Жанр: Фантастика
Ниффт проныра
... цепляясь за камни ногтями и едва ли не зубами, он
продолжал ползти наверх, упорный, точно галка с перебитым крылом, которая тщится
снова подняться в небо. Да и видом своим он сильно напоминал изрядно потрепанную
птицу: с ног до головы в грязи, некогда роскошный костюм превратился в лохмотья. Зато
лицо его стало другим. Мягкотелый, полный самолюбования человек исчез, его место
занял пророк или духовидец: впалые щеки, изборожденное морщинами чело, тени под
глазами, напряженный горящий взгляд выдавали снедавшие его тоску и беспокойство.
Веки опустевшей глазницы сморщились, кровоподтек засох на щеке.
Его и впрямь посещали видения, отрывочные картины того места, куда лежал наш
путь. Я это знаю точно, потому что сам всю дорогу вслушивался в происходящее там.
Отрывки песни ветра и рев пламени то и дело доносились до меня. О изначальная
простота и чистота этих звуков! Но вскоре к их первозданному хору начали
примешиваться иные созвучия, потаенные, точно скрытые в глубине других, более
сильных звуков, однако знакомые и узнаваемые. То были голоса. Да-да, именно голоса,
человеческие голоса, а не карканье или омерзительное хихиканье мелких душонок,
превращенных смертью в гнусных тварей. В доносившихся до моего слуха голосах была
мысль и настоящая страсть. Казалось, живые души великих людей, и в смерти оставшихся
самими собой, празднуют тайную и страшную победу. Свобода и упоение, звучавшие в
каждой ноте, воистину опьяняли в этом царстве бессмысленной боли и безнадежного
томления. Я заметил, как Халдар погладил сначала одну руку, потом другую и улыбнулся,
точно почувствовав знакомое прикосновение. Дефальк продолжал карабкаться вперед со
все возрастающей энергией. Когда мы достигли вершины и ступили на плато, он уже
твердо держался на ногах.
Я хотел сказать - мы ожидали, что окажемся на плато. На самом деле то, о чем
предупреждали наши чувства, оказалось куда ближе, чем мы полагали. Потрясение,
которое мы испытали, оставив позади огромный залив, взобравшись на почти
неприступную скалу и обнаружив прямо у себя под ногами пропасть, размерами
тысячекратно превосходящую первую, не сравнимо ни с чем. Никакого плато на вершине
не было. Мы стояли на самом краю громадного кратера.
Сначала нам показалось, что дно его скрыто водами маслянисто поблескивающего
черного озера. Но порывы ветра, то и дело долетавшие снизу, и грохот, гулким эхом
отдававшийся в глубине неисчислимых пещер, тут же указали нам на ошибку. То, что мы
принимали за озеро, оказалось дырой в днище кратера. Ниже простирался целый лабиринт
каменных коридоров, по которым ветер гнал обрывки пламени, точно адскую метель.
Вдоль стенки кратера вилась вырубленная из той же породы лестница - длинный,
плавной дугой выгибающийся пролет, состоящий из множества узких ступенек.
Проводник был уже на полпути вниз и теперь, остановившись, нетерпеливыми жестами
показывал нам, чтобы мы спускались за ним. Мы пошли.
Невозможно передать словами, до чего невесомым и хрупким чувствуешь себя,
спускаясь в кипящий огненной пургой котел, да еще по такой ненадежной тропинке.
Похожее ощущение можно испытать, когда переходишь через Имаусские горы зимой, в
непогоду, по обледеневшей козьей тропе. Однако спускаться по стенке громадного
кратера было намного труднее, ибо порывы ветра налетали с разных сторон, постоянно
борясь друг с другом и меняя направление, так что приходилось все время быть начеку,
чтобы не оказаться сбитым с ног невесть откуда взявшимся вихрем.
