Жанр: Фантастика
Оракул 2. Возвращение оракула
...уда. Положение, однако, спасла красна девица, вдруг
обнаружившая знакомый знак на расстоянии вытянутой руки. Недолго думая, она сорвала с
головы диадему и приложила ее к нужному месту... Стена раздвинулась, пропуская беглецов, а
потом мгновенно сомкнулась за их спинами, отрезав путь разочарованно взвывшим
преследователям.
- Это куда же мы попали? - спросил Кравчинский, с интересом разглядывая стены.
- Очень может быть, что в лабиринт, - усмехнулся Ярослав.
Друзья пошли по этому лабиринту, ну не стоять же на одном месте. Коридор вывел их
через полчаса к двери, на которой красовалась точно такая же восьмиконечная звезда, как и на
диадеме. Катюша еще раз воспользовалась бесценным даром оракула и вывела своих спутников
в уже известный им зал со светящимся шаром.
- Приветствую вас в храме Йо, гайосары, - насмешливо сказал Кравчинский, выискивая
светящийся экранчик, который мог бы предсказать его судьбу. Однако оракул в этот раз никак
не отреагировал на желание поэта. То ли считал, что и без того сказал слишком много, то ли
потерял свой дар провидца. А скорее поистрепавшийся за тысячелетия организм компьютера
дал сбой, и оракул вконец запутался во всех своих многочисленных программах.
- Может, врезать этой железякой по его хрустальным мозгам? - спросил Ходулин,
потрясая мечом. - Извилины у него враз перепутаются, и мы обретем желанный покой.
- Извилины у него, может, и перепутаются, а вот что касается покоя, то это вряд ли, -
возразил Кравчинский. - Создатели, похоже, наделили этот шар большим запасом прочности,
недаром же он с блеском перенес все выпавшие на его долю испытания. Надо полагать, ты,
Колян, не первый варвар, который пытается расколоть этот шар.
Кравчинский вытащил из-за пояса тщательно оберегаемый жезл и, примерившись, ткнул
им в нужную точку. Хрустальный шар замерцал и окрасился в нежные голубоватые тона. На
противоположной стене появилась надпись зеленоватого цвета: "Миссия завершена". Однако
продержалась эта надпись недолго. Сначала послышался треск, потом раздался вой сирены, и
зеленая надпись на стене сменилась красной: "Ошибка в программе".
- Что я говорил! - торжествующе воскликнул Кравчинский. - Пока мы не исправим
эту ошибку, оракул не сдвинется с места.
Катюша приложила к пульту, расположенному перед шаром, свою диадему. Сирена
продолжала выть, но надпись на стене сменилась.
- "Железный замок", - прочел Кравчинский и добавил с гордостью: - Что значит
аналитический ум! Ситуацию просчитал со стопроцентной точностью.
Ходулину не оставалось ничего другого, как использовать для полноты картины свой
перстень "Хрипун", - отозвался на его усилия новой надписью оракул.
- А это еще кто такой? - удивился Кравчинский.
- Не иначе как наш знакомый чародей, - пожал плечами Кузнецов. - Хотя
познакомиться с ним поближе мы так и не успели.
Больше ничего интересного оракул своим старым знакомым не сообщил. Кравчинский
несколько раз повернул свой жезл в гнезде, но без всякого результата. Компьютер никак не
отозвался на его манипуляции.
- Надо искать этого Хрипуна, - вздохнул Аполлон, извлекая жезл из шара. - Иного
выхода я не вижу.
Друзья покинули храм Йо озабоченными и слегка разочарованными. Тоннель вывел их к
дворцу графа Глинского, где они обнаружили свой "мерседес". Здесь же стоял и автомобиль
Кудряшова. Похоже, авторитетам пока не удалось вырваться из цепких лап Хрипуна и они
надолго застряли в Железном замке.
