Жанр: Фантастика
Маг Рифмы 3. Маг-целитель
...ости.
Рыцарь стукнул по столу кулаком, побагровел, и лесничие принялись нехотя
снимать с крестьянина кандалы. Крестьянин отупело уставился на свои
освобожденные руки, один из лесничих подтолкнул его к двери. Крестьянин
запнулся, но тут же бросился бегом - наверное, испугался, что рыцарь
передумает.
А рыцарь все сидел с красной мордой и таращился в пергамент, лежащий
перед ним на столе.
- Это снова Крысолов! - усмехнулся я. - Это он подсказал Гремлину, как
перехитрить судебную систему.
- Ясно, - улыбнулся Фриссон. - "Перехитрить" тут - значит начать судить
по справедливости.
И снова наморщилась водная гладь, и вот перед нами оказались две армии,
собравшиеся на широком лугу и вытянувшиеся в длинную цепь. Во главе обеих
армий ехал вооруженный и закованный в броню рыцарь, сопровождаемый
эскадроном похожих на серебристых омаров гвардейцев, восседающих на солидных
першеронах.
- Это герцог Дегмабургский! - вскричал Жильбер. - Я узнал его по
доспехам!
- Всего лишь герцог? - нахмурился я. - Не министр никакой?
- Нет. Он неподкупен. Он один из немногих, кому удалось сохранить свой
титул и положение под игом королевы.
- А теперь у него появился шанс восстановить могущество древнего рода, -
прошептал я, - то бишь своего рода.
И как только я сказал это, конь герцога галопом поскакал вперед.
Бронированный эскадрон рысью пустился за ним. Воины-крестьяне опустили пики
и зашагали следом.
Жильбер нахмурился.
- Как это? Рыцари королевы идут далеко позади? Что они там делают?
Скоро он понял что: за несколько мгновений до того, как рыцарь и его
свита должны были столкнуться с армией противника, линия крестьян с пиками
распалась и из задних рядов вырвались всадники. Они опустили копья и
попытались пустить коней в галоп. Похоже, они вовсе не намеревались драться.
Но герцог и его люди мчались слишком быстро. Они налетели на рыцарей
королевы, многих сбили с коней, потом бросили копья и перешли на дубинки и
широкие мечи. Потом все смешалось. Рыцари просто принялись рубить друг
дружку на куски.
Тем временем какой-то пехотинец положил свою пику на землю, и, откуда ни
возьмись, в его руках явился бурдюк с вином. Ряды воинов смешались. Потом и
воины герцога опустили пики, положили их наземь и тоже откуда-то достали
бурдюки и закуску. Еще через несколько минут они уже хохотали и весело
переговаривались с воинами вражеской армии, веселясь напропалую, в то время
как серебристые рыцари-омары упрямо вскрывали друг у дружки панцири.
- Неужели они надеются, что это им сойдет с рук? - изумленно пробормотал
Жильбер.
- Хороший вопрос, - кивнул я и показал на серебристое месиво. - А вот и
их командиры.
Рыцари мчались обратно во весь опор. Их широченные мечи начали рубить
собственное войско. Они занесли мечи, и...
Мечи обломились сами по себе.
То есть в буквальном смысле, словно это были не настоящие мечи, а
какие-нибудь игрушки из папье-маше. Рыцари таращились на осиротевшие
рукоятки, потом дружно взревели и выхватили дубинки.
Не тут-то было. Головки дубинок отлетели в тот же миг, стоило им только
замахнуться.
Пехотинцы замахали руками - вроде бы от радости. Потом они заработали
пиками, и их пики ухитрялись находить бреши в доспехах рыцарей, а кому-то
удавалось, работая пикой, как рычагом, скинуть рыцаря с коня. Вскоре все
рыцари до единого исчезли в гуще пехотинцев. Древки пик взлетали и
опускались.
Жильбер побледнел.
- Воины убивают своих рыцарей! У него это в мозгу не укладывалось.
Страшнее, наверное, и быть не могло.