По дороге ничего нового внизу мы не заметили. Потоки огня, то и дело
проносившиеся под нами, на мгновение выхватывали из тьмы то тяжелый каменный свод,
то устье туннеля. Само пламя походило на огромные красные полотнища, которые
торжественно развевались, увлекаемые воздушным потоком, пока их не разрывали в
клочья противоборствующие течения на одном из подземных перекрестков. Время от
времени мы видели и обитателей бездны, когда их стремительный полет пересекался с
движениями огненных вспышек, - сверху они казались не больше мотыльков.
Последний десяток ступеней отделялся от стенки кратера и нависал над бездной
подобно небольшому трамплину. Проводник остановился намного выше этого места и
жестами указал, что мы должны пройти вниз.
- Вам придется позвать ее самим - спускайтесь, - сказал он.
Мы протиснулись мимо бессмертного: Халдар впереди, Дефальк по-прежнему
между нами. Мой друг шагнул на самую последнюю ступеньку, и я вдруг осознал, что
движения его полны необычайной уверенности, точно пропасть внизу не внушает ему ни
малейшего страха.
- Далиссем! - позвал он. Голос его совершенно затерялся в реве ветра. -
Далиссем из Луркнахолма! Приди. Дефальк доставлен в твое распоряжение!
Казалось, слова перестают звучать, едва успев сорваться с уст, но со дна бездны,
точно ответ, колонной поднялся ледяной ветер и начал, ни на мгновение не затихая, дуть
нам в лицо. На несказанной глубине прямо под краем последней ступени возникла
движущаяся точка. Она росла, приближаясь. Вскоре стало понятно, что это плывет по
воздуху человеческая фигура.
И так она появилась перед нами во второй раз, Барнар: вырвалась из мрачной
бездны, глаза горели непреклонной решимостью, волосы черными змеями вились по
плечам, обнаженное тело факелом светилось во тьме.
Здесь движение давалось ей без труда. Быстрая и гибкая, точно крылатая кошка,
вспрыгнула она на последнюю ступень лестницы. Там она встала, уперев руки в бока,
кивнула Проводнику, улыбнулась нам с Халдаром, но человека, которого мы привели к
ней, не удостоила даже взглядом. Он заговорил с ней дрогнувшим от волнения голосом:
- Далиссем! Прости меня и прими к себе!
Даже Халдар удивился так сильно, что оторвал взгляд от Далиссем и повернулся к
Дефальку. Что до меня, то, осознав смысл его слов, я уставился на него, раскрыв рот от
изумления. Но Далиссем заговорила, точно ничего не случилось:
- А, так вы, значит, привели его! Я сделала правильный выбор. Воистину, вы двое
- величайшие из всего братства воров, иначе вам ни за что не справиться бы с этой
работой! - (Клянусь, Барнар, именно так она и сказала, слово в слово.) - Но, увы,
любезные мои вассалы, кто поверит вам, вздумай вы похвастаться своим подвигом?
Дрожащим от переизбытка чувств голосом Халдар отвечал:
- Госпожа, мне не нужно иной платы, кроме счастья лицезреть тебя снова. И я в
твоем присутствии отрекаюсь от своих прав на Ключ в пользу Ниффта - пусть владеет
им безраздельно. Окажи мне честь и прими мой отказ от вознаграждения в качестве залога
пылкой и чистой любви к тебе.
Далиссем расхохоталась.
- Чистой и не только, Халдар Диркнисс. О, я с охотой приму и этот залог, и
множество других! Что касается Ключа, то отрекаться тебе не от чего. Я обманула вас
подделкой. - И она продолжала смеяться, то впиваясь долгим жадным взглядом в лицо
Халдара, то переводя ликующий взор на меня.
Она и впрямь отличалась удивительной красотой, ее хорошо развитые соски и
черный треугольник внизу живота были словно заряжены какой-то магнетической
энергией, как кошачья шерсть, которую тронь - и полетят искры. Дефальк покачнулся,
точно пьяный, но промолчал. Думаю, он слегка помешался от стыда за то, что она его не
замечает. Я и сам будто тронулся немного, ошарашенный заявлением о том, что никакого
Ключа не существует. К моему потрясению примешивалась солидная доля до боли
знакомого ощущения: по-моему, то было подозрение, которое, неведомо для меня самого,
жило в глубине моей души.