На дворе царил белый день, а на душе у друзей были сумерки. Обед, приготовленный
заботливым оракулом, прошел в напряженном молчании. После чего, коротко посовещавшись,
друзья решили вернуться в город. Ибо ответ на поставленную оракулом задачу можно было
найти только там. "Мерседес" без проблем проделал нелегкий путь до трассы, благо раскисшие
было по весне дороги уже подсохли, а расстояние в сотню километров не представляет для
современной механической тележки большой проблемы. Это вам не карета прошлого, на
которой, как известно, далеко не уедешь.
- А вот интересно, - задумчиво проговорил Ходулин, - почему оракул в этот раз не
стал утруждать себя метаморфозами и не превратил твою машину в колесный экипаж на
лошадиной тяге?
- Вероятно, он уже адаптировался к нашей эпохе, - пожал плечами Кравчинский. -
Все-таки это саморегулирующаяся система. За месяц, проведенный в городе, он, надо полагать,
многое постиг в нашей жизни и решил подстроиться под текущие реалии.
- Нас, кажется, преследуют, - сказал, обернувшись, Ярослав.
Преследование велось по всем правилам детективного жанра, благо хорошее покрытие
загородной трассы позволяло это сделать. Нахальный "форд" сначала попытался подрезать
мирно катящий по своим делам "мерседес", потом злой шавкой повис у него на хвосте, и,
наконец (верх наглости!), из его утробы послышалась автоматная очередь. Свинцовый горох
сильно попортил полированную обшивку Аполлоновой собственности, что вызвало законное
негодование хозяина, заплатившего за забугорную роскошь немалые деньги. Незаслуженно
обиженный "мерседес" увеличил ход, а сидевший на переднем сиденье Ходулин высунулся в
окно и пару раз выстрелил в сторону "форда" из пистолета. Преследователям такое поведение
жертв, обреченных на заклание, не понравилось, и они слегка сбавили скорость. Кравчинский,
воспользовавшись заминкой несостоявшихся киллеров, сумел резко уйти в отрыв и
практически без помех ворваться в притихший город. Заложив несколько крутых виражей,
"мерседес" притормозил на тихой улочке, у ничем не примечательного на вид здания, в
котором, однако, размещалась прокуратура.
- А что вы хотите? - развел руками бывший прокурор, а ныне смотритель за порядком в
правительстве его демонического величества Иван Николаевич Лютиков. - Живем не по
закону, а по понятиям.
- Хорошие новости есть? - спросил Кравчинский, присаживаясь вместе с товарищами к
столу.
- Какие могут быть хорошие новости в городе, оккупированном нечистой силой? -
вздохнул Лютиков. - Мне, правда, удалось расставить своих людей на ответственные посты,
но решения по наиболее важным вопросам принимает, как вы понимаете, сам Демон Зла или
кто-нибудь из его подручных. Хорошо хоть удалось, наконец, выплатить людям зарплату, а то
ведь весь город сидел без гроша в кармане.
- Казни в городе были?
- Пока нет. Демон Зла пощадил даже заговорщиков, а мэра Гуслярова и вовсе привлек на
службу, назначив главным хранителем печати. Что это за должность я, честно говоря,
затрудняюсь ответить, но пока что Лев Игнатьевич занимается коммунальными проблемами. А
как ваши успехи?
- Хуже некуда, - доложил прокурору Кравчинский. - Змея Горыныча нам удалось
ликвидировать, но, к сожалению, в Железном замке объявился некий чародей по прозвищу
Хрипун, который захватил в плен наших союзников и едва не одержал над нами
сокрушительную победу.
- Ну и какие вы после этого витязи и гайосары?! - досадливо крякнул прокурор.
Кравчинский критику признал справедливой, однако обратил внимание Ивана
Николаевича на тот прискорбный факт, что магические и чародейские науки в наших школах и
вузах не преподают. И этот досадный промах министерства образования делает наших граждан
крайне уязвимыми в противоборстве с истинными мастерами своего дела.
- Так этот Хрипун действительно маг?
- Он не больше чародей, Иван Николаевич, чем вы леший, - усмехнулся
Кравчинский, - тем не менее в созданном волею оракула виртуальном мире нам его не
одолеть. Там он действительно способен метать молнии в ослушников и превращать их в крыс.