- Это Сюэтэ пожинает плоды, - сказал я ему, надеясь, что смог его
утешить. - Она так обучила свою армию. Они приучены забирать себе все, что
только смогут, издеваться над слабыми, убивать любого, кто встанет у них на
пути. Она только забыла, что может случиться так, что сила окажется не на ее
стороне.
Однако кое-какая сила на стороне королевы еще имелась. Вот среди воинов
появился колдун в одеянии, похожем на полосатую ночную сорочку, и замахал
руками.
- Колдун второсортный, - нахмурился Фриссон. - Что-то они недоглядели
там.
- Да, может, и не они недоглядели, - уточнил я. - А Гремлин поработал.
Вдруг пошел дождь - маленький такой дождик. Судя по всему, под ним
оказался только колдун. Он натянул покрепче шляпу и побежал, но дождь гнался
за ним по пятам.
Я сдвинул брови.
- Что это за дождик такой. Какой-то желтый... нет, коричневый. И
пенится...
- Пиво! - вскричал Фриссон.
Колдун бежал, преследуемый пехотинцами, которые чуть ли не на каждом шагу
останавливались, чтобы хлебнуть из луж.
Но их фигурки на водной глади становились все мельче и мельче. Поле стало
уже, к нему с обеих сторон подступили леса. А потом верхушки деревьев стали
похожи на волны в озере. По опушке леса потянулись клочки крестьянских
полей. Мы как бы взлетали все выше и выше, и наконец нашим глазам открылось
ровное плоское пространство - желто-зеленая равнина с темно-зелеными пятнами
лесов и скоплениями точек - городов, застроенных домами. В самом дальнем от
нас краю озерца появилась синева Балтики, а внизу - белобородые Альпы. Синие
полоски обозначали границы, и оказалось, что я смотрю на знакомую мне
Германию. Картина все расширялась, стала видна Австрия, потом Венгрия...
- Священная Римская империя, - пробормотал я.
- Больше не священная, - тоскливо уточнил брат Игнатий. - И странно, что
ты говоришь сразу о Риме и об империи. Гардишан отказался принять корону из
рук папы. Он уважал папу и епископов как служителей веры, он и сам был
верующим человеком, но он решил, что священнослужители больше не должны
участвовать в правлении, так же как он не должен вмешиваться в богослужение.
В противном случае и для него, и для церковников дело могло бы обернуться
настоящей катастрофой.
Я присвистнул.
- Смело сказано для вашего времени! И как же его не отлучили?
Брат Игнатий пожал плечами, а Жильбер негромко проговорил:
- Кто бы осмелился отлучить от церкви Гардишана? Я так понял, что их
Гардишан - кто-то вроде нашего Карла Великого и лишь немного уступал королю
франков хитростью, а может быть, немного превосходил его по паранойе. Я
решил побольше разузнать о нем. Но сейчас не время было этим заниматься.
На карте более крупным планом выделился участок на юго-востоке - там, где
Альпы обеспечивали защиту небольшим королевствам и княжествам, которым в
один прекрасный день суждено преобразиться в Швейцарию - в моем мире.
Похоже, мы смотрели на область Дофину - своеобразный мостик между Францией и
Германией. Я гадал, зачем нам показывают эти края, как вдруг мы увидели
длинную черную линию, змеящуюся за аллюстрийские горы. Линия двигалась и
набухала, и скоро в ней уже можно было различить сверкание доспехов и
наконечники копий, а потом отдельных пеших воинов и конных рыцарей.
- Армия Меровенса! - ликующе воскликнул Жильбер. - Хвала Небесам!
Но наш "оператор" сместил ракурс. Армия на марше исчезла с поверхности
воды, сменилась картиной двух горных вершин. Там картинка замерла, и я
увидел воинов в форме тех же цветов, что шли в колонне. Они стояли на горных
гребнях с луками наготове. Среди них были люди в домотканых рубахах,
жесткостью черт и сложения похожие на окружавшие их скалы - бородатые,
обутые в крепкие высокие сапоги.