Далиссем торжествующе вскинула руки, запрокинула голову и послала небу
победную улыбку.
- Я все же перехитрила тебя, Король Смерть! О Великий Вор, ты оказался и
вполовину не столь хитер, как бедняжка Далиссем, которой вот уже семь лет нет в живых
и которая умерла, обманутая, ради любви, но ничего не получила взамен. А теперь
посмотри, что она сделала! Она прокралась назад, Твое Величество, и украла любовь, на
которую имеет право. О возлюбленный мой ястреболикий смертный! Твоя жизнь на земле
окончилась. Едва почуяв тебя сквозь врата моего смертного ложа, я сразу же выбрала
тебя, ибо поняла, что ты будешь любить меня, как никто другой. Теперь ты мой -
признай же это!
- Да! - воскликнул Халдар, и кратер загудел, эхом отозвавшись на его крик, точно
большой колокол в гавани Кархман-Ра.
Тут снова раздался голос Дефалька:
- Далиссем! Неужели ты так и не скажешь мне ни слова? Неужели не возьмешь
меня к себе? Однажды я оказался мельче, чем ты ожидала, а ты была больше, чем я мог
понять тогда! Но теперь я твой. Этот человек чужой для тебя. Вспомни же, как у нас все с
тобой было.
В тот момент он выглядел великолепно, клянусь тебе, Барнар: этот след от кровавой
слезы на щеке и полная достоинства осанка, которая взялась у него невесть откуда, очень
ему шли. Глядя на него, я вспомнил, как однажды мне довелось видеть престарелого
дельфина, резвящегося в воде. Душа Дефалька как раз и была такой старой, заплывшей
жиром рыбиной, которая усилием воли вырывала свое одряхлевшее тело из привычной
стихии, чтобы успеть поймать последний отблеск закатного солнца. Даже Далиссем
обратила-таки наконец на него свое внимание. Вероятно, сначала она не собиралась, но в
конце концов вынуждена была отдать ему должное.
- А, это ты, Дефальк! Какая приятная неожиданность встретить тебя здесь. Я, как
видишь, поживаю как обычно.
Дефальк повесил голову.
- Когда-то я был обычным человеком, который возомнил себя великаном. С тех
пор я многое понял.
- Но что это, Дефальк? Ты просишь, чтобы я взяла тебя к себе? Ты ищешь моей
любви в смерти? Разве дух твой не радостен? Неужели ты взглянул на свою жизнь,
наполненную лизоблюдством и пресмыкательством перед тугой мошной, и решил, что в
ней чего-то не хватает? Или, может быть, тебе надоели вечные горшочки с притираниями
твоей жены и ее глупая болтовня, больше похожая на мышиный писк?
- Она - обычная женщина, Далиссем. И я обычный человек. К тому же я не был ей
достаточно надежной опорой. Молю тебя, прости...
- Я с легкостью прощаю позабытое, - отрезала она. - Ты позабыт, Дефальк. Я
получила от тебя все, что хотела. А нужно мне было совсем немногое: твое презрение к
себе и твоя ревность. Теперь я свободна от стыда за то, что когда-то любила тебя. Халдар
Диркнисс, подойди ко мне поближе, ибо я собираюсь забрать тебя с собой.
Мой друг кивнул и сделал шаг по направлению к ней. На нем были штаны из
крепкой кожи и куртка из грубой шерсти, но она положила ладони ему на грудь, захватила
ткань в горсть, рванула, и одежда тут же разлетелась в клочки, которые осыпались с него,
точно осенние листья. Он стал наг, как в момент своего появления на свет, а она смотрела
на него и улыбалась гордо и в то же время похотливо. Фаллос моего друга тянулся к ней.
Признаться, и мой тоже. Желание волной исходило от нее и ощущалось всем телом, точно
порыв ветра. Она сцепила свои пальцы в замок у него на шее и резко откинулась назад.