А вот в нашем времени он способен пока только свинцом плеваться. Хотя, надо признать,
делает он это весьма умело.
- А почему пока?
- Потому что наша реальность тоже меняется, все более приспосабливаясь к
требованиям запущенной оракулом программы. А наш дорогой во всех отношениях компьютер
не успокоится, пока не найдет причину неполадок в своем чреве. Мы очень надеемся, Иван
Николаевич, на вашу помощь. Нам нужны сведения о человеке, который в конце тридцатых
годов был сотрудником НКВД. Фамилия его Скоков. Сам он, скорее всего, уже умер, но,
возможно, жив кто-то из его потомков. Мы полагаем, что этот потомок и взялся исполнить на
нашу голову роль мага и чародея Хрипуна.
- Все-таки я не понимаю этих людей, - раздраженно воскликнул Лютиков, - неужели
они всерьез мечтают о мировом господстве?!
- Чужая душа - потемки, - вздохнул Кравчинский. - Наверное, мечтают.
Согласитесь, когда в руки затурканного обывателя попадает нечто, способное расцветить
красками его убогое существование, это очень сильно отражается на психике. Но дело, я
думаю, не столько во власти, сколько в золоте. Храм Йо под самую завязку набит ценностями.
Их там на сотни миллиардов. Нужно только взять.
- Так за чем же дело стало? - удивился Лютиков.
- Золото никак не удается извлечь из закромов, поскольку оракул его не отдает. Эта
глупая машина считает, что ценности надо возвращать только владельцам, а ни Иванов, ни этот
Хрипун таковыми не являются.
- Но вам же этот оракул подарил миллиард?
- Он не подарил - он вернул ценности законным владельцам, - разъяснил ситуацию
Кравчинский. - Дело в том, что и Катерина, и Ярослав, и Николай являются потомками бояр
Глинских, которые на протяжении столетий отдавали свои трудовые накопления на хранение
оракулу. Можете представить себе состояние господ Иванова и Хрипуна, которые буквально
купаются в золоте, но не могут его унести с собой. И вы хотите, чтобы они вот так взяли и
отпустили это передвижное хранилище ценностей.
- А как оракул определил в ваших друзьях потомков бояр Глинских?
- По генетическому коду. Ведь договоры Глинских с богом Йо всегда скреплялись
кровью. Оракул, находясь в исправном состоянии, просто не может отдать золото. Его нельзя
уговорить, его нельзя принудить. Зато можно попытаться компьютер перепрограммировать или
просто разрушить его электронные мозги. Вот этим сейчас господа Иванов и Хрипун как раз и
занимаются, создавая нам кучу проблем.
- Хорошо, - кивнул Лютиков. - Подключайте к этому делу Сухарева, он сидит в
соседнем кабинете. Пусть пороется в архивах, там наверняка сохранились сведения об этом
Скокове.
Надо сказать, что Демон Зла не очень-то доверял своему смотрителю за порядком. Во
всяком случае, он приставил к Лешему своих соглядатаев. Оборотни болтались по зданию
прокуратуры, путаясь под ногами занятых людей, и вынюхивали крамолу. Один из них даже
попытался встать на пути у благородного графа Дракулы, который буквально вскипел от
негодования:
- Как стоишь, морда?! Смирно. Ты на кого хвост поднял, чмо недоделанное? Перед
тобой призрак в двадцатом поколении. Ты еще под стол пешком ходил, а я уже пятьсот лет пил
кровь у окрестных поселян.
Такой солидный трудовой стаж не мог не вызвать уважения у нечистой силы, которая
приступила к несению обязанностей, далеко не похвальных, кстати говоря, каких-нибудь
два-три дня назад. А в пользу графа Дракулы говорили его величественная осанка, очень
хорошие зубы, а самое главное - темные, почти черные глаза, в глубине которых
посверкивали красные огоньки.