- Горцы перешли на сторону Меровенса! - закричал Жильбер. - А с ними и
Свободный Народец.
- Свободный Народец? - непонимающе переспросил я.
- За воинами посмотри, - посоветовал мне брат Игнатий.
Я посмотрел и понял, что у серо-зеленой стены, которую я поначалу принял
за скалу, есть голова, хвост и... крылья. Держите меня - это был дракон!
Но вот его изображение стало мельче, картина подернулась рябью, и мы как
бы заскользили взглядом вдоль армии. Вот картина вновь замерла, и мимо
пролетел дракон, на миг закрыв собой все озерцо. Размах крыльев у него был
поистине чудовищен, и все же не настолько, чтобы поддерживать на лету такое
огромное тело. Может, там воздух наполнен магией?
Ну конечно. Если прав брат Игнатий, то грубая волшебная энергия наполняла
все пространство, как гипотетический "эфир", о котором судачили на заре
науки об электричестве. Я мысленно дал себе пинка - я ведь об этом знал! А
если существовало магическое поле, окружавшее Землю целиком, почему бы живым
существам им не воспользоваться?
И я решил, что надо повнимательнее присмотреться к местной фауне.
Тем временем картина снова сжалась, уменьшилась в размерах. Перед нами
появилась голова процессии, и я вздрогнул, как от пощечины. Во главе армии
ехал рыцарь с длинными белокурыми волосами, волосы струились из-под шлема,
увенчанного короной.
- Королева Алисанда! - завопил Жильбер. - Сама королева Меровенса!
Сердце у меня чуть не выскочило из груди.
- Не опасно ли это?
- Нет, - заверил меня Жильбер. - Погляди, кто едет рядом с ней.
По правую руку от дамы ехал мужчина в темно-синем одеянии, украшенном
звездами, полумесяцами и кометами. Вот только на голове у него вместо
колпака красовался железный шлем.
- Колдун? - решил уточнить я.
- Нет, это придворный маг!
- Как я посмотрю, он верхом на драконе. А ты говорил, что драконы -
свободный народ.
- Так оно и есть, и легендарный Стегоман - друг лорда Мага, а не слуга.
Вон, смотрите! - воскликнул Жильбер.
По другую сторону от королевы ехал рыцарь весь в черном, на вороном
скакуне.
- Сэр Ги де Тутарьен, - заключил Жильбер. - Это его щит.
- Черные доспехи и щит без рисунка - как-то чересчур анонимно, - высказал
я свое мнение.
- Верно, но какой еще Черный Рыцарь может ехать рядом с королевой
Меровенса? Нет, чародей Савл, этого рыцаря, у которого на щите нет никакого
рисунка, знают все! Это он помог лорду Магу сбросить с престола злобного
узурпатора Астольфа и его колдуна Малинго, чтобы королева Алисанда могла
взойти на престол своих предков!
Я понял, что скоро на меня обрушится поток исторических сведений.
- А потом, - продолжал Жильбер, сверкая глазами, - они вдвоем изрядно
потрудились в Ибирии и так расшатали тамошний престол, что вскоре королева
Алисанда смогла приехать в Ибирию и помочь воцариться истинному наследнику.
Я уже начинал прослеживать определенную закономерность.
- А кто законный наследник престола в Аллюстрии?
- Никто, - простонал Фриссон. - Бабка Сюэтэ их всех истребила, вырезала
под корень, после чего узурпировала престол.
- Всех? - требовательно спросил я, не отводя глаз от поэта. Такой вариант
развития событий уж очень не укладывался в средневековые традиции. - Ты
уверен, что нигде не осталось никакого, скажем, спрятанного младенца? Может,
его растили в крестьянской семье, а?
- Таких было трое, но королева-колдунья их всех разыскала и хладнокровно
убила. А потом ее дочь хладнокровно убила мать, захватила престол и
разослала по всей стране рыцарей искать единственного отпрыска королевской
крови и его мать.