Ее рывок сразу же отнес их в невообразимую даль, и они зависли в воздухе прямо
над огненной метелью. Некоторое время они продолжали парить, словно скользя по
невидимому льду, и Халдар овладел ею. Так, совокупляясь, они принялись описывать
широкие круги сначала по поверхности огненного водоворота, потом, накренившись,
нырнули в пропасть и исчезли из виду.
Раздался крик, более всего напоминающий рев смертельно раненого быка.
Медленным движением Дефальк поднял над головой крепко сжатые кулаки. Потом
снова взревел: это был надсадный вопль без слов и без эмоций, казалось, он просто хочет
изувечить навсегда инструмент своего голоса. И не успел этот рев отзвучать, как Дефальк
уже летел вниз головой в пропасть.
Безумная сила, которой был наполнен этот последний крик, казалось, должна была
открыть ему дорогу в страшную бездну. Но огненная буря не расступилась перед ним, как
перед предыдущей парой. Разбросав руки и ноги в стороны, он лежал на поверхности
наполненного огнем провала, и тело его то и дело подскакивало, вздрагивало, моталось из
стороны в сторону, точно он ехал по ухабистой дороге. Он не мог пройти внутрь: ледяной
ветер подземелья уничтожал его тело часть за частью, словно он был рисунком, который
стирала невидимая рука. Сначала превратились в расплывчатые белые пятна руки, за
ними - лицо, и наконец он исчез целиком.
И тут я повернулся к пропасти спиной и зашагал наверх, к Проводнику.
Приблизившись к нему, я медленно, но твердо произнес, глядя прямо в наполненные
пеплом провалы его глаз:
- Великий Проводник, два величайших вора современности угодили в недостойную
ловушку и были обмануты, как дети. У одного из них украли жизнь, хотя он сам,
возможно, назвал бы это иначе. Что до меня, повелитель, то я полагаю, мне еще
причитается некоторое время наверху, под солнцем, прежде чем мне доведется
встретиться лицом к лицу с тобой и твоим слугой во второй раз. Пусть хотя бы часть этого
договора будет выполнена честно: отведи меня обратно, в мир живых.
ЖЕМЧУЖИНЫ КОРОЛЕВЫ-ВАМПИРА
Предисловие Шага Марголда к "Жемчужинам Королевы Вулвулы"
Автором этого отчета является Эллен Эррин (также хорошо известная под именем
Ворчунья Мэри) - льщу себе, что догадался бы об этом, даже не будь документ написан
ее характерным почерком, одновременно необычайно мелким и в то же время почти
сверхъестественно четким. Ее изящное пародирование повествовательной манеры
Ниффта ни с чем нельзя перепутать. Нет никакой необходимости скрывать тот факт, что
они были любовниками на протяжении многих лет. Сама Эллен совершенно очевидно
этим гордилась, и то же можно сказать о Ниффте. Поэтому неизменное стремление Эллен
выставить Ниффта еще большим хвастуном, чем он был на самом деле, проявляющееся в
каждом написанном от его лица рассказе, следует, пожалуй, понимать как особую
привилегию возлюбленной. Присущий ему стиль повествования она не искажает никогда,
преувеличивая лишь его обычную склонность к бахвальству. В данном случае она делится
шуткой с Тараматом Легкоступом, который и впрямь получил это послание из Чилии, где
Эллен вместе с Ниффтом и Барнаром провела более шести месяцев, прежде чем ей
пришло в голову посвятить их общего друга из Кархман-Ра в подробности последнего
приключения ее любовника. В целом же я должен признать, что ее остроумные маленькие
пародии всегда меня забавляют, поскольку Ниффт, по правде говоря, никогда не
отличался чрезмерной скромностью.
Фрегор Ингенс, где разворачивается действие данной главы приключений Ниффта,
все еще считается некоторыми непреклонными членами гильдии картографов "четвертым
континентом". Размер его едва ли составляет одну шестую часть Люлюмии, к тому же он
совершенно очевидно принадлежит архипелагу Ингенс Кластер, лежащему на полпути
между южной оконечностью Колодрии и Ледяными Водоворотами южного Полюса.