Перепуганный оборотень не только уступил дорогу графу Дракуле и его спутникам, но
даже предупредительно открыл им дверь в кабинет Сухарева.
У Василия Валентиновича был очень усталый вид. Похоже, последние события негативно
отразились на его здоровье. Кравчинский хорошему знакомому посочувствовал, но дело есть
дело. Сухарев, надо отдать ему должное, проблемой заинтересовался и пообещал друзьям в
течение нескольких часов навести справки в архиве. Дабы не откладывать дело в долгий ящик,
он тут же сделал несколько необходимых звонков.
- Скоков-Хрипун... - проговорил он задумчиво. - Так вы говорите, что оракул нашел
его сам?
- Скорее всего, - ответил Кравчинский. - Для этого ему, правда, пришлось еще раз
отправить в мир иной Иванова.
- Это та самая история исчезновения трупа? - оживился Сухарев и, обернувшись к
графу Глинскому, спросил: - А вы помните в подробностях, как это произошло?
- К сожалению, нет, - вздохнул Ходулин. - Я просто видел сон. А проснувшись утром,
сказал Аполлону, что убил фон Дорна.
- Он мне назвал точный адрес квартиры, где это произошло, - добавил Кравчинский. -
Честно говоря, я ему не поверил, по той простой причине, что всю ночь просидел за
компьютером, шарился по Интернету в поисках сведений, нужных мне для новой книги, и могу
с полной уверенностью утверждать, что Колян все это время спал как сурок.
- Тем не менее вы все-таки поехали по названному им адресу?
- Да, - кивнул Кравчинский, - и собственными глазами видели, как под присмотром
вашего коллеги наши старые знакомые Круглов и Куницын грузят в машину труп Аркадия
Семеновича. Впрочем, труп, как вы знаете, очень скоро ожил и проявил редкостную прыть,
скрываясь от сотрудников правоохранительных органов.
- Но ведь по логике развития событий господин Ходулин должен был оказаться в лапах
этого следователя Скокова и препроводить его к семейному хранилищу. Ведь именно так
поступил его предок?
- Скорее всего, да.
- Но почему Глинский не забрал сокровища и не поделился ими со своим спасителем?
- Вероятно, потому, что у него не было диадемы, а двери в сокровищницу открывает
именно она. Скоков собственными глазами убедился, что храм Йо не выдумка, и, видимо,
принял деятельное участие в поисках диадемы. Но фон Дорн, судя по всему, очень надежно ее
спрятал и она, в конце концов, оказалась у его внука, Аркадия Семеновича Иванова.
- Да, но остается непонятным, каким образом этот ваш Хрипун узнал об оракуле, ведь
мы уже установили, что Ходулин с ним не встречался.
- Зато с ним мог встретиться Аркадий Семенович Иванов после своего нового чудесного
воскрешения. Хрипун нужен был не Иванову, он нужен был оракулу. Но Аркадий Семенович
не понимал, что действует по воле компьютера. О Скокове он, скорее всего, знал. Иванов ведь
довольно долго занимался биографией своего дедушки и уж конечно не мог не обратить
внимания на обстоятельства его трагической гибели. И, видимо, именно тогда всплыла из
небытия фигура сотрудника НКВД Скокова, который, не моргнув глазом, отправил на тот свет
ни в чем не повинных людей.
- Так, может, они заранее сговорились с Глинским об убийстве фон Дорна?
- Не могу отрицать возможности и такого варианта развития событий.
Сухарева эта случившаяся почти семьдесят лет история заинтересовала не на шутку. И
дело было не только в оракуле. Появилась возможность восстановить доброе имя людей,
расстрелянных много лет назад по ложному обвинению. А ведь до сих пор этих троих,
подписавших, если судить по документам, которые Василий Валентинович сейчас держит в
руках, признательные показания, никто и не собирался реабилитировать. Ведь человек-то был
убит. И если верить характеристикам, хранящимся в личном деле Терентия Филипповича
Доренко, сотрудником он был ценным. Трудно сказать, знали ли руководящие товарищи, что
их соратник по борьбе Терентий Доренко до революций звался фон Дорном. По некоторым
признакам Василий Валентинович сообразил, что, скорее всего, знали. И очень может быть,
ближайшая чистка рядов НКВД могла закончиться для Терентия Филипповича катастрофой.