- Так. Наследников нет, - нахмурился я. - Возникают определенные
трудности, верно?
- Мы найдем достойного монарха, - заявил брат Игнатий с непоколебимой
уверенностью.
Мне бы его спокойствие.
Озеро зарябило, и Альпы исчезли. Появилась длинная река, стала шире, и
вот мы увидели бой, что шел по другую сторону от переброшенного через реку
моста. Изображение становилось все крупнее, и в конце концов стало видно,
как оккупанты гонят защитников, как через мост прибывают все новые и новые
отряды подкрепления. В самой гуще сражавшихся выделялся серебряный рыцарь с
золотым обручем на шлеме.
- Король Ринальдо Ибирийский! - воскликнул Жильбер.
Но изображение уже стало мельчать. Скоро перед нами понеслись верхушки
деревьев. Медленнее, медленнее, вот из зелени выползло что-то коричневое.
Оказалось, что это всего-навсего лесная дорога, перегороженная воротами. У
пограничного поста в ожидании проезда выстроилось пять повозок. Четверо
возниц куда-то ушли, а пятый ходил вдоль обоза и успокаивал мулов. Но вот из
пограничного домика показались четверо возниц. Они сокрушенно качали
головами. А потом все пятеро навалились на ворота и снесли их. Затем они
забрались на повозки и проехали вперед, за ворота.
- Как же это? - ошарашенно вымолвил Жильбер. - Что-то сделали с
ведьмой-чиновницей и поехали своей дорогой? Как это? Разве не ведают они,
что с ними будет, когда их изловят?
- Ничего, - неторопливо проговорил Фриссон. - Если ведьмы не было на
месте.
Я смотрел на озеро, смотрел, и вспомнил ту больную ведьму, которую
вылечил.
- А разбойники на них не нападут? - не унимался Жильбер.
Вода в озере качнулась, однако дорогу по-прежнему отчетливо было видно.
Перед нашими взорами предстало нечто, происходящее далеко от этих мест.
Впереди клубилось облако пыли, и сквозь пылевую завесу едва виднелись
сражающиеся воины, яростно обрушивающие друг на дружку мечи и дубины.
- Две разбойничьи шайки! - прокричал Жильбер. - Они дерутся за право
первыми напасть на купцов!
- И шума от них столько, что купцам хватит ума держаться от них подальше,
- кивнул я. - Да и те, что победят, ослабнут в драке и не рискнут напасть на
пятерых.
- Но разве они не боятся магистрата? - спросил Фриссон.
Нам тут же показали магистрат. У двери в ожидании томилось человек
десять. Дверь не открывалась. Ожидавшие принялись стучать в нее, все громче
и громче.
- Магистрата нет дома, - заключил я.
- Может, он отправился ловить разбойников? - предположил Фриссон.
- Нет, - покачал головой Жильбер. - Кони в стойлах, слуги слоняются без
дела.
Я посмотрел на постройки позади городской управы. И точно, с десяток
мужичков в кожаных доспехах стреляли на заднем дворе по большим круглым
мишеням и лениво дрались друг с другом дубовыми палицами.
- Но как же теперь купцы разрешат свои споры? - пробормотал брат Игнатий.
Видимо, этот самый вопрос волновал и купцов, поскольку они весьма
оживленно беседовали между собой, отчаянно жестикулируя. Наконец им это
надоело, и они ушли от ратуши, чтобы, как выяснилось, все обсудить
самолично. Десятеро уселись на мостовой, а двое принялись спорить.
- Они учредили свой собственный суд! - воскликнул Фриссон.
- Точно, - кивнул я. - Да кому он нужен, этот магистрат?
- Только королеве, - пробормотал Жильбер. Озеро показало нам еще
несколько подобных сцен: людей, свободно и беспрепятственно пересекающих
границы, не обращая никакого внимания на пограничные домики, крестьян,
торгующих тем, что выросло у них на огородах, и при этом - ни единого
сборщика податей в поле зрения. Оно показало толпу, ворвавшуюся в городскую
управу и устроившую поджог, в результате чего сгорели все бумаги. Все
здания, где прежде располагались городские власти, стояли пусты.
