- Ты любил одну, а желал других?
Джеффри пожал плечами.
- Или так, или был влюблен во многих одновременно, или вовсе не был влюблен - как
хочешь, так и понимай. Боюсь, Ален, что верность зависит не только от любви, но и от
самообладания.
- Ну, по крайней мере, держать себя в руках я научен. - Принц, похоже, немного
утешился.
- Даже слишком. На самом деле, для меня оказалось приятной неожиданностью то, как
за несколько часов ты сбросил эту чопорную шелуху. Жизнь - это больше, чем простое
исполнение правил и обязанностей.
- Это я уже слышал. - Ален посмотрел прямо в глаза приятелю. - Меня учили, что
мудрый правитель должен быть снисходителен к таким порывам в своих подданных и уметь
прощать, когда они не вполне соблюдают букву закона.
- А говорили тебе, что людям свойственно поддаваться искушениям?
- Да, - отвел глаза Ален. - Но раньше я, похоже, не понимал этого.
- Возможно, вполне возможно, - согласился Джеффри, - зато теперь понимаешь.
- Да уж! Более чем достаточно! - Ален отвернулся, преисполненный отвращения к
себе. - Конечно, я недостоин леди Корделии.
Джеффри вздохнул:
- Мне кажется, ты только сейчас сказал, что понял, как свойственно людям оступаться.
- Ну... да, однако...
- Так ли важна одна-единственная оплошность, если ты сохранишь верность после
свадьбы?
- Но как теперь могу быть в этом уверен? Я думал, зароком тому любовь, но оказалось...
Джеффри! А вдруг я не влюблен?
- Конечно, нет, раз тебе в голову приходит подобный вопрос, - с неумолимой
уверенностью сказал Джеффри, - а если нет, то лучше убедиться в этом сейчас, нежели после
свадьбы.
- Я люблю ее! - воскликнул Ален. - Я должен любить ее, потому что давным-давно
так решил!
- Так решила твоя голова, а не сердце. Но это и в самом деле любовь, она выдержит
испытание.
- Какое еще испытание?
- Испытание общением с хорошенькими девицами и прекрасными дамами, а время от
времени даже проверка поцелуями.
Ты должен рисковать своим сердцем, Ален, или никогда не познаешь его
по-настоящему. - Джеффри похлопал его по плечу. - Давай напяливай свой камзол, уже
совсем рассвело.
- Ладно, раз ты так считаешь. - Ален натянул камзол и направился к выходу, возясь на
ходу с застежками.
Джеффри последовал за ним, размышляя о том, что лучше бы смыться побыстрей. Вдруг
девчонке захочется еще раз взглянуть на своего героя, Джеффри ни на грош не доверял ни ей,
ни сознательности и чувству долга принца. К тому же им еще предстоит весь мир покорить,
всех злодеев покарать, спасти всех красавиц...
Да, прекрасных дам и хорошеньких девчонок, выстроенных в ряд. Пусть это будет
длинный ряд, решил Джеффри. Раз уж он собрался доверить Алену счастье собственной
сестры, следует подвергнуть сердце принца самым суровым испытаниям.
В чаще леса плакала женщина.
Ален застыл, будто охотничий пес, заслышавший хлопанье крыльев.
- Дама в беде!
- Похоже на то, - согласился Джеффри, тоже повернувшись на звук. - Но следует
опасаться ловушки.
- Ерунда! - фыркнул Ален. - Кому придет в голову заманивать двух рыцарей женским
плачем?
- А кто придумал подзывать селезня, крякая по-утиному? - парировал Джеффри. - Как
бы там ни было, мы должны идти, но только соблюдая предельную остор
...Закладка в соц.сетях