Будучи человеком неглупым, он наверняка об этом догадывался. Зато товарищ Скоков был
потомственным пролетарием, и с этой стороны ему ничего не грозило. Но, видимо, и у него не
было уверенности в собственной судьбе, что и подтолкнуло его в объятия авантюриста графа
Глинского.
Погиб Скоков, кстати говоря, при невыясненных обстоятельствах в окрестностях села
Горелова в тысяча девятьсот тридцать девятом году. То есть буквально через несколько
месяцев после убийства Иванова. Сухарева эта информация, признаться, поразила. От своих
молодых друзей он точно знал, что на контролируемой оракулом территории убить человека
невозможно. В том смысле, что убитый там человек воскресает. А вот Скоков не только убит,
но и, если верить документам, там похоронен в связи с распутицей и невозможностью вывезти
труп в город. Над его могилой позднее был поставлен обелиск. Но перезахоранивать его на
городском кладбище по просьбе родных не стали. Последнее обстоятельство только утвердило
Василия Валентиновича в мысли, что Скоков не был убит, он просто сымитировал с помощью
оракула свою смерть и, надо полагать, счастливо дожил до старости. Вопрос только, зачем ему
понадобилось разыгрывать это представление? Числились ли за ним служебные упущения,
захотелось ли ему просто уйти от греха подальше - об этом судить пока было трудно. Не мог
Сухарев исключить также и того, что Глинский и Скоков все-таки добрались до сокровищ.
Другое дело, что вывести их все им оказалось не под силу. Взяли, вероятно, только то, что
можно было унести и легко продать. Но в таком случае, как загадочная диадема вновь
оказалась в руках Иванова? Или он получил ее не от дедушки, как утверждал до сих пор?
Самым трудным оказалось отыскать сведения о потомках Ефима Федоровича Скокова,
зато именно здесь Василия Валентиновича поджидала главная неожиданность. .Среди списка
фамилий, не очень, правда, многочисленных, поскольку потомки Скокова не отличались
плодовитостью, оказалась одна, хорошо знакомая Василию Валентиновичу. Вот уж не думал
он, что поиски в архивах приведут его в кабинет человека, которого он знал не первый год.
Углов Константин Михайлович взглянул на вошедшего Сухарева довольно
недружелюбно, но тут же спохватился и расплылся в одной из самых своих доброжелательных
и обворожительных улыбок.
- У меня к тебе дело, Костя, извини, что отвлекаю от забот.
- Да какие у нас тут заботы, Василий Валентинович? Кругом сплошной беспредел и
никакой законности. Вот уж никогда не думал, что буду состоять в прислужниках Демона Зла.
- Мы не прислужники, - поднял палец вверх Сухарев. - Мы агенты в стане врага. К
тому же, я думаю, что эта история закончится с часу на час.
- Твоими бы устами да мед пить, Василий Валентинович, - усмехнулся Углов.
- Меня, собственно, вот какой вопрос интересует, Константин. Ты ведь знал Аркадия
Семеновича Иванова еще до того, как увидел его труп?
- Как вам сказать? - Углов вильнул глазами в сторону. - Мы виделись пару раз
мельком. Нас познакомил Рябушкин. Что же касается трупа, то я никак не предполагал, что
обнаружу в старом доме, в обшарпанной квартире, столь обеспеченного человека. Просто в
голову не пришло, что это может быть Иванов. Но потом, когда вы мне сказали, что его опознал
Хлестов, я вспомнил, где его видел.
- У вас были деловые отношения?
- Я не понимаю, Василий Валентинович, чего ты хочешь. Да мало ли с кем меня
сталкивала жизнь! Работа такая, тут за день десятки людей проходят перед глазами.
- По моим сведениям, ты продал ему одну очень ценную вещь.