- Куда подевались все чиновники? - вырвалось у Фриссона.
А вот и они. Брели по дорогам, опираясь на посохи, узнавали знакомых,
дальше шли уже группами, поддерживая друг друга.
- Они все больные! - удивился брат Игнатий.
- Так много, и все сразу? - широко открыв глаза, пробормотал Фриссон.
- Ну конечно! - воскликнул я. - Гремлин - он же специалист по разрушению
всяческих систем! Он напустил на них чуму, поражающую только бюрократов!
А ведь похоже на то. Половина ведьм ушла со своих постов. Они были слабы,
шли, спотыкаясь и покачиваясь. Кожа у них пожелтела, лица обезобразили
пустулы и оспины, руки покрылись незаживающими язвами.
- Чего им в постелях не лежится? - изумился я.
- Чтобы дождаться смерти и нисхождения в Ад? - Брат Игнатий покачал
головой. - Лучше уйти и заставить себя искать.
- Искать? - удивился я. - Чего же они ищут? Стайка ведьм, которую нам
показало озеро, вдруг остановилась. Все они как бы к чему-то прислушивались.
А потом побежали, а вернее, похромали по дороге так быстро, как только
могли. Те, что бежали первыми, налетели на едущего навстречу гончара, с
головы до ног обвешанного глиняными горшками. С головы его слетела
широкополая соломенная шляпа, и обнажилась... тонзура.
- Это священник! - выдохнул брат Игнатий. - Святой человек, который
путешествует переодетым, потому что боится королевы и ее людей!
- Вот ее люди и нашли его, - заключил я. - Наверное, они знают какие-то
знаки.
Но ведьмы вовсе не арестовали священника - они что-то лопотали и
размахивали руками. Священник оправился от испуга. Лицо его из напуганного
стало торжественным, он поднял руку. Больные ведьмы умолкли, а священник
вытащил длинное полотнище - епитрахиль, предмет священнического облачения.
Потом он перебросил ее через шею и ушел за повозку, поманив рукой первую из
ведьм. Старуха поковыляла за ним.
Остальные ведьмы выстроились в цепочку перед импровизированной
исповедальней. Кое-кто, правда, пытался пробиться без очереди, но как-то
вяло. Видно было, что у ведьм мало сил.
- Не думают же они, что он их вылечит? - спросил я.
- Он может вылечить их души, - возразил брат Игнатий. - Может быть, им
придется сто лет страдать в Чистилище, а может, не сто, а тысячу за все те
муки, которые они причинили другим на земле. Может быть, им суждено гореть в
кострах таких жарких, какие горят в самой Преисподней, но настанет день, и
их отпустят очищенными, и они поднимутся к Небесам. Они не будут прокляты на
веки вечные, получат отпущение грехов, как только священник исповедует их.
- Смешно, - усмехнулся я, - как подумаешь, что эти самые люди за ним
вчера охотились, как за диким зверем.
А потом я услышал эхо моих собственных слов и замер, потрясенный, поняв,
каким же мужеством должен обладать этот странствующий священник. Значит, он
много лет тайно свершал церковные таинства, зная, что в любой день его могут
арестовать, что он может умереть под пытками. И все-таки он продолжал делать
свое дело, потому что несколько добрых душ зависело от него.
Теперь ему более чем когда бы то ни было требовалось мужество. Он то и
дело покачивался, словно его били, держался за край повозки, выслушивая
бесконечный рассказ о ведьминских грехах.
- Кто причиняет ему боль? - поинтересовался я.
- Невидимые бесы, - ответил брат Игнатий и поджал губы. - Они не желают
легко расставаться со своей добычей.
Вот и исповедующаяся ведьма начала как бы отбиваться от невидимых ударов.