Однако по той причине, что Фрегор является самым крупным из всех известных островов,
никогда, вероятно, не переведутся упрямые спорщики, для которых возведение его в ранг
континента будет продолжать оставаться делом чести. На мой взгляд, усилия этих
комментаторов принесли бы несравненно больше пользы, будь они направлены на другие
цели, такие, как, скажем, увеличение объема наших пока еще весьма скудных знаний о
географии и обитателях внутренних территорий Фрегора, этих потрясающих воображение
горных массивов - полагают, что именно там находятся высочайшие пики этого мира, -
вечно окутанных мантией облаков.
Низины северного побережья Фрегора, по крайней мере, изучены несколько лучше,
и именно здесь, в нескольких сотнях лиг от Кьюнит Бей, в глубине острова, и раскинулась
болотистая страна Королевы-Вампира. В сущности, города, расположенные по периметру
бухты, обязаны своей достаточно развитой коммерцией близкому соседству с
жемчугоносными землями Королевы Вулвулы, которые не приносят больше практически
никаких плодов, и потому жители их вынуждены полагаться на ресурсы изобильного
Колодрианского континента. Болотные жемчужины никогда не иссякающим блестящим
черным ручейком просачиваются на север под охраной хорошо вооруженных солдат,
сопровождающих каждый караван; огромные торговые корабли колодрианских купцов
мощной рекой устремляются на юг из Великих Низин; оба потока встречаются в портах
Кьюнит Бей, образуют бурные водовороты в расчетных палатах и маклерских залах, а
потом возобновляют каждый свой путь: жемчужины - на север, за море, а привезенные
оттуда товары - на юг, к голодным болотам и скупым берегам каровых озер
царственного вампира.
Упоминание о голоде неизбежно возвращает всякого, кто ознакомился с этим
отчетом о приключениях Ниффта, к связанному с ним вопросу первостепенной важности:
может ли быть справедливым правление вампира?
Признаюсь, для меня это вопрос настолько насущный - в смысле своей
неразрешимости - что и после одиннадцати лет кропотливых исследований этой
проблемы я все еще нахожусь в состоянии точно такой же неопределенности и неясности,
которое владело мною, когда Тарамат впервые показал мне письмо. Возможно, ближе
всего я подобрался к некоему подобию ответа, предприняв сопоставление королевства
Вулвулы с сопредельным ему государством, точно также всецело зависящим от торговли,
известным под названием Гелидор Ингенс. Гелидор - второй по величине (размером он
равен Чилии) и самый южный остров Ингенского архипелага. В то время года, когда дует
сирикон, от Самадриоса, западного острова Эфезионского архипелага, уроженцем
которого я являюсь, до Гелидора можно добраться всего за пять дней. Вопрос о том, то ли
это нужды самадрианцев послужили причиной зарождения в Гелидоре зачатков
определенного ремесла, то ли, напротив, избыток природных ресурсов, необходимых для
его развития, вскормил в самадрианцах привычку полагаться на него, навсегда останется
одной из самых почтенных контроверз эфезианской академической традиции. (Тот факт,
что положение дел нисколько не изменилось со времен Торговых Войн Аборигенов
наводит на мысль, - по крайней мере, меня, - о том, что ответ лежит либо за пределами
рационального знания, либо настолько примитивен, что ученые просто не удостаивают
его своим вниманием.) Тем не менее, превосходство гелидорских солдат не оспаривается
никем, в особенности после заката цивилизации Лугов Наковальни (о чем рассказано в
другой повести), равно как неоспорима и многовековая зависимость самадрианцев от
соседей в их бесконечных притязаниях на установление имперских порядков в
Колодрианском Охвостьи. А ведь Самадриос - далеко не единственный клиент
Гелидора. Его наемники - самые высоко оплачиваемые в мире. Великолепная выучка и
воинственность солдат и моряков Гелидора не только давно превратили его обитателей в
полновластных владык доброй половины островов несравнимого по величине архипелага
Ингенс Кластер, но и сделали войну важнейшей статьей экспорта этого государства.