- Ну и что? - вскинулся Углов. - Мне нужны были деньги. И я действительно продал
Иванову одну безделицу, доставшуюся мне от бабушки. Это что, преступление?
- Нет, - пожал плечами Сухарев. - Просто, по моим сведениям, диадема досталась
тебе не от бабушки, а от дедушки, который был сотрудником НКВД в далекие тридцатые годы.
- Мой дедушка погиб семьдесят лет назад, и я попрошу тебя, Василий Валентинович, не
тревожить его память.
- О твоем дедушке вспомнил не я, Константин, это сделал компьютер. Ведь это ты столь
блестяще сыграл роль следователя в устроенной оракулом постановке?
- Ну и что? - с ненавистью глянул на Сухарева Углов. - Мы все здесь играем дурацкие
роли и делаем это не по своей воле.
- Все, кроме тебя, Костя. Кстати, почему у тебя столь странное прозвище в том мире -
Хрипун?
Углов на вопрос Василия Валентиновича не ответил, он просто вытащил из кармана
пистолет и нацелил его на оппонента:
- Это совсем не больно, Сухарев, и даже не смертельно. Правда, очнешься ты уже
призраком.
- Зря ты это затеял, Костя. Оракул все равно не отдаст вам с Ивановым золото.
- А при чем здесь Иванов? - зло ощерился Углов. - Аркашка так и сгниет в этом
виртуальном пространстве. Этот сукин сын меня обманул. Когда Анатолий Сергеевич
упомянул о диадеме, мне сразу все стало ясно. Я вдруг понял, что упустил свой шанс, который
дается раз в жизни. Ты можешь это понять, Сухарев? Другие купались в моем золоте, а я считал
каждую копейку. Я упустил жар-птицу, которую держал в руках. А ведь я слышал от бабушки
об этом оракуле. Но посчитал все это сказками.
- Насколько я понимаю, диадема была не единственным наследством, доставшимся тебе
от дедушки?
- Был еще диск с какими-то странными знаками. Он всегда лежал в бабушкиной
шкатулке вместе с диадемой. Ничего ценного, как мне казалось, он не представлял. Я о нем
даже не вспоминал до того самого момента, когда узнал от Вениамина Стеблова о
таинственном компьютере, находящемся в квартире Иванова и открывающем врата храма Йо. Я
видел этот компьютер, когда осматривал место происшествия. Ничего таинственного в нем не
было. И вдруг до меня дошло, что дело не в компьютере, а именно в диске. Я попробовал
вставить его в дисковод, но он оказался слишком велик. Тогда я просто поместил его в сканер.
И случилось чудо, Василий Валентинович. Правда, я попал не в храм Йо, а в Железный замок,
но это не имело никакого существенного значения. В Железном замке золота не меньше, чем в
храме Йо, вот только вынести его мне не удалось. Но я нашел выход, Сухарев. Надо просто
совместить две реальности, ту и нашу, ненадолго, на несколько часов, и этого будет достаточно,
чтобы переместить ценности в наш мир. И мне это почти удалось. Ты же сам видишь, что
происходит. Еще немного, и процесс будет завершен.
- Ты затеял опасную игру, Костя.
- Да брось, Василий Валентинович, ничего страшного не случилось. Никто не умер. Я
подарил людям карнавал на несколько суток. С уходом оракула все забудется. Зато останутся
ценности. Большие ценности, Сухарев. В конце концов, от этого выиграю не только я, но и весь
наш народ.
- Только не надо, Костя, о народе, - поморщился Сухарев.
- Ну хорошо, ты можешь выиграть, Василий Валентинович. В конце концов, чем ты
хуже того же Рябушкина? Сто миллионов долларов тебя устроят?
- Допустим. И что я должен сделать, чтобы их заработать?
- Помоги мне нейтрализовать придурков, которые называют себя гайосарами. Я, к
сожалению, а может и к счастью, не могу их убить, но мне нужно их изолировать на несколько
часов. В крайнем случае суток. Процесс должен вот-вот завершиться.