У того, кто терзал ее, имелись когти - на ее щеках и руках появились
царапины. По другую сторону тележки невидимые демоны принялись терзать
стоящих в очереди на исповедь старух.
- Нужно помочь им.
Брат Игнатий протянул руки, соединил их, склонил голову и закрыл глаза.
- Что... - начал было я, но Фриссон дотронулся до моей руки, и я умолк.
На картине, что нам показывало озеро, нападение невидимых злодеев
прекратилось. Ведьмы собрались в кучку, испуганно оглядываясь по сторонам.
- Ангелы дерутся с демонами, - пробормотал Фриссон.
Брат Игнатий перекрестился и поднял глаза к небу.
- Ангелы победили, - сказал я.
- Конечно, - отозвался брат Игнатий и широко улыбнулся.
А священнику по другую сторону повозки удалось наконец выслушать исповедь
до конца. Он склонил голову, осенил крестным знаменем епитрахиль, лежащую на
голове у кающейся грешницы, которая в этот миг перестала быть ведьмой.
Старуха встала и пошла прочь, гордо подняв голову и распрямив плечи. Она вся
так и светилась облегчением и радостью.
- Теперь она может умереть с легким сердцем, - прошептал брат Игнатий. Я
посмотрел на него.
- Между прочим, вы сейчас совершили весьма ответственное чудо, брат!
Но Игнатий только головой покачал:
- Никакого чуда, чародей. Только молитва.
- "Только", - сухо повторил я.
Исповедовавшаяся ведьма уже шаркала по дороге, за ней - другая. Вот и
третья встала с колен и пошла за ними.
- Куда они теперь? - спросил я брата Игнатия.
- Не сомневаюсь, искать врача, - отвечал монах. - Души их исцелены,
теперь они будут разыскивать того, кто вылечит их тело.
- И не вернутся к прежней работе?
- Конечно, нет, чародей! Это невозможно для них без того, чтобы не
продать душу.
То же самое ожидало и бюрократов - по крайней мере те несколько дней,
пока Сюэтэ разыскивала бы новых добровольцев. Но к тому времени революция
вкупе с вторжением могла бы уже и завершиться, неизвестно, что бы сталось с
самой Сюэтэ, - так что набирать добровольцев было бы некому.
Картина с исповедующимися ведьмами и священником подернулась зыбью, вода
затуманилась, и вот перед нами заголубела полоса Средиземного моря. Мы
увидели широкую зеленую ленту. Она становилась все шире, все ближе, и вот
уже можно было различить отдельные деревья на краю леса. Серебристая полоска
превратилась в ручеек, а на его берегу стояли четверо мужчин и тролль и на
что-то смотрели.
- Ой, это же мы! - вскричал Фриссон.
- Тихо! - оборвал его я. - Похоже, сейчас нам дадут маршрут.
И действительно, синева моря исчезла, и всю поверхность озера занял лес,
по которому побежала дорога. Мне все это очень напоминало Югославию. На
дороге виднелись движущиеся точки. Изображение стало крупнее - и точки
обратились в людей в грубой домотканой одежде с косами и цепами.
- Засада? - Жильбер нахмурился и напрягся.
- Нет, - покачал головой я. - Похоже, это наши ополченцы.
Oак оно и оказалось. И выяснили мы это, не выходя из леса. Мы пошли по
тропе вокруг громадного столетнего дуба и увидели их: с десяток крестьян в
зелено-коричневой одежде с луками и кинжалами вместо кос.
- Разбойники! - заорал Жильбер и потянулся за мечом.
- Спокойно. - Я удержал его, схватил за руку и не дал выхватить меч из
ножен. - По-моему, они хотят с нами переговорить.
Это точно. Глава отряда вышел вперед - мужчина с грубыми чертами лица и
усталым взглядом.
- Мы хотим до дому вернуться, - пояснил он. - Но не можем, покуда правит
эта гадкая королева и ее палачи.
- Это поправимо, - ответил я. - Может быть.
- Это что же за "может быть"?
- Армия, - ответил я. - Будь у нас побольше народу, риска было бы меньше.