Гиппарх Гелидора подвергает население своего многолюдного острова значительному
сокращению доходов - мера, вызывающая бурные, но скоро проходящие протесты
подданных, - каждый раз, когда ему не удается избавиться от по меньшей мере двух
третей ежегодного урожая молодых офицеров-выпускников военных академий, разбросав
их по окровавленным полям неистовых сражений, происходящих ежегодно в разных
уголках планеты. Отсюда со всей очевидностью возникает вопрос: Так кто же пьет
больше крови - Гиппарх или Королева Вулвула?
I
Тарамету-Легкоступу
Трактир "Свинья и Поросенок", Кархман-Ра
Пламенный привет тебе, о Принц Негодяев! Искуснейший из уголовников, Образец
Совершенства для всех Мелких Жуликов и Воришек, Набоб Пройдох и Мошенников -
доброго тебе утра, дня или вечера, в зависимости от того, в какой час застало тебя мое
письмо! Догадался ли ты уже, кто обращается к тебе с такими пожеланиями, а? Ну
разумеется. Кто же еще, как не твой старый приятель, худощавый ловчила, никогда не
унывающий Ниффт - неподражаемый Ниффт, чей ум остер, как лезвие охотничьего
ножа!
Неужели прошло уже два года с тех пор, как мы в последний раз слышали друг о
друге? Да, два, и даже больше, клянусь Черной Молнией! Уверен, ты наверняка думаешь,
что меня нет больше в живых или еще что-нибудь в этом роде, и, по правде говоря,
старина Тарамат, ты не слишком ошибаешься, ибо мы с моим приятелем Барнаром взяли
во Фрегор Ингенс такую добычу, что понадобилось целых двадцать шесть месяцев
безудержного мотовства, чтобы прокутить ее всю до полушки, а будь она хоть на йоту
больше, мы бы точно умерли от собственных пороков, так и не растратив всего.
Добычу? Во Фрегоре? Ах, да, ты ведь еще ничего не знаешь! Как глупо с моей
стороны... а может, мне написать тебе хорошее большое письмо и рассказать всю
историю в подробностях? Здесь, в Чилии, где мы гостим у барнаровой родни, все время
идет дождь, заняться нечем, так что времени у меня хоть отбавляй, к тому же в твои края
мы подадимся не раньше конца весны. Значит, договорились. И не беспокойся, мне это не
составит ровно никакого труда, ибо я люблю предаваться воспоминаниям о былых
подвигах, в особенности таких замечательных, как этот. Только не забудь дать прочесть
мое письмо Эллен, если повстречаешься с ней как-нибудь, - ты ведь знаешь, она от меня
просто без ума и любит быть в курсе всех моих дел.
Так вот, Тарамат, речь пойдет о болотных жемчужинах, - по пять сотен на брата.
Да-да, ты не ошибся, и закрой свой рот (я ведь знаю, у тебя челюсть отвисла от
удивления). Я уверен, ты хорошо знаешь, сколько они стоят, но видел ли ты когда-нибудь
хоть одну? Черные, как обсидиан, о двенадцати гранях (у недозрелых по шесть),
величиной с твой большой палец каждая. Их великолепие ослепляет - я нисколько не
преувеличиваю - у нас с Барнаром не возникало и тени сомнения в том, что ради них
стоит рискнуть вызвать гнев Королевы-Вампира.
Так вот, мы разузнали, что подданные Королевы Вулвулы ныряют за ними по трое:
один ловец жемчуга и два душителя. Но это только потому, что они изо всех сил
стараются не повредить жемчугоносные полипы. Пока пара тяжеловесов удерживает
щупальца, ловец спокойно собирает жемчуг. За удавку они хватаются лишь в самом
крайнем случае: когда кто-нибудь из команды попадает в смертельные объятия полипа.