Сухарев был уверен, что процесс не завершится никогда. Оракул не отдаст золото людям,
у которых нет на него никаких прав. Зато эти люди, сидящие на сундуках с золотом,
непременно сойдут с ума, а вместе с ними сдвинется по фазе и весь мир.
Возможно, Сухарев не сумел скрыть своих сомнений, и они каким-то образом отразились
на его лице, но в любом случае Углов не поверил бы своему коллеге, ибо ставки в игре были
чрезвычайно велики. Так или иначе, но он выстрелил в Василия Валентиновича, чтобы иметь
возможность уйти спокойно и без помех. Сухарев выстрела не услышал, он увидел
нестерпимую для глаз вспышку света и провалился в пустоту.
Никаких неудобств при возвращении к жизни Василий Валентинович не испытал. Он
просто открыл глаза и увидел лицо участливо склонившегося над ним Кравчинского.
- С возвращением вас, господин Сухарев, в наш скорбный и во многом необъяснимый
мир.
- Он ушел? - спросил Василий Валентинович, поднимая голову.
- Вы имеете в виду Углова?
- Ну а кого ж еще?
- К сожалению, ушел, хотя майор Сидоров, услышав выстрел в кабинете и увидев вас
неподвижно лежащим на полу, попробовал задержать убийцу, но безуспешно. Более того, он
сам был убит, и мы с минуты на минуту ждем его воскрешения. Кстати, с чего это Углову
понадобилось вас убивать? У него что, нервы сдали?
- Костя и есть тот Хрипун, которого вы ищете. Сухарев добросовестно пересказал
Аполлону все сведения, добытые в городских архивах, а также почерпнутые из разговора с
Угловым.
- Он предложил мне сто миллионов.
- Надо было соглашаться, - укорил Кравчинский.
- Так я согласился, но он почему-то все равно выстрелил.
- Значит, я оказался прав в своих предположениях, - задумчиво проговорил
Аполлон, - диск все-таки есть.
- Есть два диска, - поправил его Сухарев. - Один у Иванова, другой у Углова. Для их
активации они используют обычные компьютеры. Я только одного не могу понять: за каким
чертом нашим потомкам понадобилось создавать еще и этот призрачный мир?
- Они собирались работать среди суеверных предков, искренне веривших в
существование всех этих чародеев, магов и оборотней и прочей нечистой силы. Я, кстати, не
исключаю, что эти программы были созданы гайосаром Йоаном Великим, тем самым
исследователем, который не захотел возвращаться в свое родное будущее и предпочел остаться
в прошлом, где достиг совершенно неслыханных высот. С помощью существ из призрачного
мира он держал в страхе и повиновении всех своих подданных. Сам создавал химеры и сам же
успешно с ними боролся.
- Странные у них тогда были нравы, - вздохнул Сухарев.
- Не лукавьте, Василий Валентинович, - усмехнулся Кравчинский, - власть во все
времена использовала и продолжает использовать этот нехитрый прием - создать
воображаемого врага, чтобы успешно с ним бороться. Правда, на этом пути случаются и
проколы. Химера вдруг в какой-то момент начинает обрастать плотью и кровью, превращаясь
из врага виртуального во врага реального. А порой и просто сокрушает власть, вздумавшую
неосторожно поиграть с образами. Каждый писатель знает, что образ - это своеобразный
слепок жизни, но, вероятно, возможен и обратный процесс, когда жизнь начинает
формироваться на основе созданной кем-то матрицы, используя людей как исходный материал
для эксперимента.
- Ну и что вы теперь собираетесь делать? - спросил Сухарев, поднимаясь с пола.
- Надо изъять диски у наших оппонентов и попытаться перезагрузить программу.
- А если они хранят диски в виртуальном пространстве?
- Сами диски - да, но тогда программы должны быть записаны на компьютеры. Ведь
только используя компьютеры, они могут попадать в чрево оракула.
Сухарев подошел к зеркал
...Закладка в соц.сетях