Нам помогает Король-Паук, а ему дают советы отличные специалисты.
И мы пошли дальше по дороге, а вслед за нами потопала дюжина вооруженных
мужиков. Долго мы не прошагали: из-за кустов на дорогу выскочила какая-то
старуха. Она еле держалась на ногах, опиралась на суковатую палку, а
свободную руку протягивала к нам. Разбойники завопили:
- Ведьма со Скалы! - и бросились врассыпную.
- Я больше не служу Сюэтэ! - слабым голосом проговорила старуха, подойдя
поближе, и страшно закашлялась.
Запах ее дыхания долетел до меня, и меня передернуло. Что она ела на
завтрак? Силос, что ли?
И ведь направлялась прямехонько ко мне! Я попятился.
- О, не отталкивай меня! - возопила ведьма, сделала еще несколько шагов,
и ее снова начал бить жестокий кашель Она не удержалась на ногах, упала на
колени, подняла руки и взмолилась: - Излечи меня. Разве ты не тот, кто не
брезгует лечить ведьм?
- Ну, так про меня... говорят, - промямлил я и посмотрел на брата
Игнатия. - Но я это делаю только тогда, когда ведьма готова покаяться и
отказаться от занятий колдовством. Ты должна понять, что мое лечение не
поможет, покуда ты служишь Дьяволу. И потом, какой мне прок лечить ту,
которая в следующее же мгновение швырнет в меня пламенем?
- О, нет, я такого не сделаю! - выпалила ведьма и снова раскашлялась.
Кашель у нее был лающий, все тело ее сотрясалось от его приступов.
Откашлявшись, старуха прохрипела: - Я никогда не отплачу злом за добро.
- Тогда какая же ты ведьма?
- Не ведьма я! Я не хочу больше быть ведьмой! Я боюсь огненной пасти Ада,
откуда вырываются языки пламени! - Старуха снова раскашлялась и обернулась к
брату Игнатию. - А ты не священник ли? Тогда исповедуй меня, умоляю! Пусть я
умру, пусть он меня и не вылечит даже, так хоть душа моя не будет вечно
гореть в Аду!
Брат Игнатий долго не спускал с меня глаз, потом кивнул.
- Отойдем в сторонку, - сказал он. Старуха попыталась встать, но ее снова
разбил кашель, и она не смогла подняться с колен. Она упала на спину, брат
Игнатий подхватил ее, помог выпрямиться, дал нам знак рукой отойти и вынул
из рукава епитрахиль. Перебросив полотнище через шею, он и сам опустился на
колени рядом с рыдающей грудой лохмотьев. Он перекрестился и проговорил:
- Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. В чем ты желаешь исповедоться,
чадо?
Слово "чадо" изумило меня не меньше, чем епитрахиль. Я наклонился к
самому уху Фриссона и сказал:
- А он, выходит, побольше чем "брат", а?
- Но он никогда и не говорил, что он не священник, - вполголоса отозвался
поэт. - А какой болезнью страдает эта ведьма, чародей?
Я внимательно пригляделся к старухе, которая исповедовалась через час по
чайной ложке - между приступами кашля.
- Трудно сказать без опроса и простукивания грудной клетки, но можно
догадаться, что у нее туберкулез. Может быть, и воспаление легких, только
сомневаюсь, что тогда она смогла бы ходить.
- Разве ее демон-покровитель не должен был защитить ее от таких
страданий?
- Защитил бы, если бы у него была веская причина сохранять ей жизнь. А
так - она ведь не из тех, кто заправляет политикой и вовлекает тысячи душ в
служение Злу. Кто она такая? Мелкая сошка. С какой же стати продлевать ей
жизнь? К тому же и душа ее так быстрее демону достанется.
По крайней мере объяснения такого сорта устроили Фриссона. Сам я не верил
ни единому своему слову. Зато верил он, вот и приходилось говорить на
понятном поэту языке.
- Легкие у нее по
...Закладка в соц.сетях