Ныряльщик может получить достаточную поддержку и от одного душителя, если тот,
немедленно обхватив руками удавку, сожмет ее изо всех сил, не заботясь, переживет ли
полип его нападение. Действовать надо быстро, и убивать растения не желательно, так как
их мертвые тела могут стать тем следом, по которому до браконьеров доберутся лучникипатрули,
но с одним-единственным душителем особенно стесняться не приходится. Силу
Барнара ты знаешь. Я был вполне готов попробовать себя в роли собирателя жемчуга,
если он будет солировать в качестве душителя, и он охотно дал свое согласие. Поэтому
мы поступили солдатами на чилитский военный корабль, чтобы отработать проезд до
Кьюнит Бей, где провели три дня в Драар Харбор, запасаясь провизией для дальнейшего
путешествия. Оттуда мы двинулись на юг.
На хороших лошадях путь до болот, лежащих в глубине континента, занимает не
более десяти дней. Местность там гадкая, но на протяжении недели нам везло. Потом, на
восьмой день, - точнее, ночь, - удача от нас отвернулась. Мы как раз пересекали
соленые топи у подножия окружающих болота гор, когда на нас набросились три
громадных соляных жука. По счастью, хотя в той части света деревья встречаются до
крайности редко, у нас было достаточно топлива, чтобы поддержать костерок, который
освещал поле битвы. С жуками мы справились, но не раньше, чем те успели прикончить
наших лошадей. Хуже всего, однако, было то, что в их ядовитой крови растворились
древки наших копий. Луки и мечи остались, правда, при нас, но лучше было бы потерять
их, чем копья, так как на болотах это оружие просто незаменимо. Передвигаясь вплавь,
невозможно стрелять из лука, поэтому против ползунов он не поможет, да и против
упырей тоже: шкура у них такая толстая, что обычной стрелой ее не пробьешь. А меч
вынуждает подходить что к ползуну, что к упырю куда ближе, чем хотелось бы.
Болота лежат к югу от горного хребта, что известен под названием Соляной Зуб. Как
только мы добрались до перевала, нашим глазам открылась облачная равнина, которой,
казалось, не было конца. Хребет настолько высок, что преграждает дорогу облакам, и они
тысячелетиями проливают слезы в низину между горами, давно превратившуюся в
отстойник для дождевой воды.
Пока мы спускались, нас непрерывно окружал плотный белый туман, похожий на
овечью шерсть, и лишь когда до болот осталось рукой подать, мы вступили в полосу
относительно прозрачного воздуха между пеленой облаков наверху и водянистой почвой
внизу. В холодном рассеянном свете, просачивавшемся сквозь серый потолок и
отражавшемся в ртутно поблескивающей поверхности воды, виднелись многочисленные
озерки, пересеченные покрытыми густой растительностью грязевыми отмелями. Они
уходили на мили и мили вдаль; в них-то и скрывалось наше будущее нечестным путем
добытое богатство. Илистые косы и отмели расположены под такими невероятными
углами друг к другу, что больше всего напоминают лабиринт, и делят сплошное водяное
поле, издали кажущееся черным, как смоль, на множество причудливой формы лагун.
Растительность на болотах, хотя и довольно густая, не поражает особой пышностью или
разнообразием. Состоит она в основном из трав и кустарников, больших деревьев
практически нет. Следовательно, укрыться в случае опасности будет негде. Местность
открытая, как на ладони, и человек, стоящий в лодке во весь рост, может с легкостью
видеть, что происходит примерно в дюжине ближайших к нему лагун сразу.
Мы подошли к самому краю трясины и остановились, прежде чем войти в воду.
Барнар потянул носом воздух и сказал:
- Чувствуешь запах, Ниффт? Похоже, здесь нас ждет настоящее богатство.
И он не ошибался. Вокруг просто смердело страхом. Стоило только взглянуть на
провисший под собственной тяжестью покров клочковатых облаков, грязный, точно пол в
конюшне, а потом на простирающиеся до самого горизонта м
...Поділитися у соцмережах
